Теоретические основы грамматики (стр. 28 )

Все выделенные типы и подтипы препозитивной семантики подлежат дальнейшему детализирующему делению в рамках своих систем.

Ситуативная семантика, выражаемая предложением, все чаще описывается в терминах «актантов и циркумстантов» (Tesniere, 1959] или «глубинных падежей» [Fillmore, 1968] или «семантических ролей» [Иванова, Бурлакова, Почепцов, 1981]. Все эти понятия, принципиальное содержание которых в основном совпадает, призваны, по замыслу, раскрыть «истинные» или «глубинные» значения, «скрытые» за членной «поверхностной» структурой предложения.

Конкретные списки таких ролей, цепочки которых составляют «семантическую структуру» предложения, как известно, сильно варьируют и по качеству и по количеству от автора к автору. Наиболее стабильными оказываются, соответственно, наименования личностного субъекта действия («агенс»), прямого объекта действия («пациенс»), лица, для которого совершается действие («бенефициант», или «бенефактив»), инструмента действия («инструмент»), более отдаленного средства, при помощи которого совершается действие («средство»), места действия («локутив»), времени действия («темпоратив») и некоторые другие. Плодотворность данной терминологии видна из того, что она удобно указывает на разные типы значений, которые могут выражаться одним и тем же членом предложения. Так, подлежащее в разных контекстах словесного наполнения предложения может выражать и личностного производителя действия, и неличностную «силу», производящую действие, и объект действия, и получателя действия, и характеризуемый предмет, и характеристику лица или предмета, и даже всевозможные обстоятельства, сопровождающие действие. Ср.: The. pilot changed his tactics. The lightning struck the high-tension line. The road will soon be reconstructed. The face seems petrified. The colour of her cheeks deepened. The morning saw them approaching the airport. И т. д.

На языке «семантической структуры предложения» указанные роли подлежащего будут обозначены, соответственно, как Агенс, Сила, Пациенс, Номинатив (в перцептивной характеристике), Номинатив (в акциональной объективной характеристике), Темпоратив. Однако уже беглое соотнесение этих терминов-толкований (см. Введение) с обозначаемой ими контекстно-обусловленной семантикой знаменательных членов предложения обнаруживает их понятийную недостаточность, если их брать в изоляции, то есть в отвлечении от номенклатуры членов. В самом деле, имеется существенное семантическое различие между подлежащим-агенсом и дополнением-агенсом, между подлежащим-локутивом и обстоятельством-локутивом и т. д. Отсюда следует, что понятия элементов «семантической структуры предложения», истоки которых восходят к древнегреческому учению о семантике падежей, сослужат добрую службу науке, если они будут применяться для детализации семантического представления членов, а не для опровержения неопровержимого, а именно, того, что членная структура предложения сама по себе сигнемна, сама по себе насыщена абстрактной семантикой грамматического типа, которая и дает основание для ее иерархического представления в позиционной схеме предложения. Иными словами, в семантических ролях предложения следует видеть не раз навсегда зафиксированные денотаты реальных ситуаций, а элементы семантической структуры членов предложения; «семантические роли» – это не что иное, как обозначения семем членов. Поэтому мы предпочитаем называть их препозитивными «номинантами» и включаем в их число не только предметы событийных ситуаций, но и действия (процессы) событийных ситуаций. Таким образом, используя унифицированную препозитивно-семантическую номенклатуру, мы говорим не об агенсе вообще, а о субъектном агентиве, объектном агентиве, обстоятельственном агентиве и т. д.; не о действии вообще, а о субъектном акциотиве, предикатном акциотиве, обстоятельственном акциотиве и т. д. Тем самым семантико-синтаксическая номенклатура выигрывает в гибкости и емкости.

§ 3. До сих пор мы рассматривали предложение как непосредственно данную восприятию синтагматическую цепь словесно выраженных членов, выполняющих соответствующие синтаксические функции. Именно так подходила к предложению традиционная грамматика, которая, хотя и подготавливала возможность будущего раскрытия нелинейных, то есть парадигматических, связей в синтаксисе, сама в явной форме никогда их не формулировала. Это было обусловлено прежде всего тем, что в ранних грамматических учениях не было четко выработано понятие модели предложения. Развивавшийся в начале века лингвистический структурализм стремился еще больше привязать синтаксис к «чистой» синтагматике, подчеркивая, что синтаксическая структура языка является естественной линейной сферой выхода парадигматических (ассоциативных) морфологических форм. Вот как об этом говорил Ф. де Соссюр «...Все явления синтаксиса относятся к синтагматике... Надо научиться сводить, таким образом, каждое явление к его ряду, синтагматическому или ассоциативному, и согласовывать все содержание грамматики с ее двумя естественными осями...» [Соссюр, 1977, с. 169].

Дальнейший ход развития языкознания, однако, привел к коренной ломке этих положений, продемонстрировав универсальный характер парадигматических отношений в языке, захватывающих и сферу его синтаксиса. Как и другие принципиальные повороты в науке, выявление парадигматического аспекта синтаксиса, начатое в конце пятидесятых – начале шестидесятых годов нашего века и продолжающееся поныне, было подготовлено предшествующими теориями, в рамках которых постепенно накапливался необходимый фактический материал, обрабатываемый преимущественно в форме классификаций.

Парадигматика, выявляемая в инвариантно-вариативных соотношениях системно связанных элементов языка, проходит в своем открытии два главных этапа. Эти этапы ясно видны в далекой истории морфологического раздела грамматики. Первый этап – ассоциативный, связанный с собиранием словоформ в списки, которые осмысливаются как ряды словоизменения. Именно на данном, предварительном, этапе парадигматизации морфологического материала создается учение о «прямых» и «склоненных» парадигматических формах слова. Второй этап – деривационный, связанный с расчленением словоформ на основную и флексивную части с вытекающим отсюда определением характера и типов семантического содержания, передаваемого обеими частями. На данном этапе парадигма раскрывается как динамический способ выражения языкового значения в контексте речи. Иначе говоря, осуществляется подлинное, лингвистическое открытие парадигмы, завершающееся уже в наше время построением теории категориальных оппозиций.

Открытие парадигматического аспекта синтаксиса также прошло два аналогичных этапа. Ассоциативный этап связан с наблюдениями над парафразовыми (эквивалентностными) соотношениями синтаксических конструкций, проводившимися первоначально в логике и риторике, а затем перешедшими в грамматику. Межконструкционные связи между сложными и простыми предложениями, сложноподчиненными и сложносочиненными предложениями, словосочетаниями и соответствующими им предикативными единицами на основе семантической эквивалентности и обратимости широко отмечались в трудах отечественных и зарубежных лингвистов конца XIX – начала XX веков [Блох, 1976 в]. Но понятие парафразово-преобразовательных связей конструкций подвергается коренному переосмыслению в современном парадигматическом подходе к синтаксису как к деривационной системе на уровне конструкционных моделей. Открытие синтаксической парадигматики перешло ко второму, деривационному этапу, который отмечен прежде всего установлением синтаксической единицы, служащей деривационным зачином, деривационной основой парадигматического производства предложений разного функционального назначения и разной степени сложности. Эта единица – «ядерное предложение», которое в структурном плане совпадает с элементарным предложением (см. выше), но переосмысливается теорией парадигматического синтаксиса как изначально-базовый конструкционный компонент синтаксической парадигмы [Блох, 1971 а; 1971 б].

Понятие синтаксической деривации не предполагает непосредственного преобразования (трансформации) одного предложения в другое, поскольку предложение – это завершенная единица речи. Синтаксическая деривация есть парадигматическое производство более сложных конструкционных моделей из ядерных моделей, служащих их деривационной базой, подобно тому (но со всеми необходимыми поправками на различие в уровнях) как строятся грамматико-парадигматические формы слов от их основ или формируются все более усложняющиеся слова в системе словообразования (ср. структуру лексической парадигмы номинации).

От ядерных предложений, составляющих в совокупности виртуальный ядерный уровень синтаксиса, расходятся две фундаментальные системы синтаксической деривации, вводящие предложение в развернутый текст. Одна система связана с отражением разных отнесений препозитивной номинации (знаменательно-ситуативной семантики предложения) к действительности. Учитывая ее функциональное назначение, мы называем эту систему системой предикативных функций предложения. Другая система связана с усложнением самой препозитивной номинации, в ее рамках ядерные предложения включаются в формирование более широких конструкций разной степени сложности. Данную систему мы называем системой конструкционных функций предложения. Рассмотрению обеих указанных синтаксических областей языка посвящены две заключительные главы настоящей книги.

§ 4. Среди предикативных функций предложения особое место занимает коммуникативно-установочная функция: поскольку предложение – коммуникативная единица языка, постольку оно должно выделяться прежде всего своей коммуникативной целью, то есть целевой установкой для слушающего. Обобщив коммуникативно-установочную семантику различных высказываний в реальных текстах, традиционная грамматика дала нам разделение предложений языка на три коммуникативных типа: повествовательный, побудительный и вопросительный. Кроме того был выделен восклицательный тип предложения без определенно обозначенного коммуникативного статуса.

В ходе современных исследований коммуникативные типы предложения получили последовательную характеристику по виду реакции слушающего. Необходимость строгого учета реакции слушающего была ясно показана Ч. Фризом [Fries, 1952]. Напомним основу его описания. В этом описании для начала традиционная классификация отбрасывается как «донаучная», в соответствии с общим резко отрицательным отношением дескриптивной лингвистики к традиционной европейской грамматике. Понятие «предложение» отвергается как «неопределенное», его заменяет понятие «минимальное свободное высказывание». Минимальные свободные высказывания, имеющие непосредственное коммуникативное назначение, подразделяются соответственно разным типам реакции слушающего на три группы. Первую группу составляют высказывания, вызывающие реакцию ответной речью: это «приветствия», «зовы», «вопросы». Вторую группу составляют высказывания, вызывающие реакцию действием: это побуждения разного конкретного характера. Третью группу составляют высказывания, вызывающие реакцию принятыми данным коллективом сигналами внимания: это «заявления», то есть повествовательные высказывания.