Младшая возрастная группа (стр. 13 )

Русские композиторы 19 века также были очарованы Кавказом. Примером этого могут служить романсы А. Алябьева «Кавказский певец», «Грузинская песня», «Кабардинская песня». – «Персидский хор», характеристика Ратмира из оперы «Руслан и Людмила». Всё это не случайно, ведь исторические судьбы связывают народы Востока с русским народом.

«Шехеразада» – Корсакова, «Пляска персидок» в «Хованщине»  , характеристика половцев в «Князе Игоре» . В этих произведениях у композиторов «Могучей кучки» слышны темы Востока. Римский-Корсаков писал: «…Знакомство с русскими и восточными песнями в те времена (1860 – е годы) положило начало моей любви к народной музыке, которой впоследствии я и отдался». (Из «Летописи моей музыкальной жизни»)

А это знакомство произошло через друга, учителя, духовного «отца» «Могучей кучки». Именно он был первым, кто серьёзно заинтересовался творчеством народов Кавказа и положил начало собиранию кавказских мелодий. Большой запас «добытых» Балакиревым мелодий обильным потоком влился в русскую музыкальную литературу. «Балакиревские песни» (так назывались собранные композитором образцы народного творчества в его кружке) сыграли большую роль в создании тех замечательнейших произведений «Могучей кучки», где Восток получил новое, небывалое раньше в музыке художественное отображение.

Черты, присущие маленькому музыканту, дают картину трогательной привязанности к своему искусству. Он обладал острой восприимчивостью и прекрасным слухом, всё, слышанное им, оставляло глубокий след в его памяти. Родился Балакирев в Нижнем Новгороде.

Отец его был мелким чиновником, обедневшим дворянином. Мать композитора была женщиной незаурядной, музыкально одаренной. По словам Балакирева – это она «подарила ему свой талант», она же была его чутким воспитателем, другом и первым учителем музыки.

В возрасте 10 лет поехал в Москву к – известному пианисту-педагогу. Позже юный Балакирев занимался у . И ещё в школьные годы стал блестящим, увлекательным исполнителем и композитором.

Уже в этом раннем возрасте наметились характерные черты Балакирева - серьёзность, строгость художественных воззрений и вкусов, интерес к народному творчеству. «Он не останавливался на мелких мелодиях, … изучал Баха, Бетховена и Шумана, не вдавался в музыкальную схоластику и больше верил в непосредственное творчество. Рано начал ценить народный элемент в музыке» (Боборыкин «В путь дорогу»). Главной сферой творчества композитора стала программно-симфоническая музыка.

Балакирев не упускал возможности приобретения новых интересных мелодий, черпал их повсюду. В течение 60-х годов он трижды бывал на Кавказе (1862, 1863, 1868гг.).  Впервые Балакирев приехал на Кавказ лечиться, в 1862 году, и был глубоко захвачен новыми впечатлениями. Сроднил с ними Балакирева Лермонтов. Композитор вспоминает о нём на Кавказе постоянно: «Железноводск – восхитительная местность… Климат Железноводска прелестный, вид кавказских гор в меня вливает что-то энергическое, сильное…  Растительность меня изумила. Здесь все ходят в черкесском платье… (Из письма к от 01.01.01 г.)

Балакирев отзывался о Лермонтове, как о своём любимом поэте, глубоко родственном ему. Летом 1862 г. он писал с Кавказа: «Дышу Лермонтовым. Гуляю в Пятигорске у грота, в провале у «Эоловой арфы», я чуял тень Лермонтова - он так и носился предо мной. Перечитавши ещё раз его вещи, я должен сказать, что Лермонтов из всего русского сильнее на меня действует (Из письма к от 01.01.01 г. из Ессентуков). Поэзия Лермонтова вдохновляла композитора при создании таких его превосходных романсов, как «Песня золотой рыбки», или при зарождении замысла симфонии «Мцыри», симфонической поэмы «Тамары».

У Балакирева остались очень приятные воспоминания о грузинах: «Я сделался партизаном грузинской народности. Грузины - это народ-художник. Песни их мне очень нравятся». «Какая прелесть их танец лезгинка! Лучше нет танца, страстная и грациозная, гораздо больше, чем тарантелла, она доходит до величия и аристократизма мазурки…» (Из письма Балакирева от 01.01.01 года)

Из этой пляски стала складываться оркестровая пьеса «Лезгинка». Но постепенно в воображении композитора стал проступать тоскующий, грозный и мучительный образ. Он отождествился с лермонтовской царицей Тамарой. Величавый пейзаж «глубокой теснины Дарьяла, где роется Терек во мгле», стал рамкой зловещего и влекущего ночного пира. Так зародилась симфоническая поэма «Тамара». Римский-Корсаков писал: «Балакирев владел в 1860-е годы большим запасом восточных мелодий и плясок, запомненных им во время поездок на Кавказ… Он всё чаще и чаще наигрывал темы для оркестровой фантазии «Тамара»... (Из «Летописи моей музыкальной жизни») Но народные мелодии подверглись интенсивной обработке, они отвлеклись от прототипов. Балакирев писал: «Хотя в этих сочинениях нет подлинных народных мелодий, но они вызваны впечатлениями Кавказа». (Из письма к от 01.01.01 года).

В симфоническом творчестве Балакирева «Тамара» выделяется особой поэтичностью, яркостью образов, богатством оркестрово-гармонического колорита. Симфоническая поэма состоит из 3 частей. Крайние части рисуют образы суровой и прекрасной кавказской природы. Центральный раздел написан в форме сонатного allegro. В его основе лежит ряд напевов народного плясового характера.

Эпиграфом к вступительному Andantemaestoso могли бы служить первые строки лермонтовского стихотворения: «В глубокой теснине Дарьяла, / Где роется Терек во мгле, / Старинная башня стояла, / Чернея на черной скале». Эти личные впечатления композитора нашли отражение в суровом и мрачном по колориту вступительном разделе «Тамары». Балакирев писал: «Одна дорога из Владикавказа в Тифлис стоит бог знает чего, особенно Дарьяльское ущелье, которое так грандиозно…» (Из письма Балакирева к Кюи от 01.01.01 года из Тифлиса). Это личные впечатления Балакирева о поездке на Кавказ, который так сроднился с Лермонтовым.

Музыка насыщена изобразительными моментами. Извилистая фигура струнных басов, сопровождаемая протянутыми звуками тромбонов и фагота, создает почти зримый образ «роющейся» в глубине ущелья горной реки Терек, с ее стремительным и неровным течением. Словно внезапные вспышки света среди густой тьмы звучат короткие фразы деревянных. На этом фоне у английского рожка, затем кларнета, валторны и, наконец, у скрипок проходит начальная фраза чувственно завлекательной темы Тамары, которая в полном своем виде появится далее, в побочной партии экспозиции.

Центральный раздел симфонической поэмы Allegro moderato mаagitato. Тематическим материалом среднего раздела служат короткие четко ритмованные танцевальные мелодические построения. В главной партии два таких построения. В побочной партии более женственная грациозная танцевальная мелодия сопоставляется с темой Тамары, которая прозвучала во вступлении. Эти построения ярко контрастируют сумрачной и величественной картине природы. Контраст подчеркивается сопоставлением особенно излюбленных Балакиревым отдаленных тональностей си минор и ре-бемоль мажор.

В заключительном разделе снова возникает картина горного ущелья. Но при свете утреннего солнца она приобретает мягкую мажорную окраску. Только временами слышатся отзвуки глухого рокота горной реки. Издалека слышится тема Тамары, словно растворяющаяся в прозрачном утреннем воздухе.

Выразительно звучит гармоническая последовательность аккордов, исполняемых медными духовыми и арфой. Это рисует пейзаж утреннего рассвета и то чувство страстного томления, о котором говорится в заключительных строках стихотворения Лермонтова: «И было так нежно прощанье, / Так сладко тот голос звучал, / Как будто восторги свиданья / И ласки любви обещал».

Симфоническая поэма «Тамара» стоит в ряду лучших образцов русской «музыки Востока». В ней проявились наиболее сильные стороны балакиревского симфонизма: глубокое проникновение в строй народной кавказской музыки, мастерство владения оркестровыми красками.

В гармоническом языке и оркестровой фактуре «Тамары» много общего с

Ф. Листом, творчество которого Балакирев всегда высоко ценил. На печатной партитуре написано: «Франциску Листу  с глубочайшим уважением посвящает  Милий  Балакирев».

Список ресурсов:

«Милий Алексеевич Балакирев» «, краткий очерк жизни и деятельности» www. , www. google. ru

«С полувзгляда, с полуслова, с полуноты». О сотрудничестве

Сергея Прокофьева и Сергея Эйзенштейна

Выполнила:	Костарева Елизавета
Руководитель:
ГБПОУ СО «Свердловское музыкальное училище имени »

Цель: Познакомить слушателей с совместным творчеством великого композитора и режиссера С. Эйзенштейна

Задачи:

Ознакомиться с биографией композитора и с биографией режиссера Рассказать о работе над фильмом «Александр Невский» Рассказать о работе над фильмом «Иван Грозный» Подвести итог общей работы, совместной творческой деятельности

Сергей Прокофьев и Сергей Эйзенштейн – два гения встретились в своей совместной работе. Не каждому кинорежиссеру везет со своим композитором, с которым можно работать месяцами, не выходя из единого ритма, и понимать друг друга с полувзгляда, с полуслова, с полуноты. Об этих поистине гениальных людях, об их общих работах и разочарованиях, сегодня пойдет речь.

Сергей Сергеевич Прокофьев (1891-1953) – величайший композитор 20 века. Сочинил более десятка опер, 7 симфоний, концерты для фортепиано, скрипки, виолончели, 7 балетов, огромное количество инструментальных и вокальных произведений, а также музыку к фильмам и спектаклям. Лауреат Ленинской премии (посмертно), лауреат шести Сталинских премий, Народный артист РСФСР. Более исполняемого композитора не было в 20 веке.  Музыкальный талант Прокофьева проявился очень рано, благодаря матери (она была хорошей пианисткой). В 9 лет он написал свою первую оперу «Великан». В 13 лет он уже был студентом Петербургской консерватории; его учителями были -Корсаков, . Интересные факты:  ходил по консерватории всегда прямо, никому не давал прохода, держался строго. В свободное время занимался шахматами, обыгрывая чемпионов. В нем жил дух соревнования. Много позже о нём скажет Святослав Рихтер: «Однажды солнечным днём я гулял на Арбате и встретил необычайного человека, который нёс в себе силу и вызов, прошёл мимо меня как явление. Он был в ботинках ярко-жёлтого цвета и красно-оранжевом галстуке. Я не удержался, обернулся и посмотрел ему вслед. Это был Сергей Прокофьев». Прокофьев очень много общался с известными деятелями искусства того времени. Среди них был и величайший кинорежиссер 20 века, Сергей Эйзенштейн.