Теоретические основы грамматики (стр. 29 )

Ч. Фриз вознамерился своим описанием «ниспровергнуть» традиционное разбиение предложений по коммуникативному принципу. Однако не нужно долго присматриваться к его классам высказываний, чтобы увидеть в них традиционные коммуникативные типы, подтвержденные и детализированные экспериментальным исследованием. Категории «повествования», «побуждения» и «вопроса» используются в описании Ч. Фриза прямо, а высказывания типов «приветствия» и «зова» должны быть включены на положении малых подклассов, соответственно, в классы «повествований» (приветствия) и «побуждений» (зовы).

Но характеристика предложения по признаку речевой реакции, хотя и абсолютно существенная на своем месте (ведь фактически она раскрывает именно ту понятийную базу классификации, которая находилась на положении подразумеваемой в традиционной грамматике), все-таки по необходимости является характеристикой лишь «симптоматики» предложения, его внешних особенностей. Возникает вопрос, в чем состоит «органика» коммуникативной природы предложения; в чем заключается существо тех внутренних свойств предложения, которые распознаются слушающим как задающие непосредственную программу его реакции?

Ответ на этот вопрос должен дать парадигматический анализ предложения, включающий рассмотрение характера его актуального членения.

На первом и главном этапе исследования мы рассматриваем коммуникативные типы предложения в рамках системы из двух бинарных оппозиций (повествовательное предложение – побудительное предложение, повествовательное предложение – вопросительное предложение) и устанавливаем, что различительные признаки коммуникативных типов определяются различиями актуального членения предложения, в частности, различным характером их рематических компонентов, выражающих логический предикат высказывания. Рема повествовательного предложения выражает информацию непосредственного сообщения или заявления о некотором факте, свойстве, отношении, событии. Рема побудительного предложения, в отличие от этого, выражает содержание требуемого или желаемого говорящим действия, то есть программирует действие адресата побуждения. Рема вопросительного предложения выражает запрос информации, то есть является в содержательном плане открытой, зияющей: она программирует ответную рему.

Нетрудно видеть, что из трех указанных видов ремы – повествовательной, побудительной и вопросительной – особым своеобразием отличается вопросительная рема, связанная по признаку синсемантии с ремой ответного предложения. Ее открытость может быть либо категорической, безальтернативной (например: Where is he?), либо альтернативной (например: Is he here (or not)? Is he here or there?), и в зависимости от этого все вопросы должны быть подразделены на вопросы замещения, местоименные (цельные) и вопросы выбора, альтернативные (разделительные). Альтернативные вопросы, в свою очередь, распадутся на скрыто-альтернативные, как в предпоследнем примере, и открыто-альтернативные, как в последнем примере. Как видим, традиционная классификация вопросительных предложений, в отличие от общей классификации коммуникативных типов предложения, подлежит в свете настоящего анализа преобразованию.

На последующих этапах анализа выводятся следствия из выдвинутых положений.

§ 5. Первое следствие – методологическое, оно касается связи предложения и суждения. Известно, что в оценке соотнесенности суждения с коммуникативным типом предложения мнения логиков расходятся: одни считают, что суждение выражается лишь повествовательным предложением, другие возражают против этой традиционной точки зрения, представляющейся им «узкой», и утверждают, что любое предложение прямо и непосредственно выражает суждение (см.: [Таванец, 1953; 1955; Копнин, 1957; Колшанский, 1965, с. 95– 101]).

Конечно, можно задать суждение посредством такого определения, которое должно подвести под эту категорию план содержания любого предложения безотносительно к его коммуникативно-типовой принадлежности. Фактически именно так и поступают те, кто распространяет понятие суждения на все коммуникативные типы высказываний, выделяя, наряду с «повествовательными», также и «вопросительные» и «побудительные» суждения. Проблема с точки зрения лингвиста, однако, заключается не просто в том, чтобы расширить старое понятие суждения или же принять его в традиционном, «узком» чтении, а прежде всего в том, чтобы выявить, в чем состоит различие между семантикой высказываний, принадлежащих к разным коммуникативным типам. Различие же это раскрывается в свете теории актуального членения, указывающей на существенные собственные свойства тематико-рематического (а в логическом чтении, субъектно-предикатного) строя соответствующих типов высказываний (см. выше).

Следовательно, если не задавать новое определение суждения по вышеотмеченной модели, а подойти к суждению как «форме мысли, в которой утверждается или отрицается что-либо относительно предметов и явлений, их свойств, связей и отношений и которая обладает свойством выражать либо истину, либо ложь» [Кондаков, 1975, с. 574], то учет характера актуального членения в предложениях разных коммуникативных типов ясно покажет, что строго побудительные и строго вопросительные предложения по самой своей коммуникативно-содержательной природе не могут прямо выражать суждения в вышеописанном «традиционном» понимании. Из трех кардинальных коммуникативных типов предложения лишь повествовательное предложение непосредственно выражает суждение, потому что соединение его актуальных компонентов (тематико-рематический строй) прямо отражает отношение его номинативного содержания к действительности по фактору истинности – ложности, а отражение этого отношения, опосредованное формой утверждения и отрицания, – необходимое свойство суждения как такового. Известно, что еще Аристотель стремился оградить суждение от отождествления с содержанием любого высказывания. Он говорил: «Но не всякое предложение (досл.: «не всякая речь» – М. Б.) есть суждение, а лишь то, в котором заключается истинность или ложность чего-либо; так, например, пожелание есть предложение («речь» – М. Б.), но не истинное или ложное» [Античные теории языка и стиля, 1936, с. 61–62. Ср.: Кондаков, 1975, с. 575].

С другой стороны, каждое предложение, хотя и не обязательно прямо и непосредственно выражает суждение по своему коммуникативному назначению, тем не менее обязательно соотнесено с некоторым суждением, при этом соотнесено с ним таким образом, что предполагает его в своей деривационной основе. Такая обязательная внутренняя (а не только внешняя, пресуппозиционная) соотнесенность предложения с суждением отчетливо видна в парадигматической трактовке побудительного и вопросительного предложений как сильных членов бинарных оппозиций, слабыми членами которых служат соответствующие повествовательные предложения (см. ниже). Иначе говоря, именно обращение к категориям парадигматического синтаксиса позволяет по-новому увидеть соотношение предложения и традиционно определяемого суждения, преодолевая односторонность двух указанных выше взаимно противоположных тезисов (первый – не всякое предложение выражает суждение, второй – всякое предложение выражает суждение); позволяет потому, что выявляет деривационную сужденческую основу в любом полноценном, коммуникативно-охарактеризованном предложении. Из этого, между прочим, вытекает, что не-повествовательные предложения отнюдь не должны исключаться из логического анализа. Как раз наоборот, они по праву должны занять надлежащее место в логической проблематике и внимательно изучаться как со стороны внутренней субъектно-предикатной структуры, так и с точки зрения важнейших функций в построении реальных умозаключений. Таким образом, логическое учение о суждении в этом свете следует понять как составную часть (при этом, безусловно, главную составную часть) логического учения о высказывании.

§ 6. В качестве второго следствия из выдвинутых положений нужно указать на раскрытие места восклицательных предложений в коммуникативной парадигматике.

Восклицательные предложения не обладают собственным коммуникативно-установочным статусом, отображенным на содержании их рематического компонента. Это значит, что восклицательность оказывается сопутствующей чертой, и по данному признаку каждый из выделенных коммуникативных типов предложения – повествовательный, побудительный и вопросительный – может выступить в двух вариантах – восклицательном (интенсивном) и невосклицательном (неинтенсивном). Это легко показать на простых литературных примерах, проведя над ними обратную трансформацию де-интенсификации. Ср., соответственно: You look pretty. ←  Scarlett, how pretty you look! (М. Mitchell). Don't bother me. ← But for Christ's sake don't bother me. (E. Waugh). Did you love me? ← Virginia, did you ever love me at all? (E. Waugh).

Что же касается так называемых «чисто восклицательных» предложений типа "Oh my God!", "By Jingo!" и т. п., выделяемых в качестве таковых, например, [Ильиш, 1971, с. 186– 187], то они не только не могут быть включены в рубрики строгих коммуникативных типов, но должны быть выведены из системы предложений вообще: это не предложения, а междометные выкрики, спорадически попадающие в изолированное положение в речи (позиция реплики). Это не предложения, потому что они не обладают ни эксплицитной, ни имплицитной структурой актуального членения.

Значит, голосовое коммуникативно-значимое действие, вообще говоря, необязательно оформляется в виде предложения. Коммуникативное голосовое действие, которое в общем смысле можно назвать «изглашением», может быть как предложением, так и не-предложением. Более того, оно может и вовсе не включаться в рамки языка, выявляясь в виде нечленораздельного звука. Подобные нечленораздельные изглашения, сопровождающие членораздельную речь, передаются буквенной графикой (литеремами) лишь приблизительно.

§ 7. Третье следствие из основного результата актуально-парадигматического анализа коммуникативных типов предложения состоит в том, что наряду с кардинальными коммуникативными типами предложения выявляются промежуточные коммуникативные типы, совмещающие в себе черты различных кардинальных коммуникативных типов. При этом наблюдения показывают, что промежуточные коммуникативные типы предложения в современных литературных языках формируются четко сложившимися, устойчивыми предикативными моделями, и их необходимо ввести в развернутую коммуникативную классификацию предложений. Всего можно установить шесть таких промежуточных, смешанных коммуникативных типов предложения, поскольку между каждой парой кардинальных коммуникативных типов выявляется еще по два промежуточных [Блох, 1976 б, с. 20].