Восприятие интеграционных процессов на постсоветском пространстве экспертами и лидерами общественного мнения Республики Казахстан (стр. 8 )

«Вот экспертное сообщество, я бы сказал, особенно российское отстает очень сильно по восприятию вообще действительности, самих процессов. Как российское эксперт сообщество, ухмыляется, скажем, не без оснований, допустим, над американскими экспертами, которые все мыслят категориями холодной войны вечно. То есть все время вопросы задают, какие-то, … смешно. Вот так же, и мне смешно, потому что …российское экспертное сообщество, оно ясно отражает, четко отражает настроения в обществе, действительно, настроения великодержавные… То есть этот момент …остался, и конечно ребятам надо переучивать, это важно для России. Наше экспертное сообщество слабенькое, … потому что эта идея генеральная в стране. …Поэтому у экспертного сообщества такая роль, обслуживающая. Хорошие идеи казахстанское экспертное сообщество нам пока не предлагало».

«То есть надо бы в общем-то изучать по больше, и ту самую Украину изучать. Я не знаю, у нас если мирная, реальная, глубокая проблематика жизни …А, вот, кстати, компания «Мир», если вы помните ее, так сказать, столы, выяснение взаимоотношений, мосты, прямо с улицы разговоры, к сожалению их сейчас делается мало. Но этим она и привлекала всех: «а что же там делается у соседей?», не каждый может же поехать, вот мне кажется по экспертам вот так… Да, я уверен у нас вообще… когда я читаю Казправду, мне кажется, что она сплошь из экспортных статей состоит, вообще. А эксперты по разного рода проблемам должны быть… . Вообще, я хочу сказать, нам надо от планового сознания, планового развития постепенно переходить к проектному развитию, а прежде чем запустить какой-то проект социальный, общественный, просто коммерческий проект, должна быть экспертная оценка ситуации. Вот, и-и нам надо развивать ее, по разному поводу».

По мнению преобладающего большинства представителей другой целевой группы, экспертное сообщество участвует активно в интеграционных процессах, особенно отметили, прежде всего, активность и большое число публикаций казахстанских и российских экспертов.

Отмечая содержательность и глубину исследований, подготовленных российскими учеными по вопросу интеграции на постсоветском пространстве, по сравнению с казахстанскими разработками, высказали мнение о непозволительности высокомерного отношения экспертов России, в частности, к казахстанским экспертам. Так называемый «российский снобизм» может в конечном счете негативно сказаться в целом на развитии мысли в российском пространстве в связи с однобоким подходом к интеграционным проектам.

«…что касается экспертных сообществ, …сегодня, я думаю, что наше экспертное сообщество даже более активно действует…, чем у Украины и России. Потому что, будучи там, в России, я встречалась с каким-то снисходительным рассуждением сверху, что вы там, то есть, попытка быть не то, что старшим братом, а таким вот…Да, вот это все остается. …Поэтому сегодня, я сталкиваюсь с таким снобизмом и российского экспертного сообщества, и российских экспертных организаций, то есть они смотрят на нас, как на человека, который где-то там, что-то там. Хотя я бы так не сказала, что в Казахстане по некоторым экспертным оценкам, и по некоторым идеям, которые здесь есть, мы, может быть, опережаем и Россию, и Украину».

«Ну, это активно. Там, где можно молоть языком, причем на необходимую тему, а эта тема важная, актуальная, экспертное сообщество участвует, хотя в той же …России в этом смысле гораздо богаче. В том же Казахстане я затрудняюсь назвать какие-то серьезные экспертные структуры, которые были бы действительно экспертными, а не какими-нибудь вспомогательными… не прикрывали бы за этой вывеской решение совсем других задач».

Прозвучало мнение, что в настоящее время, экспертное общество, представляя собой один из ресурсов интеграции, не объединяется для совместного решения накопившихся проблем в данной сфере. Основная причина видится в отсутствии объективной информации: те эксперты, которые пытаются анализировать интеграционные процессы, не полностью владеют ситуацией.

В связи с этим, для активизации объединительного процесса среди экспертного сообщества, общественник предлагает создать специализированные институты, которые целенаправленно изучали бы основные тенденции развития интеграции на постсоветсском пространстве, а также в мировом масштабе, что позволило бы активно и позитивно влиять на интеграционные образования, функциониующие сейчас на пространстве Содружества.

«Я… не вижу какого-то объединенного ресурса, когда эксперты сели бы за стол и обсудили. По идее, конечно, популярность на форумы в регионе проходит, но такого результативного обсуждения не происходит почему-то. Я думаю, во-первых, недостаток информации, многие из них не владеют всем материалом, чтоб экспертно сказать, что …происходит. Для экспертов нужен материал, особенно для экономистов, для региональщиков нужен хороший материал, в результате которого, можно было бы сравнить с мировым интеграционным процессом и оценить все эти возможности. …вот, например, в Казахстане должен быть Институт экономики России, Институт экономики Китая, Институт экономики Центральной Азии и Институт мировой экономики, т. е. это все должно постоянно изучаться. Прежде чем капитал поднимется и пойдет туда, …должна быть экспертная оценка. …То есть эксперты для того и нужны, чтобы выступать и говорить естественно…».

Анализ мнений двух целевых групп позволяет сделать вывод, что «государственники» предъявили ряд претензий к экспертному сообществу, в первую очередь, казахстанским специалистам, позитивно оценив вклад российских экспертов. Тогда как «общественники» позитивно оценили активность казахстанских и российских ученых, критика, которая прозвучала в их высказываниях, в большей степени, казалось того, что эксперты стран-участниц работают самостоятельно, не пытаясь объединить свои усилия в этом плане.

Согласие наблюдалось в вопросе отношения российских ученых к разработкам казахстанских экспертов и в целом, к экспертному сообществу, по мнению ряда экспертов, «взгляд сверху» присутствует у российских коллег, а также в разработках четко прослеживается «имперское отношение» к интеграционным процессам.

По поводу участия бизнеса в интеграционных процессах, также мнения экспертов целевой группы «государственники» разделились. Первая часть высказалась в позитивном русле относительно участия предпринимателей в интеграционных процессах. С точки зрения специалистов, входящих в эту группу, именно бизнес-элита является двигателем объединительного процесса, который наблюдается в настоящее время.

В первую очередь, в качестве аргументов они приводят «подталкивание» бизнес-сообщества к принятию необходимых законодательных актов, вместе с тем, подчеркивают, что данная социальная страта общества является наиболее активной, находится в постоянном поиске новой ниши и появившиеся потребности способствуют их решению через интеграционные проекты.

«Бизнес вот активней. Бизнес взаимопроникает активно, очень взаимопроникает. Там простые договоренности, и дело тут лучше идет. Просто интерес друг к другу появился. Да, да. Все друг друга понимают прекрасно, друзья, одноклассники, то есть все рассыпаны везде, то есть такое есть. Нет, они тоже интегрируется очень сильно бизнес между собой. Вот одна из главных задач властей Украины, сейчас от российского бизнеса же очиститься. То есть насколько он, получается, проник туда уже тихо и незаметно. Это тоже вопрос же».

Подчеркивая в целом активность бизнес-сообщества, эксперты отмечали разный уровень развития предпринимательских структур на постсоветском пространстве, а также разнонаправленность их устремлений в связи с политикой, которая поддерживается действующей властью.

В частности, отмечая высокий уровень бизнесменов Белоруссии, обращали внимание на тот факт, что все предприятия имеет государственную принадлежность, тогда как украинские предприниматели считают приоритетными европейские рынки. В связи с такой разновекторностью, бизнес-элита постсоветского пространства, являясь по сути активным субъектом, не совсем активно принимает участие в самой интеграции, в продвижении идеи интеграции и реализации совместных проектов.

«Бизнес – он активен сам по себе. Если бизнес не будет активен, то это уже не бизнес. Поэтому они сами ищут какие-то ниши. И в этом плане бизнес, на мой взгляд, играет «платную» роль в интеграции. В первую очередь, это бизнес подталкивает государственные структуры к этим шагам. Бизнесу нужны хорошие условия, нужно создать необходимые механизмы, для того чтобы получать какую-то отдачу. А для этого как раз он и подталкивает органы государственной власти. Я бы, наверное, все-таки выбрал бы Казахстан и Россию, как наиболее активное бизнес-общество. Но в Беларуси о бизнесе говорить достаточно сложно, поскольку там, в основном это государственные предприятия. Хотя там есть талантливые бизнесмены, но они все равно больше ориентируются на государственную политику. Украина – бизнес …тоже, скорее, присматривается к тому, каким путем пойдет Украина. Поэтому здесь наиболее активны Казахстан и Россия».

Другая группа экспертов посчитала, что бизнес на сегодняшнем этапе не оказывает никакого влияния на интеграционные процессы, хотя отмечается, что в ближайшее время, в связи с расширением и укрупнением бизнеса его активность повысится. Учитывая, что рынок очень узок, представляемые услуги и товары идентичны, в рамках одной страны бизнес-структурам станет достаточно тесно, что вероятно и станет мотивацией участия их в интеграции.

В настоящее время, специалисты пассивность бизнес-субъектов обосновывают отсутствием совместных предприятий (сп), а также отсутствием в собственности крупных бизнес-групп предприятий, находящихся на территории других стран-участниц. Обладание совместной собственностью, вкладывание капитала в эти проекты позволило бы поднять уровень и темпы интеграции на постсоветском пространстве.

«Ну, роль бизнеса, мне кажется, пока сейчас нулевая и в этом, видимо, …одна из причин того, что интеграционные объединения не идут. Мое глубокое убеждение, пока в соседних организациях или этих региональных объединениях не появится совместная собственность, говорить о каких-то экономических интересах в рыночную эпоху весьма проблематично. Потому что, когда только у него будет собственный завод, например, у россиянина в Казахстане, собственный санаторий, например, у казахстанца на Иссык-Куле, тогда он будет следить за экономической политикой в Кыргызстане…И за содержанием…Тоже самое в банковской сфере, казахстанцы начинают сейчас входить в банковскую систему Кыргызстана… Наличие совместной собственности, и …не только…, а может быть даже собственности на территории других государств… иметь совместный капитал. Вот тогда люди начинают работать и думать «А как быть с дивидендами?», «Как они будут распределяться?», «Какие будут банковские проценты?» и т. д.. А пока все это идет на верху, и когда доходит до реальных дел, если в этом бизнес не будет участвовать, то интеграционные объединения тоже, я бы сказал, далеко не продвинутся».

Оценивая уровень взаимоотношений власти и бизнеса, практически все эксперты подчеркнули лидирующие позиции властных структур и приспособленческий характер бизнес-элиты. Власть выступает пока единственным инициатором всех интеграционных процессов, и одновременно реализатором. Хотя, как подчеркивали отдельные эксперты, идеальная ситуация, когда власть берет на себя организационные вопросы, а реализаторами, в свою очередь, выступают субъекты бизнес-сообщества. Респонденты высказываются за пропорциональное распределение функций и полномочий между двумя субъектами интеграционного процесса.

«Вообще, вы почти все функции власти перечислили, только речь идет о том, какова пропорция одной функции, другой функции, третьей функции. Все равно власть нужна, и как оператор, и как обслуживающий. Если умная власть, умные люди, то она будет знать, где она должна быть оператором, где она должна быть помощником. Но, к сожалению, эта пропорция не соблюдается вот в чем дело. Вообще, власть, некоммерческий сектор или скажем товаропроизводители – это та энергия, которая есть у нас, а мотор – это власть, включить эту энергию. Потому что под властью мы имеем виду не только чисто управленцев. Власть – это и закон, власть – это и исполнительная власть, которая финансирует, которая дает добро. Конечно, все-таки рынок все равно требует, чтобы власть помогла, а не мешала. Когда соединены и власть и коммерция, это плохо и для власти и для бизнеса, в общем, для конкурентов в элитном сравнении.».

«У нас, если мы будем смотреть реально на то, что мы делаем, единственным двигателем интеграции в настоящее время будет власть, как бы мы не говорили. Мы пока еще не прошли те этапы, которые прошли другие интеграционные объединения, в том числе и Европейский Союз. Когда, по сути дела власть, те организационные структуры, которые присутствуют в Европейском союзе, они обслуживают тот же бизнес. Мы пока к этому не пришли, поэтому у нас еще достаточно длительный период, на мой взгляд. Власть будет основным инициатором и реализатором вот этих интеграционных процессов».

В то же время прозвучало мнение, что бизнес-элита и власть представляют совершенно разные элементы государства, играющие совершенно по разным правилам игры, в соответствии с этим, можно заключить, что эксперт отводит для бизнеса лишь роль исполнителя, придерживающего законов, установленных властью, считая, что последняя представляет собой более высокий уровень в субъектной иерархии, в связи с чем бизнес-элита по своему предназначению не может быть равноправным партнером в интеграционных процессах.

«Мне кажется, что власть и бизнес это разные вещи, это разные вещи. Бизнес - есть законы рынка по которым она управляет, но бизнес должен соблюдать закон, закон. Он должен жить в законодательной, так сказать, среде. Он должен быть честным, т. е. бизнес должен быть еще и граждански ответственным».

Наряду с этим, эксперты рассматривали бизнес-структуры одним из главных и активных двигателей, инициаторов интеграционных проектов на постсоветском пространстве. Кроме того, специалисты выражали сожаление, что отсутствуют вертикальные связи как между властью и бизнесом, так и между этими основными субъектами других государств, участвующих в интеграции. Вероятно, одним из вероятных путей усиления процесса интеграции служит расширение числа участников, налаживание горизонтальных связей между бизнес-субъектами Казахстана, России, Белоруссии.

«Ну бизнес это мощный катализатор инвестиционных процессов. Они многие вещи сами стимулируют, и власти принуждают идти к этому. То есть характерно в этом плане визиты некоторых глав правительств государств, которые привозят с собой бизнес сообщества, бизнес элиты. Ну, тоже в разных странах они по-разному, где-то они состоялись, где-то они просто ищут выгодные для себя связи, контакты, контракты и прочие далее. Но в совокупности я считаю, что это мощный стимул и катализатор. Они многие веши, в хорошем смысле слова провоцируют. Я считаю, что это очень, нормальное явление. Единственное что между ними нет связи, вот это плохо. Ну я имею в виду между формированиями бизнесменов этих стран. Я когда-то этим занимался в России, пытался наладить, в той же самой России столько много общественных формирований, не понятно кто из них лидирует, кто является представительной силой. Так же как у нас в Казахстане. Поэтому каждый у себя само утверждается пока. Но их экономический интерес выводит их за пределы своих стран. И оттуда тоже налаживаются интеграционные связи. Даже взять ту же торговлю. В общем, торговля это исторический же мощный проводной всех идей, всех связей в развитии человечества. Со времен караванных путей, Шелкового пути и пятое, десятое. Так же там челноки те же самые. Вот крупные бизнесмены, средние бизнесмены, малый бизнес. Ну, может быть тоже, там же как становление самих тех же институтов предпринимательства в Казахстане в других государствах. Ну, это, по-моему, типичная картина, они пока еще не организовались. Я думаю, что тоже должно пройти какое-то время, что бизнес сообщества должны выдвигать своих лидеров, рождать своих лидеров которые станут во главе этих движений, и тогда эти процессы пойдут гораздо быстрее, уже выйдут на межстрановой уровень. А сейчас пока идет по горизонтали».

Исходя из своего отношения к власти и бизнесу, тот же эксперт о возможных путях взаимоотношения бизнеса и власти говорит, что в этом нет острой потребности. Ведь у каждого субъекта есть перечень функций и полномочий, определены границы деятельности каждого субъекта, которые должны действовать в этих рамках. Позитивно оценил последние инициативы Назарбаева, когда он выступил перед бизнес-сообществом Казахстана, высказав свою позицию по основным направлениям внутренней и внешней политики. Тем самым, диалог в плане конкретизации поля деятельности уже начался и следует ожидать дивидендов от этого шага.

«Бизнес от власти ожидает закона правильного для него. Вот, что он ожидает. Ему нужны законы, ему нужны, чтобы было поле для хорошего бизнеса, чтобы не было коррупции, чтобы власть могла справиться с коррупцией, подавить коррупцию среди чиновников. Вот он чего ждет от власти, но для этого бизнесу надо самому быть самоорганизованным, и поэтому недавно, когда у нас организовалась национальная организация бизнесменов …«Атамекен», и там выступил с …речью Назарбаев, это была очень хорошая речь. Вот это, мне кажется, что теперь и бизнесмены сами через министерства, через депутатский корпус могут выдвигать законы, которые им нужны. То есть они станут сами законотворцами, законодателями…».

В итоге, «государственники» позитивно оценив возможную активность бизнес-субъектов в интеграционных процессах, разошлись в вопросе, считать ли бизнес-элиту в качестве равного партнера при участии реализации интеграционных проектов, либо необходимо определить роль и значение бизнес-сообщества в вертикальной иерархии и при налаживании горизонтальных связей с аналогичными субъектами других государств, заинтересованных в интеграции на постсоветском пространстве. Вместе с тем, они высказались за создание совместных предприятий бизнес-элитами для активизации интеграционных проектов.

Мнения экспертов из общественной сферы совпали с мнением государственников, преобладающее большинство специалистов посчитали, что бизнес, несмотря на бурный рост в последнее время, пока еще не дорос до уровня власти, бизнес-элита зависит от политической элиты, и ей в Казахстане определена ниша, в которой она пребывает. Кроме того, по мнению одного эксперта, в Казахстане происходит в некотором смысле преувеличение веса и влияния бизнес-структур как одного из субъектов интеграционных и политических процессов.

«Сегодня государство должно вооружить бизнесменов такой информацией, оценкой, с тем, чтобы они знали, видели все необходимые материалы интеграции, для того, чтобы они могли ориентироваться, и уже принимать решение относительно начало бизнес-проектов на постсоветском пространстве с партнерами из других государств, какое производство необходимо приостановить…, а в какую нишу нужно сломя голову бежать, чтобы заниматься этим. Вот, это не в достаточной мере происходит».

«Что касается бизнеса, как бы сказать, мне кажется, что сегодня в Казахстане завышена оценка казахстанского бизнеса… А что касается бизнеса, я считаю, что наше экспертное сообщество завышает его потенциал, его возможности. Ну, может тем самым в какой-то степени, где-то подспудно решается вопрос создания уверенности в нашем народе, еще что-то».

Относительно российского бизнеса, эксперты высказались в пессимистическом тоне в плане значимого влияния на политические процессы внутри страны, так и на интеграционные процессы. Определяя контуры сферы деятельности предпринимательского крыла, респонденты считают, что бизнес-элементы не являются самостоятельными акторами, которые могут определить без согласования с властвующей элитой определенные шаги и инициативы.

«Бизнес-элита она тоже практически в России раньше влияла, сейчас уже нет. Сейчас бизнес-элита она, по сути, сейчас под контролем находится политической элите, стал ее, как сказать отростком, как в Казахстане, составной частью политической элиты. Поэтому наша бизнес-элита она, по сути, все свои действия согласует с тем, что вырабатывается в структурах государственной власти».

Следует отметить точку зрения эксперта, что наряду с завышением значимости бизнес-элиты Казахстана наблюдается искусственное занижение потенциала предпринимателей из других государств Содружества. С ее точки зрения, чувствуется влияние позиции российских специалистов, в оценках которых доминирует принижение, в частности, структур бизнеса из Украины, Беларуссии, Узбекистана. Тогда как в реальности отсутствует объективная информация о состоянии дел в вышеназванных республиках.

«То в этом плане я наблюдаю такие вещи, что мы как-то не совсем четко оцениваем экономический потенциал и России, и Украины, и особенно Белоруссии. Потому что, может быть, в какой-то степени мы становимся на позицию россиян, и глазами россиян смотрим на бизнес в Украине и в Белоруссии. На самом деле, мне кажется, совершенно темным пятном ситуация с бизнесом и экономикой в Узбекистане. Неслучайно, вот, очень многие в такой неформальной обстановке, очень многие дипломаты пытаются узнать, а вот какова ситуация в Узбекистане? То есть она для них не понятна, для нас непонятна. И когда россияне начинают ругать узбеков, мы вслед за ними начинаем говорить, да, там не то, там не это. Хотя сегодня, к сожалению, нет показателей развития экономики Узбекистана, но там очень многие предприятия сохранены и в достаточно хорошем состоянии еще с советских времен. То есть, к сожалению, это для нас «терра инкогнито».

Относительно возможного сотрудничества власти и бизнес-элиты в перспективе для продвижения идеи интеграции, представители публичного пространства отвели последним роль консультантов-экспертов при подготовке и принятии различных законов и нормативных актов в экономической сфере. Довольно узкий подход в отношении роли бизнес-элиты, видимо, связан с установившейся позицией, в частности, в Казахстане, что бизнес вторичен и зависим от политической воли власти.

«Бизнес структур …необходимо привлекать, как независимых экспертов по различным… Бизнес структуры в экономических отношениях у нас больше будут касаться налогового законодательства. Мы подходим уже к рассмотрению налогового законодательства и я Вам приводил пример с Россией, одно только решение… но мы больше можем сделать, и другие виды налогов, это я говорил про НДС, а еще есть налоги таможенные, по ним надо смотреть и искать обоснование, то есть в ту или другую сторону. Знаете, я исхожу из принципа, если в рамках ЕврАзЭС бизнес структуры будут давать обоснование о том, что в Казахстане нет швейных иголок и мы заинтересованы в импорте, то это должно быть предусмотрено. Понимаете? Не соглашение, а чтобы возможность на то, что бы транзит получала Россия и, скажем, этих иголок в Казахстан, чтобы России было выгодно, другим странам было выгодно, мы должны получать какие-то преференции. Россия через Китай, через Казахстан получает какие-то…ну, не знаю, какие-то дубленки…чтобы были снижены наши внутренние тарифы для российских импортных товаров через Казахстан. Т. е. нам нужно всем смоделировать такую ситуацию, когда по группам товаров с подачи уже экспертных предложений, в том числе бизнес структур, чтоб мы создавали преференции для каждой страны с точки зрения облегчения ввоза не достающих товаров или сырья. Это очень серьезная проблема, которую вы затронули, и для этого нужно смотреть таможенное законодательство, внутренне законодательство внутри стран, его унифицировать, и бизнес структуры, которым не надо препятствовать в том, чтобы было товарное насыщение в той или другой стране необходимыми для этого государства товарами, услугами, оборудованием».

Интересна позиция другого эксперта, который считает, что в целом интеграция важна для бизнес-структур, которая занимает стратегически важные отрасли, в частности, сферу добычи и сферу переработки, и они были бы заинтересованы в интеграционных процессах.

В силу того, что пока в этих стратегических отраслях доминирует власть и для бизнес-субъектов они не доступны, сферы, отведенные для них, не позволяют им выйти на более масштабный рынок. Кроме того, они в большей степени не заинтересованы в интеграции с бизнес-субъектами из других государств. Эксперт приходит к выводу, что власть, установив жесткие границы для бизнес-структур, ограничивает их возможности и препятствуют превращению в самостоятельных субъектов интеграции. Поэтому для реального участия бизнес-структур необходимо передать в их ведения стратегически важные отрасли, такое решение стимулирует активное участие данного социального слоя в интеграционных проектах.

«По бизнесу сейчас так: реально в интеграции нуждаются стратегический бизнес, тот бизнес, который направлен на добычу и переработку природных ресурсов и экспорт природных ресурсов, а также экономические инфраструктуры: энергетика, связь, транспорт вот это все. Вот они реально остро нуждаются в интеграции как для извлечения дополнительных экономических преимуществ у себя на территории, так и для исключения не нужной конкуренции во внешнем пространстве, но все это находится ни в каком не свободном рынке. До либерализации всего этого очень и очень далеко. Все это либо на сто процентов, либо в высокой степени контролируется властями, и соответственно, как президентский режим, я уже говорил, не интегрируется, так и этот бизнес не интегрируется. Если там «Лукойл» скажем и входит в Казахстан, то это происходит в относительно небольших объемах и это не бизнес решение, это политическое решение, т. е. договариваются, кому надо…точно также я думаю не гласно, не легально очень крупный казахстанский бизнес, несколько по объемам, а по должностям, мощно присутствует в России во всяких оренбургских газоперерабатывающих комплексах и т. д., но это политический весь бизнес. Соответственно вот эти бизнесмены собственной активности не проявляют, потому что тут можно решать проблемы не экономические, а политические. Если какой-нибудь Алекперов приезжает сюда, то он встречается с Президентом Казахстана, а вовсе не с… Что касается местного бизнеса, т. е. на самом деле в рынок опущен только нестратегический бизнес, бизнес не связанный с эксплуатацией природных ресурсов, а этим бизнесам интеграция уже не столь необходима. Если я директор пивоваренного завода, то мне совершенно необязательно контактировать с псковским заводом, наоборот, мне желательно чтобы построили стенку и чтоб никакое Клинское пиво сюда вообще не попадало. Вот, так что бизнес не участвует в интеграции».

По мнению бизнес-субъектов, среди всех других субъектов, политических партий, общественных организаций, экспертного сообшества, предприниматели принимают самое активное участие. В первую очередь, это связано с максимальной заинтересованностью бизнес-элиты Казахстана в интеграционных процессах, расширении рынков, получения прибыли. Исходя из того, что одним из ресурсов, от которого зависят все интеграционные проекты, является капитал.

И в силу объективных причин, например, необходимости в законодательном оформления поля деятельности, участие других сегментов общества пока не приводит к ощутимым результатам.

«Больше всех активно участвует, конечно, бизнес. Это я уже говорил. Все остальные чиновники, политические организации, партии, общественные организации – ну, это постольку поскольку. У них у всех кровной заинтересованности в этом нет. Все-таки всем двигает у нас в жизни сегодня, когда мы объявили, что мы встали на рельсы рыночной экономики, всем движет интерес прибыли, нормальный бизнес-интерес. Поэтому первыми у нас идут капитал и предприниматели, торговцы. Вот они, конечно, у них самое активное это идет. Все остальные общественные, партийные это все болтология, это все красивые слова, фуршеты, встречи, объятия, подписи, но реального нет. Это мое понимание».

Подводя итоги оценок экспертов в отношении участия бизнеса, можно заключить, что несмотря на перспективность активного участия бизнеса в интеграционных процессах, специалистами был выделен ряд проблемных моментов, которые в настоящее время не позволяют бизнес-сообществу стать активным двигателем интеграции наряду с властью.

В первую очередь, отметили дефицит информации о состоянии бизнес-сферы и бизнес-структур других государств участников процесса интеграции. Во-вторых, завышенная оценка казахстанских бизнесменов. В третьих, жесткие границы и узкая занимая ниша казахстанским бизнесом не позволяет им активно оказывать влияние на темпы экономическиго сотрудничества государств Содружества в рамках созданных объединений.

Однозначно всеми экспертами было подчеркнуто, что участие российских бизнесменов не просто необходимо, но и обязательно, в силу наличия огромного экономического потенциала и природных ресурсов у этого государства. Кроме того, было отмечено, что именно Россия должна взять на себя основную роль, в особенности, в идеологической сфере, по той простой причине, что Россия больше всех заинтересована в интеграции постсоветских государств, как для укрепления своей мощи и позиции на международном арене, так и для внутренней консолидации из-за наличия внутри России «раскольнических» настроений.

«…для России принципиально важно сохранить вот эту гуманитарную евразийскую территорию и благожелательность народов и нынешних государств на этих территориях, это принципиально важно. Почему? В этом заключается целостность самой России. Как только соседи нынешние отвернуться от России и будут смотреть в другую сторону, так в самой России начнется процесс распада. Ну, я могу привести пример, что допустим, ну, в России очень много тюркских народов близких по духу по менталитету, и поэтому для тюркских народов России очень важно как бы иметь соседей, рядом содружество. Это задачи Президента России, за этим очень внимательно наблюдать. Покойный губернатор Анатолий Гужин Астраханской области хорошо это все понимал, более того он мог говорить немного по-казахски, по-татарски когда надо, потому что он понимал сложность всех этих процессов, вот. Поэтому Россия должна быть всерьез равноправным участником, равноправным, ни в коем случае не командным».

«Я думаю, что от России много зависит в плане интеграции, поскольку Россия – наибольшая страна, с наиболее мощным экономическим потенциалом на постсоветском пространстве. Поэтому оттого, как российское руководство будет строить свою политику в отношении интеграции, во многом будет зависеть и успешность того или иного проекта на постсоветском пространстве. Поэтому в настоящее время такая заинтересованность есть, она присутствует. Единственное, что хотелось бы отметить, что с интеграцией нельзя связывать некоторые моменты, связанные с восстановлением каких-то функций Советского Союза. Поскольку интеграция должна осуществляться на равных, партнеры должны быть равны. И Россия, несмотря на то, что является ведущей страной на постсоветском пространстве, должна учитывать, это в первую очередь при каких-то своих шагах, связанных с интеграцией».

«Россия должна быть инициатором, потому что если она будет просто оператором, просто процессы пойдут интеграционным путем и они затянутся, затянутся еще раз пять-десять больше, наверное. Если вообще они будут развиваться так интенсивно, как они требуют, само время требует. Локальный интерес, да. У них очень суженный интерес, меркантильный интерес, даже если здоровый меркантильный интерес, все равно он суженный. Власть на это дело должна смотреть шире, то есть поскольку у власти за спиной страна, народ, общество, которое без этого просто ну не получит того достойного развития и все. Поэтому власть должна быть инициатором, она же должна быть двигателем процессов».

«Общественники» выделили особую роль Правительств и глав государств в активизации интеграционных процессов на постсоветском пространстве. Кроме того, указывали на то, что власть должна при участии бизнеса определять степень участия последних в интеграции, в объединениях, которые действует на данном пространстве. Одновременно с этим, посчитали, что необходимо установить определенные правила и нормы «поведения» для бизнес-структур и власти всех государств, для более четкого построения диалога и налаживания сотрудничества между субъектами, которые оказывают непосредственное влияние на процесс объединения.

«Я думаю, бизнес должен принимать участие в выработке правил игры. Правительство вместе с бизнесом должен не отдельно, а вместе обсуждать, принимать правила игры совместно, вот, с этими идентичными бизнес структурами, с тем, чтобы все приняли одинаковые правила. Иначе получается, те начинают принимать одно решение, здесь количество какого-то решения нарастает, а реального эффекта не охватывает. Потому что, скажите, какой бизнес сейчас казахстанский работает в России? Хотя, конечно, сам казахстанский рынок конкурентный и наши бизнесмены сейчас отвоевывают внутренний рынок. И для того, чтобы у многих еще свои проблемы для проникновения в российский рынок, но при необходимости эти вопросы должны решаться, и поэтому бизнес должен принять участие в выработке правил игры».

«Но, понимаете, бизнес соображает быстрее власти, куда он должен уйти, где он получит наибольшую выгоду и наибольшую прибыль, скажем так. Поэтому, естественно, в ситуации России контролировать, куда пойдет бизнес или толкать в спину – ты иди туда, потому что у нас есть геополитические интересы, это было во времена Советского Союза больше, а сейчас уже бизнес не заставишь там идти куда-то, получать грошовую прибыль во имя геополитических интересов России, это очень редко. Поэтому, я бы не сказала, что бизнес развивается сам по себе, но он идет туда, где есть прибыль, где есть деньги, где он может развиваться. Поэтому к нам приходят деньги, к нам приходит космос, к нам приходит «Россельмаш», «Билайн» и… отовсюду. Но когда они приходят сюда, когда они обосновываются здесь, и когда они начинают, как нефтяные компании «Шеврон Тексака» и «Эксон Мобил», или Карачаганакские или итальянские фирмы, когда приходят и обосновываются здесь, то уже…, или американцы, как сегодня здесь, то приходят политики и они начинают уже вместе с бизнесом играть здесь первую скрипку, отстаивать свои какие-то позиции, либо урегулировать какие-то отношения и трения, как это произошло, вот, с турками, когда рабочие начинают делить свои рабочие места. То есть, я не хочу сказать, что «Шеврон» просто вот сюда пришел, и пришел, не посоветовавшись с американским правительством, наверное, он это сделал. Но когда он пришел, когда он обосновался, когда он стал значимой частью нашего благополучия, то, естественно, он уже играет вместе с властью. И куда пойдет нефть «Шеврона» в Баку-Джейхан или в Китай – уже решит не только «Шеврон», хотя он никогда не скажет, что он будет это решать вместе с американским правительством».

«Общественники» также посчитали, что инициативу в руки должен взять российский бизнес, которым по масштабам и по силе уступает казахстанский бизнес. Именно российский бизнес, по мнению экспертов, должен проявлять активность и инициативность. Лидерство отдается российской бизнес-элите и по причине экономической мощи самой России, которая является достаточно сильным экономическим игроком на международной экономической арене. Но при этом подчеркивалось, что необходимо подкорректировать стиль и методы при проведении переговоров и реализации своей политики, т. е. она должна стать реально лидером, а не на словах, в которых имеются «имперские» нотки.

«Мне кажется, российская власть должна быть более активной. Ну, переводить это в реальные дела, потому что, мне кажется, уходит очень много времени на процедуры, и так можно вообще остаться в процедурном кабинете, в конечном счете, утонуть в процедурах. И потом уже открыть дорогу бизнесу, открыть дорогу предпринимательству. Пока, вот, ну, я не знаю. Ну, может быть кто-то ощущает, может быть, это действительно благо, которую мы не ощущаем. Может этот вопрос решение облегчает, но мне сейчас трудно это оценить».