Астраханский регион как модель мультикультурного общества (стр. 1 )

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

АСТРАХАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

АСТРАХАНСКИЙ РЕГИОН

КАК МОДЕЛЬ МУЛЬТИКУЛЬТУРНОГО ОБЩЕСТВА

Монография

Издательский дом «Астраханский университет»

2007

ББК 87.66 (2Р354 – 4А)

Х61

Рекомендовано к печати редакционно-издательским советом

Астраханского государственного университета

Рецензенты:

доктор философских наук,

профессор Астраханского государственного технического университета

;

кандидат философских наук,

доцент Саратовской государственной академии права

Хлыщева, регион как модель мультикультурного общества [Текст] : монография / . – Астрахань : Издательский дом «Астраханский университет», 2007. – 195 с.

Исследуется проблема развития полиэтничного и поликультурного Астраханского региона в контексте общероссийской истории. В свете современных тенденций глобального развития мировых сообществ вопрос об уникальности культурных регионов стоит особенно остро. Проблемы совместимости различных культур, переплетение религиозных конфессий в рамках региона неизбежно ведут к выявлению определенных стратегий совместного проживания народов на одной территории.

В работе собран большой теоретический, эмпирический и архивный материал по исследованию проблем поликультурного развития как отдельно взятого региона, так и всего мирового сообщества в целом.

предназначена для студентов вузов гуманитарных специальностей.

ISBN 0029-2

© Издательский дом

«Астраханский университет», 2007

© , 2007

© , дизайн обложки, 2007

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ.. 4

ГЛАВА 1. МУЛЬТИКУЛЬТУРАЛИЗМ КАК ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ КОНСТРУКТ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ РЕАЛЬНОСТЬ СОВРЕМЕННОГО МИРА.. 6

1.1. Феномен «мультикультурализма»: теоретическое обоснование концепции.. 6

1.2. Практическое воплощение принципов мультикультурализма в странах Запада.. 16

1.3. Российский вариант поликультурного развития.. 34

ГЛАВА 2. РЕГИОНАЛЬНЫЙ АСПЕКТ ПОЛИКУЛЬТУРНОГО РАЗВИТИЯ 43

2.1. Понятие региональной культуры.. 43

2.2. Астраханская региональная культура как результат многовековых мультикультурных процессов.. 65

2.3. Народы Астраханского края: специфика развития.. 106

2.4. Влияние региональной культуры на современное общество 177

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.. 189

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК.. 190

ВВЕДЕНИЕ

Сохранение многообразия – это условие человеческой эволюции. Не может быть человеческого сообщества, в котором люди будут во всем похожи. Общества отличаются друг от друга, не существует культурно единообразных стран. Но в силу необходимости общения главным становится не столько сам факт этнического разнообразия, сколько то, какое значение придается этому разнообразию.

В XXI веке многоэтничные государства становятся ареной политических потрясений и насилия. Этнический фактор зримо присутствует в современной политике. Опасная эскалация конфликтов на этнической и религиозной почве, особенно войны и террористические акты, несут глобальную озабоченность по поводу этнического самоопределения и разрушительной политизации проблемы национальных меньшинств.

Этническое многообразие из констатируемой реальности становится одним из основных полей исследования для лучшего понимания законов развития общества, предотвращения и разрешения этнических конфликтов. Востребованным становится опыт управления многоэтничностью в рамках одного государства, одной республики и даже области[1].

Вряд ли можно найти универсальные рецепты решения всех проблем. Но вполне ясно, что политика деления государств или перемещения населения для достижения «национальной однородности» не является эффективной. Следует признать существование культурного многообразия и невозможность совпадения этнокультурных и государственно-административных границ. Принципом внутреннего самоопределения является широкое участие в общественно-политической жизни представителей разных этносов без создания этнорасовых и религиозных перегородок. Не следует забывать и то, что меньшинства, спонсируемые манипуляторами, могут стать источником конфликтной ситуации и даже масштабного террора.

Анализ процессов, происходящих сегодня на Западе, приобретает особую значимость в связи с очевидной трансформацией почти классических типов таких «государств-наций»[2], как Франция, Германия, Италия в полиэтнические, монокультурные и мультиконфессиональные государства по причине усилившихся процессов миграции из азиатских, африканских и восточноевропейских стран. Остро встает вопрос о всечеловеческой культуре многообразия «как умения жить вместе в сложном мире человеческих разностей»[3].

Культурное разнообразие должно служить обогащению собственных культур, различия не должны порождать «чуждость» и «отчужденность», но приглашать к осмыслению и пониманию «инаковости», в чем современное человечество остро нуждается, дабы не погрязнуть в конфликтах или прямых «столкновениях цивилизации», как это показывается в прогнозе-концепции С. Хантингтона[4]. Культуры формируются в комплексном диалоге и взаимодействии друг с другом, а разделительные линии между ними подвижны и проницаемы. Поэтому культурные образы в сложных плюралистических обществах должны стремиться к такому общественному признанию их специфики, которое не отрицало бы их подвижности.

ГЛАВА 1.

МУЛЬТИКУЛЬТУРАЛИЗМ

КАК ТЕОРЕТИЧЕСКИЙКОНСТРУКТ

И ПОЛИТИЧЕСКАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

СОВРЕМЕННОГО МИРА

§1.1. Феномен «мультикультурализма»:

теоретическое обоснование концепции

В свете современных проблем представляет интерес доктрина «мультикультурализма», возникшая на волне демократического обновления общества и связывающаяся с гуманизацией человеческого общежития. В сущности, мультикультурализм является одной из составляющих процесса глобализации и отражает постмодернистские тенденции современности. Само понятие «мультикультурализм» используют в различных значениях и придают ему соответствующие коннотации.

Социологическим словарем мультикультурализм определяется как «признание и утверждение культурного плюрализма в качестве характеристики многих обществ. Мультикультурализм приветствует и стремится защищать культурное разнообразие, как, например, языки меньшинств, и в то же самое время обращает внимание на часто неравные отношения меньшинства доминирующими культурами»[5].

Мультикультурализм – разнородное явление, структура и соотношение компонентов которого определяются позицией государства, конкретным состоянием этнической среды, межэтнических отношений, правовых и политических притязаний этнических групп, коммуникационных стратегий, избираемых ими в отношениях между собой и институтами национальных государств.

На первом этапе формирования мультикультурной идеологии главной задачей считалось формирование таких правовых и политических условий в национальных государствах, которые обеспечили бы равный статус национального большинства и национальных меньшинств, а также равные возможности для сохранения и развития их культур и равные шансы на социальное процветание. Это значит, что необходимо по-новому ставить вопрос об определении этнической идентичности. Признается, что мультикультурализм – это новый подход к истории и общественной жизни, требующий учета достижения всех меньшинств (прежде всего этнических). Выдвигаются новые приоритеты: не индивид, стоящий в центре политико-правовых, этических конструкций, а этническая (реже другая) группа.

По большому счету мультикультурализм возник как «политика для иммигрантов»[6] и на уровне обыденного сознания трактуется так и поныне. Однако это слишком узкое понимание. В Австралии «политика для иммигрантов» постепенно трансформируется в «мультикультурализм для всех», направленный против сепаратизма. «Мультикультурализм для всех» предполагает, что культура этнической общности «не окаменелость, остающаяся неизменной с того момента, когда члены общины вступили на австралийскую землю, а живой, динамичный, изменяющийся и взаимодействующий с другими набор жизненных установок»[7].

В рамках политической науки мультикультурализм – это, прежде всего, идеология, провозглашающая примат культурного разнообразия над этнокультурной гомогенностью, когда идеалы нации-государства подвергаются сомнению. Как политический проект мультикультурализм родился из осознания непродуктивности ассимиляторских усилий со стороны государства. Сегодня на общество смотрят не как на культурное единство, а как на совокупность равноправных этнокультурных и этноконфессиональных сообществ. Задачи же внутренней стабилизации таких обществ решаются посредством выработки интеграционных идеологий-моделей и политики, определяющей основные правила и нормы сравнительно бесконфликтного сосуществования в границах единого государства различных этнических и культурных образований. При этом высшими ценностями считаются целостность государства и социальная интегрированность общества.

Именно поэтому в Канаде и Австралии этнические различия поощряются до того момента, пока не противоречат интересам национального государства. В таком понимании мультикультурализм – это «не политика сохранения в «чистоте первозданной» этнических культурных групп. Мультикультурное общество – это не ансамбль фольклорных объединений, не экзотическая любовь к «чужому». Мулътикулътурализм – это прежде всего «практическая толерантность, компетентность в культурном и ином достоянии живущих рядом людей»[8]. Мультикультурализм представляет собой опыт и технологию реализации структурно-организационной деятельности государства, которая направлена на интеграцию и внутреннюю стабильность поликультурных и полиэтничных обществ. Здесь высвечивается принцип универсализма, направленный на поиск того, что может объединять, а не на констатацию различий. В Законе о мультикультурализме в Канаде (1988) было записано, что «мультикультурализм нельзя рассматривать как лоббирование и защиту интересов меньшинства и этнокультурных различий»[9]. Напротив, данная политика должна вести к «нейтрализации» или деполитизации этнических различий, уменьшая их потенциал как угрозы стабильности и внутреннему порядку общества.

В идеале мультикультурализм представляет собой поиск для демократичной политики этнокультурного разнообразия, провозглашая идею примиряющего уважения к многообразию культур и продвигая универсальные ценности и нормы. В таком сочетании кроется определенное противоречие, которое становится предметом особого обсуждения.

Мультикультурализм базируется на культурном и историческом понимании общества, где суверенны меньшинства, а не личности. А потому существует опасность, что мультикультурализм и его языковое выражение могут содействовать культурному релятивизму, когда не существует объективных стандартов, по которым можно судить о развитии культур и цивилизаций. Напротив, каждая культура имеет свою целостность и право на свою точку зрения и свой путь развития. А это означает, что, с точки зрения мультикультурализма, любое меньшинство может приобрести суверенитет в рамках нации, и помощником в этом будет язык политкорректности.

В этом случае понятие мультикультурализма становится явлением идеологического плана, своеобразным показателем «политической выдержанности»[10], где понятие «равенство» часто подменяет «мораль» и сама политкорректность становится еще одним способом манипуляций. Как правило, на практике мультикультуралист фокусирует свое внимание на существующем разнообразии среди групп и их отличии друг от друга, при этом наделяя каждую группу равными правами. Эти принципы и легли в основу формирования языка политической корректности, когда ни одной группе не даётся преимуществ перед другой. Но такой язык зачастую рождает «двойную речь», о которой хорошо сказал Джордж Орвелл: «Множество слов опускается на факты как мягкий снег, затуманивая контуры и покрывая все детали»[11]. Двойной смысл, двойной стандарт, абстрактные фразы, зачастую не имеющие ничего общего с реальной жизнью, где сама политкорректность нередко становится предметом и способом манипуляций. Оппоненты «политкорректности» говорят о лицемерии и ограниченности мышления отдельных людей и даже целых групп национальных меньшинств, которые под предлогом защиты множества этнических самобытностей в США стремятся лишить ее качественной целостности и единства[12].

Мультикультурализм и «политкорректность» рассматриваются сегодня как «вызов», требующий немедленного ответа на многие вопросы, связанные с взаимоотношениями людей внутри страны.

Если оставить в стороне различия, возможно, более правильным путем будет поиск того, что объединяет (или может объединить) группы. В противном случае принципы мультикультурализма могут привести к культурному релятивизму и даже изоляционизму, в основе чего лежит принцип отсутствия единых стандартов, на основе которых суверенные народы могли бы найти общий язык для взаимодействия.

Мультикультуралисты, отстаивая суверенитет и уникальность каждой нации, культуры, этноса, в то же время желают объединить их на основе определенных стандартов о правах человека, что не может не привести к определенным противоречиям. Поэтому даже в теории мультикультурализм является своего рода компромиссным соглашением между государством, представляющим культуру доминирующего этноса (нации), и меньшинствами при соблюдении последними определенных условий, в первую очередь, признания национально-государственного устройства страны.

В парадигме мультикультурализма существует модель мультикультурной интеграции, определяющая справедливое (с соблюдением равенства прав и доступа к ресурсам) вхождение этнических меньшинств в принимающее общество. В этой модели можно выделить два базовых положения:

·  осознание интеграции как долгого процесса, что означает
существование определенных трудностей перехода от одной
структуры идентичности к другой и необходимость помощи со
стороны титульного этноса (нации);

·  необходимость определенных изменений институтов принимающего общества для обеспечения одинакового отношения к «своим» гражданам и этническим мигрантам, а также признание идентичности, социальных и культурных практик последних. На деле это означает поиск новых принципов и подходов для деятельности государственных институтов, учитывающих культурное многообразие.

Таким образом, с одной стороны, принимающее общество должно показать свое расположение к новым гражданам и изменить, приспособить свои институты к включению их идентичностей и социокультурных практик. С другой стороны, сами мигранты должны показать приверженность новому обществу, изучить его историю, язык и традиции, а главное, – предпринять усилия для вхождения в это общества полноправными гражданами. Принятие мультикультурной интеграционной модели означает, что государство открыто для иноэтничных мигрантов и берет на себя создание условий для их интеграции. Здесь по-новому формулируется проблема «другого», «чужого» и открываются новые перспективы ее исследование через призму разнообразных культурных, политических, социальных механизмов и технологий инкорпорации. Процессы освоения обществом «чужого» как, «своего» становятся в рамках проблематики мульткультурализма основой одного из важнейших современных исследований.

Однако современное национальное государство является слишком крупным объединением, чтобы сохранять целостность идентичности гомогенного общества. Желаемой ассимиляции, как правило, не происходит и, более того, процесс социальной и культурной интеграции сильно замедляется (а то и обращается вспять).

B. C. Малахов выделяет три формы современного мультикультурного дискурса: моралистическую, постмодернистскую и фундаменталистскую (или реактивную)[13].

Для людей, занятых в образовательных и филантропических областях, для либеральной общественности мультикультурализм представляет собой идеальную модель общества, в котором мирно сосуществуют различные этнические и религиозные сообщества, каждое из которых воспринимается как носитель особой культуры. Этот тип дискурса называют социально-педагогическим.

Постмодернистскую форму иногда называют «кулинарно-цинической», так как поддерживают ее преуспевающие бизнес-интеллектуалы и массмедиа. Они распространяют «риторику difference»[14] вместо бывшего декларирования «тождества». Одобрительное отношение к «инаковости» присутствует при условии, что существующий порядок не изменится. А потому различие вполне может познаваться в японских ресторанах, на национальных праздниках и фольклорных фестивалях.

Фундаменталистская форма мультикультурализма предлагает отринуть ценности и нормы, сложившиеся в современных демократических обществах и являющиеся завуалированным насилием. Активисты этнических меньшинств предлагают «взять реванш» над «господствующей группой» полиэтничного общества.

Три уровня понимания феномена мультикультурализма мы находим у [15]:

·  демографический (дескриптивный) – описание изменений демографических и этнокультурных параметров национальных обществ, происходящих вследствие внутренних и внешних причин, важнейшими из которых являются миграции и иммиграции. Поэтому мулътикулътурализм здесь понимается как политика интеграции иммигрантов в принимающее общество;

·  идеологический, сосредоточивающийся на теоретических концептах национальных идеологий (полиэтнический состав, межкультурное взаимопонимание, ценности и т. д.);

·  политический – практическое решение вопросов политического и
культурного равноправия национального меньшинства и большинства,
реализация программ поддержки меньшинств. В таком аспекте мулътикулътурализм преследует две основные цели: сохранение гармонии между различными этническими группами и структурирование отношений между государством и этническими, культурными меньшинствами.

Проводится здесь и различие между терминами мулътикулътурализм и поликулътурностъ: первое указывает на то, что национальное общество, прежде относительно гомогенное, претерпело качественные изменения, в результате иммиграции в его структуре возникли новые этнические меньшинства. Второе же является своеобразным маркером этнической мозаичности социальной среды или общества.

Мультикультурализм возник как один из альтернативных ответов на «вызов» глобализации по вопросу о судьбе национальных культур. Предполагалось возможное взаимодействие культур и их носителей, а также определение принципов их сосуществования в едином правовом, экономическом, социальном поле.

По теории мультикультурализма, культура рассматривается как все то, что отличает одного человека от другого. Каждая социальная группа, имеющая собственные отличительные черты, может называться культурной группой. Культурных групп может быть великое множество, но их равенство остается фундаментом их существования[16].

Достаточно распространенным является подход к культуре как к стилю жизни, как совокупности менталитета. Культуру отождествляют с традицией, стилем одежды и национальной кухней, правилами поведения и фольклорным искусством, родоплеменными отношениями, нравственными устоями, религиозными верованиями. Действительно, перечисленные черты существуют у всех народов, но при этом культура у каждого разная. «Не хорошая и не плохая, не высокая и не низкая, развитая и неразвитая, цивилизованная и примитивная, а просто разная, не похожая друг на друга, имеющая свои достоинства и недостатки, плюсы и минусы, сильные и слабые стороны»[17].

В западном обществе, как правило, критерием оценки той или иной культурной модели является соответствие демократическим нормам (или, что правильнее, ценностям евро-американской цивилизации). Демократия и мультикультурализм в таком контексте являются взаимодополняющими чертами справедливого общества, покоящегося на реализации всевозможных «свобод» и удовлетворении растущих, прежде всего, материальных потребностей.

Однако, как бы ни говорилось о равенстве культур, в реальности признается наличие как минимум двух составляющих: доминирующей культуры и культуры «меньшинства». И здесь возникает сразу же множество вопросов: какую культуру считать доминирующей и почему; какими должны быть отношения между доминирующей культурой и культурой меньшинства; кто к кому должен приспосабливаться и т. п.

Адаптивность, то есть, с точки зрения теории мультикультурализма, умение различных культур существовать совместно без конфликтов и столкновений, приравнивается к ценности. «Баланс между доминирующей культурой и меньшинствами открывает каждой культуре возможность свободного выбора в реализации своего культурного потенциала (здесь подразумевается идеал американской мечты: «люди делают, что хотят, и становятся теми, кем хотят быть, стоит им только пожелать этого»[18]).

С точки зрения сторонников мультикультурного подхода, идентичность представляет собой «самоутверждение индивидов и культурных групп в своих правах и реализацию ими своих многообразных потребностей; свободу самореализации и укрепление достоинства»[19]. Исключение составляют только фашисты и расисты.

Человек должен быть свободен в выборе своей идентичности независимо от природных и социальных условий. В данном случае даже этническая принадлежность не может обусловливать привязанности индивида к определенной форме идентичности. Современная личность испытывает влияние многих культур и самоопределяется на их скрещивании. считает, что этническая идентичность является ситуативным явлением, которое во многом зависит от свободной воли личности[20].

Идентичность может меняться в течение жизни, а наличие у человека многих видов идентичности и их разнообразие соответствует идеалам поликультурного общества. «Человек с множеством идентичностей легче адаптируется в обществе, лучше понимает людей из различных культурных групп, более толерантен, к культурным различиям не относится предвзято»[21].

Возможна ли такая трактовка идентичности? Человек с детства волей-неволей получает определенные навыки той группы, где он родился и рос. Такие навыки оставляют след на всю жизнь и проявляются иногда в самый неожиданный момент. Иногда это называют «голосом крови». В любом случае, человек обязательно должен обладать чем-то, что будет считать незыблемым, неизменным, надежным. И если он в течение жизни постоянно будет менять свои идентичности, то вряд ли это будет счастливый, состоявшийся человек.

В любом случае, в действительности большая часть людей принимает этническую идентичность и несет ее с собой всю жизнь. Это не означает, что человек обязательно должен противопоставлять себя всем остальным. Однако он четко знает, какая этническая культура ему ближе, пусть он даже по воле обстоятельств живут в другом месте. Главное – знать, что на Земле есть место, куда можно вернуться и где тебя ждут, где сохраняются привычные традиции и ценности. Иначе человек просто не сможет состояться.

В мультикультуралистском видении сама культура превращается в эфемерный феномен, который все время ускользает, меняется. Возникает вопрос, что же все-таки тогда мы должны сохранять? Однако сторонники мультикультурализма видят неисчерпаемые возможности для исследования особенностей речи, акцента, костюмов, вовсе не озадачиваясь вопросом смысла. А потому за словосочетанием «культурные различия» идет описание каких-либо частностей, носящих индивидуальный характер.

Интересно, что если использовать именно такой подход, то действительно такие частности могут характеризовать культуры как абсолютно равные. Но с таких же позиций можно уверенно сказать, что мультикультурализм выступает на этнобытовом уровне, иногда даже сосредотачивается на так называемом «гастрономическом» уровне.

В данном случае культура рассматривается как «мир личных пристрастий и игры вкусов»[22], что удачно связывается с идеей свободного самовыражения личности. Здесь любая культурная практика, любой образ жизни (кроме фашистов и расистов) одинаково достойны восхищения. А потому смысл культуры при таком подходе всецело зависит от воли того, кто в ней действует или ее исследует. Здесь любая точка зрения признается равноправной с другими и имеет право на существование.

Однако такой подход крайне далек от сущностного знания о культуру. Кроме того, как это ни парадоксально, ратуя за культурное разнообразие, теория мультикультурализма сама это разнообразие и разрушает, уходя прочь от культурной проблематики «в нейтральную область песен и напевов»[23]. Фольклоризация культуры – практика достаточно сомнительная. На деле она ведет к распаду общества на ряд взаимно изолированных «этнокультурных» сообществ, между которыми необходимо будет искать точки «соприкосновения», чтобы избежать «конфликта культур».

Очевидно, что в мультикультуралистской риторике понятие «культура» выполняет своеобразную компенсаторную функцию: социальные группы, лишенные власти, наделяются качеством носителей «особой культуры», что в действительности не меняет ничего в их реальном положении.

Беря начало из современной либеральной теории, мультикультурализм тесным образом связан с концепцией либерализма. Современный мультикультурализм являет собой синтез либеральной традиции и экспериментальных знаний Декларации Объединенных Наций и означает не просто объективно существующее поликультурное общество, а особую государственную политику, направленную на поддержание этой поликультурности в условиях демократического государства. Либеральная мультикультурная идеология, с точки зрения американских исследователей, должна придерживаться следующих положений:

·  все люди равны и обладают неотъемлемыми правами;

·  все социальные, экономические и этнические меньшинства в равной мере имеют силу и права на равные возможности, точку зрения и свою целостность;

·  чтобы защитить эти права, общество обязано уравнивать возможности меньшинств, защищать их целостность и уважать точку зрения;

·  чтобы содействовать взаимопониманию, терпимости и социальной гармонии, группы меньшинств должны находиться во взаимодействии между собой и с доминирующей группой, но такое взаимодействие не должно нарушать культурную целостность отдельной группы.

Иными словами, мультикультурализм как бы дополнительно структурирует общество, добавляя к вертикали горизонталь. Это можно представить как совокупность множеств, расположенных на одном уровне. Множества образуются по разным признакам: этничность, тендер, социальное положение и т. д. Роль государства состоит в упорядочивании множеств – определении правил взаимодействия как между ними, так и внутри них. Причем, каждый индивид по своему выбору может быть одновременно частью нескольких множеств, что делает последние пересекающимися. Такая горизонталь как бы подтягивает тех, кто в рамках доминирующей культуру находится в невыгодном положении. Это могут быть не только этнические меньшинства, но и другие группы (инвалиды, женщины и т. д.).

В рамках такого множества все входящие в него группы уравниваются в правах. В этом и проявляется компенсаторный характер мультикультурализма, главной задачей которого в этом случае является снятие основных институциональных и других барьеров, препятствующих полному и равному участию всех граждан в жизни общества. Именно
«горизонтальность» мультикультурализма обеспечивает его антиконфликтогенный ресурс. В мультикультурных теориях не существует никакой иерархии, все расположено по горизонтали. При этом не важно даже, каков предмет анализа – ценностные категории или просто модные аксессуары. Все равняется по смыслу.

Первые результаты политики мультикультурализма были далеко не однозначными. С одной стороны, страны, принявшие мультикультурную политику, добились немалых успехов в ходе демократизации собственных обществ. Идеал сосуществования различных культур способствовал изменению общественного климата и утверждению толерантного отношения к «другому», осознанию равнозначимости различных образов жизни, не умаляя при этом ничьих прав. Однако не следует забывать, что критерии, по которым в культуре оценивается «другой», больше говорят о самой культуре и ее изначальных представлениях, чем действительно о «другом».

С другой стороны, мультикультурализм обнаружил явные изъяны, ставящие под сомнение совместимость его основоположений с идеалами гражданского общества: в реальности он часто приводил не к гражданской консолидации, а к расслоению общества по этнокультурному признаку. В результате слово «мультикультурализм» утратило свои созидательные идеи и превратилось в лозунг откровенных сторонников этноцентристского сепаратизма.

В конце XX века развернулась острая дискуссия по проблемам мультикультурализма. Суть заключается в том, что сведение этнических различий к культурным и их политизирование может стать (и становится) причиной серьезных социальных потрясений.

Сегодня воочию можно видеть, как опасно отождествлять социальные различия с различиями культурными, этнизируя общественные конфликты. Данный опыт полезен для России, где существует тенденция отождествления культурной принадлежности с этнической. Считается, что человек, статически принадлежащий к определенной этнической группе «уже в силу этого обстоятельства относится (то есть буквально относит себя) к соответствующей культуре»[24]. Категория «культура» приходит на смену категории «этничность», предлагая более мягкую (но и более расплывчатую!) формулу для описания современных конфликтов в обществе. Это в какой-то мере позволяет «закрывать» глаза на структурные проблемы современных обществ, выдвигая на первый план проблемы «культурные».

Есть большой соблазн проблемы социального плана истолковывать как проблемы межкультурные или межэтнические. И вопросы совместного проживания индивидов и групп рассматриваются как проблемы диалога культур (или культурного конфликта).

Такой подход свидетельствует о девальвации ценностей. И надо помнить, что любая доктрина уязвима. То, что вчера казалось однозначно найденным решением, сегодня с легкостью может превратиться в реакционную идеологию. Концепция мультикультурализма исходит как раз из признания тождества между этничностью и культурой. Может быть, это в какой-то степени справедливо для традиционных обществ, но неприемлемо для современных обществ.

Ведь культура полагает определенную систему знаний. Но современное общество не может существовать вне унифицированного социокультурного пространства. Люди проходят через одни и те же институты социализации (детский сад, школа, вуз и т. д.) вне зависимости от их этнической принадлежности, и значит, они принадлежат одной культуре. И эту культуру невозможно описывать в этнических категориях. Никому не запрещено демонстрировать знаки своей этнической принадлежности, но от этого в жизни данного социума принципиально ничего не меняется.

А если представители «культур» разделяют одну систему, правомерно ли говорить о «культурах» там, «где имеют место субкультуры?»[25].

§1.2. Практическое воплощение принципов

мультикультурализма в странах Запада

Наиболее наглядно мультикультурализм проявился в государствах, созданных на иммигрантских основах: Австралии, США, Канаде и др.

Первой в мультикультурном дискурсе попробовала силы Канада: мультикультурализм становится официальной идеологией с 1971 года. В основе такого перехода лежали, прежде всего, демографические факторы: компенсация сокращения численности населения за счет иммиграции. В стране никогда не была распространена идея нации, как в США, и не разрабатывалась доктрина в плане «плавильного котла».

Канадское общество продемонстрировало высокую готовность к интеграции. Подавляющее большинство населения страны считает мультикультурализм необходимым условием единства страны и выступает за равные возможности независимо от цвета кожи и происхождения.

Для получения канадского гражданства необходимо прожить в стране три года без правонарушений, никуда не выезжая, а также устно заявить о своей лояльности конституции страны и продемонстрировать знакомство с канадской историей (проводится собеседование, которое носит довольно формальный характер). Даже владение языком не входит в перечень условий, как и не требуется отказ от предыдущего гражданства.

Но даже если не ходатайствовать о получении гражданства, то правовой статус иммигранта будет ничуть не ниже, чем у новоявленных граждан (не считая права участия в выборах). Как правило, переселенцы Азии, Африки начинают процедуру оформления гражданства в среднем через 5 лет после приезда, а иммигранты из США и Западной Европы с этим не торопятся, поскольку законы большинства этих стран запрещают двойное гражданство, а это сказывается на пенсионном обеспечении. Кроме того, американцы и британцы всё еще видят в Канаде отколовшуюся колонию.

Для общественной интеграции важно то, что «нового канадца» ничто не отличает от старожила: ни паспорт, ни права, ни свидетельство о гражданстве, в котором не содержится сведений о происхождении и дате получения гражданства. Это устраняет почву для сегрегации и градации населения по национальному признаку.

Однако вряд ли можно говорить об отсутствии проблем. Имеет место и скрытая ксенофобия, этноконфессиальные конфликты и просто неприязнь старожилов к мигрантам. Сохраняются трения между основным населением и индейцами, часть которых по-прежнему проживает в резервациях.

В Австралии политика мультикультурализма привела к образованию
так называемых «этнических общин», которые являют собой конструкт
администрации, представляющей этнические меньшинства как замкнутые
культурно однородные сообщества. Однако в основе такого представления
скорее лежало фольклористическое понимание этнических меньшинств.
Индивиды, которых по языковым признакам или признаку происхождения
причисляли к определенной этнической группе, на самом деле входят в
состав различных групп, чтo определяется экономическими, социальными и
культурными факторами. Модель мультикультурного общества игнорировала этот факт и обрекала иммигрантов на обязательное отождествление себя с определенной общиной, приводя к их изоляции и создавая опасность этнизации социальных различий и отношений.

Поэтому в 80-х годах XX века мультикультурная политика в Австралии
была пересмотрена, и ее этноцентрическая модель была заменена
гражданской, которая не придавала «этноспецифического» характера
доступу к общественным благам. Австралийские государственные
учреждения были обязаны ежегодно отчитываться о «равнодоступности и
равенстве»[26].

Из этого примера видно, что на первый план выступает не поддержка этнических меньшинств, а обеспечение их конституционных прав с акцентом на права социальные. В 1989 году National Agenda of Multicultural Australia выделила три измерения мультикультурной политики:

·  культурную идентичность,

·  социальную справедливость,

·  экономическую эффективность.

По первому пункту за каждым гражданином закреплялось право на культурную реализацию (самовыражение) при праве самостоятельного выбора культурной идентичности, что определяло этничность как результат свободного решения индивида. Второй пункт давал правовые гарантии равенства возможностей и отсутствия социальной дискриминации на основании цвета кожи, пола, конфессии и т. д. Третий пункт означал поощрение полезных обществу, как экономически, так и культурно, талантов граждан, независимо от их происхождения[27].