Восприятие интеграционных процессов на постсоветском пространстве экспертами и лидерами общественного мнения Республики Казахстан (стр. 9 )

«Россия в любом случае может инициировать те или иные процессы, потому что Россия все-таки является мощным экономическим игроком, и многие экономические интересы многих постсоветских государств замыкается на России. Вот поэтому у России есть определенные возможности быть инициатором тех или иных интеграционных объединений, точнее усилить интеграционные процессы. Тем более у России есть союзник . Я поэтому думаю, что Россия она имеет большие возможности для того, чтобы устанавливать правила игры, но при этом, конечно, делать должна очень деликатно, деликатно и при этом ни в коем случае не говорить о своей гегемонистской роли, да? Никто этого сейчас не любит, все этого боятся. Речь должна идти о том, что Россия инициирует те или иные процессы, но при этом он является сторонницей равноправных взаимоотношений».

Представители публичной сферы считают, что именно бизнес должен стать двигающей силой в интеграционных процессах, в силу большей восприимчивости к изменяющимся условиям. Однако присутствуют и пессимистические прогнозы, несмотря на необходимость участия бизнес-структур в интеграционном процессе, все же учитывая политический режим и характер действия политической власти, еще долгое время бизнес-элита в большей степени в интеграционных проектах будет выполнять роль консультантов.

«Бизнес-то он в первую очередь по идее должен играть главную роль в экономическом …Ну, я думаю, что бизнес больше здесь в наших условиях будет играть такую техническую роль, роль мнения экспертного сообщества. Потому что ведь бизнес, по сути, будет взаимодействовать в рамках экономического пространства. И насколько я знаю, созданы бизнес - ассоциации в рамках СНГ были созданы, в рамках ЕврАзЭС. Я думаю, это хороший момент, потому что в начале бизнес должен оценить. Определить выгоды, плюсы и минусы тех или иных интеграционных решений, а потом это должно приниматься в политическом уровне. Ну, поэтому понятно, что бизнес будет играть роль консультанта в этом плане. Я думаю, что у Казахстана и России существуют сейчас очень хорошие, такие назовем возможности для того, чтобы именно бизнес привлекать в качестве консультанта при реализации интеграционных идей. Потому что бизнес и у нас и у них, по сути, знает, чего хочет…Да, и амбиции российских, казахстанских бизнес-групп очень высокие сейчас. Они уже… им тесно в рамках собственных государств, они давно хотят (нпт) на рынки новые, именно в рамках постсоветского пространства, да? И понятно то, что они тоже заинтересованы в интеграционных процессах. Вот. Я думаю, что, если бизнес будет здесь играть определенную роль, ключевую при определении решений – это будет больше плюсом, чем минусом, потому что здесь будет меньше политики, больше экономики тогда».

Вместе с тем, среди казахстанских экспертов публичной сферы имеется точка зрения, согласно которой, приоритет отдается, прежде всего, властным структурам. Первичность власти аргументируется политической направляемостью интеграционных процессов, тогда как экономические выступают своего рода механизмом осуществления объединения заинтересованных субъектов.

Но в то же время подчеркивается, что в идеале приветствовалось бы минимальное участие политической элиты в экономической составляющей интеграции. Однако, в силу того, что именно экономические ресурсы выступают инструментом оказания влияния, власть предпочтет держать бизнес-структуры в определенных границах, предоставив узкое поле.

«Интеграция – это, прежде всего, политический процесс. Его плодом являются экономические процессы и гуманитарные, но сама интеграция – это политический процесс. Без политического процесса никакой другой интеграции просто не может быть, поэтому степень участия в этом властей, она не может быть минимальной, а чем больше, тем лучше вот. Что касается того, что проявлять ли свою инициативу или ждать когда партнер проявит? … дело даже не столько в инициативе, сколько во взаимном стремлении… по идее, большее должно проявлять большую активность. Другой вопрос, что она, конечно, не должна пугать и не должна намекать, что интеграция идет для одностороннего интереса, такое опасение у всех бывших союзных республик, безусловно, присутствует, не столько у народов, сколько у президентов. Ну вот это все надо говорить, обсуждать, показывать».

Представители бизнес-группы, у которых еще не сформировалась ясная позиция в отношении всего интеграционного процесса, отдельно взятых объединительных структур, которые функционируют на постсоветском пространстве, а также в отношении основных субъектов процесса интеграции, участвующих в них в той или иной степени, достаточно активно высказали свои позиции по поводу участия бизнес-сообщества в этих политических проектах в перспективе.

Сами бизнесмены реально оценивая свой потенциал и уровень своего развития, первенство отдали российскому бизнесу в качестве главного субъекта в процессах интеграции на постсоветском пространстве. В первую очередь, такое мнение сформировалось в силу масштабности российского бизнеса по сравнению с казахстанским. Тем не менее отмечалось, что роль российского бизнеса в интеграционных процессах, безусловно, будет зависеть, от политической воли руководства данной страны.

«Однозначно у нее должна быть первая скрипка…, здесь, конечно, нельзя делить, …все должны, как говорится, в равной степени быть активными, просто в большей степени падает на долю России в силу просто естественных размеров потенциала самой России. Одно дело, допустим, Россия пойдет на снижение какого-то барьера с ее масштабами и маленькая Киргизия, ее даже никто не почувствует снижение ее барьеров. Конечно, в этом смысле на россиян ложится большая доля, как бы… Все равноправные участники должны быть, это однозначно, но Россия просто в силу своего огромного экономического потенциала она во многих вопросов может быть зачинателем что ли, даже показывать пример в какой-то степени».

«Это зависит от политической по всей видимости зрелости этих руководителей, которые этим занимаются. Понятно, если допустим, Лукойл пошел на рынок Казахстана и не должно правительство России в это вмешиваться. То есть он пришел работать, инвестировать т. е в каких-то вопросах по всей видимости и оператором, потому что оператором тоже нужно быть, потому что какой-то арбитр нужен, третейский суд нужен. Поэтому не обязательно как в советское время, чтобы государство управляло всем – ни в коем случае. Да, в экономических вопросах надо найти точки. То есть, нас сегодня интересует взаимоотношения, пересечение границ, таможня, то бишь экономика – всё, конвертируемость валют – всё. Стабильность в этом. И где-то может быть тоже необязательно государству участвовать, наши банки довольно-таки неплохо работают в России, допустим, и в других государствах. Тот же Казкоммерцбанк, тот же ТуранАлем Банк, российские банки почему-то не идут к нам? Альфа-Банк, ну я бы не сказал, что он чисто российский».

Однако в высказываниях можно заметить и пессимистические нотки, в силу того, что активность бизнеса в интеграционных процессах в определенной степени зависит и от состояния развития гражданского общества, а также активности других политических и общественных субъектов. И в силу того, что постсоветские государства сильно похожи по своим политическим и общественным составляющими, считают, что изменение ситуации в ближайшем будущем ожидать не приходится. Хотя и отмечался прагматический подход российского руководства при принятии политических, экономический решений.

«Мне кажется, наша власть, все-таки, оптимально действует, потому что у нас инициатором выступает власть. Мне кажется, в России тоже не хватает вот этого, потому что общество все равно такое статичное, к сожалению. Статичное с точки зрения того, что в России, на мой взгляд, выработка определенных предложений очень сложно проходит, потому что …страна большая, есть свои плюсы и минусы. Поэтому, мне кажется, там, власть должна брать инициативу в свои руки, …в том плане, чтобы, хотя бы, копировать определенную прогрессивную идею. Ну, опять-таки, это же всегда субъективное мнение, мне кажется, в России, если власть возьмет в свои руки, например, то же введение НДС, …конечно, бизнес всегда на стороне уменьшения НДС, хотя бы …с Казахстаном. Власть всегда должна брать в свои руки инициативу. В принципе в российских условиях власть должна брать инициативу, ну, опять-таки из положительных тенденций, а не так, чтобы наперекор интересам бизнеса».

Взгляды казахстанских чиновников относительного желательного участия бизнеса в интеграционных процессах разделились. Наблюдается разброс мнений, от более жесткого до либерального, когда бизнес признается равноправным партнером власти. Вторым направлением разлома среди экспертов послужило должны ли быть бизнес-структуры инициаторами или реализаторами инициатив властных институтов. Согласно наиболее категоричному суждению, интеграция – это сфера, которая является привилегией власти, в то время как бизнесу представляет роль лоббиста своих интересов в рамках проектов, реализуемых властью в интеграционных процессах.

«Мне кажется, что сам бизнес не должен заниматься интеграцией... так сказать, это не его дело. Он может, …лоббировать… Я знаю, что в ЕврАзЭС много бизнесменов… находятся..., потому что для того чтобы сделать какой-то продукт нужно обязательное их участие… Конечно, бизнесмен заинтересован в интеграционном процессе. …Власть, …политика, политики должны быть».

Другая группа экспертов, отдавая право первенства власти, считают, что казахстанский бизнес должен активно работать на тех «площадках» которые уже подготовлены государственными структурами. Особо обратили внимание на поддержку главой государства проектов, реализуемых бизнесом Казахстана за пределами республики. С их точки зрения, выполнение этих функций должно стать приоритетным на котором должно сосредоточить свои усилия бизнес-элита. Как считают сторонники данной идеи, такой подход может привести к определенным сдвигам в интеграционных процессах на постсоветском пространстве.

«Мы все евразийские страны, азиопские, или как их там называют. У нас все идет примат власти и государственности. Мы не Европа, там, где женщина может быть министром обороны в Норвегии, а наши говорят, вот это правильно. Это не правильно, потому они не воюют ни с кем уже лет двести, и это чисто финансовое обслуживание, у нас не может этого быть пока. То есть у нас еще Азия, и вы понимаете, в Казахстане государство активно занимается и давно будирует, что бизнес должен идти. То, что называет Чубайс… «либеральной империей», эта идея здесь подхвачена была президентом, озвучена уже как два года. Бизнесмены, значит, выезжайте за границы, да и президент … с удовольствием эти банки, например, СлавИнвест, Астана… ЭксимБанк, Минский, Бишкекский поддерживает, он следит. И, когда в Омске недавно тоже купили какой то банк, …тоже открывал специально. Это и политика президента. Эта идея, озвученная Чубайсом, «либеральная империя», вот она эта идея в действии. Можно, только они говорили, мы сделали. Вот почему он все время возмущается, вот мы говорили о рынке энергетики, а они сделали, мы говорим это, а они делают. Пусть маленькие силы, все, но для их страны достаточно. То есть свое влияние, задача такая от Астрахани до Барнаула, везде иметь свой банк, свои структуры, которые, естественно, вот вам, пожалуйста, рынки готовые».

«…сейчас работаем сами над конкретными программами в Таджикистане, хотим электростанции совместно строить, т. е. мы составляем нормативную базу под них, чтобы привлечь инвестиции в бизнес, мы готовим площадку, соответственно, правовую от Таджикистана, создать там этот узел гидроэнергетический, чтобы водные проблемы решать, энергетические на территории у нас. Тут мы проводниками идем вроде бы, никто нас не толкает. Но, мне кажется, все должно параллельно идти, но нельзя сказать, чтобы отдать пальму первенства нам (государственным структурам) или бизнесу, это взаимодополняемый процесс».

Так называемая «либеральная» группа также разделилась, одна часть ее считает, что власть и бизнес должны стать партнерами в интеграционных процессах, бизнес одновременно с властью должен выполнять как роль инициатора, так и функции реализатора.

Видимо, эта позиция обусловлена тем, что в основном интеграционные процессы протекают в экономической сфере, где бизнес выступает главным субъектом и двигателем утверждаемых проектов. Но в то же время есть понимание, что бизнес-структуры пока еще больше руководствуются частными интересами, нежели государственными, национальными, и власть должна направлять и регулировать все процессы.

«…бизнес должен быть и оператором, и соучастником, безусловно. Бизнес – это ветер, закон – это… власть – это парус».

«Мне кажется участие в двух направлениях. С одной стороны он должен быть инициатором и оператором. То есть инициатором он должен инициировать те вещи, которые создают более широкое пространство для интеграции на экономическом поле в реальной экономике. А оператором те соглашения, которые принимаются и будут приниматься по созданию и расширению в дальнейшем рынка товаров и услуг, ... Т. е. он должен здесь проводить и совершенствовать так, сказать методы и формы, и все процедуры... Вот два аспекта, он не должен быть созерцателем, должен перейти по своему …отдельному направлению, и тогда просто мы быстрее достигнем всех результатов, если два этих аспекта реализуем».

Другая группа «государственников» предложила еще более либеральные подходы, считая, что лидирующую позицию в отдельных случаях можно отдать бизнесу. Данная точка зрения аргументируется тем, что интеграция возможна лишь в случае налаживания сотрудничества между бизнес-структурами всех государств-участниц. Это предложение в большей степени относится к крупному бизнесу.

Исходя из того, что малый и средний бизнес пока на стадии становления, у отдельных представителей «либеральной» группы вызывает сомнение, что в целом бизнес может стать проводником интеграции, но стать равноправным партнером есть реальные возможности.

«Я думаю, что бизнес может быть в отдельных случаях и лидером, но в основном, наверно, равноправным участником наряду с властью. Ну, первое – она должна наиболее упростить законы, все-таки, чтобы они были понятны и ясны всем, особенно малому и среднему бизнесу. Крупный бизнес, он как-то находит пути… Но представители малого и среднего бизнеса не могут решить. Это проблема одного окна. Это проблема таможенных…одного поста на границе. Это очень важные проблемы. Бюрократия-то, она не делится ни на казахстанскую, ни на российскую, она одна, везде. Поэтому необходимо преодолевать ее…?».

«…я думаю, что бизнес должен быть партнером. Пока роль оператора …государство решает эту проблему. Поэтому бизнес должен быть партнером, партнером достаточно равноправным. И здесь, в первую очередь, говоря об интеграции, речь идет о том, что должны интегрироваться экономики, а экономика – это бизнес. Поэтому, чем более тесно будут связаны наши бизнес-структуры, тем более эффективной будет интеграция. Но говорить пока о том, что он должен быть оператором – наверное, преждевременно, равноправным партнером – я согласен… Дело в том, что для всех бизнесменов у нас созданы одинаковые условия, кто победил, тот занимает ту или иную нишу. Поэтому говорить о каких-то привилегиях, говорить о каких-то преференциях я бы не стал. Если есть средства, есть желание работать, еще раз повторюсь – добро пожаловать.».

Подводя итоги по данной целевой группе, можно сказать, что в среде государственников зреет понимание необходимости предоставления определенных прав и возможностей для крупного бизнеса в интеграционных процессах. Кроме того, несмотря на то, что еще присутствует мнение, что лидирующие позиции должны быть закреплены пока за властными органами, все же преобладает «либеральный» подход. Вместе с тем следует обратить внимание на проявившуюся заинтересованность органов власти продвигать интеграционные процессы на постсоветском пространстве.

Эксперты «публичной сферы», поддерживая активизацию бизнес-сообщества в интеграционных процессах, все же считают, что бизнесу необходимо участвовать в интеграционных проектах, используя политические институты, в частности, через политические партии. Исходя из прозвучавшего предложения можно заключить, что с их точки зрения доминирование органов власти должно сохраниться. Тем самым, в их позициях можно увидеть проецирования формы взаимоотношения бизнеса и власти, которая сейчас наблюдается во внутренней жизни Казахстана.

«Поскольку интеграция – процесс политический, бизнес должен в него вмешиваться через политические институты, это задача облегчается тем, что вся политическая деятельность у нас на сто процентов, в России в основном, является делом частного финансирования. Все политические партии имеют частные источники. Разница между «Отаном» и ДВК просто в наименовании контор, которые их финансируют. Поэтому желательно, чтобы бизнес активно участвовал в политическом строительстве, что собственно сейчас и происходит, и через такое политическое строительство способствовало бы ускорению парламентаризации политических систем, а парламентаризация политических систем она по определению будет актуализировать вопрос интеграции».

Вместе с тем есть позиция, в которой эксперт предлагает выстраивание гармоничного отношения власти и бизнеса в интеграционных процессах в силу взаимозависимости двух субъектов. Эксперт обращает внимание на тот момент, что пока в постсоветских государствах все решается на уровне глав государств, интеграция будет продолжать иметь вялотекущий характер.

Но в то же время реально оценивая ситуацию, когда для любого бизнес-проекта на постсоветском пространстве необходима политическая воля, останавливается на позиции, что необходимо ввести балансирующую систему сдержек и противовесов в вопросе определения доли и формы участия. бизнеса в интеграционных процессах.

«Я, конечно, не знаю, что первично – курица или яйцо, но я за то, чтобы была гармония. То есть, когда бизнес и власть объединяют свои усилия. И, когда политик приезжает в Россию и говорит: «ребята, дайте нам территорию, мы чего-то вам сделаем». Или наоборот – «дайте нам это, а мы вам сделаем» – никто в это не поверит. Но когда приезжает Путин, и вслед за ним приезжает Алекперов, и говорит: «ребята, давайте на центральном месторождении Хволынском и мы начнем совместную добычу, мы по-братски все поделим, и это будет все великолепно…». Вот, это пример того, как можно интегрироваться, как можно, совместно не враждую на Каспийском море делать, предположим, нефть. То есть, где-то срединное положение…, конечно, власть должна проявлять какую-то инициативу,. но это не просто какая-то идея, это не просто аморфное там предложение «мы вам новый мир построим, мы вам что-то сделаем». Но когда власти объединяются с передовым, интересным и продвинутым бизнесом и приходят в ту или иную страну. Или, например, мы собирались, сейчас не знаю, пойдем или нет в Киргизию, где сейчас стоит завод, и мы, возможно, будем делать биррилевое производство там, то, естественно, в Киргизии нас будут воспринимать передовой страной с передовыми технологиями. Они нам дают завод, и их рабочие получают работу и заработную плату. Почему нет? То есть, естественно, это должно быть в гармонии, это должно быть объединение».

Предприниматели практически в один голос заявили, что участие казахстанского бизнеса желательно и только на равноправных условиях, при условии, что эти проекты будут привлекательными и бизнесмен будет иметь в этом интерес. Главным бизнесмены назвали наличие прибыли в этих проектах, в противном случае, как они утверждают, заставить бизнес рисковать своими капиталами невозможно.

«Это даже не надо оценивать, в какой мере желательно. Оно желательно, это должно происходить автоматически, природа бизнеса втягивает его везде, где он унюхал запах хоть немножко пайда (прибыль, польза) есть, он уже сам туда перетекает. Его даже подгонять не надо, не стоит вмешиваться, он подчиняется, …законам бизнеса, законам экономики, это само происходит. …Как только чиновник вмешивается, все становится хуже. А то, что участие бизнеса желательно в этих процессах, то это аксиома».

В качестве приоритетных отраслей для участия бизнеса, прежде всего, с Россией, бизнес-сообщество отметило сельское хозяйство, здравоохранение и т. д. Определяющим условием для вложения капитала бизнесмены подчеркнули обеспечение безопасности и сохранности вкладов государством, на территории которого будет реализовываться проект.

«Я думаю, что Казахстан с Россией должны, в первую очередь, плотно заняться развитием сельского хозяйства. Рынок – 160 млн. населения в России, и 15,5 млн. в Казахстане. Почему совместно не выращивать в Казахстане пшеницу? У них есть комбайны, трактора. Можно не тащить американскую, не тащить канадскую технику или немецкую – здесь однозначно. Первый шаг – это рынок сбыта как мясной продукции и пшеничной, пожалуйста, и там, и там... Вот, мы сегодня хвалимся миллиардами, что миллиардами отдаем, но мы отдаем в бездну. …Небольшое увеличение поголовья скота есть, но надо не забывать о том, что рядом два миллиона монголов, которые имеют скот под 70 миллионов. А у нас мы не можем скота набрать до 15 млн. – вот вся разница. Нельзя же сравнивать…, никто не говорит, что сельское хозяйство не должно быть. Сегодня даже есть разница между развитием сельского хозяйства Казахстана и России. А разница в том, что в России 50% до сих пор датируется – это тоже неправильно, потому что потребительское отношение…мы уже и так их приучили. Сейчас надо отсекать уже. Вот, здесь совместно должны быть, это я говорю только про одну отрасль. В том же здравоохранении… . Сегодня у нас врачи, уже не врачи, которые сидят на государственном иждивении. Все они уже навороченные, все они ездят на Мерседесах, бизнесмены. Они забыли о клятве Гиппократа, ты только попал в больницу, они готовы тебя только зарезать, но за хорошие деньги. У тебя находят миллион болезней сразу. Любое направление бери есть много вопросов. Российское здравоохранение всегда было неплохим. Тем более учитывая сегодня диагностику, которую за последние несколько лет купил Казахстан… с российским здравоохранением можно было бы сделать…вот, это кластер. Тот же Новосибирский кардиологический центр и сегодня сравнить тот же Астанинский кардиологический. Новосибирский центр, при условиях Астанинского, но там же нет специалистов. Только-только. Чтобы врача хорошим специалистом сделать, нужно тысячи человек угрохать… хорошего хирурга… Конечно. У них нет опыта, по интуиции, у них опыта нет. Если любое направление брать, то тоже связи – очень много вопросов. В том же транспорте очень много вопросов. Вот, здесь надо с чего-то хотя бы начинать».

Вместе с тем сложилось мнение, что вмешательство чиновников может привести к краху изначально прибыльный проект. В связи с этим можно заключить, что казахстанские бизнес-структуры готовы принять участие в интеграционных проектах, однако наличие экономических и политических рисков в настоящее время удерживает их от активной деятельности.

«Во-первых, бизнес, вы же знаете, что очень не организованный… нет, сами по себе люди организованы, но, допустим, вот, если взять слой бизнесменов, попробовать их организовать, построить и заставить идти строем, это невозможно. Каждый пойдет, так как захочет. Все они хитрые. Все они имеют свои собственные интересы и т. д. Поэтому сказать, что бизнесмены должны сделать то-то и то-то, это будет неправильно. Но, вот, если будет интерес у бизнесменов, и в Китай поедут строем. Ведь, в Китай едут же? Не, допустим, в Узбекистан, а в Китай. А почему? В Узбекистане тоже очень дешевая рабочая сила, еще дешевле, чем в Китае, а едут в Китай. А почему? Потому, что там есть интересы, и мы туда поедем. Вот, у меня сейчас пришел товарищ, вот, на выставку ездил, и говорит «Сейчас только ленивые не ездят в Китай». Ну, вот надо тоже ехать, а то ленивым посчитают. Значит, я считаю роль бизнеса должна быть лидирующей, но она будет лидирующей только в том случае, если будет у бизнесмена интерес. А заставить его работать, никто не сможет. Он найдет тысячу причин и не станет этого делать, если ему это будет не выгодно. Роль бизнеса, конечно,… это тоже самое, что купцы в давние времена, которые прокладывали дороги, первооткрыватели так называемые, которые не думали о том, чтобы открывать новые земли. Они думали о получении прибыли и ради этого совершали огромные путешествия, на многие годы уходили. В принципе у бизнеса такая же роль сейчас осталась. Но сейчас Интернет, сейчас каналы движения денег совсем не такие, более легкие. Но бизнесмен туда пойдет только тогда, когда будет интерес. Допустим интерес какой? Там будут более сохранны его деньги в той стране, либо там будут более упрощенные какие-то операции, либо там будет какой-то более дешевый товар, либо там будет, наоборот, более дорогой какой-то товар. То есть для того, чтобы бизнесмены туда пошли, нужно, чтобы в этой стране чего-то не было или, наоборот, чтобы там был повышенный спрос. Повышенный спрос где, там много людей. А не хватает… или пониженный сбыт, это, как раз таки, вот, где внутренний спрос не высок, как в нашей стране. У нас внутренний спрос не высокий из-за того, что… поэтому мы должны, как страна экспортировать, но мы, почему-то, импортируем в основном».

Основным требованием, которое выдвигается бизнесменами, является предоставление им гарантий в качестве равноправного партнера. Следует заметить, что предприниматели считают, что вмешательство со стороны власти должно быть, но только на уровне мелкого и среднего бизнеса и при этом это вмешательство должно быть минимальным.

«Вмешательство минимальным не должно быть, потому что, если говорить о бизнесе, как об экономической силе, наверно, это как равный партнер. Возможно, минимальный с точки зрения среднего такого бизнеса…, потому что инициатором…. сколько бы ни было бизнеса, самостоятельной единицей он не может выступать, потому что есть реальные политические, есть реальные государственные интересы. Поэтому, скорее всего, бизнес должен выступать как равноправный партнер. …Конечно, это оптимальный вариант, потому что самый лучший вариант, это когда бизнес воспринимается как равноправный партнер».

Исходя из вышесказанного, можно отметить, что у бизнес-структур Казахстана есть желание принять участие в бизнес-проектах, реализуемых в рамках интеграционных процессов. Но лишь при условии равноправного партнерства. Сложилось стереотипное восприятие, что вмешательство государственных органов повлечет за собой в обязательном порядке негативные последствия. Можно лишь предположить, что, вероятно, этот момент является сдерживающим, вызывая пассивность бизнес-элиты и лишая привлекательности интеграционные процессы на постсоветском пространстве.

РЕЗЮМЕ

Анализ восприятия представителями трех целевых групп основных субъектов интеграционных процессов позволил сделать ряд выводов.

1. Казахстанское экспертное сообщество высоко оценивает вклад государственных структур трех государств в процесс интеграции на постсоветском пространстве. Хотя сложилась убежденность, что «твердое ядро» интеграции составляют Россия и Казахстан. Негативно высказались в отношении политики власти Украины, которая пытается подтвердить свою субъектность, заигрывая с крупными игроками на международной арене. Небольшое отличие во взглядах наблюдалось у бизнес-экспертов, которые посчитали, что чрезмерная активность властных структур не отставляет ниши для экономических субъектов, в частности, предпринимателей.

2. Прозвучали неоднозначные оценки действий политических субъектов России. Признавая Россию как главного интегратора, в силу его экономической и политической мощи по сравнению с другими странами постсоветского пространства, все же не хотели бы видеть в ее политике «имперского» стиля. Такая позиция была высказана представителями двух целевых групп.

3. Среди всех общественных и политических институтов, по мнению экспертов, наиболее активное участие принимает экспертное сообщество. Вместе с тем наблюдается поляризация оценок, от более высоких, чаще встречающихся у экспертов «публичной» сферы, до критических среди специалистов государственников, относительно формы и интенсивности участия экспертного сообщества в процессе интеграции.

Были внесены предложения о необходимости привлечения экспертов в интеграционные проекты, а также о создании специализированных научных институтов, на базе которых проводились бы фундаментальные исследования и разработки по основным проблемам интеграции. Возможно, одной из главных функций таких институтов стала бы подготовка целостной концепции интеграции, которая в настоящее время отсутствует.

4. По мнению экспертного сообщества, политические партии по сути своей не являются механизмами интеграции, т. к. направлены на то, чтобы решать политические проблемы внутри страны. Вероятно, это связано с тем, что политические партии, которые функционируют во всех странах СНГ еще идеологически и организационно не сформировались окончательно, не приобрели определенную устойчивость. Поэтому наднациональный уровень отношений пока не находится в центре их внимания. Присутствие интеграционной риторики в большей степени, по мнению специалистов, выполняет роль политической рекламы для привлечения внимания электората. Однако вопрос по поводу формирования единой политической партии на постсоветском пространстве не поднимался, лишь было высказано мнение о том, что попытки создать такую партию в прошлом не увенчались успехом.

5. На взгляд экспертов, реальными участниками наряду с властью являются бизнес-структуры, которые пока не проявляют свою заинтересованность в участии в проектах, осуществляемых в рамках интеграционных процессов на постсоветском пространстве. Наряду с этим, следует заметить, что казахстанские бизнес-эксперты показали свою неинформированность в вопросе интеграции, которая имеет место на постсоветском пространстве и в которой активно принимает участие Казахстан. В первую очередь, причина, возможно, кроется в том, что предприниматели предпочитают самостоятельно принимать решения в вопросах расширения своего бизнеса за пределы республики. Кроме того, в бизнес-среде закрепилось мнение, что вмешательство чиновников непременно приведет к негативным последствиям.

6. Объединение бизнес-структур постсоветских республик в настоящее время не представляется возможным, в силу разнонаправленности и разнохарактерности самих бизнес-структур, в этом убеждены эксперты Казахстана. В частности, приход на казахстанские рынки более сильных по потенциалу развития российских компаний негативно отразится на субъектах казахстанского рынка, прежде всего, мелкого и среднего бизнеса. В связи с этим для казахстанских бизнес-субъектов желательно ужесточение мер по приходу их Казахстан. Тогда как в Белоруссии, бизнес в основном находится в государственной собственности, вследствие чего этот рынок не совсем выгоден. Украинские бизнес-структуры предпочитают европейский вектор.

7. Пассивность бизнес-структур, по мнению экспертов, возможно, обусловлена долей бизнеса в интеграционных проектах, а также ролью, которая отведена для них. Наиболее желательной формой называют равноправное партнерство бизнеса и власти, которое может стимулировать бизнес-субъекты принимать активное участие в интеграционных проектах. Основным инициатором в сфере бизнеса также называется российский бизнес. Эксперты-общественники, отдавая предпочтение идеальному варианту выстраивания системы взаимоотношения между властью и бизнес-элитой в интеграционных проектах, все же считают, что интеграция представляет, прежде всего, политический проект, поэтому лидерство власти в ней бесспорно. Бизнес будет выполнять роль финансового ресурса и механизма укрепления интеграционных структур.

ГЛАВА 4. ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О ВОЗМОЖНОМ ВЗАИМОДЕЙСТВИИ РАЗЛИЧНЫХ СУБЪЕКТОВ ИНТЕГРАЦИОННОГО ПРОЦЕССА И ИХ ВОЗМОЖНЫХ ВЗАИМНЫХ ОБЯЗАТЕЛЬСТВАХ

4.1.Обязательства власти по отношению к бизнесу

Государственники

Эксперты отмечают, что в интеграционных процессах по объективным причинам основная роль принадлежит власти, в силу того, что договоренности и соглашения подписываются на уровне глав государств, Правительств и профильных министерств стран-участников интеграционных образований. В то время как бизнесмены строят свою деятельность исходя из установленных в интеграционном пространстве норм и соглашений. В данном случае, по мнению экспертов, «власть должна гарантировать, наверно, поддержку бизнесу в их делах по развитию интеграции».

«Нет, ну, всегда же… вот, допустим, когда подписываются межгосударственное соглашение интеграционное, ну, всегда есть крупные проекты, в которых участвует частный бизнес. Ну, скажем так, допустим, Казахстан и Россия, разработка северной части Каспийского моря, а две крупных фирмы: допустим, наша национальная нефтяная компания и ЛУКОЙЛ разрабатывают крупнейшие месторождения…как же называется Курмангазы и еще какой-то, там, в северной части моря. Значит, то есть власть… Хвалынское, да. То есть бизнесмену отдают объект разработки и, одновременно, видно, что нужны властные усилия, чтобы помочь, чтобы Президенты договорились по этому поводу и тогда, мне кажется, вот такое взаимоотношение, контакты».

«… А бизнес – он просто изначально он будет следовать, вот как бы мы не говорили, просто ситуация у нас такая, что бизнес будет изначально следовать все-таки в русле того, в русле той политики, которая проводится тем или иным государством. Вот бизнес он, понятно, что достаточно свободен, достаточно автономен в этом плане, но он как бы не говорили, все-таки есть определенные рамки для бизнеса. Да, эти рамки достаточно широки, но эти рамки все равно есть».

Эксперты отмечают необходимость создания организации предпринимателей, которая будет способствовать решению проблем бизнеса не на уровне одного государства, а на уровне интеграционных образований.

«…Вот, я смотрю в Казахстане «Атамекен» оживленно работает с властью. Вот, если бы они объединились, вот как по всему пространству ЕврАзЭС, и вот эти вопросы ставили нам бы, а не только, что каждый своему правительству, это была бы нам хорошая подпитка, и тогда бы мы реально работали над теми проблемами, которые они нам запускают, а не самим придумывать, как им бы облегчить что-то из своего, так сказать виденья».

Вместе с тем, по мнению отдельных экспертов из числа представителей исполнительной и законодательной ветвей власти, в данном случае возникает вопрос аффилированности тех или иных представителей бизнес сообщества определенной частью политической элиты.

«Конечно, власть может либо ускорить, либо замедлить, либо вообще тормозить интеграционные процессы. Есть очень много интересных проектов в Казахстане, идеи, в России есть очень много людей, которые могли бы поехать работать, а власти остается встретить по возможности. Конечно, соблюдают закон с одной и другой стороны. Сегодня я еще раз говорю, что все наши инициативы и вопросы интеграции, вопросы развития предпринимательства и бизнеса упирается в наши демократические институты как никогда. Я даже не знаю, но власть никогда не говорит о себе плохо, и власть никогда не говорит, что мы вам мешаем. Она всегда говорит «мы за!», а как только дело коснется конкурентных людей в системе, начинается проблема. Как быть?».

Эксперты-чиновники в качестве главного обязательства, которое должна взять на себя власть по отношению к бизнесу отмечают необходимость упрощения законодательства, которая зачастую приводит к произволу чиновников и безмерной бюрократизации взаимодействия на интеграционном пространстве.

«Ну, первое – она должна наиболее упростить законы, все-таки, чтобы они были понятны и ясны всем, особенно малому и среднему бизнесу. Крупный бизнес, он как-то находит пути… Но представители малого и среднего бизнеса не могут решить. Это проблема одного окна. Это проблема таможенных…одного поста на границе. (нпт) Это очень важные проблемы. Бюрократия-то, она не делится ни на казахстанскую, ни на российскую, она одна, везде. Поэтому как преодолеть ее…».