Восприятие интеграционных процессов на постсоветском пространстве экспертами и лидерами общественного мнения Республики Казахстан (стр. 11 )

«Самым устойчивым и перспективным является ЕврАзЭС. Почему? Потому что он объединяет с одной стороны идею. Идея принадлежит Нурсултану Назарбаеву. А имидж его и авторитет его сейчас очень высокий. Поэтому это одно из самых жизненных объединений, скажем так».

По мнению С. Кушкумбаева, важнейшей составляющей деятельности ЕврАзЭс, обеспечивающей перспективность проекта, являются коммуникационные связи между экспертными сообществами стран-участниц. К тому же немаловажную роль ЕврАзЭс, наряду с ШОС (Шанхайская организация сотрудничества) играют в обеспечении безопасности в регионе, что имеет актуальное значение и в этой области также будет развиваться сотрудничество. Перспективы ЕврАзЭс во многом зависят от того, насколько эффективной будет деятельность в экономической сфере, хотя речи не идет о высокой степени интегрированности стран-участниц по типу ЕС.

«Я думаю, что достаточно перспективным, у ЕврАзЭС есть определенные перспективы. Вопрос в том, что не абсолютно все принятые межгосударственные соглашения могут реализоваться. Но есть, я думаю, самые важные - это экспертно-коммуникационный блок. Интеграция в этой сфере - это важнейший аспект, я думаю, и для безопасности в целом стран и экономической в частности. И есть перспективы, я думаю, у Шанхайской организации сотрудничества. Вопрос в том, что она не будет абсолютно копировать ЕврАзЭС в том смысле, что участие такой страны как Киргизия с одной стороны и Китая с другой в ШОС это, конечно, вызывает много «но». Ну, такая экономика, вторая экономика в мире как Китай и экономика Киргизии, пятимиллионной Киргизии и миллиард триста миллион Китая, это, конечно, выглядит нонсенсом. Но здесь и не ставиться цели такой абсолютной интеграции, полной интеграции в таком понимании как, допустим, Европейский Союз и НАФТА и т. д. Здесь идет вопрос, в первую очередь, наверное, о том, чтобы дополнить политику безопасности и стабильности, в котором заинтересованы сильно Россия и Китай, дополнить ее экономическими мерами, экономическим, скажем так, фундаментом. И вот я думаю, что достаточно перспективные организации именно эти – ШОС и ЕврАзЭС».

Эксперты из бизнес-среды затруднились с оценками перспектив как ЕврАзЭС, так и других объединений.

ЕЭП

«Государственники»

ЕЭП, по оценкам экспертов, также имеет неплохие перспективы (второе место после ЕврАзЭС) в первую очередь за счет большей практической направленности деятельности данного образования, особенно в сфере экономических отношений.

«Вот что касается ЕврАзЭСа и ЕЭПа здесь перспектив больше, потому что сфера деятельности этих организационных объединений лежит больше в практической плоскости, и там быстрее будут найдены пути, методы, способы, направления к интеграции этих государств. В сфере экономики, в социальной жизни, культуре и т. д.».

«ЕЭП – это территория, это экономический потенциал. То же самое ЕврАзЭС».

На сегодняшний день наиболее перспективными в рамках ЕЭП становятся двусторонние контакты, особенно по линиям Россия – Белоруссия, Казахстан – Россия. И по отдельным позициям, по мнению Керимбекова, Казахстан уже начинает занимать позиции лидера.

«Везде базовая модель, экономика, деньги, откуда берут. Вот ЕЭП взять. Это более мобильная, чем ЕврАзЭС группировка. Те же страны более мобильные, то есть, более очистится. Но вообще самый хороший путь вот у всех этих группировок у модели Россия – Белоруссия, Казахстан – Россия. Через это Казахстан с Белоруссией, потом Россия, Киргизия, Казахстан – Киргизия – то есть вот путь, вот он реальный путь. Четко договариваемся, доходим какого-то уровня. Кто-то к нам подходит, говорит, хочу вступить, мы говорим, меняй банковское законодательство вот так, меняй трудовое законодательство вот так, меняй социальное законодательство вот так, открывай путь нашим инвесторам и заходи в ЕврАзЭС или ЕЭП и т. д. Как угодно его назовите. Сегодня по уровню реформ, по продвинутости и Россия, и Белоруссия отстают от Казахстана. Они не могут нам требования выставлять, у нас выше все эти показатели, но может жизненный уровень народа не выше, но эти требования мы выполняем с легкостью, они не выполняют, вот в чем еще задача, так сказать».

Перспективы данного интеграционного образования во многом зависят сейчас от позиции Украины, которая на данный момент больше ориентирована в пользу европейской интеграции. В то же время, по мнению экспертов, рано или поздно под давлением объективных обстоятельств: топливно-энергетической зависимости от России, схожести менталитета населения, наличия сложившихся экономических связей, Украина придет к пониманию выгодности интеграции в рамках «четверки», что отразится на жизнеспособности образования.

«И: Вам известно, что в прессе сейчас высказываются противоречивые оценки перспектив участия Украины в ЕЭП. Ваша личная точка зрения какова?

Э: Моя личная точка зрения, что не надо делать трагедия из того, что Украина стремится в ЕЭС, мы все стремимся не к ЕЭС, а к европейским стандартам во всем, как и в технических регламентах, так и в жизненных стандартах. И на всех перекрестках кричать и трубить, что Украина смотрит не в сторону России, а в сторону ЕЭС, я считаю, это не очень позитивной точкой зрения. Мы все хотим туда, к этим стандартам, не в сам ЕЭС, а к европейским стандартам. Поэтому из этого не надо делать трагедию. Со временем, я думаю, что Украина поймет, что все-таки менталитет ее населения и экономики гораздо ближе к России. Это два народа не очень далеких от себя как по истории, так и по языку и менталитету. Да и экономические связи…вся Украина сидит на топливно-энергетических ресурсах России».

«ЕЭП сейчас не знаю, вряд ли. Значит, Украина уже заявила о твердой своей позиции».

Лидеры общественного мнения

Лидеры общественного мнения также говорят о том, что от позиции Украины во многом зависит будущее данного интеграционного образования. Сатпаев выражает сомнение в перспективности ЕЭП в силу того, что и Белоруссия не проявляет большой заинтересованности в продвижении проекта, здесь в основном присутствует интерес в налаживании двустороннего сотрудничества с Россией по сугубо прагматическим соображениям.

«Я думаю, что первая «четверка» создавалась под Украину, Кучминскую Украину. Может то, что Кучма ушел, перспектива ЕЭП вообще сомнительна? Да, сомнительная, потому что кроме Украины, я считаю, слабым звеном была Белоруссия. Лукашенко - он тоже, как бы, не сторонник региональных организаций, ему важно сейчас больше с Россией наладить отношения, ну, в плане определенной пользы для себя, да? А что касается каких-то региональных структур, то он относится к нему очень-очень пессимистично. Я поэтому считаю, что ЕЭП в перспективе организация немножко с сомнительной перспективой».

Перспективность ЕЭП, по словам Костиной, в первую очередь заключается в том, что в сравнении с другими интеграционными образованиями, здесь имеется прагматическое начало, рационализм. Многое: модельные законы, отработанные схемы совместной деятельности с учетом ошибок и промахов, существенный опыт сотрудничества, определенные механизмы для объединения, - все это по наследству перешло из опыта деятельности в рамках СНГ. Хотя, сожалеет эксперт, потенциал ЕЭП был бы выше, если бы данное образование возникло намного раньше.

«Что касается Единого Экономического Пространства, то я бы сказала так, что этот «пакт четырех» пока еще не состоялся, и вот ситуация и «бархатная революция» конечно… Если бы он возник значительно раньше, то вполне возможно, что оно было бы жизнеспособно. Хотя, вот, из всех, вот, этих названных объединений, в нем самое рациональное зерно. Потому что там объединения на экономических принципах там, на мой взгляд, очень такие реальные, приближенные к жизни механизмы осуществления вот этой вот интеграции. Но вот ситуация с Украиной, естественно, я думаю, что заморозило это объединение. И сейчас многое зависит от того, как поведет себя Ющенко, потому что, фактически, эта организация, не достигнув, так сказать, пика, или не достигнув какого-то организационного ядра, опять начинает по новой. Но надо сказать, что вот в ЕЭП, там очень много механизмов, отработанных уже механизмов для объединения, для сотрудничества из СНГ, из Содружества, и поэтому они учли ошибки, они учли какие-то моменты, очень многие модельные законы перешли в ЕЭП, и тем это все довольно таки интересно».

Союз Белоруссии и России

«Государственники»

По мнению «государственников», ситуация с перспективностью данного образования зависит, с одной стороны от более могущественного игрока – России, в сферу влияния которой волей-неволей втянута Белоруссия. С другой стороны, неравномерность развития России и Белоруссии, особенно в экономическом плане, создает большие помехи в осуществлении интеграции этих стран. Поэтому «подтягивание» экономики Белоруссии к уровню России – это прерогатива Лукашенко, который пока не проявляет политической воли к либерализации белоруской экономики, а, следовательно, потенциал данного образования вызывает определенные сомнения.

«Ну, в принципе перспективы, потенциал, перспективы потенциала роста есть вот, я в меньшей степени осведомлен о работе. допустим, такого союза, двухстороннего союза Беларусь – Россия. Там, если откровенного говорить белорусская сторона она, в общем-то, в рамках этого двухстороннего альянса больше, так сказать, подвержена втягиванию в российские «объятья», так образно говоря. Вот и наверно, неравнозначные по потенциалу, по уровню развития, ну по экономической мощи, ну и другим параметрам государства у них в конечном итоге чтоб был паритетный альянс все-таки. Ну, сама природа, она диктует именно подчинение слабого государства более сильному».

«Поставив «3» союзу Беларуси и России, я имею в виду, что все-таки ситуация экономическая в Беларуси должны меняться. И поэтому здесь есть определенные перспективы, но это при том условии, что будут меняться подходы белорусского руководств, в первую очередь – в экономической сфере».

В то же время, есть мнение о том, что потенциал союза достаточно высок.

«Ну, Белоруссия, Россия может получиться этот союз, ну, что, собственно говоря, языки, психология, экономика в какой то мере более одинакова, поэтому, мне кажется, что этот потенциал будет нарастать».

Лидеры общественного мнения

Большинство экспертов из второй группы, сомневаются в перспективности Союза Белоруссии с Россией. Хотя необходимость данного союза бесспорна, все экономические предпосылки к этому сложились, но основное препятствие, по их мнению, заключается в политическом режиме Лукашенко. Сомнения в перспективности проекта вызваны и неэффективностью работы структур данного союза, а также отсутствия согласия между Россией и Белоруссией по ключевым вопросам интеграции. К тому же, по мнению Костиной, это образование не тянет на полноценный союз, это скорее вспомогательное объединение.

«Союз Белоруссии и России – сегодня не более чем «двоечка». Перспектива – «четыре» с тенденцией к «пятерке». Ну, тут все сложно, пока там есть Лукашенко, там ничего не будет. Когда Лукашенко уберут, там почти наверняка будет прозападный режим и, соответственно, с Россией там опять будут проблемы. Хотя может быть и по-другому сложится. Ну, то, что Белоруссии надо объединяться с Россией - это совершенно определенно».

«Союз Белоруссии и России – здесь, конечно, тоже создавались определенные структуры, но они сейчас уже не действуют, потому что по кардинальным вопросам есть разногласия у России и Белоруссии, особенно касательно введения единой валюты, то есть, самые кардинальные вопросы, они так и не были решены. И поэтому сейчас эти рабочие органы, которые там были созданы, они сейчас в таком ступоре находятся. Я думаю, что перспектива, точнее эффективность деятельности этих рабочих органов будет зависеть от того, как Путин и Лукашенко все-таки определятся с необходимостью создания чего-то похожего на единое пространство».

«Россия и Беларусь – вы знаете, мне кажется, что это бесконечный процесс, и изначально без Украины, Россия и Беларусь, ну, я считаю, это двустороннее…оно, как бы, выбивается из интеграционных всех процессов, и мне кажется, что это как вспомогательный союз. Я считаю, что там не будет ни общей валюты, ничего общего там не будет».

СНГ

«Государственники»

Перспективы СНГ, по мнению экспертов из первой группы, довольно спорны, так как найти общие точки соприкосновения между 12-ю государствами сложно. Основная сложность заключается в нахождении единых подходов к решению вопросов экономических взаимоотношений между странами с разным уровнем и темпом развития экономик, с разными политическими режимами.

«СНГ, я считаю, вряд ли поменяет свою деятельность, потому что просто надо реально смотреть на вещи. А, реально смотря на вещи, 12 государств в отношении каких-то экономических вопросах, вопросах экономики, зоны свободной торговли никогда не договорятся в настоящее время. Это надо решать в более локальных союзах, вот в том же ЕврАзЭС легче решаются эти вопросы, когда есть общее понимание. Поэтому СНГ сосредоточить внимание на тех вопросах, которые можно решать 12-тью государствами, но это не экономика».

В то же время, у СНГ могут быть перспективы, если его деятельность будет сосредоточена на сферах, не касающихся экономики. Оно должно выступать в роли политической площадки, где будет происходить коммуникация между лидерами государств постсоветского пространства, по словам Джиенбаева, выполняя функцию своего рода «политического клуба».

«Мне кажется, СНГ надо было бы сохранить, хотя бы вроде политического клуба, где главы государств имели бы площадку обмена мнениями по всем вопросам, которые возникают на пространстве СНГ. Тогда бы, по крайне мере, держать на пульсе и спокойно реагировать на мнения, которые звучат вокруг СНГ, и там можно было бы обмениваться мнениями и опытом, это нормально было бы».

«Вот что касается СНГ, Содружества, то я думаю, что это будет вечный альянс нашего государства, он может быть будет по своему значению, масштабам, когда-то может, займет место ООН там. Но это, наверное, перспектива не знаю достаточно отдаленная, ну цели изначальные мне кажется, будут реализованы, ну в рамках может быть нынешнего поколения. Это еще наверно десяток-полтора лет нужно. Мне кажется должен объективно пройти этот период, тут форсирование любого лидера государства оно просто может, не состоятся, в силу того, что выше говорили мы. То есть государство объективно должно выйти на этот уровень, каждый из них, хотя бы на примерный уровень, тогда будет общее понимание уже сам процесс объективно он пойдет вперед».

Лидеры общественного мнения

Эксперты из второй группы считают, что перспектива СНГ ограничена временными рамками процесса «цивилизованного» развода постсоветских стран, с окончанием этого периода СНГ перестанет существовать.

«Ну, у СНГ никаких перспектив, это единица, потому что СНГ закончится, когда закончатся все разводы, она собственно уже закончилась. Результативность, ну как сказать, с точки зрения вот того, что смогли развестись, не поссорились и почти не воевали – ну, видимо, «четыре».

ЦАС

«Государственники»

С одной стороны, эксперты - «государственники» видят неплохой потенциал у ЦАС, который, прежде всего, заключается в политической необходимости союза центральноазиатских государств, чье объединение в идеале даст хорошие политические дивиденды. В то же время, существование разнонаправленных интересов у стран региона, разница в темпах развития экономик, амбиции политических лидеров не дают больших шансов данному интеграционному образованию. По мнению Тлеубердина, реализация целей, заявленных в ЦАС, скорее всего будут реализованы в рамках других, более перспективных образований. Дальнейшее существование ЦАС, несмотря на то, практическое воплощение задач объединения далеко до завершения, может быть оправдано необходимостью его существования в роли общеполитического блока.

«Мне кажется, что экономический потенциал ЦАС будет нарастать». (Шалахметов)

«Центрально-азиатский союз он пережил за свою долгую историю в новейшем периоде несколько реформ, разные варианты союза, все-таки здесь отличие вот этого региона Центрально-азиатского государства хоть вроде… они очень разные. Практически по всем аспектам политическим, экономическим, социальным, ментальным направлениям. Я думаю, что здесь он больше носит политический аспект, с тем, чтобы даже ну пусть он будет в какой-то степени формальным. Где-то мало практических движений, мы это видим по проблеме Арала, топливно-энергетическому консорциуму, по продовольственному рынку, по нашим приграничным проблемам. Реального продвижения конструктивного нету, но как общеполитический блок он должен наверно развиваться, то есть быть на мировой карте. С точки зрения перспектив его труд очень трудно оценить, я считаю, что Центрально-азиатское государство будет иметь больше шансов на собственное развитие в рамках вот вышеназванных интеграционных объединений. Естественно, все это внутри СНГ все-таки развивается, я считаю, что это служит катализатором и новых интеграционных процессов в рамках уже в целом СНГ. Я бы вот так вот охарактеризовал ситуацию».

Страны-участницы ЦАС должны быть заинтересованы в поддержании жизнеспособности данного союза, хотя бы в силу того, что для них всех важно сохранение стабильной, предсказуемой ситуации в Центральноазиатском регионе.

«Вот ЦАС только при изменении позиции Узбекистана, а изменение позиции Узбекистана, понятно, что они долго не продержатся так. Цены у них как у нас, зарплата в разы, все это уже никому не надо показывать. Запрещали казахским машинам въезд и так далее. То есть вот эта позиция должна …, наша позиция какая, чтобы это случилось мягко. Без потери лица режима. Но есть у них свой Президент, какой бы они ни был и пусть это случится мягко, без позора, как в Кыргызстане. Потому что чем мягче это пройдет у соседей, тем спокойнее у нас. Вот и учитывать надо эту диаспору большую тоже узбекскую».

«ЦАС – ближайшая перспектива среднесрочная, очень тяжелая будет ситуация. Потому что позиция Узбекистана однозначна, позиция Туркменистана однозначна, вообще нейтралитет, а две маленькие эти слабые страны – вот как знаете, есть же поговорка, что после разрушения СССР вот Таджикистан, Киргизия, Молдова и Армения остались никому не нужными. Вот четыре страны «юзеры», как говорят американцы, потеряли. Проигравшие действительно проигравшие – вот эти четыре страны. Но Грузия относится к ним тоже. Вот эта пятерка потеряла, вот как бы нужны они нам, тащить их трудовые проблемы, демографические и так далее? Конечно, нужны, потому что чем они стабильнее там живут, тем спокойнее, тем меньше наркотиков, войн и дестабилизации, которая от них постоянно исходит, в том числе и фундамент. Вот это да возможности. Вот главный вопрос и мы будем вынуждены брать и вместе Камбаратинскую ГЭС с ними строить и так далее, и так далее, то есть, инвестировать. Но они должны там четкие институты власти и опять же гарантировать нашим инвесторам возможность и когда они увидят, что полстраны куплено россиянами, там казахами – да, конечно, им будет, скажем так, они должны осознавать на что идут».

Пока ЦАС – это больше идея, чем реально действующее объединение. Потенциал роста этого объединения связывается прежде с Казахстаном, который возьмет на себя роль инициатора интеграционных процессов, тем более что идея создания ЦАС принадлежит, прежде всего, с Назарбаеву.

«ЦАС надо будет трансформировать. Президент Казахстана выразил это мнение по созданию Центрально-азиатского союза. Идея очень смелая, перспективная… в принципе, но готовы ли сейчас эти страны другие к этому? Я, вот, затрудняюсь, у меня такое ощущение, что с ними не прорабатывался этот вопрос, когда было заявлено. Идея, действительно, такая плодотворная, ясно, что бы быть конкурентноспособным в нынешних условиях нужны рынки крупные…, если, вот, этот потенциал Азиатских стран, Центрально-азиатских государств объединить, то он был бы интересен для всех и для России, и для Китая, и для других государств, если версия работает, и предсказуемость какая-то была бы, и привлекательность, соответственно, … поэтому теоретически союз он очень интересен».

Лидеры общественного мнения

Оценкам данной группы экспертов присущ больший скептицизм в отношении перспектив ЦАС. По их мнению, перспективность данного образования снижена из-за экономической слабости стран-участниц, несовпадения их интересов, и разницы во взглядах на место и роль каждой из них в интеграционных образованиях. Пока, по оценкам экспертов, ближнесрочная перспектива у данных структур сомнительна, а долгосрочная зависит от темпов экономического развития стран региона.

«ЦАС. Результативность – ее никакой нет, это голое «ля-ля». Перспективность, потенциал роста – ну, можно написать «три», можно написать «четыре», написать «пять», все зависит от того…т. е. с точки зрения нужно ли интегрироваться - да, конечно, «пятерку» можно поставить. С точки зрения реальной интеграции - тут можно смело «единичку» ставить на обозримую перспективу. Ну, троечку поставим».

«Вот ЦАС и Кавказская четверка похожи потому, что вроде один регион, но слишком разные интересы, и по-разному смотрят на свое место в этом едином пространстве. Узбекистан признавать не будет лидерство Казахстана в экономической сфере, да? Только Таджикистан и Кыргызстан рассчитывают на казахстанских инвесторов, которые насколько я понял, уже активно работают там, даже в Таджикистане пытаются вести свою деятельность. Поэтому Кавказская четверка и ЦАС – это организации, как сказать, они появились слишком рано. Они появились просто как форма без содержания, и поэтому перспективность у них сейчас…, ближайшая перспектива очень-очень сомнительная. Долгосрочная перспектива будет зависеть, конечно, от того, как каждое из государств региона сможет решить свои проблемы экономические, да? Их пойми…, региональную структуру и экономическую можно создать только тогда, когда те государства, которые туда входят, да(?), они прошли определенные этапы экономического развития, и в каждом создают необходимость экономической интеграции».

Идея создания подобного регионального интеграционного объединения, не совсем оправдана с прагматической точки зрения. Решение практических вопросов взаимоотношений между государствами не обязательно решать в рамках целого интеграционного образования, тем более что соединение в одной структуре слабых государств не делает эту организацию сильной.

«Что же касается ЦАС – Центрально-Азиатского сотрудничества, то я бы сказала так, что, объединяя слабых партнеров, организация не становится более сильной, более мощной и влиятельной. Поэтому ЦАС – это объединение… Конечно, здесь доминирует Казахстан, конечно здесь есть противоречия между Казахстаном и Узбекистаном за гегемонию в Азии. Но если подходить вообще к определению центрально-азиатского сотрудничества или содружества, как сказать, то вот та идея, которая в Послании Президента – она очень интересна. И та трактовка, которую дают серьезные аналитики, тому новому или преобразованному объединению, то здесь очень может быть очень рациональное зерно. Почему? Потому что, если вот существующие организации объединяют только вот наши государства постсоветского пространства фактически, то та идея, которая заложена в Послании, она говорит о Большой и Малой Азии. То есть. Если этот союз будет на базе Малой Азии… Ну, Малая и Большая – это, конечно же, не в прямом смысле, это образ. То, если говорить о Большой Азии, которая подразумевает не только вот Центрально-Азиатское традиционное содружество, но и плюс Монголия, плюс Китай, и самое главное Индия, то здесь, конечно, могло бы быть. Но если она выходит на Большую Азию, то естественно у нее появляется очень много конкурентов. И такие маленькие конкуренты, как Узбекистан, который будет, ну, не напрямую ставить палки в колеса, а все-таки в какой-то степени разрывать или отрывать куски лидерства от Казахстана с одной стороны. С другой стороны, рядом Китай, который хотел бы быть гегемоном в этом регионе. И, естественно, очень высокий потенциал у Индии, которая пытается играть первую скрипку в этом регионе. И у нее очень много есть таких моментов, которые говорят о том, что, в общем-то, мы все считаем, что будет два противостояния – США и Китай, но и забываем о том, что очень мощно идет Индия, что скоро она перегонит Китай в связи с рождаемостью высокой. У нее очень высокий потенциал, и если взять даже потребность Китая и Индии в нефти, то они почти, ну, там 30 миллионов что ли у них разница(?). Ну, пока опережает Китай, но Индия очень мощно идет и развивает свою экономику. Поэтому здесь вот… Если же говорить о маленьком, я думаю, что для решения региональных проблем. Как то, там вода в Арале, или как поделить нам электричество(?)…,но создавать такую организацию только для того, чтобы решить вот такие местные региональные проблемы между государствами, может и не стоит. Потому что любая международная организация, если ее создавать ради того, чтобы она была действующей, требует больших затрат. И для того чтобы решить двухсторонние какие-то задачи, создавать целую какую-то организацию, я думаю, что это нерационально. Это моя точка зрения».

ГУУАМ

«Государственники»

С точки зрения транзитного потенциала стран-участниц ГУУАМ, перспектива у этого образования есть. Используя в качестве ресурса транзитные пути в обход России, ГУУАМ основывается на создании противовеса интеграционным образованиям пророссийской направленности. Если же принимать во внимание географическую удаленность, слабость экономик данных стран, нестабильность политических режимов, это делает перспективы данного образования сомнительными.

«А с ГУУАМ-ом происходит, мне кажется, что… ГУУАМ, он сделал немного на такой идее, что они защищают, как бы так сказать, это государство транспортных потоков, допустим там Центральной Азии, значит Украина, дальше, так сказать, Восточная Европа, Молдова там учитывали интересы. Но не знаю, как сейчас это дело, потому что, вот сейчас, вступит в действие нефтепровод, который строится Баку-Джейхан и Казахстан в этом собирается принять активное участие. Но это выход на порты Турции и уход так сказать в сторону ближнего Востока. Поэтому значит ГУУАМ мне кажется, его перспектив я не вижу особых».

«А, вот, они могут краткосрочно какие-то ресурсы привлечь заинтересованных кругов в расслаблении влияния транспортных и трубопроводных путей России, одна из идей же эта. Но она на самом деле, она не получается, потому что Узбекистан все-таки выпадает, у него нет прямого выхода у Узбекистана, у него Туркменистан, Казахстан, там Киргизия закрывает, да. И, в общем-то, все равно приходится через кого-то. Кто в ГУУАМ не входит. Вот он им все и портит, как говорится. Конечно, Грузия. И Азербайджан – это здорово, потом на море вышла Украина, там Молдавия, но придумали мы выход, но этот путь в 4-5 раз дороже, чем любой другой и никто по нему не идет, и режим у них нестабильный, как и показало последнее время. Вот эти перевороты и так далее. Ну, это практически перевороты, то есть, нормальные инвесторы как бы скажем, конечно, при поддержке США они могут привлечь ресурсы, как обходной путь, но это краткосрочно».

То, что Узбекистан вышел из ГУУАМ, выбрав центральноазиатский вектор интеграции, подтверждает, по мнению экспертов, невысокий потенциал данного образования.

«И еще показательным является то, что на недавней встрече значит, ГУУАМа туда не поехал Узбекистан, то есть, вот, Узбекистан, все-таки, является сторонником ну, вот такого Центрально-азиатского объединения».

В то же время в организационном плане – это еще несостоявшееся, аморфное объединение, что не дает больших шансов ГУУАМу в собственном продвижении. Тем более, что основная идея данного образования заключается в интеграции не для решения проблем и нужд этих стран, а для образования противовеса России и ее усиливающемуся влиянию на постсоветском пространстве. Подобные образования обречены на краткосрочное существование.

«И по э-э (нпт) союзу это Грузия-Украина – Азербайджан – Молдова там очень такое, на мой взгляд, аморфное пока состояние, оно в зачаточной стадии, только первые шаги делаются. Я не думаю, что там среднесрочные перспективы будут какие-то у них конструктивные продвижения. Мне так представляется, я смотрю на это глазами прагматика больше».

«Ну, если ГУУАМ взять, то там просто даже географическая их отдаленность и вообще есть такой метод, когда что-то делаешь, надо делать «за». Вот, ГУУАМ, там генетическая ошибка заложена, что они собрались дружить вместе «против». Вот идея базовая ГУУАМа с червоточиной. Отсюда идут постоянные эти пробуксовывания, как бы их лидеры не были харизматичны, не старались, там все, вот задачи окружить, рассадить, в целом. И Казахстан отключила оттуда даже, да. Вот из-за этого у него и потенциала не будет, потому что «против», ну я так даже глубоко убежден, когда ты что-то делаешь против, оно выйдет обязательно боком. И это показывает объединения, которые в мире были раньше, даже которые в первой мировой войне, во второй мировой войне, даже объединения были, они показали, что те, кто против там, они надуманно объединены, вот (нпт) что еще между Германией и Японией. Да. Ничего, кроме общей цели, допустим, вокруг России там танцевать, да и т. д. Те есть, вот эти вещи, они же показали же себя уже давно и что там они собрались дружить вместе против кого-то. Это, конечно, любимое у нас занятие, вот, дружить против кого-то».

«В случае с ГУУАМом будут иностранные чуть ли не субсидии идти».

Потенциал ГУУАМ будет зависеть от политической воли тех, кто, взяв на себя активную роль лидера в данном образовании, будет его «оживлять», с целью создать противовес российскому влиянию.

«А в противовес этой структуры – это ГУУАМ, если, там действительно, кто-то правильно сможет взять на себя лидерство как Россия, по крайней мере, на первом этапе брала на себя лидерство в других объединениях, то может там что-то и получится, потому что потенциал Украины, ресурсы энергетические Азербайджана, транзитный потенциал Молдовы. Вырисовываются аналогичные структуры, которые дадут возможность организации существовать…».

Лидеры общественного мнения

Эксперты из второй группы также солидарны с «государственниками» в том, что перспективы данной организации будут напрямую зависеть от политической воли и финансовых вливаний тех, кто пытается создать на постсоветском пространстве альтернативную России сферу влияния. А в целом, по мнению данной группы экспертов, перспективы данной организации сомнительны.

«А ГУУАМ с уходом Узбекистана – ну эта структура, по сути, будет теперь висеть только на Украине и Грузии. А, я думаю, перспектива ГУУАМа будет зависеть от того, насколько Запад будет заинтересован в наличии этой организации. Я не исключаю, что, конечно, и Саакашвили и Ющенко убедят Запад в том, что для них ГУУАМ необходим, потому что это противовес тем региональным структурам, где Россия главенствует».

«Что же касается ГУУАМ, то в связи с выходом оттуда Узбекистана, но то, что оно объединяет те страны, которые пережили вот эту «оранжевую революцию» или просто революцию, или какие-то, которые находятся в предреволюционной ситуации, это делает его… ну, это одна из организаций, на которую влияет с одной стороны США, с другой стороны какие-то деструктивные силы на постсоветском пространстве. И поэтому, это чисто коньюктурная вещь, за которой я все-таки не вижу такого большого… но вполне возможно, что, выполнив какую-то политическую задачу США, она просто рухнет».

«Потому что я посмотрела, я почему думаю, что политические организации все-таки исчезнут. И, вот, политический ГУУАМ, почему, завтра политическая ситуация изменится и в общем-то вроде и дружить не надо. Потому что в политике, как и в жизни, против кого дружить будем? Вот этот принцип, очень такой житейский, он действует и в политике… Почему я думаю, что ГУУАМ. Во-первых – оно объединяет не очень сильные страны, во-вторых – оно создано по принципу – против кого дружить будем, и поэтому дни его не то, что сочтены… Ну, сколько его будут поддерживать, как я считаю, американцы, столько они будут жить. Американцы – очень практичные люди, и я думаю, что даже во имя политики они будут не очень много денег туда вкладывать.».

Таблица 1. Оценка перспективности интеграционных объединений (по пятибалльной шкале от 1 до 5)

Интеграционное образование	Перспективность (потенциал роста)
1.  ЕврАзЭС	4,46
2.  ЕЭП	3,54
3.  Союз Беларуси и России	3,45
4.  СНГ	2,92
5.  ЦАС	2,85
6.  Кавказская четверка	2,13
7.  ГУУАМ	1,77

5.2. Оценка вероятности осуществления уже объявленных планов интеграции

В целом, оценивая вероятность исполнения заявленных целей в рамках большинства интеграционных образований, эксперты говорят о ряде факторов, которые могут препятствовать осуществлению этих целей.