Поэзия и проза (стр. 26 )

осталась: скромной, доброй и рассудительной женщиной, живущей в заботе о других…

И вот в то воскресное сентябрьское утро я собрала свои игрушки и побежала к соседям. В теплые дни женщины обычно разговаривают на улице, но во дворе у соседей никого не оказалось, и я, не раздумывая, шмыгнула в приоткрытую дверь, откуда раздавались женские голоса. Переступив порог, я остолбенела. Глаза мои округлились. Я попятилась… Незамеченной выскочила на улицу, взвыла и пулей понеслась обратно, домой. От страха я забилась в угол под кроватью и ревела там до тех пор, пока не заснула.

Проснулась я от того, что старшая сестра Валя громко звала меня по имени: «Настя, Настя! Ты где?..» — у нее была привычка называть меня не Надей, а Настей. Когда она обнаружила меня, то очень удивилась, но не стала ничего выяснять: «Пошли скорей, отец нас зовет!..»

Я вышла из своего укрытия. Мне было так страшно от того, что я видела! Но у меня никто ничего не спрашивал. День уже клонился к вечеру. Отец только что пришел с работы и с радостью сообщил, что в нашей семье прибавление — появилась еще одна сестренка. «Сегодня готовим ужин сами, а мама пока побудет в больнице», — сказал он в заключение. Но я-то знала, где она была на самом деле — у соседки! Никто не догадывался, что я видела, как родилась моя младшая сестра! Эту тайну я хранила до сего дня… Вечером того же дня, после ужина, мы стали решать, как назвать новорожденную сестренку, и после долгих размышлений остановили свой выбор на имени Марина — оно было популярным в те годы. Но позже отец в документах записал ее Наташей. В дальнейшем, когда Наташа сама стала мамой, она назвала свою дочь Мариной. Похожая история произошла и с моим именем. Меня собирались назвать Наташей — так звали хозяйку квартиры, которую снимали родители. Целый месяц меня называли Наташей, но когда пришла пора оформлять документы, отец записал меня Надеждой.