Диссертация о православной миссии (стр. 9 )

Казанская система переводов, предполагавшая привлечение к делу учеников школ, также была введена на Алтае. Это дало возможность создавать в большом объеме переводную и оригинальную алтайскую литературу.

В 1875 г. в качестве помощника начальника Миссии о. Макарий вместе с архимандритом Владимиром организовали всестороннюю систему просветительного воздействия на алтайцев, которая была поставлена в образец другим миссиям.

Улалинское миссионерское училище, основанное ещё в 1867 г. было доведено о. Макарием до возможного совершенства. Помимо увеличения числа учащихся, оно стало выпускать новых сотрудников Миссии - катехизаторов из инородцев. Последние сначала сопровождали миссионеров в их поездках, а затем совершали и самостоятельные миссионерские объезды Алтая. Лучших выпускников посылали в Казанскую семинарию.

С 1883 г. о. Макарий - начальник Алтайской Миссии в сане архимандрита,1 а в 1884 г. - в сане епископа Бийского. Популярность его в это время на Алтае была очень высока: в самых отдаленных и глухих уголках края слышали его наставления, помнили его и любили.

Внедренные им научные методы сделали миссионерскую деятельность более эффективной и успешной. При нем значительно увеличилось число миссионерских станов, школ, церквей, возросло количество сотрудников Миссии и новокрещенных.

О развитии миссионерского дела на Алтае от архимандрита Макария (Глухарева) до епископа Макария (Невского) говорят следующие данные:

сотрудников Миссии было 15	стало 152
храмов и молитвенных домов 3	........................................ 89
станов 3	........................................ 25
селений 4	..........................................380
монастырей с детскими приютами 0	...........................................3
школ 2	............................................74
количество крещенных 675	............................................25868

(15,269).

Владыка Макарий, будучи на Бийской кафедре, много сил затратил на развитие Бийского катехизаторского училища, которому придавал большое значение. Позже сюда вместо Казанской семинарии посылались выпускники Улалинской школы. Обучались в нем не только алтайцы, но и другие инородцы Томской епархии. Это училище позволило значительно расширить сеть низших миссионерских школ. Женский миссионерский монастырь на Алтае также выделял нескольких сестер в качестве учительниц миссионерских школ.

Вскоре миссионерская деятельность вышла за географические границы Алтая, её влияние распространилось на Нарымский край и Минусинский округ. Сильно была упрочена Киргизская Миссия (основана в 1882 г.).

ПрЪсвященный Макарий занимался и внутренней миссией: им было уче-реждено в 1884 г. в Бийске противораскольническое братство святителя Димитрия Ростовского, деятельность которого получила широкий размах. Владыка сам изучал противорасколйческую полемику, нередко посещал поселения старообрядцев, беседовал с ними сам или при помощи противо раскольнического миссионера, бывшего старообрядца. Озлобленные такой активностью раскольники подожгли за это архиерейский дом.

В 1891 г. владыка Макарий был назначен на Томскую кафедру. Состоя председателем Томского комитета Православного Миссионерского Общества, святитель распространял теперь свои миссионерские методы на всю Томскую паству. С 1912 г. он - митрополит Московский и Коломенский. Более пятидесяти лет совершал он свой миссионерский подвиг и почти завершил то здание Православной Церкви на Алтае, которому как мудрый архитектор положил основание архимандрит Макарий (Глухарев).

По общепризнанному мнению Алтайская Миссия трудилась блестяще. Она занимала первое место среди сибирских миссий и была наиболее благоустроенной.

Библиография.

1. Макарий (Глухарев) архим. Мысли о способах к успешнейшему распространению Христианской веры в Российской Державе. - М, 18с.

2. Алтайская церковная Миссия.- Спб, 186с.

3. Филимонов для биографии основателя Алтайской Миссии архимандрита Макария.- М. 18с.

4. прот. Алтай.- М. 189с.

5. , проф. Наши миссионеры в Сибири.- Спб., 1905.

6. Труды алтайских миссионеров.- Загорск. 196с.

7. Пастырское служение Алтайского миссионера - архимандрита Макария (Глухарева).-С. Посад, 1998.-60 с.

8. прот. Сведения об Алтайской Духовной Миссии за шесть лет (с 1856 по 1862 г.).-М, 186с.

9. Записки миссионера Алтайской Духовной Миссии иеромонаха Макария за 1861 г. //Душеполезное чтение.- 1862., ч. З.

Ю. Записки... за 1863 г. //Душеполезное чтение.- 1864, ч.2.

11. Странник 1864.- т. З, №7.

12. Записки ... за 1866 и 1867 г. //Душеполезное чтение.- 1868 ,ч 2,

13. Макарий (Невский), митрополит Московский и Коломенский. Слова и беседы по миссионерскому делу ( гг.).- Вып. У.- С. Посад, 191с.

14. Мануил (Лемешевский) митроп. Макарий митрополит Московский и Коломенский. //"Царю Небесному и земному верный".- М, 1996.- С.249-261.

15. Арсений (Жадановский) епископ. Митрополит Макарий. // "Царю Небесному и земному верный" - С. 262-331.

16. Царю Небесному и земному верный. Митрополит Макарий Московский, Апостол Алтайский (Парвицкий - "Невский") . - М: Паломник, 1996.-СССХХХ1У,415с.

17. Русские иерархи-миссионеры второй половины XIX - начала XX века.- С. Посад, 1996.

10. " Патриарх российских миссионеров

Служение святителя Иннокентия митрополита Московского - уникальная страница в летописи миссии Русской Православной Церкви. Ему нет равных ни по ареалу охваченных его апостольской проповедью географических пространств, ни по разнообразию просвещаемых им языческих народов. Его по праву называют апостолом Сибири и Америки. Святитель благовествовал Еван-галие на огромной территории, охватывавшей Аляску и Чукотку, Алеутские, Командорские и Курильские острова, Восточную Сибирь, Камчатку, Амурский край и Дальний Восток. Он просвещал светом веры Христовой многочисленные племена и народы: алеутов, колошей, кадьяков, эскимосов, кенайцев, чугачей, курильцев, камчадалов, олюторцев, коряков, чукчей, тунгусов, якутов, китайцев, маньчжуров, нигидальцев, гиляков, самогирцев и др. народы (9,4).

Личность этого сибирского самородка была щедро наделена многими природными дарованиями, которые он, благодаря своему неутомимому трудолюбию, умножал и развивал, занимаясь постоянным самообразованием. Это был просвещенный священник, великий миссионер, ученый богослов, выдающийся лингвист и гениальный механик. В нем было прекрасное совмещение светлого ума, практической смекалки, живого и творческого воображения, любвеобильного сердца и могущественной воли (6,567). Сильная вера в Промысл Божий помогала ему благодушно переносить все трудности. С окружающими он был прост и ласков в обращении, с подчиненными - отечески заботлив, во всех делах - рассудителен, аккуратен и бережлив. Мужество и патриотизм венчают портрет этого необыкновенного человека. Внутренним достоинствам соответствовала и внушительная, вызывающая почтение внешность святителя: он был высокого роста - около двух метров, атлетического сложения, носил длинную бороду. Такого человека Промысл Божий поставил на высокое равноапостоль-ское служение в Русской Церкви.

Попов в 1797 г. в Иркутской губернии в семье сельского пономаря. Окончил Иркутскую семинарию, где за 11 лет обучения показал блестящие способности в усвоении богословских и филологических наук, заложив основательный научный фундамент для будущей просветительской деятельности. В семинарии, как было часто принято в то время, он получил новую фамилию - Вениаминов. С детства Иван был очень деятельным: не мог и часа просидеть праздно, ко всякому делу относился настойчиво, с рассудительностью. Любознательность и страсть его к чтению не знали границ. Казалось не было мастерства, которого бы он основательно не узнал (6,7).

После семинарии его, как лучшего ученика, должны были направить в Академию, но Провидение готовило ему другое поприще. Он женился, принял священный сан и стал служить в Благовещенской церкви Иркутска. В скором времени молодой священник снискал себе всеобщее уважение в городе. Его полюбили не только за светлый ум, примерную жизнь и благоговейное совершение богослужения, но и за его особое отношение к пастырским обязанностям.

О. Иоанн первый организовал воскресную школу, у себя на приходе и перед литургией учил детей началам христианской жизни и молитве. Он считал необходимым ввести повсеместно такое обучение детей простого народа, укореняя в них веру и благочестие. По этому поводу он составил проект, одобренный Иркутским епископом. Но, к сожалению, этим дело и кончилось: местное духовенство не поддержало этих благих начинаний.

Такая особая пастырско-просветительская ревность о. Иоанна искала себе лучшего применения. И вскоре он становится просветителем детей дикой природы в двух континентах.

Как и многие другие прославленные миссионеры, он б_ыл явно призван Господом на равноапостольское служение. В 1623 г. Иркутский епископ Михаил получил указ Св. Синода послать священника на остров Уналашку в колонию Российско-Американской Кампании. Все священнослужители епархии, не исключая и о Иоанна, отказались от такого неведомого и трудного предприятия. В это же время в приходе о. Иоанна гостил один из его земляков и духовных чад, который 40 лет прожил на Уналашке. Он не раз рассказывал о Иоанну много хорошего о том крае и убеждал туда поехать. Однако разговоры тем и кончались. "Но вот однажды, - вспоминал много позже святитель Иннокентий,- этот же самый Крюков, будучи у преосвященного Михаила, где случилось и мне быть, между прочим, сказал следующие слова: "Ах, Ваше Преосвященство! Вы не поверите, как алеуты усердны к вере. Несмотря ни на что, - ни на мороз, ни на снег, они с охотою и усердием идут к заутрене в часовню, которая состроена из досок и не имеет печки; и стоят, иногда даже и босые, не переступая с ноги на ногу и до тех пор, пока читают заутреню". Эти самые слова, как стрелою уязвили мое сердце, и я загорелся желанием ехать в Америку" (6,224). Ни слезы родных, ни уговоры знакомых, ни предстоящие опасности дальнего пути и ожидающие лишения - ничто не доходило до его сердца. Видя свершение над собой неиспо ведимых судеб Божиих, он с непреклонной волей последовал Божественному зову."

После продолжительного 14-ти месячного путешествия вместе со всей семьей (матерью, женой, новорожденным сыном и братом) о. Иоанн в июле 1824 г. прибыл на главный остров Алеутского архипелага Уналашку. Весь приход его состоял из 60 островов с общим население тысячи алеутов (10,3). Его паства, хотя и была частью крещена во времена деятельности Кадьякской Миссии, однако в течение 30 лет не видела священников. Кроме того, т. к. первые просветители очень плохо знали местный язык, то даже крещенные алеуты очень слабо были обучены христианской вере и "веровали и молились точно неведомому Богу" (6,28).

Алеуты по своему характеру представляли собой превосходный материал для утверждения в них истинного христианства. Особенно привлекательными были два качества - их необыкновенная терпеливость\цоброта до самозабвения, которая обусловила их обычай помогать друг другу во всякой нужде. Между ними не было убийства, воровства, обмана и ссор, незнакомы им были чувства тщеславия, ГОРДОСТИ и зависти. В своей жизни алеуты были очень неприхотливы и равнодушны к стяжанию какого-либо богатства. При всем их хладнокровии у них однако очень развита любовь между родителями и детьми. Из отрицательных черт характера отмечают их неопрятность, склонность к пьянству и сластолюбию (до христианства у них были часты случаи полигамии).

Жили алеуты небольшими группами из нескольких семей, управлялись родоначальниками - тоенами. Промышляли охотой, рыбной ловлей и сбором ягод. В качестве религиозных представлений бытовали культ природы и предков, анимизм; широко был развит шаманизм (8,196).

О. Иоанн, прибыв на Уналашку, поселился сначала с семьей в холодной землянке и сразу приступил к исполнению своих миссионерских обязанностей.

Т. к. опыта в этом плане у него ещё не было, то для понимания целей и задач предстоящего служения большое значение имел для него текст присяги, которую он произносил перед вступлением на этот путь ещё в Иркутске, в присутствии своего архипастыря: обещаюсь и клянусь всемогущим - Богом перед Святым Его Еванглием, должен семь и по должности хощу и всячески тщатися буду в положенном на меня деле обращения иноверных в веру христианскую, не иначе умствовать и учить и во всем поступать, как Церковь наша Православная содержит учить. Клянусь выполнять дело Божие, не умышляя угрожания, грабления, обмана..,, не употребляя ни малейшего ни в чем насилия, но чистосердечно, бескорыстно, снисходительно с истинною кротостью и христианскою любовию". Целью миссионерского служения должны быть лишь, "слава Божия и спасение душ человеческих" (11, 126).

В это время во всех владениях Русско-Американской Компании было только две церкви: в столице ее, Новоархангельске, на острове Ситка и на острове Кадьяке. Поэтому первым делом священника-миссионера было построение храма. Одновременно он стал тщательно изучать алеутский язык, отличавшийся очень трудным произношением, и сравнительно скоро освоил шесть наречий местных племен. Наряду с языком он знакомился с бытом туземцев, их нравами и религиозными обычаями.

К строительству храма были привлечены аборигены, которых миссионер предварительно обучил различному мастерству - плотничному, столярному и кузнечному делу, выделке кирпичей и каменной кладке. Сам о. Иоанн изготовил престол и иконостас с его позолотой и лично руководил всем строительством. В июне 1829 г. церковь была освящена во имя Вознесения Господня и стала цен тром христианского просвещения для островов Алеутского архипелага. После всего этого он уже с полной энергией занялся непосредственно христианской проповедью.

Беседовал он в церкви и под открытым небом с крещенными туземцами. Свои поучения он приспособлял к их духовным нуждам. Разъяснял им основные христианские истины, значение праздников, смысл Таинств, испытывал детей в знании молитв и побуждал родителей к заботам об их христианском воспитании. Беседы он нередко заканчивал молитвенным воззванием, которое он произносил с таким чувством воодушевления и смирения, что слушатели бывали всегда тронуты до слез.

Значительное время затрачивал о. Иоанн на объезды других островов, посещая живущих там алеутов. Такие путешествия проходили с апреля по октябрь и совершались на утлых челноках-байдарках, называемых в шутку "душегубками", т. к. всегда были сопряжены с риском для здоровья и самой жизни. Но крепко уповающий на Бога пастырь-миссионер всегда изумлял алеутов своим бесстрашием в таких плаваниях.

О. Иоанн смог воочию убедиться в усердии алеутов к евангельской проповеди, и это было немалым утешением в его многотрудной, полной всяких лишений, миссионерской деятельности. В своих "Записках об островах Уналашкин-ского Отдела" он так описывает эту привлекательную черту алеутов - жажду слышания слова Божия: "Скорее утомиться самый неутомимый проповедник, чем ослабнет их внимание и усердие к услышанию слова. Поясним это примерами: по приезде моем в какое-либо селение, все и каждый совершенно оставлял все свои дела и занятия, как бы они не были важны, по первому моему призыву тотчас собирались слушать мои поучения и все и каждый с удивительным вниманием слушали их, не развлекаясь, ни сводя глаз и даже, можно сказать, самые нежные матери в это время делались бесчувственные к плачу детей своих... И признаюсь откровенно, что при таковых беседах, я деятельно узнал утешения христианской веры, эти сладостные и невыразимые прикосновения благодати, - и потому я обязан алеутам благодарностью более, чем они мне за мои труды" (2,27).

Конечно, такое уважение к проповеди было вызвано и сердечным распо-ложанием алеутов к самому проповеднику, который обращался с ними по-отечески ласково, и никому не было тесно в его широком любвеобильном сердце. По отзывам современников о. Иоанна преподавание им христианского вероучения всегда велось очень смиренным и деликатным способом (11,143).

"Когда он проповедовал слово Божие, - вспоминал один пожилой алеут более века спустя, - все слушали, не шевелясь, пока он не закончит. Никто не думал ни о рыбной ловле, ни об охоте, пока он говорил, никто не чувствовал ни голода, ни жажды, пока он говорил, никто, даже малые дети не чувствовали" (12,251).

Всякое его посещение какого-либо селения было настоящим праздником, Пасхой, для алеутов, которые только в это время и могли услышать слово Божие и приобщиться Святых Христовых Тайн, а также увидеть своего дорогого, искренно любимого адака (отца). Они выходили к нему навстречу к самой пристани и даже приносили туда больных, чтобы получить его благословение; в это время их обычно спокойные и хладнокровные лица выражали искреннюю радость и удовольствие.

Очень прилежны были алеуты к постам, службам и пожертвованиям на храм. В одну из поездок на остров Акум ревностный миссионер стал свидетелем исключительного явления в истории миссионерства (история общения алеута Иоанна Смиренникова с ангельскими духами). Предсказания об о. Иоанне вестников Небесного Царя свидетельствовали о нем, как избраннике Божием, призванном на апостольское служение.

Путешествуя по всей восточной части Алеутских островов, отец Иоанн предпринял в 1829 г. плавание на Северо-Американский материк в район реки Нушегак, который не относился к его приходу. Здесь он проповедовал Евангелие эскимосам, но крестил их только после "приличного испытания и увещания" .(6,42),

Он считал вредной практику давать новокрещенным какие-либо подарки, даже рубашку или белую одежду, только одевал им небольшие медные крестики. Проповедник хорошо знал печально известную историю с крещением чукчей, которые ради ценных для них подарков, предпринимали повторные крещения.

Интересно описывает о. Иоанн приемы своего благовестия. При прибытии в Нушегак "того же дня приехали дикие, человек до пяти (эскимосы - и. П.). Я их обласкал и приглашал посмотреть нашу службу. 30-го числа я отправлял литургию, и приглашенные мною. были и смотрели на священнодействие с чрезвычайным вниманием и не без благоговения. По окончании литургии я им изъяснил, что мы здесь приносили жертву истинному Богу, живому Творцу неба, земли и людей всех и просил их сказывать другим. 2-го числа июля приехали ещё несколько диких, и я, обласкавши и тех, пригласил их послушать то, что я буду говорить, и только послушать, ибо я думал, что, если и ничего не успею, то по крайней мере брошу первые семена истинной р. ерьг. И они согласились. Всех слушаьших меня было 14 человек. Я им говорил через толмача, что можно и что нужно... Наконец, я спросил каждого порознь, что не хотят ли они вступить в число верующих христиан. И с первого слова объявили желание 11 человек, а 12-й сказал, что и я бы желал, но я шаман. Но я сказал, если он согласится оставить все, то возможно. И он к сему и другого шамана согласил. А 14-й сказал: "Мне что-то не хочется быть христианином; и я отправил его с миром и уверением, что я никого не буду принуждать.. Итак, 13 человек диких по воле Всемогущего обратились усердно и добровольно, без всякого обещания и получения подарков и наград. И 3-го числа окрестил их в реке Нушегаке. Убеждаясь их примером, дикие женщины приносили детей своих к крещению, и потому их крещено пять человек 4-го июля" (7,170).

Анализируя это описание, мы можем увидеть следующие черты миссионерской деятельности о. Иоанна: исключительно добровольный, ненавязчивый характер благовестия, укоренение его в Евхаристии, приспособление проповеди к духовно-интеллектуальному уровню аудитории, отказ от провокации неискренних побуждений к обращению и прежде всего и во всем - глубокая любовь и нежное обращение с иноверцами.

Уезжая с Нушегака, он позволил русскому поселенцу Кол макову, представителю администрации Компании, крестить желающих, а при вторичном посещении о. Иоанном этих мест в следующем году они были миропомазаны. Теперь все христиане Нушегакского прихода с новокрещенными составили 220 человек, и для них была построена часовня.

Во время своих путешествий о. Иоанн совершенствовался в знании алеутского языка, он разработал алеутскую письменность и занялся переводами. К 30-м годам появились первые его переводы на лисьевский (восточный) диалект алеутского языка - катехизис, Евангелие от Матфея и букварь с переводом важнейших молитв. Позже он перевел часть Евангелия от Луки и Деяний Апостольских, Священную Историю и написал на алеутском языке книгу, задуманную как введение в основные христианские истины - "Указание пути в Царствие Небесное", выдержавшую впоследствии 47 изданий на русском и славянском языках (14,25).

Это поучение "проникнуто горячей христианской любовью к принимающим Святое Крещение. Цель автора - пролить евангельский свет на жизнь и деятель ность человека, убедить его в истинности пути открываемого верой Христовой, Святым Крещением" (12,250)..

Такая деятельность о. Иоанна заметно выделяет его среди других миссионеров, трудившихся в этих краях. Пастырь Христовых овец ясно представлял себе принципы, которые дрлжны лежать в основе всякого просвещения диких народов. Оно не должно сводиться к попытке простой европеизации, привития односторонней умственной образованности. Но истинное просвещение должно состоять в образовании сердца, "Надобно стараться вывесть дикаря из его грязной жизни; но, очищая нечистоту с его тела, надобно быть осторожным, чтобы не содрать с него и природной его кожи и тем не изуродовать его. Надобно выводить дикарей из мрака невежества на свет познаний, но осторожно, чтобы не ослепить их и, может быть, навсегда; искореняя в них ложные правила нравственности, не .сделать их совсем без правил нравственности" (3,484-485).

Когда алеуты увидели книги на своем языке, грамотность стала быстро среди них распространяться; даже старики учились читать. Вскоре умеющих читать было около 15 процентов (10,4), а в некоторых селениях большинство алеутов-мужчин стали грамотными.

В своем приходе о. Иоанн устраивал школы, в которых обучалось до 600 мальчиков, построил больницу и приют для детей. За десять лет пребывания там он крестил всех алеутов Уналашкинского Отдела и многих за пределами своей парохии. В результате просветительских трудов миссионера улучшились нравы алеутов: исчезли такие пороки, как пьянство и полигамия, резко сократилось число незаконнорожденных детей, прирост населения увеличился на 20 процентов, добрые природные качества их укрепились в духе христианского учения.

Главным побуждением в миссионерских трудах о. Иоанна была жажда духовного просвещения язычников, он отличался бескорыстием и равнодушием ко всякого рода вознаграждениям. Он с самого начала отказался принимать любые дары и приношения от своих прихожан за духовные требы. Всем необходимым для жизни по его просьбе его снабжала администрация Компании, изымая деньги на это из его жалования. "Простое, усердное и безвозмездное поучение вере, - говорил о. Иоанн, - какое и ожидается от служителя Евангелия, гораздо более действенно, ..нежели усердное и красноречивое поучение, вознаграждаемое дарами... К сожалению у нас есть и такие миссионеры, которые углубляются в ледяные пустыни вовсе не из ревности к проповеди Евангелия, не для спасения душ человеческих, а для приобретения дорогих мехов" (13,83 ).

В 1834 г. о. Иоанн Вениаминов был переведен на остров Ситку священником церкви Св. Михаила в Новоархангельске - центре наших владений в Америке. Теперь его прихожанами стали воинственные индейские племена колошей, или тлинкитов. Они отличались независимостью, храбростью и свирепостью и, находясь под сильным влиянием своих шаманов, были особенно упорны в своих языческих заблуждениях. Такие настроения подогревались и давней враждой этих племен к русским. О. Иоанн не спешил с проповедью колошам, понимая её несвоевременность, но старался как можно лучше познакомиться с их языком, обычаями и преданиями. И вот в этой ситуации, когда было очень мало надежды на человеческие усилия наглядно проявилось действие Промысла Божия.

Среди колошей возникла сильнейшая эпидемия ветряной оспы, которая в течение короткого времени почти вдвое уменьшила их численность. Болезни наиболее было подвержено старое население, которое представляло основную силу сопротивления христианизации. Кроме того, резко упал авторитет бессильных в этой ситуации шаманов и, наоборот, позитивно изменилось отношение к русским, которые не только сами избежали заболевания, но и посредством вакцинации избавляли от недуга всех желающих. Таким образом, сердца этих свирепых язычников в немалой степени были смягчены и открыты дця проповеди русского священника, и о. Иоанн не преминул воспользоваться благоприятной переменой. Он стал осторожно, без всякого принуждения проповедовать им христианское вероучение. Одновременно он обучал их оспопрививанию и разным ремеслам, устроил школу для детей, в которой преподавал по своим учебникам, составил грамматику и словарь тлинкитского языка. К Крещению он допускал их по исключительно добровольным побуждениям, причем, даже при явном желании, спрашивал согласие на это у тоенов и матерей желающих креститься (отказа никогда ;не было), что им очень нравилось. В результате он так пришелся по сердцу этим грубым, но простым дикарям, что они полюбили его как родного отца. В этот период, а именно в 1836 г., о. Иоанн посетил и отдаленную русскую колонию в Америке - Форт Росс в Калифорнии, где жило около 260 человек русских, алеутов с Кадьяка и креолов. За шесть недель здесь пребывания, он помимо духовного окормления православной паствы, посетил несколько католических францисканских миссий в испанских колониях Калифорнии - Сан Рафаэль, Сайта Клара, Сан Хосе, Сан Франциске и др., ознакомился с их устройством и деятельностью (15,100). Позже, во время поездки в Санкт-Петербург о. Иоанн имел подобное знакомство с деятельностью инослав-ных миссий и на Гавайских островах.

Для сравнения можно привести заметки русских путешественников о положении туземцев в испанских миссиях. "Облик, поведение и состояние духа индейцев, условия их существования и работа в миссиях производили на русских путешественников удручающее впечатление. Каменные строения, где жили индейцы, напоминали хлева, которые на ночь запирались тяжелыми железными засовами с замками. Девушек и вдов содержали в отдельном бараке, так же запиравшемся на ночь и находившемся под строгим надзором святых отцов... Индейцы, увиденные в миссиях, напоминали скотов, которые были привязаны к кормушке. Перед смертью индейцы стремились вернуться в горы" (16,278).

Иезуиты пренебрежительно относились ко всему индейскому и проводили политику подавления традиционной культуры индейцев. Они не знали местных языков и не имели возможности объясняться со своей паствой и воспитывать их сознательными христианами. Индейцы также не знали испанского и тем более латинского языков, на которых проводилось богослужение, и поэтому многочасовое ежедневное пребывание их в церкви не способствовало их просвещению. Они вели двойную жизнь, внешне подчиняясь требованиям миссионеров, но втайне практиковали язычество. Кроме того, "подавление всякого свободного, откровенного мышления", чувства, действия беспрерывным выпытыванием, соглядатайством под предлогом, чтобы не завелось ничего дурного, загоняло все силы душевные внутрь, рождало лицемерие и притворство и приводило к тому естественному результату, что совсем заглушало внутренние силы или давало взрыв тем опаснее и сильнее, как и было, например, в том восстании, где были замучены начальники миссий" (16,308-309). Даже индейских детей миссионеры, кроме обучения петь и играть на некоторых инструментах, не учили больше ничему. Ни один из них не знал грамоты (16,338).

Четыре года провёл о. Иоанн Вениаминов в Новоархангельске и многих колошей привел в ограду Церкви. Кроме того, даже некрещенные из них искренно расположились ко всему русскому населению острова Ситки. Успешная деятельность о. Иоанна среди американских аборигенов подходила к концу. За 15 лет он превосходно ознакомился с нуждами края и задачами миссионерского служения. Налицо была недостаточность четырех священников и скудость материальных средств. Для продолжения эффективной христианизации края необходимо было расширить храмостроительство в колониях и образовать на севере Америки постоянную миссию с достаточным числом духовенства и миссионеров, подчинявшихся, посредством благочинного ведомства епархиальному епископу (до этого все священники Русской Америки независимо один от другого непосредственно подчинялись Иркутскому архиерею). Таким образом, был составлен проект об улучшении миссионерского дела. Желание ознакомить с ним высшую церковную власть и явилось одной из причин поездки о. Иоанна в Петербург. Кроме того, он хотел издать там свои переводы на алеутский язык. Наконец, он вынужден был уехать и по довольно прозаической причине: в результате постоянных поездок на байдарках в холодной воде он заработал хроническое заболевание суставов ног.

Помимо непосредственно миссионерских трудов американский период деятельности о. Иоанна был очень плодотворным и в научном отношении. Предметом его исследований и наблюдений были география, климат, язык, образ жизни, нравы, характер, верования, песни, антропология, промыслы, легенды, умственные способности (11,144). В зимне-осенний период, в промежутки между путешествиями он обрабатывал и систематизировал все эти данные, готовя их к публикации. Впоследствии его капитальные научные труды, особенно в •области этнографии и лйгвистики, получили мировое признание.

В ноябре 1838 г. о. Иоанн, отправив семью через Охотск на родину в Иркутск, сам с малолетней дочерью совершает кругосветное путешествие на ко-|рабле "Николай" и в июне 1839 г. прибывает в Санкт-Петербург. Там он предоставил Св. Синоду свой труд "Обозрение Православной Церкви в Российской Америке", состоявший из отчета о проведенной работе, доклада о миссионерских проблемах и проекта их разрешения. Одновременно он собирал в двух столицах пожертвования на восточное миссионерство и заботился об издании своих литературных трудов. Увлекательные рассказы его о просвещении диких индейцев вызвали живой интерес и отклик в среде церковной и светской общественности.

Святитель Московский Филарет, узнав близко о. Иоанна, полюбил его и впоследствии часто говорил: "в этом человеке что-то апостольское" (6,108). С этих пор он стал всегда оказывать ему свое покровительство и помощь.