Восприятие интеграционных процессов на постсоветском пространстве экспертами и лидерами общественного мнения Республики Казахстан (стр. 6 )

«То, что касается ГУУАМа, то это всем известно, он создавался в противовес России, но тоже больших успехов не достиг, поскольку создать союз только на одной идее, что мы будем противостоять России в каких-то моментах – но этого тоже мало для интеграции».

Представители целевой группы «общественники» высказали такую же точку зрения, сделав упор в своих оценках, что все же ГУУАМ чисто политическая организация, которая не ставит других целей, кроме как продемонстрировать свою позицию, отличную от России.

«Вы знаете, я хочу сказать, это политическая организация. Они приезжают и делают заявления декларации, а экономического уровня, они никаких близко тех отношений, которые мы сейчас создали, у них этого нет. Это политизированная организация, больше носящая такой, я бы сказал, кратковременный характер в историческом отрезке…».

«ГУУАМ, ... это образование, которое только продекларировано на самом деле. Это чистая политика».

«Такие экзотические образования как ГУУАМ тоже демонстрирующий не совсем успешную, скажем так, деятельность. Есть субъективные и объективные причины для этого… ГУУАМ создавался под патронажем, в частности, Соединенных Штатов Америки, под большим, скажем так, воздействием Вашингтона. ГУУАМ, это Грузия, Украина, Молдова, Азербайджан, это такой альянс, который был ориентирован на решение транспортных проблем минуя Россию, крупнейшую евразийскую страну».

«Государственники» наряду с «общественниками» подчеркнули, что данный Союз инициирован США, и тем самым выступает элементом большой политической игры, которая разворачивается на постсоветском пространстве между Россией и США. Таким образом, акцентировали, что идея интеграции не является необходимостью, а выступает инструментом или средством для более масштабных целей.

«Это я бы сказал такая надуманная организация, которая создана некоторыми американскими структурами. Это создание такого пояса, который в обход шел бы России. Там я особых перспектив не вижу. Ну, это то, что касается примерного состояния интеграционных объединений на постсоветском пространстве».

«… ну, это одна из организаций, на которую влияет с одной стороны США, с другой стороны, какие-то деструктивные силы действующие на постсоветском пространстве. И поэтому, это чисто коньюктурная вещь, за которой я все-таки не вижу такого большого… но вполне возможно, что, выполнив какую-то политическую задачу США, она просто рухнет».

Критикуя данный альянс, представители как государственных структур, так и публичной сферы, обращали внимание на отсутствие интеграционных стимулов среди государств-участниц. Отмечалась их полная разнородность, а также разнонаправленность политического и экономического развития, в качестве объединительного момента называлось приход новой элиты и, безусловно, революционное прошлое.

«И это в принципе, я думаю, что такое позиционирование, если у ГУУАМ изначально было и сейчас продолжится, в этом будет и не успех, потому что, мы знаем, что они фрагментированы между собой… Но то, что, допустим, Грузия, Азербайджан, Украина, Молдова такие страны, они находятся несколько периферийно в отношении к России, но тем не менее они между собой фрагментированы, у них нет общего пространства, кроме Черного моря, какие могут транспортные артерии развиваться, когда между ними нет сухопутной границы иной. И здесь есть очень много но, вопросов в торгово-экономическом плане. Плюс по официальным заявлениям на саммите ГУУАМ в Америке, как бы тоже показательно, в Нью-Йорке при участии США».

«Связи, может быть, Грузии с Украиной… .Так, но каких-то особых, например, скажем связи Грузии с Арменией…, потому что Армения тянется, так сказать, к ЕврАзЭС. Далее Молдова, вы знаете, здесь может быть какая-то связь, но я не считаю, что это серьезная связь и она имеет серьезное значение, просто народы хотят встречаются. Встречи, обмены - ничего плохого здесь нет».

Но с выходом Узбекистана из альянса, перспективы еще больше стали туманны. Следует отметить, что «собрание» новых лидеров в одной структуре вовсе не импонирует лидеру Узбекистана, над которым сейчас нависла угроза «цветных революций». По мнению экспертов, выход Узбекистана негативно скажется на самом союзе, несмотря на то, что отмечается экзотический характер присутствия его в объединении.

«В связи с выходом Узбекистана, …теперь то, что объединяет эти страны, которые пережили вот эту «оранжевую революцию» или просто революцию, или какие-то, которые находятся в предреволюционной ситуации, делает союз … чисто коньюнктурным»

«Узбекистан, который вошел и сейчас уже дезавуировал свое членство. Он вышел недавно буквально неделю назад официально. Узбекистан мотивировал свой отказ тем, что эта организация носит политизированный характер и т. д. Ну, понятно, что и присутствие Узбекистана было несколько экзотическим в этой структуре».

Подытоживая, можно отметить, что в целевых группах расхождения во мнениях не наблюдалось. Как эксперты, представляющие публичную сферу, так и выразители позиции государства были схожи в своих оценках имиджа интеграционного объединения, целью которого является создание некоего противовеса России на постсоветском пространстве, а также состояния дел внутри организации.

Третья целевая группа – казахстанское бизнес-сообщество продемонстрировало свою отстраненность от интеграционных процессов, протекающих на территории бывшего Советского Союза.

Мнения экспертов разошлись в отношении союза «Россия-Беларусь». Лидеры общественного мнения не склонны рассматривать союз как интеграционное объединение, в большей степени, характеризуя его как новую форму или модель двустороннего сотрудничества братских государств, каждая из которых преследует свои отличные от другого интересы и цели. В частности, прозвучали такие взгляды на данную интеграцию:

«Россия и Беларусь – вы знаете, мне кажется, что это бесконечный процесс, и изначально без Украины, Россия и Беларусь, ну, я считаю, это двустороннее…оно, как бы, выбивается из интеграционных всех процессов, и мне кажется, что это как вспомогательный союз. Я считаю, что там не будет ни общей валюты, ничего общего там не будет. Это рядовое двустороннее соглашение, я бы не сказала, что оно играет какую-то политическую роль, или с экономической точки зрения она могла бы послужить моделью. Потому что все-таки там доминирует Россия с одной стороны. И все-таки с другой стороны слабый партнер , он не делает этих партнеров равноценными. И я считаю, что это вспомогательное объединение, ну, как бы часть одного большого целого и чисто рабочий инструмент сотрудничеста».

«То, что касается союза России и Беларуси, но это яркий пример такой вялотекущей интеграции… поскольку союз, основанный на политике, он изначально не может быть выигрышным. Все-таки, когда создаются какие-то объединения, экономические интересы должны стоять на первом месте. В этом случае, конечно, экономические интересы присутствуют, но во главу угла всегда ставилась политика. …здесь абсолютно разные экономические модели присутствуют, а когда разные экономические модели, то и соответственно интеграция. Интегрируются хорошо страны с близким уровнем экономики, и с близким уровнем осуществления экономических реформ. Когда этого нет, то и соответственно перспективы этого союза резко снижаются».

Сходство состояло в тональности при оценке состояния Союза. Как в первой, так и во второй группе, преобладало достаточно пессимистическое отношение к равноправному сотрудничеству двух государств-участниц. Несмотря на то, что Белоруссия развивается на современном этапе быстрыми темпами, все же подчеркивалась зависимость Минска от Москвы.

В то же время отмечалось, что Россия продолжает претворять в жизнь свои имперские замыслы, начав с Белоруссии. По мнению специалистов, это настораживает другие республики бывшего Союза относительно интеграционных планов, которые исходят от руководства Российской Федерации. Такой подход доминировал в среде «общественников» и «государственников».

«Россия – это единственный, так сказать, огромный рынок для Белоруссии, поэтому у Белоруссии есть четкие интересы. Они хотят в Россию, это раз. Второе – Белоруссии необходима энергетика, но у кого энергию…, вон у России может получить, только у России. Если от Белоруссии Россия отвернется, положение Белоруссии…, конечно, будет очень серьезным. Вот, в этой сфере, в этой обстановке не особенно я вижу, что … вот, этот союз - Белоруссия с Российской текстовкой. Вот, иногда россияне предполагают, что это чуть ли не Белоруссия хочет присоединиться. Ничего подобного! Там просто у руководства Белоруссии определенные интересы, жесткие интересы…».

«Союз «России и Белоруссии», мне кажется, здесь подходы Белоруссии и России разные. В России все-таки есть имперская мысль – считают, что Белоруссия должна быть одним из субъектов федерации. Я очень пристально слежу за высказываниями депутатов Государственной Думы, особенно коммунистов, которые говорят, что если присоединить Беларусь, то опять будем жить в Союзе. Под Союзом имеется ввиду, именно те представления, а Белоруссия все-таки имеет ввиду другой союз, и Лукашенко имеет другой союз. При таких условиях этот союз не будет перспективным, не будет жизнеспособным, потому что, конечно, это славянские народы, очень близкие по языку, культуре, по религии, естественно. Но опять-таки проблема – на каких условиях. Это будет союзное государство или союз государств? …позиция России пугает не только Белоруссию, позиция России пугает и другие страны – и Украину, наверно, и в Казахстане за этим следят, и делают тоже свои выводы».

Разные подходы при оценке интеграционного проекта «Россия-Беларусь» отразились на содержании оценок. Государственные чиновники рассматривали с точки зрения намерений и целей, которые имеются и к которым стремятся два государства, общественники оценивали в целом сам характер и состояние союза на сегодняшний день.

Однако, несмотря на небольшие разночтения, в общем доминировала негативная оценка деятельности двух государств в рамках единого образования.

Преобладающее большинство из числа двух целевых групп, бизнесмены и общественники, принимавших участие в опросе, считают, что существенных различий между всеми действующими в той или иной степени интеграционными образованиями на постсоветском пространстве не наблюдается.

«Да никаких серьезных различий нет. Могут постулироваться, декларироваться миллионами различий. Может декларироваться как бы интеграционный элемент в различных аспектах, сферах там и т. д., но реально интеграции никогда не будет, интеграции не существует, во всяком случаи политической - точно, экономической – проблематично, а если нет политической и экономической интеграции, то о какой интеграции вообще может идти речь».

«Принципиальные отличия …, я, честно говоря, и не хочу вдаваться в подробности этого вопроса. Меня он мало интересует, потому что нас в меньшей степени касается, и вообще это, по-моему, какая-то чисто номинальная интеграция. У них даже недавно встреча, которая была, она тоже оказалась пустой, на мой взгляд».

Однако в целом, по отношению к существующим различиям, мнение всего экспертного сообщества можно сгруппировать по определенным критериям, но достаточно сложно распределить внутри групп, в силу того, что позиции внутри групп разошлись по данному вопросу. Эта разобщенность позволяет сделать вывод, что не сложилось единой позиции внутри казахстанских целевых групп.

Можно выделить такой критерий, как преобладание политической составляющей в том или ином объединении. Такая точка зрения присутствует как в среде общественников, так и среди «государственников», в тоже время стоит отметить, что такой подход не преобладает ни в одной из групп.

«Вы знаете, я бы сказала, что с политической точки зрения, конечно, самая мобильная и самая ЕврАзЭС. Как мне кажется, она сегодня узнаваемая организация, хотя и не успела стать эффективной с экономической точки зрения. Самые большие, на мой взгляд, перспективы были у ЕЭП. Самой популистской я бы назвала ГУУАМ. Я считаю, что любые организации, которые собирают в себе обиженных, они очень легко распадаются. И мне кажется, что какие-то тлеющие моменты распада в ГУУАМе есть. Россия и Беларусь – это вообще пульсирующая организация, надо – вспомнили, не надо – не вспомнили. Ну, то есть я уже говорю, что это вспомогательная организация, и мне кажется, что в международном плане она вообще мало кого интересует, может только для «усмирения батьки» и все. ЦАС … опять же очень много желающих на этом пространстве быть лидером. И у ЦАС очень много конкурентов, как я считаю. И если мы будем замыкаться, вот, именно в постсоветском пространстве, где очень большой разнобой в экономическом развитии и, вообще, в степени демократичности государств, то, естественно, она наиболее шаткая вот из всех, потому что сюда необходимо очень много вложить идей, очень много денег, и предполагается большой дипломатический аппарат, для того чтобы вывести ее на уровень того же СВМДА, который, в общем-то сегодня, несмотря на то, что он очень много и не сделал, но тем нее менее, по степени узнаваемости это совещание по мерам доверия в Азии очень высокое».

«Принципиальное отличие этих организаций, я бы сказал, СНГ – это чисто политическая, политико-гуманитарная организация. ЕврАзЭС – это чисто экономическая. ЕЭП – тоже чисто экономическая. Союз Белоруссии и России – он ставит более глобальные задачи, это действительно, образование союзных государств. ЦАС, я думаю, еще не определился, но он больше похож на создание конфедеративного объединения в дальнейшем. Ну, с ГУУАМом большой вопрос, чего они хотят и куда стремятся».

«В первую очередь СНГ это межгосударственное содружество, оно больше носит политический характер, …это было проявление, своего рода, политической мудрости, когда пошли на создание СНГ. Здесь никак не разорвать сформировавшие связи, потому что …должен быть в перспективе мощный общеполитический союз. Ну, а, что касается других формирований, я считаю, что они больше прагматического свойства. Например, Единое экономическое пространство,… я понимаю как собирательный образ, вопросы и в социальной, культурной сфер тоже будут … развиваться на едином поле. Это больше … практическая работа и намерения государства идти в интеграционном процессе, оно продиктовано больше тактическими задачами, с тем чтобы потом они будут объединяться».

Вторым критерием, по которому различали эксперты существующие объединения, является идеологическая составляющая. Несмотря на то, что отмечалось различие в целях, все же подчеркивалось, что в первую очередь, это разные идеи, лежащие в основе всех имеющихся структур на постсоветском пространстве. Эта точка зрения прозвучала в устах государственных чиновников, именно представители государственной сферы убеждены, что идея является важным и главным императивом всех объединений. Тогда как эксперты–общественники обращали внимание на политческую составляющую ЕврАзЭС.

«Принципиальное отличие, мне кажется, … что вообще любой союз должен стремиться к какой-то идее. Идея ЕврАзЭС проста – это обмен товарами между странами, которые раньше общались, это отвечает интересам людей. …В основе СНГ лежит – я даже не могу сказать. Какая идея лежит, какая идея должна объединять этих людей? Это скорее этап, ну, экономический, т. к. – многие эти страны находятся в ЕврАзЭС и в других экономических или интеграционных системах…Мне кажется, что СНГ больше просто политическая организация. Оно может … сыграло и играет свою роль в смысле предупреждения конфликтов в этих странах. В смысле мирного разрешения проблем в целом. Существует такая организация, где в рамках можно договориться и обсуждать, а в целом Содружество, мне кажется, нежизнеспособно».

«У ЕврАзЭС больше политических целей. И, поэтому, они, как бы, декларируются, и главное это мир, …это уважение и все остальное. И вообще идея ЕврАзЭС, она очень модная сегодня. Поэтому, если здесь мы позволяем этой организации больше говорить, то ЕЭП в общем-то должна была бы больше действовать. Ну, и все-таки сегодня мы понимаем, что... в основе и успешном действии любой организации лежит экономика. И ЕЭП как раз была построена на вот этом рациональном, экономическом потенциале, вот, этих четырех одних из самых крупных и мощных государств, которых способна объединить».

В группе «государственников» присутствовало также мнение, что основным отличающимся принципом выступают вопросы и цели, которым служит та или иная организация. В определенном смысле, эта линия перекликается с представителями первой группы, которые относили объединения в зависимости от приоритетности в них политических или экономических вопросов.

Выделение такой позиции связано тем, что вопрос здесь идет не о политических амбициях, а интеграция рассматривается скорее как необходимый элемент при решении вопросов в экономической, политической, культурной сферах. В данном контексте было высказано следующее суждение:

«СНГ, если брать, создавался, как, в первую очередь, механизм развода и эту функцию свою СНГ выполнило. Новых функций в настоящее время пока только нарабатываются. ЕврАзЭС создавалось как экономическое объединение, и в нем политика присутствует мало, в отличие от СНГ. Что касается ГУУАМ, то здесь - политика, экономики достаточно мало, и речь идет только о том, чтобы в какой-то мере создать механизм для консультаций. Союз Беларуси и России, здесь опять же я повторюсь, на первом месте, наверное, стоит политика, экономика присутствует, но она присутствует фрагментарно – там, где выгодно Беларуси, там присутствует экономика, там, где Беларуси не выгодно, она обрубает все концы, и российский бизнес, по сути дела, не может войти в Беларусь. То, что касается Центрально-Азиатского сотрудничества, то здесь, в первую очередь, речь шла о том, что мы близки по культурным и национальным традициям, и считалось, что это может дать какой-то толчок к объединению. Но в настоящее время все-таки разный уровень экономического развития не позволяет этого сделать, тем более, и в политическом».

Наряду с этим стоит отметить и наличие позиции, в которой упор делался на реформы и методы ее осуществления внутри республик. По мнению экспертов, это имеет важное значение, так как главы государств при интеграции первостепенную важность отдают решению проблем, которые накопились внутри государства.

Эти вопросы являются приоритетными в силу нехватки собственных средств и ресурсов для удовлетворения внутренних потребностей. И как считают специалисты, в результате этого интеграционные процессы протекают в «замедленном» темпе и они влияют на темпы и сам характер развития той или иной организации, существующей на постсоветском пространстве и этим объясняется фрагментарность самого пространства.

Такой взгляд характерен в основном для государственных чиновников, тогда как представители-общественники заняли критическую позицию, считая, что между всеми существующими организациями особых различий не наблюдают.

«В ЕвраАзЭС – разный уровень экономического развития стран, разный уровень экономики. То же самое между Россией и Беларусью – разный уровень экономики, хотя может быть экономика Беларуси достаточно высока, но разный уровень подхода, разный уровень осуществление экономических реформ привел к тому, что страны в настоящее время достаточно разные. И мало того, рынка Беларуси пока не видно, а как осуществлять интеграцию без рынка? Это тоже, на мой взгляд, наверное, невозможно».

В целом можно отметить, что среди экспертов публичного сообщества сложилось достаточно критическое отношение ко всем практически образованиям, исходя из того, что принципиальных отличий между ними нет.

Позиция «государственников», видимо, связана тем, что они непосредственно связаны с деятельностью определенной организации, знают процессы, протекающие в интеграционном поле не понаслышке, а по факту. Представители третьей целевой группы продемонстрировали неинформированность в данном вопросе.

Существующие оценки уровня прозрачности позволяют выделить дифференцированный подход к каждому интеграционному объединению. Наиболее высокие уровни публичности и прозрачности демонстрируют, по мнению «государственников» и «общественников», СНГ, ЕЭП и ЕврАзЭС. В первую очередь, эксперты отметили большой объем информации на страницах печати, что позволяет оценивать более объективно происходящие процессы в рамках этих объединений.

«Мне кажется, вот насколько прозрачен ЕЭП и ЕврАзЭС, настолько же непрозрачен ГУУАМ и совершенно вялый ЦАС. То есть, это вялотекущий процесс, он не выходит наружу и никто не может понять, что же это такое. Потом попытки назвать его Центрально-азиатским форумом, помните ЦАС или ЦАФ, вот вся эта байга, в общем-то, влияет отрицательно на публичность процесса интеграции. Но, вот, та публичность, которая есть на уровне России и Белоруссии, то лучше бы ее и не было, потому что вечная эта борьба тоже ослабляет эту составляющую».

«Если говорить об уровне публичности, то уровень публичности СНГ достаточно высок. Уровень союза Беларуси и России и ЕврАзЭС тоже достаточно высок. Уровень ГУАМ, ЦАС – достаточно низок. ЕЭП, как перспективное объединение в настоящее время освещается широко, но все зависит оттого, на что оно выйдет. Прозрачность интеграционных процессов, на мой взгляд, присутствует, поскольку достаточно ясны цели каждого государства, что оно хотело бы получить в результате интеграции. И в этом плане для нас, например, в целом ясны позиции всех партнеров. я имею в виду каких-то проблем в этом плане. Поэтому, когда есть, конечно, какие-то может быть подводные камни, но в первую очередь, когда оцениваешь экономическую ситуацию, то достаточно ясны, видны позиции всех участников, поэтому я бы все-таки говорил о прозрачности в этом плане. Трудно скрыть в настоящее время что-то».

Представители публичной целевой группы были критичны в отношении оценки уровня публичности и уровня прозрачности. В первую очередь, их недовольство вызывало то, что реализуемость всех принимаемых решений остается вне поля зрения общественности. Население и экспертное сообщество становятся лишь свидетелями встреч на высшем уровне и принимаемых решениях.

Вместе с тем отмечалось и присутствие дозированной информации о самих организациях. По этому поводу можно представить следующие точки зрения экспертов-общественников:

«Если брать телевизионное освещение, то оно достаточно, даже более чем достаточно, т. е. пиарят даже то, чего нет на самом деле. Вот съезжаются президенты, говорят всякие слова хорошие, а на самом деле за этими словами никакой реальности нет, но людям надо что-то говорить, и все думают, что идет интеграция, т. е. тут даже избыток прозрачности. Делают прозрачным даже то, чего нет, а на самом деле реальная интеграция, не показная, а реальная интеграция – … этом смысле процесс не прозрачный, потому что его нет».

«Нет, он недостаточен, потому что усложнен для обыденного восприятия. Люди, население наше – они не могут воспринимать уровень сухих документов, которыми оперируют со всех сторон министры и пропагандисты, т. е. понимания нет, что получит человек конкретно от этой совместной интеграции, ну, в рамках ЕврАзЭС, ЕЭПа и т. д. – нету. Вот, то, что говорят политики, народ не понимает и Ваш вопрос подтверждение тому».

«Ну если с точки зрения публичности, то о деятельности многих организаций известно не так много. Ну, например, возьмем Центрально-Азиатское Сотрудничество. Заявлено, а кто занимается этим, какие органы власти, на каком уровне… . Даже эксперты…, не все эксперты могут сказать, кто непосредственно отвечает за что-то в рамках вот этого интеграционного объединения. Или по ЕврАзЭС. Организация, вроде о ней много говорят, много проводят различных мероприятий, но при этом самое интересное – непонятно как идет процесс реализации тех принятых решений, которые были озвучены. Заявлений сделано немало, а вот не виден именно процесс реализации этих заявлений, кто непосредственно несет ответственность. Вся проблема в том, что много деклараций, очень хорошая PR-кампания, а, вот, на уровне реализации проблема возникает в том, что отсутствует информация по поводу того, какой механизм и как он работает для реализации тех целей, которые были продекларированы».

Представители бизнес-группы в унисон общественникам критически оценили уровень публичности и прозрачности, обвинив, прежде всего, государственных чиновников в методах и подходах применяемых в рамках решения вопросов, которые стоят перед ними.

Согласно их мнению, при сохранении «консервативного» подхода, все начинания будут находиться в таком плачевном состоянии. Поэтому в качестве аспекта, имеющего первостепенную важность, они назвали изменение мышления чиновников, работающих в структурах интеграционных организациях.

«Опять же … всем заправляют чиновники. Им это просто не выгодно… Это небо и земля, с точки зрения эффективности – частной инициативы и инициативы государственного чиновника. Это знаете, может быть не совсем точно, если привести пример, как советская столовая и частный ресторан, где вас в ресторане десять раз спросят, понравилось или нет, принесут блюдо, подогреют, поменяют и т. д. В обычной государственной столовой не хочешь, иди не ешь, к примеру. Может быть, эта аналогия …не очень корректная, но это так. Государственный чиновник не заинтересован, он не стимулирован, сделает он свою работу, не сделает, на заработной плате не отразится».

«Уровень публичности высок, даже он зашкаливает, особенно в Казахстане. Я говорю о Казахстане, да, но процесс непрозрачный. Непрозрачны, в силу того, что чаще всего за декларациями нет реальных интересов, вот и все, нет реальных гарантий бизнесу. Если бы была реальная гарантия, допустим нашему бизнесу при покупке, например, скажем там Омского нефтехимического
завода, да расстреляют там все друг друга. Все это понимают, и никакой федеральный договор тебя не спасет. Вот все, вот этим вопросом все и сказано, т. е. вот это надо снять, а у нас же шикарные возможности, язык, информационное пространство сохранено, по крайней мере, в Казахстане все делается для того, чтобы оно пока сохранялось, потому что надо в союзе создано».

Мнение же третьей целевой группы «государственников» разделилось. Одна группа экспертов высоко оценила уровень публичности, выделив особенно Казахстан, тогда как причину низкого уровня прозрачности они видят в непрофессионализме журналистов, средств массовой информации.

С их точки зрения, необходимо повышать квалификацию журналистов, предоставляющие информацию для общественности, в материалах которых порой звучат критические нотки. Причину они видят в недостаточной информированности о существе освещаемого вопроса.

«Публичность она достаточна. Другой вопрос, насколько она интересна обществам этих государств, имеется в виду каждый исполнительный орган в рамках вот этих вот сформировавшихся интеграционных объединений выпускает свои информационные материалы. Это и сборники регулярные, это сборники документов, информационная хроника, ну и в тех же средствах массовой информации каждого государства публикуются все эти материалы, информация. С точки зрения прозрачности, я также проблем не вижу, потому что все заседания начиная с совета глав государств, совета глав правительств и советов министров по отдельным направлениям они проходят с участием широкого круга экспертов, специалистов, прессы и т. д. Редкие вопросы, крайне редкие вопросы, которые обсуждаются за закрытыми дверьми. Вот публичность она может быть не такая наступательная, как нам хотелось бы… Некоторые эксперты, аналитики, со стороны наблюдая, делают свои оценки, интеграционным процессам, звучит иногда ирония, скепсис и т. д. Ну, я считаю, что они просто недостаточно знают проблему, и глубоко ее не понимают. Почему-то всегда ставятся аналоги, или общеевропейского рынка, который создавался столетиями, десятилетиями и т. д. Ну, к этим аналогам и мы стремимся же, …но у нас же своя история развития, свои так сказать корни этой истории. Поэтому я считаю, объективно оценивая эти интеграционные процессы, что они идут в русле со временем. Желательно, конечно, чтобы они шли быстрее, интенсивнее, но историю вперед не толкнешь естественно».

«Я бы не сказал, что этот процесс прозрачен, нет, не прозрачный. Во-первых, недостаточная квалификация. У нас очень мало журналистов, которые анализируют этот процесс, журналисты в основном специализируются на частных вопросах. Другая причина – закрытость информации таможенных органов, пограничных органов. Не всегда дают эту информацию, хотя нам надо анализировать. И вообще, этот процесс очень сложный еще потому, что вот эти пограничные посты, таможенные пункты сегодня очень тоже подвержены коррупции и общение затруднено. Это серьезнейшая проблема. Пограничное общение людей – это очень большой вопрос. Может быть, причина в закрытости, непрозрачности еще и в этом заключается».

Другая часть экспертов-государственников посчитали, что уровень прозрачности и уровень публичности у интеграционных объединений достаточно низок. В первую очередь, они обратили внимание на тот факт, что структуры и органы власти, участвующие в этих процессах, закрыты.

Информация подается дозированная, без комментариев, и без четкого освещения в прессе основных целей данных организаций, их перспектив, и что особенно важно, как они повлияют на каждого члена общества. В качестве другой причины, они называют отсутствие интереса как со стороны общественности, так и экспертов к интеграционному процессу в целом.

«Я думаю, что уровень публичности недостаточный. Мы не разъясняем населению то, что проводится, и население не видит, поэтому даже иногда спрашивают: «А что конкретно сделано вот там?». Ну, процесс интеграции очень длительный и он не может решиться в один день, это должен быть поступательный процесс, поэтому его надо постоянно освещать, давать ежедневную информацию, и вот этого во многих объединениях нет. Ну, обычно только показывают, что два президента встретились, например, ну, обсудили, подписали соглашение. А, вот, глубокого такого, я бы сказал, аналитического освещения экономических интеграционных процессов нет. Есть отдельные хорошие статьи, например, в «Эксперте», «Панораме»… Во-первых, это слабое внимание к интеграционных процессам. Все считают, что это второстепенное событие, важно развивать собственную экономику, а интеграция потом. Есть – хорошо, нету – тоже не плохо. Во-вторых, очень мало кадров, которые бы могли освещать…даже по последним событиям в Кыргызстане, Узбекистане можно видеть, что столько появилось специалистов, экспертов в области интеграции (смех). Хотя, это такой поверхностный, я бы сказал, анализ, за исключением 2-3 экспертов. Остальные, так, с налета пытаются брать это дело не видя причинно-следственных связей, не видя, что происходило раннее. Даже иногда неправильно интеграционные объединения называют. Не знают что, когда родилось. Путают какие государства входят в объединения…».

«Причин непрозрачности много, там и непрофессионализм всех этих структур, отсутствие реальных рычагов исполнения на местах. Он говорит, ну слушайте, вы же хотите интегрироваться, вы снимите сначала проблемы Мы говорим, сначала снимите проблемы, потом давайте дружить. А этот вопрос, когда мы поднимали в Астане, нам в ответ сказали - нельзя поднимать».

Таким образом, преобладающее число экспертов всех трех целевых групп критически подошли к вопросу публичности и прозрачности деятельности интеграционных объединений. И лишь незначительное число специалистов поставили высокие оценки по критерию публичности и прозрачности.

Однако при оценке результатов деятельности интеграционных объединений, эксперты предпочли высказываться в целом по всем интеграционным проектам, отсутствовал дифференцированный подход к каждому объединению. В качестве виновников слабой представленности информации на страницах СМИ назвали сами СМИ, согласно мнению экспертов, в связи с неквалифицированной подачей сообщений об структурах, призванных улучшить благосостояние народов государств, входящих в их состав, уровень публичности очень низок.

РЕЗЮМЕ

В итоге анализ экспертных оценок позволяет сделать следующие выводы относительно узнаваемости интеграционных образований, действующих на постсоветском пространстве.

1. По критерию известности, по мнению представителей трех целевых групп, лидирует СНГ, т. к. Содружество появилось сразу после распада СССР, тем самым снизив остроту утраты единой целостности. Преобладающее большинство экспертов считают, что СНГ как политический институт выполнил свою историческую миссию, цивилизованно разводя бывшие республики.

2. Перспективными и имеющими потенциал для дальнейшего развития были названы ЕврАзЭС и ЕЭП, несмотря на противоречивые заявления Украины. Общественники и государственники были единогласны в том, что государства, представляющие основное ядро этих объединений, имеют схожий уровень экономического развития, присутствует политические воля, и есть объективная потребность в перспективе для решения не только экономические вопросы, но и политические, в частности, превращение в будущем в сильного игрока на международной арене.

3. Пессимистические высказывания прозвучали в адрес ЦАС и союза Россия –Беларусь. Хотя, с точки зрения, экспертов-государственников, инициатива главы государства Казахстана, которая прозвучала в последнем Послании народу, может внести свежую струю в Организацию Центральноазиатского сотрудничества. В то время как общественники рассматривают данную структуру как бесперспективную, в силу ряда причин. В первую очередь, подчеркивалась борьба за лидерство между двумя крупными государствами региона, экономическая слабость и отсталость других государств.

4. ГУУАМ вызвал у казахстанского экспертного общества однозначные оценки. Эксперты отметили, что данное объединение было создано при активном участии США и направлено против инициатив России на постсоветском пространстве. По мнению специалистов, выход Узбекистана из организации еще больше снижает ее возможности в обретении определенной устойчивости и стабильности.

5. Все интеграционные объединения, созданные на постсоветском пространстве отличаются по нескольким критериям. Во-первых, эксперты выделили, идеологию, которая лежит в основе той или иной организации, во-вторых, по «скорости» и по темпам развития, в-третьих, по преследуемым политическим целям, а также по приоритетности политических или экономических вопросов.

6. Деятельность всех интеграционных объединений, функционирующих на постсоветском пространстве, признана не прозрачной. Мнения экспертов разделились при оценке уровня публичности. Государственники посчитали, что в прессе достаточно исследований и аналитических документов относительно интеграционных процессов, которые протекают на постсоветском пространстве. Хотя один эксперт высказал мнение, что публикуемые документы не представляют интереса для широкой общественности, не имеет места целенаправленная работа на страницах средств массовой информации по разъяснению целей, принимаемых решений и реализуемых проектов, т. к. простой читатель не воспринимает сухой язык подготовки официальных документов.

7. В целом наблюдается положительное отношение к интеграции как таковой, считая, что это необходимый процесс, в перспективе может принести как политические, так и экономические дивиденды. Хотя и присутствовала позиция среди экспертов-общественников, что при авторитарных политических режимах, которые сформированы во всех странах СНГ, интеграция невозможна.

По мнению экспертов, существует ряд причин, которые не способствуют преодолению препятствий. В частности, выделили в качестве приоритетной отсутствие единой целостной концепции интеграции, фрагментированность постсоветского пространства, существование на нем большого числа интеграционных проектов. С точки зрения специалистов, необходимо реформировать СНГ либо его полностью ликвидировать, претворять в жизнь принимаемые решения на совместных заседаниях, форумах.