Поэзия и проза (стр. 37 )

Саша стал тихонько прихлебывать имбирный чай с молоком, временами поглядывая на мать, но она не замечала его взгляда. Она была увлечена разворачивающейся внутри неё то ли драмой, то ли трагикомедией, то ли фантазиями. Но в глубине души Саша вдруг понял, что никакие это не фантазии, не драма, не трагикомедия. Не выдумки. И развод родителей — это такая же реальность, как эта кухня, чай, тарелка с остатками пиццы. Как эта забрызганная томатной пастой кафельная плитка.

— Мама, да всё нормально будет, — но голос прозвучал неестественно.

Саша сам себе не поверил, но так ему хотелось, чтобы поверила мать.

В уголках глаз матери снова блеснули слезинки.

— Санечка, у него другая есть. А я в такой рассеянности, что даже не знаю, как быть. Мне так тяжело. Что же делать?

Сашка плотно, совсем, как отец, сжал губы. Взгляд мгновенно стал острым и пронзительным:

— Я не знаю, что тебе делать. Я когда с Машкой расстался, мне очень тяжело было, хотя мы всего лишь два года вместе жили. Я до армии о настоящей, светлой, искренней любви мечтал, а получилось дешевое кино. У девочки голова от яркой жизни закружилась, а я за идеализм свой поплатился. А вы столько лет вместе — и вдруг ни с того, ни сего — разводитесь. Может, ещё всё образуется?

Мать тяжело вздохнула:

— Не образуется. Он с ней уже много лет. Это его бывшая спортсменка.

Саша удивленно присвистнул:

— Вот это да! И ты всё это время про это знала и скрывала?

— Нет. Я что-то подобное предполагала, но узнала про это только месяц назад, когда разбирала бумаги в шкафу. Двоеженец он. И мне от этого неприятно и тяжело. Я сама во всем виновата. Кругом виновата — куда не кинь. Знаю только одно, что так дальше жить я не хочу, да и не смогу. И его жалко, и себя.

Надув щёки, Саша резко выдохнул через плотно сжатые губы. Он чувствовал непреодолимое желание обнять мать, но вместо этого, помолчав немного, тихо сказал: