Поэзия и проза (стр. 28 )

Во дворе залаяла собака, старушка вышла на крыльцо:

— Никак, Михаил с женой?

— Тётя Аня, доброе утро! Мы сегодня пораньше, — обнимая тётку, поприветствовал племянник.

— Доброе, доброе, ждала я вас, проходите в дом…

Анна Петровна всегда к выходным дням готовила что-нибудь вкусненькое, зная, что будут гости.

— Валентина, накрывай на стол, завтракать будем…

Михаил жил в Хабаровске, почти в центре, но в частном секторе. Дом его был старый и подлежал ремонту. Старушка решила обратиться к племяннику с волнующим её вопросом:

— Михаил, старая я стала, слабею, возьмите меня к себе. Я продам дом, а деньги тебе отдам.

— Конечно, тётушка, вопросов нет, переезжай, а денег не надо. Вместе веселей!

— А может всё-таки к Клаве попроситься, вдова она, проживает только с дочкой, — осторожно спросила тётка.

— Но, у неё одна комната, — возразила Валентина.

— Ничего, зато все женщины.

Разговор окончился ничем — Анна Петровна не могла принять решение, ей хотелось покоя в свои восемьдесят три года, а у Михаила два сына, да ещё они непоседы. Вскоре племянник уехал, пообещав заехать на неделе.

В этот же день к обеду приехала Клава. Разговор у них так же состоялся, и как говорится, в положительную сторону. Племянница наказала тётке поскорее продать дом, пока тепло. К вырученным деньгам она сможет добавить свои, и тогда они купят однокомнатную квартиру с условием, что она останется в наследство для её дочери. Делать нечего — Анна Петровна согласилась…

Комната была хорошая светлая, но на девятом этаже. На второй этаж поселиться, как мечтала тётка, не получилось — всех собранных денег не хватило, квартира была дороже. Старушка никак не могла привыкнуть к новому месту, боялась выглянуть в окно — слишком высоко. Пользоваться лифтом она категорически отказывалась и поэтому не выходила из квартиры. Клава навещала её раз в неделю, ходила в магазин за продуктами, или в аптеку. Михаил приезжал редко, и то без Валентины, хотя жил рядом, но работа, да ещё подработка его выматывали. Анну Петровну стала одолевать тоска по родному дому, в котором прожила 60 лет, по милым сердцу таёжным местам, по земле, на которую можно встать ногами, наконец, по тишине. Вместо птичьей трели старушка целый день слушала звон трамвая и шум машин.