бразы и понятия (стр. 3 )

  Тогда дополняя сопоставление, приведенное на стр., сгруппируем обсуждаемые

  термины следующим образом.

  Представления

  Repraesentationes

  Vorstellung

  Образы Понятия

  Imagines Conceptus

  Images Concepts (Notions)

  Anschauliche (konkrete) Vor - Unanschauliche Vorstellungen

  Stellungen Begriffe

  § 3. О некоторых определениях образов

  Намереваясь исследовать психические процессы, благодаря которым мы в

  состоянии думать и говорить о предметах, ускользающих от воображения, а

  также стремясь перечислить главные типы понятий, мы вынуждены прежде всего

  заняться образами. Понуждает нас к этому отношение, в котором находится

  понятие по отношению к образу. Правда, более детальное обозначение этого

  отношения может появится лишь после исследования самих понятий; однако уже

  здесь мы не можем не отметить ту особенность, что с древнейших времен до

  сегодняшнего дня все психологи считают образы фундаментом и необходимым

  условием понятий. Аристотелевское???????? ???? ??????????? ? ???? до сих

  пор остается в силе, поскольку прогресс психологических исследований

  добавил все новые аргументы, утверждающие истинность этого высказывания.

  Если же образы являются необходимым основанием всякого мышления,

  использующего как можно более отвлеченные понятия, тогда, очевидно, анализ

  понятий не может не принимать во внимание образов.

  Чтобы разобраться в сущности образов, поскольку этого требует цель

  настоящей работы, кратко рассмотрим наиболее распространенные определения

  образов. Часто можно встретиться с утверждением, что образы являются

  «воспроизведенными ощущениями», «припоминанием ощущений». Такое

  определение образа соответствует обоснованному Юмом противопоставлению

  ощущений (impressions) как первичных психических явлений образам (ideas)

  как более позднему их обновлению. У Юма выражение «ощущение» относится к

  первичным данным, равно как внутреннего опыта, так и внешнего;

  следовательно, согласно ему существуют impressions of sensation и

  impressions of reflexion; к первым он причисляет ощущения цветов, звуков и

  т. д., ко вторым, например, ощущения боли, гнева, печали и радости[14]. Те,

  кто сегодня определяет образы как воспроизведенные или восстановленные

  ощущения, понимают под «ощущением» обычно исключительно так называемые

  ощущения, т. е. чувственные восприятия[15].

  Все дефиниции, определяющие образы как воспроизведенные, восстановленные,

  припоминаемые ощущения ошибочны, поскольку опираются на совершенно

  ошибочном понимании отношения образов к ощущениям.

  Это отношение сторонники приведенного определения представляют следующим

  образом: видя определенные цвета, слыша определенные звуки и т. д. мы

  воспринимаем чувственные ощущения, вызванные внешними раздражителями и

  изменениями в нервной системе. Восприняв однажды такие ощущения мы можем

  их запомнить и по прошествии некоторого времени вновь их вызвать

  [uprzytomnic], уже без помощи внешних раздражителей. Вызывая из памяти

  старые ощущения, мы уже не воспринимаем ощущения, поскольку здесь

  отсутствует внешний раздражитель, действие которого является условием

  ощущения; следовательно мы создаем для себя в сознании как бы копии

  некогда воспринятых ощущений; в нас возникает как бы их изображение,

  которое позволяет нам обнаружить уже минувшие ощущения. Такие копии как

  раз и являются образами. Значит, мы тогда говорим об ощущениях колеров,

  звуков и т. д., когда цвета, звуки и т. д. доходят до нашего сознания

  вследствие действия раздражителей; зато о образах цвета, звуков и т. д. мы

  говорим постольку, поскольку осознаем для себя цвета, звуки и т. д. без

  раздражителей.

  Однако такое понимание образов и их отношения к ощущениям полностью

  игнорирует тот факт, что мы не только говорим о образах цветов, звуков,

  вкусов, запахов и т. д., но также о образах стола, книги, мелодии, пейзажа

  и т. д. Итак, я не отрицаю, что в такого вида образах восстановленные

  ощущения играют основную роль, я полностью признаю, что без

  воспроизведенных ощущений названные образы не могли бы существовать.

  Однако мне кажется, что воспроизведение ощущений еще не является сущностью

  образов; ведь часто мы воображаем себе предметы вообще не воспроизводя те

  ощущения, которые мы переживали, воспринимая эти предметы. Например,

  известно, что музыкальная память бывает абсолютной или относительной.

  Первой обладает тот, кто может запомнить качество (высоту) каждого звука.

  Человек, наделенный такой памятью, слыша какой-нибудь звук, назовет его

  высоту. Кто не обладает абсолютной музыкальной памятью, тот и не определит

  высоты звуков, которые слышит, поскольку не умеет их запоминать. Зато

  обладая относительной памятью, он может в совершенстве сохранить в памяти

  отношения, имеющие место между звуками с учетом их высоты, а значит может

  запоминать и различать интервалы, мелодии, гармонии. Если каждому человеку

  с абсолютной музыкальной памятью напеть по памяти песню, которую он

  некогда слышал, он не только запоет, правильно передавая ее мелодию, но

  также в той же тональности, в которой слышал песню. Человек с

  относительной музыкальной памятью также запоет эту песню, но может сделать

  это в тональности на квинту или кварту ниже или выше.

  Поэтому если некто припомнил себе некогда слышанную мелодию, то он

  несомненно обладает образом этой мелодии, безотносительно к тому,

  припомнил он ее себе в той же тональности, в которой некогда ее слыхал,

  или же в иной. А воображая ее себе несколькими тонами выше или ниже, он

  при этом вообще не «воспроизводит» в памяти ощущений, которые воспринимал,

  слыша мелодию. Возможно, он слышал напетую или сыгранную мелодию в C-dur,

  а по памяти воображает ее себе в G-dur; следовательно, в этом случае образ

  мелодии существует, хотя полученные в момент восприятия (слышания) мелодии

  ощущения не были воспроизведены.

  Отсюда без сомнения следует, что образы не могут считаться

  воспроизведенными ощущениями, поскольку не могут существовать в тех

  случаях, когда относящиеся к ним ощущения не были воспроизведены.

  Поэтому некоторые, стремясь избежать этой трудности, определяют образы как

  восстановление, воспроизведение, припоминание воспринятого. «Образом

  предмета – говорит, например, Шмитц-Дюмон – я называю чувственную

  репродукцию восприятия»[16]. Однако нетрудно доказать, что и такое

  определение образа, подобно предыдущему, опирается лишь на весьма

  поверхностный анализ отношения образов к восприятию.

  Акт восприятия достаточно сложен; поэтому его разбор был сделан только

  современной психологией, которая пришла к выводу, что в восприятии

  содержатся суждения. Некоторые исследователи, например, Тэн и Гёфлер, об

  этом говорят отчетливо, называя вещи своими именами[17]; прочие при

  разборе восприятия действительно не говорят о суждениях, но несмотря на

  это называют такие составляющие восприятия, которые несомненно являются

  суждениями. Салли [Sully], например, высказывается следующим образом:

  «Воспринять апельсин – это значит получить комплекс света, тени и цвета от

  предмета, называемого апельсином, размещенного в обозначенной части

  пространства»; таким образом, в размещении и опредмечивании ощущений он

  усматривает существенные составляющие восприятия[18]. Вот это «отнесение»

  ощущений к определенному предмету и месту и является утвердительным

  суждением о том, что то, что мы видим, находится в том или ином месте и

  является тем или иным предметом. О том, что мы имеем дело с суждением,

  хотя обычно не высказанным в словах, доказывает тот факт, что восприятие

  может быть ошибочным, о чем свидетельствуют многочисленные чувственные

  иллюзии. Так вот, как ошибочность, так и истинность являются свойствами,

  знаменующими суждения; только суждения могут быть истинными или ошибочными

  в настоящем значении этих слов. Следовательно, не следует сомневаться в

  том, что восприятия содержат в себе суждения.

  Поэтому, если образ должен быть воспроизведением восприятия, то он должен

  воспроизвести также и содержащиеся в восприятии суждения. Однако это не

  имеет места; можно прямо сказать, что отсутствием суждений образы

  отличаются от восприятия. Кто воспринимает, например, облако, тот

  одновременно убежден в его существовании; если бы он не был убежден, то не

  воспринимал бы его, но был бы подвержен осознанной галлюцинации. Кто же

  воображает себе облако, тот вовсе не должен быть убежден в его

  существовании; он может даже знать, что облако, которое он себе

  воображает, вообще не существует. Аналогичным образом обстоит дело с

  суждениями, свидетельствующими о месте расположения воспринимаемых

  предметов. Кто воспринимает, например, сидящую напротив себя за столом

  особу, тот верит, т. е. совершает суждение[19], что эта особа в данный

  момент находится именно в этом месте. Зато кто только воображает сидящую

  напротив себя за столом особу, тот этого суждения, по крайней мере, не

  высказывает, зная в совершенстве, что особа, которую он себе воображает,

  находится, например, совершенно в другом месте или даже уже не живет.

  Следовательно, отсутствие суждений, которые бы относились к воображенному

  предмету, является одной из отличительных черт, разделяющих образы и