Астраханский регион как модель мультикультурного общества (стр. 7 )

Астраханское казачество по уровню жизни было одним из самых благополучных, хотя трудиться приходилось всем членам казацких семей, включая детей. Нередко казакам из верхних станиц приходилось идти на заработки в низовые казачьи станицы и рыбные промыслы. Уходили на заработки и женщины-казачки.

Состояние хозяйства было предметом постоянных забот наказных атаманов. В 1901 году была введена агрономическая служба во главе с войсковым агрономом. Начались работы по закреплению песков, от которых сильно страдали станичные земли. В 1909 году в некоторых станицах были созданы опытно-показательные станции, в которых стали выращивать гаолян, чумизу, сорго и китайские бобы (сою).

Развитие военного дела и хозяйственной жизни требовало грамотных людей. Но в начальный период образования казачьего войска грамотные люди среди казачества встречались крайне редко. Поэтому руководство обратило внимание на образование среди казаков. В 1830 году состоялось открытие казачьего пансионата, а с 1839 года начинается открытие станичных училищ, причем число учеников варьировалось от 2-х до 19-ти человек. Сроки обучения не устанавливались: детей приводили на учебу в любое время года и прекращали обучение по усмотрению родителей. Расписания классных уроков не было, каждый день занимались каким-либо одним предметом. В целом давалось начальное образование, включающее умение читать по слогам, знание 4-х действий арифметики, церковнославянской азбуки и основ Библии.

В 1910 году курс обучения был увеличен до 4-х, а в двухклассных училищах до 5 лет. Каждому училищу на учебные пособия ежегодно командованием Войска отпускалось 40 рублей. Обучение детей неказачьего происхождения, проживающих в станице, проводилось вместе с остальными детьми, но за отдельную плату. Обучение было делом добровольным, а потому далеко не все дети ходили на занятия. Поэтому даже в конце ХIХ века насчитывалось около двух третей взрослых неграмотных казаков. Высшее и военное образование астраханские казаки получали в иногородних училищах, семинариях, кадетских корпусах.

Существовали в станицах и свои центры культуры. Духовными центрами являлись храмы, которые посещало практически все население. Во всех казачьих станицах были свои станичные библиотеки, которые бесплатно выдавали книги для чтения на дом. С 1903 года по примеру городских народных чтений началось снабжение станиц «волшебными фонарями» с «туманными» картинками.

Сама же казацкая культура опиралась прежде всего на песню, которая сопровождала казака в походе, на работе, на отдыхе, в праздник и на торжествах. Песня играла исключительную роль в воспитании лучших качеств казака. Песня объединяла, звала на подвиг, учила жизни. Пели все, но учились пению постепенно: сначала слушали песню, затем начинали подпевать, и уже став взрослыми, вливались в певческие коллективы.

В 1910 году была создана своеобразная летопись истории и жизни нижневолжского казачества – «История Астраханского казачьего войска» в трех томах (автор , ставший впоследствии войсковым атаманом).

На военном поприще казаки пересекались с офицерской средой и горожанами, заимствуя у них многие элементы быта. Так казаки станиц знали такие предметы роскоши, как белые лайковые перчатки, белые атласные туфли для невесты, платье со шлейфом, ломберный стол. Наиболее зажиточные имели кареты. На стол подавалось шампанское, коньяк, шпроты, торт «Наполеон». В домах можно было встретить богатое разнообразие посуды, ажурные бокалы и рюмки, тонкие стаканы и красивые чашки, тарелки, серебряные и позолоченные чайные ложки, вилки и многое другое. Полы в главных комнатах нередко были разрисованы в виде геометрических фигур, что придавало помещению особо нарядный вид.

Будучи зажиточными, астраханские казаки в большинстве своем не поддержали большевистский переворот, хотя и не приняли активного участия в белом движении. Были и казачьи офицеры, воевавшие на стороне красных. Не всегда размежевание шло по классовому признаку. Достаточно часто казаки расходились по разные стороны баррикад по личным причинам, да и просто в силу жизненных обстоятельств.

В ходе Гражданской войны Астраханское казачье войско было ликвидировано, а астраханское казачество лишилось всех сословных привилегий и было уравнено в правах со всем российским крестьянством. В 1925 году все казачьи станицы были переименованы в села. Но в бытовом плане до 30-х годов перемены не произошло: по-прежнему крестили детей, венчались в церквях, гуляли на праздниках, соблюдали старые обычаи. Лишь в начале 30-х годов произошел крутой поворот: началась кампания по коллективизации и раскулачиванию. Дома и имущество казаков передавались в колхозы, а сами раскулаченные вместе с семьями ссылались в малообжитые места Сибири. Немногие вернулись на астраханскую землю из ссылки.

Во время Великой Отечественной войны астраханские казаки из-за своей малочисленности не смогли создать отдельных частей, как это было сделано на Дону или Кубани, однако многие из них записались в 28-ю армию, сражавшуюся с немцами в калмыцких степях. А население казачьих сел работало на сооружении оборонительных укреплений. Послевоенные годы не принесли особого облегчения в жизни астраханских крестьян из бывшего казачьего сословия. И лишь в конце 80-х годов ХХ века движение за возрождение российского казачества приняло широкий размах. В 1990 году был создан Союз казаков, а в 1995 году началось восстановление государственного статуса казачества.

Не остались в стороне и потомки астраханских казаков. В 1991 году в Успенском соборе Кремля состоялась их первая встреча. В следующем году состоялся первый Большой Круг астраханских казаков, был избран атаман и атаманское правление Астраханского союза казаков. Было зарегистрировано Астраханское казачье войско. В 2000-м году началась работа по возрождению мужского казачьего хора.

Основным направлением деятельности казаков является организация работы по созданию казачьего отряда пограничной стражи, охраны общественного порядка, природоохранной и экологической службы. Особое внимание уделяется созданию в Астрахани кадетской школы-интерната, учебного центра подготовки и переподготовки членов казачьих обществ к несению государственной и иной службы, а также созданию мужского казачьего ансамбля и центров казачьей культуры в районах области.

На сегодняшний день в области проживают представинациональностей, из которых наиболее многочисленными являются русские, казахи и татары. Дольше всего из этих национальностей на территории края проживают татары. Вряд ли можно говорить, что татары как особая этническая группа сложились именно в Астрахани. Есть казанские татары, астраханские, татары-мишары, касимовские, крымские, сибирские, польско-литовские. Отличаются они и по внешнему виду, и по языку. Не представляют татары общего типа и в антропологическом отношении, слишком уж много самых разных народов участвовало в их формировании. Татары Среднего и частично Нижнего Поволжья принадлежат к европеоидной расе. Часть астраханских и сибирских татар приближается к южносибирскому типу монголоидной расы.

Интересно, что история астраханских татар даже древнее их этнонима. Ведь первое проникновение тюрок в Поволжье началось еще в IV веке н. э. С этого момента население Нижней Волги складывается в результате притока различных тюркских племен (авары, хазары, печенеги, тюрки, кипчаки). В ХIII веке была завоевана Дешт-и-Кыпчак (русские называли эту территорию Степью половецкой), и наш край становится центром огромного государства под названием Золотая Орда. И снова здесь, как в плавильном тигле, стала выплавляться новая народность. Завоеватели монголы постепенно растворялись в покоренном им народе, заимствовав его культуру и отчасти язык. Именно об этом напишет писатель ХIV века Ал-Омари: «В древности это государство было страной кипчаков. Но когда им завладели татары, то кипчаки сделались их подданными. Потом они смешались и породнились, и земля одержала верх над природными и расовыми качествами их, и все они стали точно кипчаки, как будто они одного рода, оттого, что монголы поселились на земли кипчаков, вступали в брак с ними и оставались жить в земле их»[162].

Со всех концов в столицу Золотой Орды свозили пленных мастеров из покоренных народов: русских, персов, азербайджанцев, армян, грузин, жителей Крыма. Все они вносили свой вклад в формирование нового этноса, его культуры, языка, внешнего вида его представителей[163].

Еще одним довольно «старым» населением Нижнего Поволжья, также берущим свое начало в кыпчакском этносе, принято считать ногайцев, основным занятием которых было кочевое и отгонное скотоводство, верблюдоводство и коневодство. Часть ногайцев постепенно переходила к оседлому земледелию. Были среди них и искусные ремесленники.

У зажиточных ногайцев было распространено использование рабского труда. Рабами чаще всего становились представители соседних народов, угнанные во время набегов вместе со стадами скота. Чтобы защитить русские земли от ногайских набегов, сооружались засечные черты – прообраз казачьих станиц, где несли нелегкую ратную службу и занимались сельским хозяйством представители самых разных народов: русские, чуваши, мордва, казанские, мишарские татары.

Иногда и сами ногайцы становились пленниками и смешивались с местным населением.

В начале ХVII века у восточных границ нашего края появляются калмыки, которые вновь нарушают уже сложившееся этническое равновесие. Процесс смешения народов не всегда проходил гладко. Часто земли, на которые претендовали вновь прибывшие, оказывались уже занятыми, и тогда не обходилось без военного столкновения. Под натиском калмыков ногайцы были вынуждены переселиться на правый берег Волги и продвигаться дальше на запад. Во время вооруженных столкновений ногайцы попадали в плен к калмыкам, были вынуждены трудиться на них и постепенно воспринимали элементы калмыцкой культуры. Такова судьба утаров-ногайцев. Русские называли их татарами, калмыки же – манкытами (в память об их монгольском происхождении). Таким же образом на территории Астраханского края появились карагаши (кубанские ногайцы), которых даже при переписи часто записывают татарами. Происходила ассимиляция калмыками и других народов: отдельных киргизских, казахских, туркменских родов.

С постепенным продвижением калмыков на запад к восточным рубежам Астраханского края переселяются киргиз-кайсаки – так в ХIХ веке русские называли казахов[164]. В 1799 году хан Младшего жуза Букей начал переговоры с русским правительством о получении русского подданства с предоставлением ему степных кочевий между рекой Яик (Урал) и Волгой. В 1801 году Павел I дает на это согласие.

В 1801–1802 году несколько сот кибиток Букея легально появились в Астраханском крае. По имени хана Букея Орда получила название Букеевской, а по своему территориальному, географическому положению – Внутренней. Центром образования Орды стало поселение Ханская Ставка, находящееся на территории нынешнего приграничного райцентра Западно-Казахской области пос. Урда. Так было положено начало субэтнической общности, впоследствии разделенной государственной границей. Население Букеевской Орды росло быстрыми темпами, в том числе и в результате миграции из других казахских районов.

Кочевые сообщества, вошедшие в состав Российской Империи в ХVIII–ХIХ веках, обладали некоторой автономией в социальной, экономической и даже политической сферах. В 1640 году было образовано самостоятельное Калмыцкое ханство, внутренние проблемы которого при этом решались не без участия астраханских властей – воевод и губернаторов. Даже провозглашение очередного хана или наместника Калмыцкого ханства возлагалось на астраханского губернатора. В 1771 году, после откочевки значительной части калмыков в Джунгарию, Екатерина II указом от 19 октября ликвидировала Калмыцкое ханство. Отныне все тайши, кочевавшие в приволжских степях, становились совершенно не зависимыми друг от друга и должны были управлять своими улусами самостоятельно, но под надзором Экспедиции калмыцких дел, учрежденной при канцелярии астраханского губернатора. При правителях улусов назначались приставы. В 1825 году была образована Комиссия калмыцких дел в Астрахани, а в конце ХIХ века главным попечителем калмыцкого народа стал астраханский губернатор, при котором находилось Главное Управление, представляющее собой особую канцелярию губернатора по калмыцким делам.

В ведение астраханского губернатора поступила в 1876 году и Внутренняя Букеевская Орда при сохранении местного самоуправления, которое оставалось у казахских ханов.

В 1803 году с Мангышлакского полуострова пришли в Астраханскую губернию трухмены (так называли туркменские племена). Землями они не наделялись и гражданского устройства не получали. Они обратились с ходатайством о дозволении им возвратиться на прежнее место жительства, но правительство вменило в обязанность Астраханскому Военному губернатору находить способы убеждения этих народов с целью оставить их навсегда в Астраханской губернии с наделением их землями. 325 туркменских семей остались в Астрахани.

Астраханская губерния была пространственно очень обширна: с середины ХIХ века ее площадь составляла около 230 тыс. кв. км. Треть этой территории занимала нынешняя Астраханская область, треть – Калмыцкая степь, треть – Букеевская Орда. Администрация же была единая в Астрахани. И не случайно так много общего было и остается в судьбах жителей этих земель.

С переходом от полукочевого и кочевого скотоводства к оседлому земледелию видоизменялись, подчиняясь общим закономерностям, быт и традиции, социальная структура населения Астраханского края. При этом возникали новые социокультурные и этнокультурные варианты и явления. Влияние языков и культур соседних народов, заимствования из их речи прослеживаются в Нижнем Поволжье повсеместно в терминологии жилища, одежды, продуктов питания и блюд, времени года и т. п. У казахов существовал интересный обычай «тумства» или «тумачества» – побратимства и взаимопомощи, ярко проявивший себя на новом месте жительства. Они вступали в разнообразные контакты с представителями других проживавших здесь народов и, особенно, с русскими, что так или иначе отразилось на всех аспектах их быта и культуры.

Длительное совместное проживание разных этносов в близком соседстве, в одинаковых природных условиях, сходные пути исторического развития этих народов привели в общности занятий, семейного быта, материальной и духовной культуры. В Астраханском крае хорошо заметно смешение традиций и культур, что проявляется в традиционных верованиях и праздниках. У татар – в праздновании некоторых православных праздников: Пасхи, Рождества.

Заметны культурные контакты и в архитектуре: калмыцкий хурул в селе Речное Харабалинского района, построенный в 1812–1815 годах в честь победы русских войск над Наполеоном, соединяет в своих очертаниях особенности как тибетской, так и русской архитектуры.

Культуру коневодства русские заимствовали у ногайцев, скотоводства – у казахов и калмыков, огородничества – у татар.

В разговорной речи русские используют слова тюркского происхождения: башмак, сундук, диван, сарай, зембиль и т. д. Остальные народы, проживающие в Астраханском крае, прекрасно владеют русским языком наравне, а иногда даже лучше, с родным диалектом. Немало сходных черт в национальной одежде русских и представителей тюркских народов.

Практически все астраханские жители знают и любят национальные кухни всех проживающих в крае народов.

Особенно следует отметить традиционную веротерпимость астраханцев, проявившуюся не только в строительстве храмов различных конфессий и уважении их обрядовости, но и в широко распространенной практике межнациональных браков, которые способствуют укреплению взаимопонимания между народами края.

Культ мусульманских святых мест (аулья) ныне характерен для юртовских ногайцев, туркменов, казахов и выходцев с Кавказа (в основном дагестанцев). Но приезжают сюда и русские. Данный культ становится связующим звеном между мусульманскими (и не только) народами разных поколений и эпох, живущих в регионе Нижнего Поволжья.

На аулья совершают паломничества (зиярат) с целью поклониться святому, излечиться от какой-либо болезни, заручиться его поддержкой в серьезном деле или перед дальней дорогой. Ранее на наиболее известных аулья устраивали ежегодные праздники – «зиярат-байрам», сопровождающиеся жертвоприношениями. Сегодня мусульмане посещают святые места, в основном, во время общемусульманских праздников – ураза-байрам, курбан-байрам, маулюд.

На сегодняшний день можно говорить о существовании 17 аулья, объединенных в комплексы. Наиболее почитаемыми являются аулья Сеит-бабы Хожетаевского и могила хана Букея, расположенные в поселке Малый Арал Красноярского района; могила композитора Курмангазы Сагырбаева, близ поселка Алтынжар, где не так давно был возведен Мавзолей и планируется открытие комплекса-мемориала; могила шейха Маслетдина Узамана-хаджи Бухарли близ поселка Мошаик и другие.

Первыми православными поселенцами в Астраханском крае стали стрельцы и прочий «служилый люд», по своим нравственным качествам мало чем отличавшиеся от иноверцев. Первый вне Кремля деревянный храм Рождества Пресвятой Богородицы был построен в 1559 году, который в ХVIII веке был перестроен и обрел звание собора. Это был соборный храм для общины православных грузин-эмигрантов[165]. Здесь некоторое время хранилась главная святыня Грузинской Православной Церкви – крест равноапостольной Нины, который, по преданию, ей вручила сама Пресвятая Богородица, отправляя ее для просвещения Грузинской земли светом Христовой веры[166]. Храм стал также и усыпальницей для представителей знатных грузинских фамилий, скончавшихся в Астрахани. В нижнем храме было устроено несколько склепов с захоронениями.

Гробницы двух грузинских царей Вахтанга IV и Теймураза II находятся в нижнем храме Успенского собора в Кремле. Теймураз, как и Вахтанг, стал изгнанником, тщетно пытаясь объединить разоренные части древнего Грузинского государства. Долгое время он жил в Петербурге при дворе Елизаветы Петровны, где и скончался в 1767 году. Останки его пытались перевезти на родину в Грузию для погребения, но всевозможные преграды не дали осуществиться этому намерению, и царь Теймураз II был похоронен в Астрахани.

Еще в Успенском соборе покоится прах двух грузинских святителей: Иосифа, архиепископа Самобельского, и Романа, митрополита Сампавлийского и Горского. Иосиф, ехавший из Москвы в Кизляр, заболел на пути в Саратове и 1 сентября 1750 года скончался. Роман, следуя в Москву, также заболел в дороге и скончался в Черном Яру в 1753 году. Похоронены они были просто, по восточному грузинскому обычаю: без гробов, только завернутыми в саван. Над их могилами не было никаких надписей. Погребен был в Успенском соборе и митрополит Имеретинский Тимофей, бежавший из Грузии в 1762 году. Скончался он в 1764 году. К сожалению, место его погребения впоследствии было утеряно.

Святым местом, почитаемым в Астрахани, считается и погребение первого христианского проповедника – игумена Кирилла, присланного в Астрахань в 1568 году. По легендам, сохранившимся в устных преданиях нашего края, даже после кончины игумена люди продолжали получать от него помощь. А Юрьевский купец Емельян Парфеньев, застигнутый бурей близ Черного Яра и спасенный старцем Кириллом, соорудил над могилой игумена гробницу и заказал вновь переписать его святой образ. Усердные богомольцы, приходя к могиле, уносили с нее песок как святыню.

Астраханские имамы принципиально ориентированы на открытость, признавая необходимость адаптации к ценностям и традициям других народов, проживающих на одной с ними территории. У астраханских татар уже укоренилась традиция праздновать некоторые православные праздники, в частности, Пасху, Рождество. Именно мусульмане помогли спасти от уничтожения православный Владимирский собор, устроив пикет и не отходя от собора в течение нескольких дней ни на минуту.

Все это следствие традиций мультикультурного развития: веротерпимость и мирная жизнь в согласии с другими народами складывались в Астраханском крае веками. Астраханцы с детских лет чувствуют на себе благотворное влияние многих языков, культур, обычаев, обрядов.

В 1777 году в Астрахани открылась семинария, перечень изучаемых дисциплин в которой стоит упомянуть. Это латинский, греческий, немецкий, французский, еврейский, армянский, калмыцкий, татарский, старославянский языки, логика, психология, медицина, пиитика, риторика, философия, церковное пение, иконопись, богословие. И «найдется ли нынче в Астрахани хоть одно гуманитарное учебное заведение, готовое посоревноваться с семинарской учебной программой?»[167].

В учебном процессе применялись разработки преподавателей семинарии, многие из которых являлись авторами уникальных учебных пособий. Учитель калмыцкого языка Н. Бадмаев написал учебник для совместного обучения калмыцкой и русской грамоте по звуковому методу. Другой учитель калмыцкого языка Никонов составил словарь калмыцкого языка на 1300 слов. Все это делалось для того, чтобы воспитанники семинарии могли «снисходить к понятиям простого народа и беседовать с ним о спасительных истинах веры языком вразумительным»[168]. Вместе с тем, окончившие семинарию, должны были выносить такие познания, которые могли бы с пользой для себя и для будущих своих прихожан прилагать к их сельскому быту, влияя на их нравственное воспитание.

Много выпускников продолжало свой путь в светских государственных учреждениях Астрахани, губернии и России. Именно на основании высокого образовательного уровня Астраханских религиозных, культурных, гражданских деятелей руководители города задолго до 1918 года ставили перед правительством вопрос об организации в Астрахани университета. И это не было высокомерием астраханского купечества. Это было реальностью.

Для учебных заведений, особенно духовных, астраханские губернаторы, купцы, состоятельные прихожане специально выписывали нужные редкие издания и книги, что составило богатейшее собрание сочинений на многих языках. Эта библиотека была гордостью Спасо-Преображенского монастыря. Не мудрено, что среди выпускников семинарии было много умнейших людей.

Существовала в Астрахани и общественная библиотека под Августейшим покровительством Великого , управляемая комитетом под председательством директора классической гимназии. Имелись в библиотеке издания на иностранных языках, правда, в малом числе. В начале ХIХ века в городе было 7 книжных лавок, 6 типографий, на конец века уже 22 книжных лавки и 2 фотостудии. Книги продавались и при бакалейных и других лавках. Однако в уездных городах книжной торговли не существовало.

Немало на астраханской земле было тех, кто жил триединым правилом: рождал Благую мысль, молвил Благое слово, исполнял Благое дело.

ХIХ век на Астраханской земле стал временем благоустройства, бурного торгового и промышленного развития. К низовьям Волги, особенно после отмены крепостного права, хлынул мощный поток переселенцев из разных районов России. Если просматривать ежегодные «Обзоры Астраханской губернии», то можно отметить определенные закономерности развития края. Особенностью хозяйственного развития Астраханской губернии была малая доля хлебопашества, существовавшего в основном в Царевском, отчасти Черноярском и Енотаевском уездах. Местное население в основном занималось скотоводством, рыболовством, соледобычей и частично садоводством и бахчеводством. Последним занимались в основном крестьяне татарских сел. Однако если арбузы и дыни были известны и славились далеко за пределами России, то выращивание фруктов и винограда отставало от современных требований. Садоводство велось самым рутинным способом. Зато большое внимание обращалось на лесоводство. Степь засаживалась лесами.

Из других промыслов заслуживало внимания чумачество (перевозка тяжестей сухопутно) и приготовление чихиря (виноградного вина). Чумачеством занимались большей частью государственные крестьяне Черноярского и Царевского уездов. На приготовление чихиря не обращалось должного внимания винодельцами, поэтому это вино служило только для местного потребления.

Заводская и особенно фабричная промышленность «совершенно ничтожна и не скоро разовьется. Препятствием к развитию служит малообразованность здешнего населения и в особенности кочующих народов, составляющих около 1/3 всех жителей губернии, а также легкость сообщения со всеми фабричными центрами»[169].

Калмыки и киргизы по-прежнему предпочитали кочевой образ жизни, а свои земли, несмотря на запрещение, отдавали в аренду русским крестьянам, которые проникали в степь под предлогом поступления к кочевникам в работники. Пахотная земля не удобрялась, так как, по мнению крестьян, она от удобрения портилась. Сами крестьяне не заботились об улучшениях в обработке земли, всецело возлагая свои надежды на плодородие почвы. Как результат урожаи не были столь хороши, как могли бы быть.

На соляных озерах работали местные крестьяне, но основную часть рабочих составляли киргизы Внутренней Орды, калмыки и пришлые рабочие из других губерний. Извозным промыслом в основном занимались татары.

Характерной особенностью астраханского городского населения представлялась его подвижность. С окончанием навигации большое число промыслов или приостанавливало свою работу, или сокращало, а с открытием водного пути вновь деятельность возобновлялась. Такая деятельность требовала массу рабочих рук. Для найма в Астрахань стекались рабочие из самых разных уголков России и степных просторов, а также из Персии. Прибывшие, как правило, не имели жилья, а потому первое время кочевали по улицам, представляя собой потенциальную угрозу для распространения болезней, особенно сифилиса.

Многие из приезжающих на заработки жили в городе нелегально, без письменного вида (разрешения на жительство). Поэтому городская перепись обычно проводилась два раза в год по причине изменения населения в связи с миграцией. Особое внимание обращалось на нравственность населения. Так, в отчете за 1839 год сказано, что чрезвычайно затруднительно вывести общее заключение о состоянии народной нравственности в Астраханской губернии, в которой обитает множество разноплеменных народов. Однако, «можно положительно сказать, что весь этот разноплеменный класс людей вообще не склонен к грабежам, разбоям, воровству и другим вредным поступкам, а, напротив того, достает себе пропитание честными трудами, к чему находит все способы в здешнем краю, где недостаток рук чувствителен»[170]. Статистика преступлений за этот год говорит сама за себя: «самоубийств – 9, убийств – 2, грабежей и разбоев: в домах – 1, в улусах – 1, по дорогам – 4, случаев совращения из православия не было. Подкинутых младенцев – 71»[171]. Но самое интересное, что «виновных не обнаружено по причине обширного пространства степей, где преступники со всеми удобностями имеют возможность укрываться»[172]. Правда, в Отчете Астраханского Военного губернатора за 1849 год оговаривается, что «в открытые пороки и преступления тяжкие исключительно почти впадают русские, татары и калмыки по их открытому, решительному характеру. Армяне и персияне составляют одну категорию, в них больше хитрости и малодушия, нежели чистоты нравов и благородства»[173].

«Осудная» же нравственность в основном присутствовала у тех, кто приезжал для найма на работу из других губерний, особенно из центральной части России. «Этот класс рабочих отличается грубостью, испорченностью нравов и сильной наклонностью к употреблению спиртных напитков»[174].

Население края, постоянное и временное, очень различно. Каждый народ имел свою нравственность, навыки, склонности. Некоторые их них имели пагубную склонность к употреблению горячительных напитков (в основном русские), а «азиатцы склонны к неправильным взиманиям исков»[175]. Но в целом, «народ астраханский вообще добр, смирен и покорен»[176]. Даже в Астраханском тюремном замке учреждена школа для обучения грамоте с целью «достижения нравственного улучшения арестантов»[177]. Преподаванием занимаются тюремный священник и учитель. Грамотные арестанты снабжаются для чтения книгами Священного Писания и другими, но нравственного содержания.

Постоянными работами в тюрьме были постройка и починка одежды и обуви для тюрем всей губернии и для ссыльных арестантов, а также по заказам частных лиц; хлебопечение на продажу; остальные работы имели случайный характер. Часто применялся арестантский труд при ремонтных работах в самой тюрьме. Но поскольку заказы были не всегда, то при Астраханской и Царевской тюрьмах имелись огороды.

Рост и благополучие края поддерживались астраханскими меценатами. Люди объединялись в различного рода благотворительные и просветительские движения. В 1869 году создается Астраханское Благотворительное общество, целью которого была «потребность прийти на помощь бедному люду, массами прибывающему в Астрахань на заработки и, за ненахождением их, нередко впадающему в самые тяжелые положения»[178]. Утвержденный в том же году Устав позволил обществу направлять его средства к улучшению нравственного и материального положения бедного люда Астрахани. Средства складывались из пожертвований частных лиц, членских взносов, сборов от спектаклей, литературных вечеров, благотворительных аукционов и т. д.

Для лучшего ознакомления с положением неимущих город был разделен на 6 участков, каждым заведовала Попечительница и ее Помощник. Они выдавали единовременные или постоянные пособия, платили за лечение бедных и за обучение их детей. Общество не стесняло свою деятельность какими-то рамками, но помогало всевозможными способами не только частным лицам, но и учреждениям: Попечительству армянского училища, Спасательному обществу, Губернскому статистическому комитету, Черноярскому Благотворительному обществу и т. д. Были открыты столовые с бесплатными обедами для неимущих, приюты для нищих, специальные приюты для женщин и детей. Принимались в приюты подкидыши, для которых приглашались кормилицы, и малолетние сироты, оставшиеся без средств к существованию. Была открыта ремесленная школа для детей в возрасте 10–16 лет, а также убежище для беспризорных детей до 3-х летнего возраста. При школе действовала дешевая столовая, обеды готовили старшие воспитанницы. Выделялось несколько стипендий.

В 1887 году была открыта школа для глухонемых, где, помимо общеобразовательных предметов, преподавали постановку звуков, гимнастику дыхания и развитие голоса. Для всех этих учреждений свои дома жертвовали либо сами члены общества, либо астраханские купцы. Практически все богатые купцы так или иначе поддерживали родной город. Воробьев в 1891 году построил на свои средства народную столовую, вмещавщую 250 обедающих одновременно. Число котлов давало возможность приготовить до 2000 полных обедов в течение 4-х часов. Полный обед состоял из фунта хлеба, щей и каши. Стоимость такого обеда варьировалась от 3-х до 6-ти копеек. С 1893 года с марта по 1 августа обеды отпускались бесплатно всем желающим. В воскресенья и праздники в залах столовой устраивались чтения с «туманными картинками». Такие чтения охотно посещались народом. На Рождество для детей, живущих в дешевых квартирах, на средства Председательницы общества устраивалась елка с подарками.

Дешевые квартиры также строились Обществом рядом с Воробьевской столовой. Два здания имели 56 комнат, общие коридоры, прачечную и кухню. При квартирах был свой врач, член Общества, посещавший жильцов не менее 2-х раз в неделю. Лекарства отпускались из Городской аптеки и из аптеки К. Оссе бесплатно.

В 90-х годах ХIХ века на пожертвования Обществом были открыты глазная лечебница, детская инфекционная больница. На деньги местного купечества построен женский ночлежный дом близ пароходной пристани на Волге. Часть дома отводилась для яслей с приемом детей на время отсутствия родителей на работе.

По инициативе начальницы женской гимназии образовался дамский кружок «Иголка» для снабжения бедных детей одеждой. Пожертвования брались деньгами и материалом. Женщины, члены кружка, вносили ежемесячно по 50 копеек и сами шили одежду. Одежда раздавалась дважды в год – к Пасхе и к Рождеству. В 1891 году был открыт склад для сбора пожертвований ненужных вещей. Продажа их дала определенный капитал, который пошел на открытие детской больницы на 6 кроватей с амбулаторным приемом. Медикаментами больницу снабжал аптекарь К. Оссе по 50 % скидке. Лечение было бесплатным, а одеждой больных снабжали ученицы женской ремесленной школы. Купец принес в дар больнице каменный двухэтажный дом по Варвациевскому каналу у Татарского моста, где и поныне существует эта детская больница.

Деятельным и массовым по праву может считаться Кирилло-Мефодиевское общество просвещения и нравственности, основанное в 1885 году и активно работавшее до революции. Под его предводительством создавались богоугодные заведения, издавались печатные пособия, открывались православные школы в калмыцких улусах и т. д. Существовали Армянское женское Благотворительное общество, Общество вспоможения купеческих приказчиков, Попечительство о бедном учащемся юношестве, Губернское Попечительство детских приютов, Попечительство о бедных татарах, Общество пособия бедным евреям, Общество вспоможения бедным католикам, Елизаветинский сиротский дом и т. д.

Это лишь небольшой перечень общественных инициатив по строительству и сохранению храмов, содержанию учебных заведений и открытию лечебниц, которые поддерживали население Астрахани. Заботились меценаты и о внешнем виде города. Славную эпоху благотворительности открывает Иван Андреевич Варваций (Варвакис). Грек по происхождению, он участвовал в битвах русского флота при Чесме, а затем получил русское подданство с правами на астраханские промыслы и торговлю. Он пользовался огромным авторитетом и в памяти астраханцев остался как инициатор благоустройства города.

Он построил 75-метровую соборную колокольню, каменную больницу на 50 мест и при ней Тихвинскую церковь, расчистил заброшенный канал Волга-Кутум (который высочайшим повелением приказано именовать Варвациевским), построил четыре моста через него и набережные. Эта деятельность отставного офицера была высоко оценена не только гражданами города, но и правительством. Он был пожалован «на дворянское достоинство дипломом и гербом», орденом Святого князя Владимира 4-й степени и орденом Святой Анны второго класса. В 1812 году он более двенадцати тысяч рублей отдал на нужды армии и был награжден бронзовой медалью на Владимирской ленте.

В числе других благотворителей в более поздний период можно отметить знаменитых купцов и промышленников Губиных, Сапожниковых, Беззубиковых. Центральную городскую электростанцию строили немцы-лютеране. Мухаммед-Оглы пожертвовал 10 жбанов золота на перестройку Красной мечети. Нельзя не сказать о почетном гражданине города , прославившемся сооружением Зимнего театра на Московской (ныне Советской) улице, где впервые было проведено электрическое освещение и паровое отопление. Карл Оссе, открывший первую аптеку в Астрахани, много лет снабжал бесплатными лекарствами бедных людей. Под его опекой находились воспитанники детского приюта. За благотворительную деятельность он неоднократно награждался государством.

Купец Агабабов, армянин по национальности, построил за свой счет школу для армянских детей, где программа обучения была значительно усовершенствована по сравнению с другими школами.

Благотворительность вошла среди купечества Астрахани в традицию, стала неписаной нормой русского предпринимательства в крае. Усилиями состоятельных астраханцев обустраивался город, не уступая другим, более крупным городам России. Астрахань не считала себя провинциальным городом; местное купечество ценило себя и свои возможности не ниже столичных. Залогом определенного культурного подъема этого сословия была возросшая тяга к чтению и получению более широкого образования. Помимо книг религиозного содержания они увлекались просветительской литературой, книгами исторической тематики, сочинениями Ломоносова и Тредиаковского. Все больше становилось купцов – владельцев личных библиотек. Одним из таких купцов в Астрахани был Илья Акимович Репин, который подарил городу свою прекрасную библиотеку, известную ныне под названием «репинской» и находящуюся в здании областной библиотеки им. . Завещал он городу и свою уникальную коллекцию гравюр, собранную в Европе, среди которых офорты Рембрандта, гравюры школы Рубенса и многое другое.