Диссертация о православной миссии (стр. 5 )

Но в широком масштабе миссия Русской Церкви в Золотой Орде стала осуществляться с устроением в 1261 году Сарайской епархии с первым епископом Митрофаном. Возникла она стараниями святых митрополита Киевского Кирилла П () и благоверного князя Александра Невского (6,239). Это событие отвечало и честолюбивым замыслам золотоордынских ханов, которые желали иметь при своем дворе "большого русского попа", как говорили татары. (2,51). Здесь можно видеть и стремление подражать Великим монгольским императорам, которые имели в своей ставке представителей религий всех покоренных народов. Кроме того, Орда преследовала и некоторые политические цели, например, используя Саранского епископа как посредника в сношениях с Византийской империей.

Со стороны Русской Православной Церкви главным назначением новой епархии было, конечно, духовное окормление православных русских людей в Орде, "где между неверными томились целые тысячи несчастных чад Православной Русской Церкви", как захваченных в плен татарами в первое нашествие, так и пополнявшими это число вследствие новых татарских набегов (8,4). Кроме того, в юрисдикции Саранского епископа находились русские люди, которые исполняли дипломатические функции или занимались торговлей, а также русские князья-заложники, нередко проживавшие в Орде по несколько лет. Помимо русских православной паствой Сарайского епископа были и греки и население кавказских епархий, проживавших на территории Орды. Впоследствии Сарай-ская епархия территориально разрасталась, в нее входили новые земли, в т. ч. и собственно русские: в 1269 г. был присоединен Переяславль Южный (близ Киева); при митрополите Феогносте включены селения рязанского княжества, "стоящие по Дону-реке", и епископы Сарайские стали именоваться Саранскими и Подонскими. (1,76). В середине ХУ в. епископская кафедра была переведена в Москву на Крутицы, где с конца XIII в. было подворье Сарайских епископов, и стала называться Саранской и Крутицкой.

Находившихся в условиях горького рабства православных людей нужно было благодатно и морально укреплять, напоминая им о духовной свободе, свободе от греха, дарованной человечеству Христом, которая не зависит от физического или политического статуса.

Второй задачей, которую призвано было решить образование Саранской епархии, была миссионерская - обращение в христианство язычников-татар и еретиков-несториан и яковитов, бывших в значительном количестве в войске татар и при дворе их хана (7,174). Об этом служении мы узнаем по деятельности второго Сарайского епископа Феогноста. Это был просвещенный иерарх своего времени, трижды он посетил Константинополь, где как знаменитый русский епископ пользовался уважением (8,17). Особенно важна для нас вторая поездка епископа Феогноста на Константинопольский Собор 1276 года, где были разрешены недоуменные вопросы пастырско-литургического характера. Круг этих вопросов свидетельствует об обширном поле миссионерской деятельности Русской Церкви в Сарайской епархии. Так, например, речь на Соборе шла о переносных походных престолах, которые могли были быть в употреблении в отдаленных кочевых станах, где жили православные христиане и новокрещенные. Собору был задан вопрос: "Подобает ли, освятив трапезу, переносить ее с места на место и на ней литургисать?" Собор ответил утвердительно: "Подобает, ибо это по нужде; переходящие и кочующие не имеют для себя постоянного местопребывания; только надобно охранять ее со всем благоговением и страхом, поставлять ее на чистом месте и служить на ней" (9,257). Походные престолы скорей всего самостоятельно не употреблялись, но находились в походных церквах. Материалом для них мог служить войлок, из которого изготавливались кибитки, т. к. другого строительного материала не было. Такие храмы-кибитки на колесах легко могли следовать в ханских передвижениях по кочевьям. Основанием для этого предположения может служить свидетельство одного арабского хрониста о разбивке походной церкви при кочевой ставке хана Хулага (7,181).

Другой вопрос епископа Феогноста касался совершения таинства Крещения. По практике Православной Церкви оно совершалось через погружение, но в случае, если кочевье располагалось в степи у колодцев, крестить в них было невозможно; также затруднительно было возить с собой большие крещальные сосуды. И поэтому возникали недоумения, как поступать, "если пожелает креститься какой-либо татарин, а сосуда велика для погружения его не будет; ... не встретится ни реки, ни озера, где бы можно было погрузить?" Был получен ответ: "Пусть обливают его, произнося трижды: "Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа". В случае нужды мог крестить и причетник. Несториан и яковитов предписывалось присоединять через миропомазание с обязательным отречением от своей ереси. Другие вопросы касались совершения литургии при отсутствии виноградного вина. "Должно ли служить (Литургию) с сухим виноградом или нет?" Ответ: "Если где, в какой-либо земле, совсем не будет вина, пусть выжмут свежую виноградную лозу, но не сухую". То есть эти вопросы касались местной практики Сарайской епархии, которая была приспособлена к нуждам верующих и новокрещенных (7,184).

Третье путешествие епископа Феогноста в Константинополь в 1279 г. было предпринято по поручению митрополита Киевского Кирилла и золотоордынского хана Менгу-Темира, которые послали Саранского епископа с определенной дипломатической миссией к Константинопольскому патриарху и Византийскому императору. В эту поездку был также разрешен вопрос, касающийся брака ханской дочери и Ярославского князя Феодора. "Несмотря на то, что, по требованию князя, и сама невеста и родители ее изъявили полное согласие, чтобы она крестилась, признано было необходимым испросить разрешения и благословения на брак у Константинопольского патриарха. И когда епископ Саранский возвратился с благоприятным ответом, невеста приняла святое Крещение с именем Анны и сделалась супругой Феодора" (8,18) . После этого подобные браки были нередким явлением, и татарские княжны свободно принимали христианство и, таким образом, проповедывали христианскую веру среди соплеменников уже примером своей личной жизни. Например, Анна с князем Феодором прожили в Орде несколько лет. Христолюбивый князь построил несколько храмов в улусах Орды. Дети этой благочестивой четы, святые князья Давид и Константин, также родились в Орде и получили воспитание в православной вере и христианских добродетелях. Когда семья переселилась в Ярославль, княгиня Анна построила там много храмов, прославилась добродетельной жизнью и перед смертью приняла монашество с именем Анастасии. За свое благочестие вся семья была причислена к лику святых. Были и другие примеры подобных браков, когда татарские княжны, выходя замуж за русских князей, принимали православную веру и оказывали благотворное влияние на язычников. Так Великий князь Георгий Данилович Московский был женат на сестре хана Узбека, Конча-ке, а удельный Белоезерский князь Глеб Василькович - на близкой родственнице хана Берке. Относительно миссионерской деятельности других Сарайских епископов исторических свидетельств не сохранилось, но есть основания полагать, что она была такой же плодотворной.

В Сарайской епархии были православными не только русские и греки, но также знатные и простые татары, жившие по кочевьям в разных местах Золотой Орды" (7,187). Многие из них добровольно переходили на службу русским князьям, и те позволяли им селиться в русских городах, женили на своих дочерях. И эти выходцы уже в русском войске становились защитниками новой родины и христианской веры.

Ханских князей-чингисидов, приехавших на Москву зимой, жаловали шубой, а прибывшим летом присваивали княжеский титул. Впоследствии они становились родоначальниками таких русских знатных фамилий, как Мещерские, Сабуровы, Годуновы, Старковы, Адашевы, Глинские, Строгановы, Поливановы, Белеутовы и др. Часто обращение таких князей в Православие сопровождалось массовым крещением их подданных и слуг. Все наши православные историки единогласно свидетельствуют о том, что обращение татар в православную веру - это плоды миссионерского служения Русской Церкви.

После 1313 года, когда ислам в Золотой Орде стал господствующей религией, на Русь уходили многие монголы-несториане, не желавшие принимать религию Магомета.

Некоторые татары, временно проживавшие на Руси по роду своей деятельности, иногда вынужденно принимали Крещение ввиду угрозы расправы возмутившихся русских людей - особенно это касается баскаков. Но потом они становились добрыми христианами - таковы, например, баскак Великого Устюга татарский вельможа Багут, впоследствии Иоанн Устюжский; он основал Иоанно-Предтеченский монастырь и своей добродетельной жизнью приобрел себе всеобщую любовь, также дед преподобного Пафнутия Боровского, Мартин в крещении и другие(5,203).

Широко известна миссия святителя и чудотворца митрополита Московского Алексия (), исцелившего в Орде жену хана Чанибека, Тайдулу. Это чудо, свидетелем которого был сам хан со своими сыновьями, князьями и вельможами, поразило всех. Исцеленная царица выдала святителю особый ярлык и перстень и подарила участок земли в Кремле, где находилось подворье хамских баскаков и где впоследствии был основан Чудов монастырь. Вообще, с воцарения хана Узбека в 1313 году было установлено, чтобы "на будущее время ко вновь вступающим на престол ханам являлись за получением утвердительных ярлыков не только князья, но и митрополиты". Поэтому и Московский митрополит Петр путешествовал с этой целью в Орду. Светлая личность предстоятеля Русской Церкви оказала на хана такое благоприятное впечатление, что, по словам летописи, святой Петр "у царя бысть в чести велицей и отпущен бысть от царя со многою честию" (3,44). В пространном ярлыке, дарованном святителю, были значительно расширены прежние права митрополитов. Кроме того, есть мнение ученых, что успешная миссия святителя Петра сорвала планы Римского папы с помощью немецких послов водворить в Золотой Орде католического епископа подобно нашему Сарайскому (9,120). Как один из факторов православного влияния в Орде можно признать то обстоятельство, что у ряда золото-ордынских ханов были жены-христианки. Существовала даже особая традиция, ведущая начало от хана Узбека, что старшие жены ханов покровительствовали христианам и ведали их делами.

И, конечно, нельзя умолчать о такой проповеди христианства в Золотой Орде, которая была запечатлена мученической смертью русских князей - Михаила Черниговского с боярином Феодором и Романа Рязанского. Они явили образцы мужественного исповедания и стойкости за веру Христову, что, несомненно, произвело сильное впечатление на суровых и жестоких татарских воинов и не могло не вызвать в их сердцах чувства уважения к религии русских.

Военные походы татаро-монголов на Русь, дипломатические и торговые отношения, наконец, семейные узы вызывали тесное общение между этими двумя разнородными государствами, и татары могли наблюдать на Святой Руси примеры глубокой веры и высокой духовно-нравственной жизни, возможно они были непосредственными свидетелями проявления благодатных дарований у православных русских людей, среди которых немало было и явных угодников Божиих. Такая осведомленность татар о внутренней духовной жизни русских видна, например, из пригласительного послания хана Чанибека в Москву: "... мы слышали, что небо ни в чем не отказывает молитве главного попа вашего: да испросит же он здрочья моей супруге" (7,192). И, может быть, эта немая проповедь, благовестив самой жизнью святых русских людей имели не меньшее значение, чем убеждение словом.

Из Золотой Орды русские клирики, ремесленники, купцы, строители несли православную веру и русскую культуру дальше, вглубь на восток. В качестве союзников татаро-монголов русские воины осваивали Сибирь, Азию и Дальний Восток. В период монгольского ига, как свидетельствуют китайские историки, русские появились в Китае. В состав пекинской гвардии входила Русская рота, которая имела свое управление и особый лагерь, где русские воины занимались земледелием, охотой и рыбной ловлей.

Как мы видим, на миссионерском поприще в Золотой Орде подвизались многие представители Русской Православной Церкви, люди разных национальностей и социальных групп. Воплотив в своей жизни христианский идеал, с мудростью и кротостью насаждали они евангельское семя на ниве сердец воинственного и необузданного душой народа, просвещая его светом Христовой веры и полагая основы новой, духовной, жизни. И несмотря на необычайно-тяжелые условия, в которых находилась Русь и Русская Церковь, значительный успех этой миссии свидетельствовал о сохранившейся живой вере и глубоком православном самосознании русских людей, проходивших это апостольское служение.

Библиография.

1. Дроздов А„ свящ. Русская Православная Церковь и Золотая Орда.- Загорск, 1980.-Машинопись.

2. , профессор. Порабощение Руси монголами и отношение ханов монгольских к Русской Церкви или к вере русских и к их духовенству. //Богословский Вестник.- МДА, 1893, июль.

3. Митрополит всея Руси св. Петр. //Богословский вестник.-МДА. 1893, январь.

4. Макарий (Булгаков) митрополит Московский и Коломенский. История Русской Церкви.- М, 1995, кн. 3.

5. Макарий, митроп. Московский. Цит. соч., кн. 4.

6. Сказание о Русской Земле. - М., 1913.- кн. 2.

7. свящ. Миссионерское служение Русской Православной Церкви в ХШ-ХШУ веках.- Сергиев Посад, 1997.

З. , свящ. Саранская и Крутицкая епархии. - М, 18 История Русской Церкви. - Джорданвиль, 1959.

4. - просветитель Биармии.

В лице святителя Стефана Русская Церковь обрела, можно сказать, идеальный тип православного миссионера. В этом человеке промыслительно соединились высокие умственнне и духовные дарования с апостольской ревностью в просвещении язычников.

О его миссионерской деятельности можно судить по написанному его современником и другом Епифанием Премудрым житию, которое имеет несомненную историческую ценность и достоверность (6,63).

Проповедовал он в Биармии (древнее название Пермской земли) - это "северо-восточний угол современной Европейской России, расположенной между рекой Северной Двиной и цепью Уральских гор" (7,16). Территорию эту занимает сейчас часть Архангельской, Вологодская и Пермская области и республика Коми (6,67). Делилась она на Великую и Малую Пермь; в последней святой Стефан и насаждал веру Христову. Населял ее народ "зыряне" (в древности -"вычегодские пермяне", современный народ "коми"), отличавшийся такими привлекательными качествами, как гостеприимство, удивительная честность, рассудительность и наблюдательность.

Любовь к зырянам и желание привести этот народ ко Христу возникли у св. Стефана еще в ранней молодости и укреплялась в нем вместе с его возмужанием. Достигнув зрелого возраста, он начинает тщательно готовиться к миссии -"случайным миссионером" он не был. Лучшим местом для такой подготовки мог бить в то время только монастырь. И св. Стефан, будучи уроженцем Великого Устюга, избирает славившийся своей богатой библиотекой монастырь в Ростове, именуемый Затвором (12,59). "Здесь затворялись или уединялись иноки, которые с монашескими подвигами соединяли искание богословской учености". Это была своего рода "братская академия" (1,9). Там он развивает данные ему от Бога блестящие способности к книжной мудрости, стараясь глубоко проникнуть в смысл Св. Писания, внимательно изучая творения святых Отцов, в том числе и на ставшим ему доступным греческом языке. И Господь за эти труды сподобил его дара духовного разумения.

Следующий этап в деятельности св. Стефана резко выделяют его среди многих, современных ему миссионеров: он повторяет подвиг святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, хорошо осознав один из главных принципов православной христианской миссии: проповедь Евангелия должна звучать на родном, понятном для иноверцев языке. Только таким образом благовестив о Христе может через разум глубоко проникнуть в сердца и сделать их настоящими, сознательными христианами. Для осуществления его миссии ему необходимо было выучить пермский язык. Но и этим дело не кончалось. Зыряне не имели письменности, необходимой для того, чтобы сохранить, передать и закрепить Божественное Откровение (6,65), приобщить этот народ к богатейшим духовным сокровищам вселенского Православия. И св. Стефан разрабатывает пермскую азбуку, создает соответственную их фонетике письменность, пользуясь отчасти буквами греческого и славянского алфавита и приспособляя их к тем чертам и резам, которые издавна употреблялись у зырян в домашнем быту (3,88). Затем он переводит на пермский язык наиболее необходимые священные и богослужебные книги и переписывает их. Перевод, ввиду низкого уровня зырянского языка, представлял немалые трудности (5,38). Все эти труды святого свидетельствуют о его "исключительной лингвистической одаренности" (10,9) и характеризуют его как ученейшего человека своего времени.

Одновременно он собирает нужные "сведения о Пермской земле, d ее жителях и соседних народах, о реках и путях сообщения" (3,89).

Не менее важным делом была его духовная подготовка в монастыре: аскетические подвиги, воспитание себя в духе смирения, кротости, терпения, мужества и любви - добродетелях, так необходимых будущему миссионеру,

Вся эта научная и духовная подготовка заняла около тринадцати лет. Только после этого св. Стефан в 1379 году (в сане пресвитера) предпринимает апостольское путешествие в Малую Пермь, получив на это благословение высшего священноначалия и заручившись охранными грамотами Московского князя. В душе его сложилось твердое намеренение "или обратить неверных ко Христу, или пострадать и положить голову за Спасителя" (2,156).

Язычество зырян выражалось в обоготворении сил природы и в шаманстве. Низкий авторитет отечественной религии во многом способствовал

Следующий этап в деятельности св. Стефана резко выделяют его среди многих, современных ему миссионеров: он повторяет подвиг святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, хорошо осознав один из главных принципов православной христианской миссии: проповедь Евангелия должна звучать на родном, понятном для иноверцев языке. Только таким образом благовестие о Христе может через разум глубоко проникнуть в сердца и сделать их настоящими, сознательными христианами. Для осуществления его миссии ему необходимо было выучить пермский язык. Но и этим дело не кончалось. Зыряне не имели письменности, необходимой для того, чтобы сохранить, передать и закрепить Божественное Откровение (6,65), приобщить этот народ к богатейшим духовным сокровищам вселенского Православия. И св. Стефан разрабатывает пермскую азбуку, создает соответственную их фонетике письменность, пользуясь отчасти буквами греческого и славянского алфавита и приспособляя их к тем чертам и резам, которые издавна употреблялись у зырян в домашнем быту (3,88). Затем он переводит на пермский язык наиболее необходимые священные и богослужебные книги и переписывает их. Перевод, ввиду низкого уровня зырянского языка, представлял немалые трудности (5,38). Все эти труды святого свидетельствуют о его "исключительной лингвистической одаренности" (10,9) и характеризуют его как ученейшего человека своего времени.

Одновременно он собирает нужные "сведения о Пермской земле, а ее жителях и соседних народах, о реках и путях сообщения" (3>89).

Не менее важным делом была его духовная подготовка в монастыре: аскетические подвиги, воспитание себя в духе смирения, кротости, терпения, мужества и любви - добродетелях, так необходимых будущему миссионеру,

Вся эта научная и духовная подготовка заняла около тринадцати лет. Только после этого св. Стефан в 1379 году (в сане пресвитера) предпринимает апостольское путешествие в Малую Пермь, получив на это благословение высшего священноначалия и заручившись охранными грамотами Московского князя. В душе его сложилось твердое намеренение "или обратить неверных ко Христу, или пострадать и положить голову за Спасителя" (2,156).

Язычество зырян выражалось в обоготворении сил природы и в шаманстве. Низкий авторитет отечественной религии во многом способствовал

Библиография

1. : к 600-летию дня преставления. //Редактор издания .-Спб: Глагол, 199с.,ил.

2. свящ. Зыряне и просветитель их святой Стефан, первый епископ Пермский и Устьвымский (): к 500-ой годовщине со дня кончины святого Стефана.- Спб.:Тип. , 1896.— 214с.

3. Святитель Христов Стефан - просветитель Пермского края.-Спб.: Тип. , 1899.-138 с.

4. Макарий (Булгаков) митр. Московский. История Русской Церкви.- М, 1995.-Кн. 3.-703 с., ил.

5. История Русской Церкви.-Репринт.- Джорданвиль: Тип. преп. Иова Почаевского, 1994.-924 с.

6. свящ. Миссионерское служение Русской Православной Церкви в Х1П-Х1У веках.- С. Посад, 1997.- Машинопись.-250 с.

7. прот. Св. Стефан Пермский - просветитель зырян.- С. Посад, 1958.-Машинопись, 94 с.

8. : Жизнеописание/Миссия Церкви и современное православное миссионерство : Сб. статей.-М, 1997.-С. 9-11.

9. Зырянский край времен свт. Стефана Пермского// Миссия Церкви...-С. 12-21.

10. Опыт истории Библии в России в связи с просвещением и нравами.-Спб, 1892.-231,У с.

5. Миссионерское служение русских монастырей.

История распространения христианства на русском Севере - это история основания и распространил иноческих обителей, поэтому монастырям специально посвящена целая глава.

Ни одно государство не дало миру такого количества монастырей, как Святая Русь. Это особенно характерное явление русской религиозной жизни, соответствующее глубинным запросам души русского человека. Известно, что дохристианская эпоха жизни славянских племен не имела тех аскетических корней, которые мы находим на Востоке, например, в Египте или Индии. Поэтому для Руси не характерны подвиги крайнего аскетизма, но такие присущие русскому человеку черты, как максимализм, самопожертвование, глубокая вера и смирение, привели к тому, что он, услышав благую весть о Христе и приняв её всем сердцем, сразу почувствовал великую потребность отдаться этой Божественной Истине всецело, без остатка, приготовить из себя жертву всесожжения своему Спасителю. Образ страждущего Христа так пленил отзывчивое, милующее сердце русского человека, что тот возымел сильное желание, сколько от него зависело, ответить на эту Божественную Любовь. Всё это и привело к широкому процветанию монашеской жизни.

В свою очередь, так высоко развитая монашеская жизнь не могла не найти своего приложения в распространении веры Христовой, а в некоторые периоды русской истории она имела даже решающее значение в деле евангельской проповеди.

Какие же аспекты служения монастырей и монашества в целом можно выделить по отношению их к Православной Миссии?

Прежде всего, это сам факт создания такой общины людей, стремящихся воплотить в своей жизни высокий евангельский идеал, живущие по совершенно иным законам. Это было наглядное для всех, практическое приложение Евангелия к жизни, опытное доказательство жизни во Христе, отражение в земных реалиях внутритроического общения. Подвижник, как правило, отрекался от мира, ревнуя о своем спасении, о духовном совершенстве, о стяжании благодати Божи-ей, не думая поначалу о том, чтобы быть полезным обществу или Церкви, но потом он становился подобным ключу живой воды, который мог напоить множество людей.

"Само существование исихастов, - пишет митрополит Иерофей (Влахос), - их молитвы, учение - это непрерывающаяся в продолжении веков апостольская миссия. Они благословляют и освящают мир и после своей смерти своими святыми мощами. Так в глубоком молитвенном молчании совершается самая энергичная деятельность на благо людей" (25,99).

Уже как следствие, как проявление всего этого можно отметить такие привлекательные моменты монашества, как глубокая укорененность в церковном укладе, истовое уставное богослужебное, проповедь, духовничество и широкая благотворительность монастырей. В Древней Руси, например, лишь монахи могли исповедовать веру1цих.

Особое значение имел тот факт, что монастыри издревле были центрами духовного просвещения, или, по крайней мере, центрами книжности. Древняя русская письменность, которая вся в большей или меньшей степени имела религиозно-нравственную направленность, вышла именно из монастырской среды (4,38).

Ещё на заре христианства в Римской империи монашеская жизнь привлекала внимание язычников, и они приходили в монастыри с целью увидеть христианских подвижников и побеседовать с ними.

, ведя борьбу с христианством, в противовес ему пытался устроить языческие мужские и женские монастыри (11,12).

Монастыри явились лучшей школой для будущих миссионеров. Произвольная суровая жизнь, которую вели иноки в монастырях и скитах в течение многих лет, пребывание в состоянии непрестанной борьбы с поползновениями своего падшего естества, с внушениями лукавых духов даже до готовности положить душу за заповеди Христовы, вырабатывали тип духовного подвижника-борца с укрепленной в добре волей. К этому следует прибавить навык к нестяжа-тельности и к отсечению своей воли и, самое главное, великое смирение, которое происходило от глубокого познания своих немощей в этой борьбе и привлекало обильную благодатную помощь в дальнейших трудах монаха. Все эти качества приводили к тому, что по первому зову своего сердца или по послушанию от церковного начальства иноки готовы были идти на край света для проповеди Евангелия язычникам. При этом они уже могли значительно легче переносить все связанные с миссионерским служением труды, лишения, смертельные опасности. Не говоря уже о том, что многие из них достигали доступных в земной жизни степеней духовного совершенства, стяжевали любовь Христову, сияние которой могло растопить самые ожесточенные сердца. "От избытка сердца глаголют уста", - говорит Священное Писание. И от избытка благодати, которую они получали в монастырских стенах и пустынях, уста их источали опытом познанное евангельское учение. Это имел ввиду и преподобный Серафим Саровский, когда сказал: "Стяжи мир душевный, и вокруг тебя спасутся тысячи".

Следующим аспектом в миссионерской деятельности монастырей может быть названо такое явление, как монастырская колонизация. Здесь следует оговориться, что под этим рабочим термином понимается не политическое или физическое порабощение или покорение окружающих народов, но духовное и добровольное приведение их в послушание Христу, Если древнейшие монастыри домонгольской эпохи были городскими, то с определенного периода русской истории, а именно с половины Х1У века приоритетным направлением стало образование пустынных обителей в тех краях, которые ещё не были просвещены светом Православия. "В Х1У веке пустынные монастыри сравнялись с городскими (42 и 42), в ХУ веке превзошли их вдвое, в ХУ1 в. в полтораста. В эти три века построено в пределах московской Руси 150 пустынных и 104 городских и пригородных монастырей" (13,174).

При этом, конечно, цели, которые преследовали основатели монастырей, были не миссионерские: любители безмолвия искали для себя удаленные от шумного города, от мирской суеты в лесных дебрях или пустынных островах удобные места для уединенной молитвы и аскетических трудов, чтобы в этой тишине, при отсутствии всяких мирских соблазнов разобраться в своей душе и направить все её силы к стяжанию Богоподобия. "Крест, воздруженный иноком в пустыне, по соседству грубого, суеверного племени, или часовня и хижина, им воздвигнутая, были семенем обители, которая скоро возрастала, когда умножалось число новых искателей безмолвного служения Господу. Благочестие иноков привлекало в недра обители иноверных её соседей. Здесь они узнавали учение

Церкви Христовой, здесь обращались, начинали любить Господа Иисуса и нередко, облекаясь во Христа, принимали сан иноческий" (15,328). Некоторые подвижники, а иногда и сам основатель монастыря, тяготясь шумом ставшей теперь многолюдной обители, удалялись от неё на более или менее далекое расстояние, и через некоторое время таким же порядком возникала новая обитель иноков. Некоторые монахи оставляли обитель, ревнуя о просвещении иноверных соседей, и также становились основателями новых монастырей. Так, постепенно, в северном направлении шло распространение и заселение Руси и просвещение инородцев светом Христовой веры.

В своей речи, посвященной 500-летию со дня преставления преподобного Сергия Радонежского, русский историк так реконструирует картину монашеско-крестьянской колонизации севера русской равнины: "До половины Х1У в. масса русского населения, сбитая врагами в междуречье Оки и верхней Волги, робко жалась здесь по немногим расчищенным среди леса и болот полосам удобной земли. Татары и Литва запирали выход из этого треугольника на запад, юг и юго-восток. Оставался открытым путь на север и северо-восток за Волгу; но то был глухой непроходимый край, кое-где занятый дикарями финнами, русскому крестьянину с семьей и бедным инвентарем страшно было пуститься в эти бездорожные дебри. Монах пустынник и пошел туда смелым разведчиком. Огромное большинство новых монастырей с половины Х1У до конца ХУ в. возникло среди лесов костромского, ярославского и вологодского Заволжья: этот волжско-двинской водораздел стал Северной Фиваидой православного Востока. Старинные памятники истории Русской Церкви рассказывают, сколько силы духа проявлено было русским монашеством в этом мирном завоевании финского языческого Заволжья для христианской Церкви и русской народности. Многочисленные лесные монастыри становились здесь опорными пунктами крестьянской колонизации: монастырь служил для переселенца-хлебопашца и хозяйственным руководителем, и ссудной кассой, и приходской церковью, и, наконец, приютом под старость. Вокруг монастырей оседало бродячее население, как корнями деревьев сцепляется зыбучая песчаная почва. Ради спасения души монах бежал из мира в заволжский лес, а мирянин цеплялся за него и с его помощью заводил в этом лесу новый русский мир. Так создавалась верхневолжская Великороссия дружными усилиями монаха и крестьянина" (7,201). Монастыри, таким образом, стали первыми форпостами миссионерства в новых областях России до установления там официальной церковной власти.

Помимо христианского просвещения иноки приобщали инородцев к культуре хозяйственной деятельности: учили расчищать лес, обрабатывать землю, строить дома и ладьи, плести сети, ловить рыбу и т. п.; инородцы перенимали разговорный русский язык, осваивали христианский уклад семейной и общественной жизни. Далее, в зависимости от благоприятных обстоятельств, пустынная обитель разросталась в большой монастырь, а поселок возле неё превращался в настоящий город. Таким способом возникло не мало городов на Севере России - Устюг, Кашин, Ветлуга и др. Иногда же монастырь исчезал, оставляя монастырскую церковь, ставшую приходской для окружающего её русского села. Такими мирными средствами шла постепенная христианизация и руссификация финского племени, приобщение их к православной русской культуре.

Эта роль монастырей сохранялась до ХУ1 века, когда этот процесс стал протекать под руководством государства. Так, например, было в Казанском и Астраханском краях: "Государство как хозяин необозримых территорий наделяло вновь основанные монастыри землей и разрешало колонистам селиться в монастырских вотчинах. Одновременно государство строило города и крепости и организовывало управление этим регионом, населенным оседлыми инородцами - новыми поддаными. В городах, куда потянулись ремесленники и купцы - добровольно или как государственные переселенцы, возникали храмы и монастыри; образовались малые и большие центры с русским православным населением, которое благодаря торговле и другим хозяйственным связям, очень быстро пришло в тесное соприкосновение с туземцами. И здесь возникали предпосылки для христианизации и руссификадии инородцев..."(3,210).

И наконец, следует сказать о миссионерских монастырях, т. е. о монастырях, созданных специально с миссионерской целью. Начало этому положил святитель Гурий, одним из первых действий которого в новой Казанской епархии было основание монастырей с той именно целью, чтобы иноки, не отвлекаясь житейскими попечениями, занимались обращением иноверных и обучали детей. Святитель испросил у царя Ивана Грозного вотчины для таких монастырей, чтобы Сами монахи были свободны от обработки земли и занимались бы единственно духовным просвещением народа. Царь одобрил такое намерение: "Блага твоя речь; чтобы старцам обучать детей и обращать поганых к вере - это и есть долг всех вас... Чернецы должны уподобляться апостолам, которых Господь наш послал учить и крестить людей неведущих" (2,191).

Теперь можно проиллюстрировать миссионерскую деятельность монастырей конкретными примерами.

Уже с самого момента Крещения Руси, когда народ только начинал усваивать основы христианской веры и жизни, мы видим появление монастырей в Киеве. Как свидетельствует святитель Иларион, сразу по Крещении Руси у нас "монастыреве на горах сташа, черноризцы явишася" (1,101).

По преданию, первый Киевский митрополит Михаил основал монастырь недалеко от того места, где раньше был воздвижен идол Перуна. Греческие монахи, приехавшие на Русь вместе с митрополитом, создали близ Вышгорода Спасский монастырь. И сам равноапостольный князь Владимир устроил монастырь при Десятинной церкви. При Ярославе Мудром монастыри ещё более умножились. Вскоре после крещения новгородцев появились монастыри в Новгороде. Безусловно, все эти первые монастыри оказывали глубокое влияние на утверждение бывших язычников в христианской вере.

Среди древнейших обитателей особое место занимает Киево-Печерский монастырь - культурный центр домонгольской Руси. Он оказалгромное влияние на народ, поддерживая в нем христианские начала жизни и долгое время служил средоточием христианской просветительной деятельности, преобретая общерусское значение. Как отмечают исследователи, "христианство в XI в. владело на Руси не только половиной страны, но и половиной сознания собственно христианской половины" (6,10). Поэтому Киево-Печерский монастырь способствовал прежде всего христианизации самого русского общества. Далее, в самом монастыре в числе братии были разные народности: угры, армяне, половцы и даже сирийцы. Сам начальник монашеского чина на Руси - преподобный Федосий - был воодушевлен миссионерской ревновтыо. Он молился Богу такими словами: "Иже суть погани, Господи, обрати я на крестьянство и ти будут наша" (6,5). По словам Нестора летописца, преподобный также "иьмел обычай, часто вставая ночью, тайно ходить к иудеям и обличать их неверие, всегда будучи готов и пострадать от них за проповедь" (15,262). Такая деятельность в монастыре продолжалась и после преподобного и бывали случаи обращения иудеев в христианство.

И других славных миссионеров воспитал Киево-Печерский монастырь. Так преподобный Кукша со своим учеником Пименом крестил вятичей, которые заселяли земли, соответствующие нашим Калужской, Орловской и Курской областям, и даже сподобился за проповедь о Христе мученической кончины в 1113 г. Леонтий, бывший инок Киево-Печерской обители, проповедовал христианство в Ростовской земле. Великий Ростов был тогда центром верхнего Поволжья. Примечательно, что предшественники его на Ростовской кафедре, епископы-греки Федор и Иларион не смогли выдержать ярости язычников и бежали из Ростова. Но святой Леонтий не бежал, хотя язычники ругали и били его, грозили убить и выгнали из города. Поселившись за городом, он привлек своею добротою детей и стал обучать их, создав некое подобие духовного училища, его подвиг также закончился мученической смертью около 1077 г. Преемниками его были святые Исайя и Ефрем - также подстриженники Печерские, которые уже окончательно насадили и утвердили христианство в Ростовской земле.