Поэзия и проза (стр. 40 )

Когда бы ни приехал, в доме чисто, уютно и по-особому тепло, хоть летом, хоть зимой. Всегда чем-то вкусно пахнет, крашеные деревянные полы покрыты чистыми домоткаными половичками, кровати застланы на старинный манер, с подзорами. Простой стол, деревянные струганные лавки, старинный резной буфет работы безвестного местного мастера — вот вся немудрящая обстановка внутри. В углу с недавних пор появился простенький телевизор, накрытый какой-то накидочкой.

Сама Марья Георгиевна всегда с покрытой платком головой, в старомодном, длинного покроя платье и фартуке-переднике. Фартук всегда держит левой рукой за нижний край приподнятым. Правой рукой складывает в него то траву, то щепочку, то веточку от дерева, короче все, что увидит ее хозяйский взгляд. Ни разу не застал ее праздно сидящей, она всегда работает. Не знаю, почему, но ко мне она относится очень тепло и приветливо. Когда приезжаю в село по делам или на рыбалку, чаще всего останавливаюсь у нее.

Лицо у Марьи Георгиевны самое обычное, как у миллионов простых деревенских женщин. У нее до сих пор красивые вьющиеся волосы. Ей далеко за семьдесят, почти уже восемьдесят, но она подвижная, легкая на ногу, слегка сгорблена от многолетней работы на огороде. Словоохотливая, нрава добродушного, но немного скептического, особенно, что касается сельских лодырей. Не прочь выпить. Я знаю ее эту особенность, и всегда везу с собой флакончик водки. Едва я останавливаю машину возле скамейки у берез, как Марья Георгиевна зазывает меня в дом, приговаривая при этом своим характерным говорком, что гостя за порогом держать не след, не там ему, дескать, место. Быстро, но без суеты на столе появляется всевозможная снедь и обязательная тарелка вкусной, свежесваренной ухи — непременного и коронного ее блюда. Она сама запросто рыбачит и зимой, и летом. Без рыбы не сидит, благо река под носом. Тут же и стаканчики маленькие граненые появляются — знает, что я привез. Когда все готово, садится за стол сама и приглашает меня. Присаживаюсь, отвинчиваю пробку, разливаю. Чокаемся, произносим приличествующие случаю слова, и с аппетитом уничтожаем вкуснятину. Немного погодя, наливаем по второй. Выпиваем, кушаем уже не торопясь, обстоятельно. На этом пьянство заканчивается. Марья Георгиевна всегда после второй говорит: ты мне оставь бутылочку-то, я завтрева с утреца рюмочку выпью… после нее так хорошо работается.