Ученые-креационисты отвечают своим критикам (стр. 9 )

«Специалист по термодинамике может ответить на этот вопрос, указав, что второй закон классическая наука относит к замкнутым системам, которые не обмениваются с окружающей средой ни энергией, ни материей; биологические системы открыты и обмениваются материей и энергией. Но это объяснение недостаточно полное, потому что остается нерешенной проблема того, как или почему начался процесс упорядочения (снижения энтропии), и ряд ученых спорят об этом. Берталанфи (1968) назвал отношения между неумолимой термодинамикой и теорией информации одной из основных неразрешенных проблем биологии»[31].

 Джордж Гейлорд Симпсон и , оба эволюционисты, ясно видят эту проблему. Они утверждают:

«Мы не раз подчеркивали основную проблему биологии — это неоспоримый факт сложной организации жизни. Мы видели, что такая организация требует затрат работы для ее поддержания и что всеобщая потребность в пище — это один из способов получения энергии, необходимой для работы. Но для развития и поддержания порядка простого увеличения энергии недостаточно. Слон в посудной лавке производит работу, но он ничего не создает и не поддерживает организацию. Необходимая в данном случае работа — особенная; она должна следовать указаниям и иметь информацию о ходе своего развития»[32].

 В этом отрывке Симпсон и Бек выступают от имени ученых и науки. Однако, когда они забывают о науке и рассуждают как эволюционисты, они сами предлагают то, что отвергли в вышеприведенном высказывании. Они верят, что жизнь на планете возникла в результате механистического эволюционного процесса, просто-напросто за счет солнечной энергии. Эта грубая энергия — не более, чем слон в посудной лавке: она может совершить работу, но не может ни сотворить, ни поддерживать организацию. Не было никаких указаний, никакой информации о развитии. Результаты были бы деструктивны: так же, как и результаты трудов слона в посудной лавке.

 Энгрист и Хеплер точно определили ситуацию. Они утверждают:

«Жизнь, временное течение вспять всеобщего стремления к хаосу, родилась с возникновением механизмов информации. Для возникновения таких механизмов было необходимо, чтобы материя была способна к самовоспроизводству и могла извлекать энергию из окружающей среды для своего формирования. К тому моменту материя должна была иметь план для извлечения энергии и химических веществ из окружающей среды и роста цепочки, а также механизм перевода инструкций в рост. Такая комбинация способностей вряд ли могла произойти случайно, поэтому часто божественное вмешательство считается единственным способом, которым это могло произойти»[33].

 Как уже упоминалось ранее в этой главе, Харолд Блюм отчаянно боролся с проблемой соотнесения происхождения жизни и термодинамики. Когда я достал его книгу «Стрела времени и эволюция»[34], я охотно ее прочел, пытаясь понять, как Блюм разрешил проблему того, что стрела времени, термодинамика, всегда указывает вниз, а эволюция (по мнению ее сторонников) направлена вверх. Когда я закончил чтение, я обнаружил, что никакого решения у Блюма нет. Во-первых, он просто голословно отвергает само наличие проблемы, взывая — как это часто случается в стане эволюционистов — к открытой системе. Он заявляет:

«Несмотря на то, что любое повышение порядка в биосфере должно быть очень небольшим по сравнению с ростом энтропии в системе Солнце — Земля, нет причин думать, что эволюция противоречит второму закону термодинамики, пусть даже так может показаться, если рассматривать все это как отдельную проблему»[35].

 Внимательное прочтение книги Блюма показывает, однако, что ответ не так прост и что проблема серьезна и остается неразрешенной. Он пишет:

«Так как воспроизведение белков не могло происходить без мобилизации энергии, необходимо заметить, что оба эти процесса начинались одновременно, если последний не начался раньше... проблема энергоснабжения первых организмов очень важна»[36].

 Сегодняшние живые организмы берут энергию для своих многочисленных функций из богатых энергией органических соединений, которые растения вырабатывают в ходе фотосинтеза, а животные потребляют, поедая растения или поедая травоядных животных. Поэтому Блюм говорит:

«Кажется, что восполнение запасов этих соединений происходит исключительно за счет переработки энергии солнечных лучей в процессе фотосинтеза»[37].

 Далее Блюм пишет:

«Рассматривая эту проблему, мы должны допустить, что фотосинтез в том или ином виде, возможно, очень отличный от известного нам сегодня, возник очень рано в ходе органической эволюции, если он не участвовал в ней с самого начала[38].

 Здесь Блюм выделяет самую суть проблемы и вплотную подходит к признанию того, что необходимый для существования механизм преобразования энергии должен был существовать с самого начала. Как эволюционист он не может позволить себе без всяких оговорок признать, что система мобилизации или преобразования энергии должна была существовать с самого начала, потому что он знает: такое заявление было бы гибельным для теории эволюции. Говоря же, что фотосинтез как система мобилизации энергии должен был образоваться «очень рано в ходе органической эволюции, если он не участвовал в ней с самого начала», он вроде бы и сказал это, но в то же время всегда может отречься от своих слов. Кажется, после глубокого изучения проблемы Блюм действительно понял, что система преобразования энергии должна была существовать с самого начала динамической активности биологической системы, и он это почти допускает. Креационисты указывают: нет никаких сомнений в том, что такой механизм существовал с самого начала — ни одна биологическая система не способна пользоваться какой-либо энергией без такого механизма, будь то солнечная энергия, тепловая или энергия органических соединений.

 Ранее-упомянутый Паттерсон — один из тех, кто поливает грязью всех ученых-креапионистов, обвиняя их не только в невежестве и некомпетентности, но и в откровенной нечестности при рассмотрении проблемы эволюции и второго закона. Он порекомендовал изгнать креационистов из университетов, не давать им возможности для исследований и, если это возможно, лишить их докторских степеней. Его заявления о нечестности и некомпетентности креационистов были напечатаны в антикреационных изданиях[39], в бюллетенях Академии наук штата Айова[40], в журнале «Америкэн Атеист»[41]. Для того чтобы ответить на попытку Паттерсона примирить эволюцию со вторым законом, мы воспользуемся его главой «Термодинамика и эволюция» из книги «Ученые против креационизма»[42].

 Паттерсон начинает с того, что обвиняет ученых-креационистов в использовании для борьбы с эволюцией «абсолютно неверных и вводящих в заблуждение» данных, основанных на втором законе. Он утверждает, что второй закон действительно гласит о всеобщей тенденции природы к упадку, но, по его мнению, многие природные процессы организованы попарно так, что на самом деле минус на минус дает плюс и процесс идет в направлении прогресса. Креационисты не спорят с этим заявлением. Они думают, что такой механизм, попарно объединяющий неблагоприятные термодинамические процессы, действительно должен существовать и участвовать в происхождении и сохранении сложных организмов. Затем Паттерсон описывает формирование снежинок и, как уже говорилось в этой главе, заявляет, что тот же процесс свидетельствует о неверности аргументов креационистов, основанных на втором законе. Образование снежинок — это, разумеется, лишь особый случай кристаллизации воды, не имеющий никакого отношения к вопросу эволюции.

 Паттерсон начинает проникать в суть проблемы, говоря:

«Растущие организмы — еще один пример местного понижения энтропии: конечно, живые организмы должны извлекать энергию из окружающей среды и, конечно, для поддержания внутренних условий сложной организации надо избавиться от всей энтропии, которую организм производит в процессе жизни. Вот как влияет на живые организмы второй закон» (с. 105).

 Далее Паттерсон пишет:

«Ясно, что второй закон термодинамики не противоречит образованию снежинок, синтезу химических веществ, росту и развитию живых организмов или прогрессирующей эволюции жизни в биосфере. Однако до сих пор не объяснено, как идет процесс прогресса» (с. 106).

 Во-первых, обратите внимание, как плавно Паттерсон переходит от очевидно истинного заявления о снежинках, химических веществах и росте и развитии живых организмов к явно спорной фразе о прогрессирующей эволюции жизни. Это старый прием сочетания фраз, истинность которых бесспорна, с теми положениями, в которые вы хотите заставить поверить слушателей, но которые являются лишь непроверенными предположениями. Наконец, Паттерсон признает, что он должен объяснить, как может произойти ранее упомянутый процесс. Он объясняет это так:

«Как уже говорилось ранее, регрессирующий процесс в природе может спонтан - но сопровождаться более мощным прогрессирующим процессом. В результате этой комбинации процесс, идущий "вниз", может быть "вытянут" другим, встреч - ным процессом обратно, то есть "вверх"» (с. 106).

 Паттерсон приводит в пример плунжерный насос, изобретенный в Англии в конце первого десятилетия XVIII века. Гидравлический плунжерный насос устроен так, что энергия, получаемая за счет движения вниз сравнительно большого количества воды, поднимает сравнительно небольшое количество воды в резервуар на высоте 90 футов (почти 30 м), где она используется по назначению. Паттерсон упрекает Генри Морриса за то, что он упустил из вида этот насос в своей главе о термодинамике «Может ли вода течь вверх» в книге 1975 г[43]. Далее он пишет:

«Энергетические потребности живых организмов удовлетворяются за счет питательных веществ, которые текут "вниз" по цепочкам пищевых связей. Не забывайте о том, что течение "вниз" воды в насосе и течение пищевой энергии в живых системах приводит к последующим процессам, направленным "вверх" и, казалось бы, нарушающим законы термодинамики. Но если взглянуть на все это в перспективе, очевидно, что считать это "нарушениями" — поверхностно» (с. 108).

 Что доказал тут Паттерсон, какое отношение к эволюции — к происхождению жизни, например, — имеет его насос и как все это связано с термодинамикой, абсолютно непонятно. Да, Моррис не упомянул о насосе, говоря об эволюции и термодинамике, — потому что он не имеет к ним никакого отношения. Критиковать следует Паттерсона, а не Морриса. Прежде всего — а это Паттерсон совсем упускает из виду — насос является изобретением инженеров — людей, обладающих разумом. Он не возник спонтанно в процессе эволюции! Кроме того, накачивание воды «вверх» и прогрессивные процессы в живых организмах неотъемлемо связаны, как замечает Паттерсон, с парными им процессами регресса, на что неоднократно указывали ученые-креационисты. Должен существовать механизм, который использовал бы поток энергии продуктивно для системы; в случае с насосом это сам насос, а в случае живых Организмов — фотосинтез и огромное множество других метаболических систем, хорошо скоординированных во времени и пространстве. Паттерсон не дает нам здесь никаких объяснений того, как изначально возникли эти сложные приспособления и как началась эволюция.

 Другое указание на то, что Паттерсон не понимает сути эволюции и ее связи со вторым законом, — это его потрясающее заявление о том, что работа насоса аналогична естественному отбору. Он пишет (с. 107, 108):

«Говорить о насосе ему [Генри Моррису] явно не хочется, и вот почему: фактически, это прекрасная аналогия для объяснения того, как происходит естественный отбор. В эволюции большое число мутаций можно считать дегенеративными — эти особи вымирают. Естественный отбор сохраняет меньшинство, но усовершенствованное. Так же и в плунжерном насосе: большая часть воды падает вниз и пропадает. Лишь небольшое ее количество поднимается в высокий резервуар. Энергия для подъема воды дается текущей вниз струёй. Естественный отбор зависит от энергии, поддерживающей жизнь организмов по мере того, как мутации и воспроизведение делают свое дело».

 Насос делает лишь одно — поднимает небольшое количество воды за счет энергии большого количества воды, текущей вниз. Вода не подвергается никаким изменениям, или «мутациям», и не воспроизводится. Здесь вообще нет никаких «аналогий». Эти две системы, одна из которых — физическая, а другая — живая, имеют не больше общего, чем яблоко и болт.

 Паттерсон приводит еще один пример: электрический ток от батарейки. Он описывает, как ток исходит из батарейки, благодаря химическим реакциям внутри нее, говоря, что эти реакции сами по себе дают такой же результат только из-за взаимодействия энергии и энтропии. Далее он говорит:

«Однако все эти внутренние, не имеющие направления процессы могут быть повернуты "обратно", достаточно лишь соединить батарейку с другой, с более высоким напряжением» (с. 108).

 Все так! Но какое это имеет отношение к происхождению батарейки или происхождению Вселенной и жизни? Батарейка — сложный прибор, изобретенный человеком; она должна быть хорошо заряжена. Батарейки сами собрй не размножаются и не заряжаются спонтанно. Если бы Паттерсон мог объяснить, как насосы и батарейки спонтанно самозаряжаются и соединяются в системы, тогда он был бы на верном пути к объяснению спонтанной эволюции жизни.

 Наконец Паттерсон приступает к основной части дискуссии об эволюции и втором законе и... допускает то, на чем с самого начала настаивали ученые-креационисты: что центральная проблема — это происхождение требуемой организации спонтанного процесса эволюции, получившего лишь «сырьевую», не контролируемую энергию. На с. 110 начинается раздел «Самоорганизация», который Паттерсон открывает словами:

«Очевидный "парадокс" движения "вверх" в неживых системах тесно связан с очевидным "парадоксом" спонтанной самоорганизации в природе. Одно дело, если внутренне организованная открытая система стимулирует прогрессивные процессы, используя энергию процессов регрессивных, но другое дело: как требуемая внутренняя организация возникла впервые? Ведь в самом деле: так называемые диссипативные структуры, побуждающие прогрессивные процессы, имеют высокую молекулярную организацию (с низким уровнем энтропии), в особенности если сравнить их с теми рассеянными веществами, из которых они образовались. Итак, проблема в том, как могли они возникнуть естественным образом».

 Молодец, Джон! Именно так! Наконец-то Паттерсон признал, что проблема-то вся тут — проблема, которую с самого начала точно выделили ученые-креационисты. Паттерсон проводит своих читателей через сказочный мир снежинок, растущих организмов, плунжерных насосов и электрических батареек, но в итоге ему все-таки приходится вернуться в реальный мир для обсуждения реальных проблем. Паттерсон, разумеется, ни на минуту не признается в том, что, с точки зрения термодинамики, здесь не все гладко; парадокс — лишь иллюзия, говорит он, проблема в том, чтобы выяснить, как шла самоорганизация, а не в том, была ли она вообще. Паттерсон, кажется, полагает, что этого его заявления ex cathedra достаточно, чтобы проблема перестала существовать. Нет проблемы, потому что так сказал Паттерсон.

 То, как произошла спонтанная самоорганизация, если она вообще произошла, — это в самом деле проблема, а второй закон воздвигает непреодолимый барьер для спонтанного возникновения сложных организаций, необходимых для зарождения жизни.

 Паттерсон обвиняет ученых-креационистов в неправильном толковании фактов, связанных с эволюцией и вторым законом, но, шаг за шагом, он сдает свои позиции: для того, чтобы организм мог брать энергию из окружающей среды, он должен обладать высокой и сложной внутренней организацией; прогрессивные процессы, требующие понижения энтропии, должны сочетаться попарно с регрессивными процессами, в которых энтропия будет повышаться; и происхождение этой необходимой внутренней организации требует объяснения. Другими словами, легко сказать, что для создания сложных организаций достаточно открытости системы и притока энергии извне, но это не объяснение — так мы ничего не объясним.

 Паттерсону хочется верить, что Илья Пригожий и его коллеги объяснили, как могла произойти спонтанная самоорганизация, несмотря на второй закон. И он действительно верит, что они на пути к этому, утверждая (с. 110, 111):

«Текущие научные труды показывают, что самоорганизация может быть понята в рамках теорий, разработанных Пригожиным и его коллегами... которые изобрели несколько вполне приемлемых объяснений, основанных на статистической физике и новых принципах нестабильности. Новые принципы нестабильности применяются к системам в крайне неупорядоченном состоянии, которые Пригожий называет "далекими от равновесия", но они не подходят к формальным системам, рассматриваемым классической термодинамикой... Было обнаружено, что привнесение в систему случающихся в природе температурных и композиционных изменений, а также изменений давления может привести к ее превращению в очень необычную систему, являющуюся нестабильной "родственницей" высоко организованной системы (с возможностью превратиться в нее)... Пригожий называет эти высокоорганизованные конфигурации " диссипативными структурами", множество таких структур описано в теоретических анализах. Кроме того, много информации дали лабораторные эксперименты, проводимые как в неорганической, так и в органической среде. Преобладающее большинство биохимиков и эволюционистов, занимающихся молекулярной биологией и интересовавшихся этой проблемой, понимает, что диссипативные структуры Пригожина дают нам очень жизнеспособный, совершенно естественный механизм самоорганизации, возможно, даже генерации жизни из неживой материи (абиогенез). Эти структуры вводятся в действие лишь за счет привнесения в систему высокой температуры, давления или композиционных изменений».

 Паттерсон, инженер-металлург, конечно, не может быть компетентным в биохимии и молекулярной биологии. Итак, когда Пригожий выходит за грани теоретизирования (а он долгие годы не бывал в лаборатории) и вступает в реальный мир биохимии и молекулярной биологии, Паттерсон совершенно не способен оценить смысл его идей. Теоретические положения Пригожина подкреплены огромным количеством математических формул, понятных немногим биохимикам и молекулярным биологам, но выглядящих вполне научно. Рассуждения Пригожина вселяют покой в души его коллег-эволюционистов из числа биохимиков и молекулярных биологов, и они охотно склоняются перед авторитетом этого Нобелевского лауреата.

 Но, хоть Пригожий и считает, что он на верном пути, он никогда не заявлял, что разрешил проблему происхождения жизни или происхождения сложных биологических организаций. В книге, написанной им в соавторстве в 1977 г., когда он получил Нобелевскую премию, Пригожий утверждает:

«Кажется, нет сомнений, что диссипативные структуры играют существенную роль в функционировании живых систем, какими мы видим их сегодня. Какова же была роль диссипативных систем в эволюции? Было бы очень самонадеянно заявить, что добиологическая эволюция по сути представляла собой последовательность нестабильностей, ведущих к росту уровня сложности»[44].

 Каков же ответ Пригожина и Николиса на вопрос «Какой была роль диссипативных структур в эволюции?» — Они лишь пытаются размышлять об этом! Нет сомнений, раздумья на такие темы были немалым искушением для Николиса и Пригожина. Но с каких это пор размышления считаются научным разрешением предельно спорных и сложных проблем? У Паттерсона нет решения проблемы происхождения сложных биологических систем, в том числе и жизни, кроме спекулятивных идей Пригожина в той области науки, в которой Паттерсон не разбирается.

 Паттерсон приводит много примеров «высокоорганизованных конфигураций», представленных диссипативными структурами Пригожина, спекулятивно отнесенными к образцам самоорганизации. Один из наиболее известных примеров, предложенных Пригожиным, — это так называемый принцип Бенарда. Когда на огне нагревают сосуд с водой, тепловая энергия передается воде. Неожиданно, когда вода достигает критической точки и система переходит в состояние, так сказать, далекое от равновесия, в воде, по мере того как тепловая энергия поднимается вверх, образуется гексагональные клетки. Эти клетки и есть то, что Паттерсон назвал «высокоорганизованными конфигурациями» и, вероятно, они, по его мнению, и служат образцом той самоорганизации, которая привела к зарождению жизни. На самом деле, эта модель на много световых лет короче, чем те, которые дали бы нам какое-либо представление о направлении этого процесса. Принцип Бенарда демонстрируется на воде — вряд ли этот тип самоорганизации ведет в белкам, ДНК и живой клетке. Это явление ограничено во времени — как только температура понижается, гексагональные клетки тут же распадаются. Пригожий считает, что второй закон мог быть ограничен сериями таких колебаний, что привело в итоге к возникновению живой клетки. И он, и его коллеги-эволюционисты кое о чем забывают: если одно из колебаний далекой от равновесия системы приведет к более высокой организации, очень велика возможность того, что следующее колебание приведет, напротив, к понижению уровня организации, ликвидируя все достижения предшествующего этапа. В конце концов, каждый взрыв — пример колебания системы, далекой от равновесия. Другие подобные примеры — это вулканы, обвалы, землетрясения, молнии и прочие стихийные бедствия.

 Как упоминалось ранее, когда с бумаги, где они приукрашены математическими выкладками. Пригожий выносит свои соображения в реальный мир биохимии, любой биохимик получает возможность их оценить. Автору как биохимику ясно, что попытки Пригожина сконструировать модель, использующую полинуклеотидные полимеры для стимуляции ДНК к колебаниям, лишены всякого основания и никуда не ведут. Детальная критика положений Пригожина содержится в Приложении I к этой книге. Критика была составлена доктором Генри Моррисом и автором и первоначально публиковалась в серии «Импакт» ИКИ[45].

 Конечно, эволюционисты могут проигнорировать нашу критику, обвинив нас в предвзятости. Справедливо ли это, пусть судят наши читатели. Но можно привести примеры критики этих идей и не креационистами, то есть теми, кого нельзя обвинить в предвзятом отношении и идеям Пригожина. Один из этих критиков — Питер Энджелс, откликнувшийся[46] на книгу Пригожина и Изабелл Стенджерс «Порядок из хаоса»[47]. Вот выдержки из отзыва Энджелса:

«Пригожий — гражданин Бельгии, ему за шестьдесят, и он преподает в Университете Либр в Брюсселе и часть года — в Университете Остин, штат Техас. В 1977 г. он получил Нобелевскую премию в области химии за использование термодинамики "для заполнения пробела между областями биологических и социальных наук...", как сказано в заключении Нобелевского комитета. Пригожий и Стенджерс, как dei ex machina, появляются с их планом разрешения парадокса второго закона. Это, по меньшей мере, честная и благородная попытка. Достигнут ли они успеха или просто добавят свои имена к реестру ученых, пытавшихся это сделать, — все равно они бросили прекрасный вызов, поистине свежий и оригинальный... Самый интересный пример этого процесса, предлагаемый автором, —.нестабильность Бенарда. Примеры самоорганизации, приведенные в книге, варьируют от тщательно проверенных результатов лабораторных опытов до диких, непроверенных (и которые, пожалуй, невозможно проверить) домыслов... "Мы вынуждены пойти настолько далеко, чтобы сказать: когда условия для самоорганизации будут удовлетворены, жизнь станет предсказуемой, как нестабильность Бенарда или падение камня", — заключают они. .. .Неизбежен вопрос: каковы же условия, необходимые для самоорганизации? Но, к сожалению, автору не удается определить физические механизмы, он лишь приводит отдельные примеры самоорганизации, оставляя нас в замешательстве: а существуют ли эти колебания на самом деле.

Как могут происходить крупные понижения энтропии в масштабе самой жизни, со всей очевидностью противоречащие второму закону? К сожалению, достижения авторов в этой области нам неясны. Когда речь заходит о наиболее важных моментах, их слог, и так неловкий и бессвязный, становится еще невнятней».

 Если верить приведенной Энджелсом формулировке, Пригожий был награжден Нобелевской премией не за разрешение «парадокса» второго закона и происхождения жизни, а за использование термодинамики «для заполнения пробела между областями биологических и социальных наук». Распространено ошибочное представление, бытующее среди эволюционистов, будто Пригожий получил Нобелевскую премию за объяснение с помощью термодинамики того, как из хаоса посредством колебаний могли произойти организованные системы, приведшие к зарождению жизни. Как уже упоминалось раньше, Пригожий таких заявлений в книге 1977 г. не делал. Сказав на этот счет лишь «мы пытаемся размышлять об этом», Паттерсон утверждает, что между эволюцией и вторым законом нет никаких противоречий. Такой подход — очевидный блеф. Об этой проблеме часто говорят как о «парадоксе» второго закона. Энджелс почти явно признает этот вопрос крайне важным; называя их позицию «замечательным вызовом», он хвалит Пригожина и Стенджерс, по меньшей мере, за честную и благородную попытку разрешения проблемы. Их надо похвалить уже за то, что они признали существование грандиозной Проблемы, чего нельзя сказать о Паттерсоне.

 Ученый из Гарварда доктор Джон Росс пишет:

«...Мы не знаем ни одного случая нарушения второго закона термодинамики. Обычно второй закон формулируется для изолированной системы, но он относится также и к открытым системам... с явлением систем, далеких от равновесия, почему-то связано представление о том, что закон термодинамики в них не действует. Важно, чтобы эта ошибка не совершалась»[48].

 Одна из самых сложных проблем, которые надо преодолеть, говоря о механистическом, эволюционном происхождении жизни, — это объяснение того, как произошло сильное понижение уровня энтропии, необходимое для воссоздания точных последовательностей с последующим образованием биологически активных молекул протеинов, ДНК и РНК — вопреки второму закону, который гласит о постоянной тенденции к хаосу. Это понижение энтропии, связанное с биологически активными последовательностями, носит название конфигурационной энтропии. Такстон, Брэдли и Олсен говорят о Пригожине и его рассуждениях так:

«Такие аналогии не очень-то помогают нам понять, как возникла жизнь на земле. Основная причина этого — непонимание различий между упорядоченностью и сложностью. Высокоорганизованное течение энергии по системе в результате диффузии и т. п. страдает от таких же недостатков, что и их аналоги в статистических, упорядочение организованных кристаллах. Регулярность или упорядоченность не могут помочь сохранению большого количества информации, необходимого для существования живых структур. Здесь нужна скорее очень нерегулярная, но очень специфическая система. Таков серьезный просчет в предложенной нам аналогии. Не существует очевидной связи между спонтанным упорядочением энергии, протекающей через такие системы, и работой, требуемой для построения апериодических макромолекул, насыщенных информацией, таких, как ДНК и белки. Пригожий предполагает, что протекание энергии через систему ведет к уменьшению энтропии системы, что потенциально дает возможность вырабатывать высокоструктурные ДНК и белки. Но он и его коллеги не говорят, как понижение термальной энтропии вследствие протекания энергии через систему сочетается с выполнением необходимой конфигурационной работы... Николис и Пригожий предлагают свою тримолекулярную модель как пример химической системы, отличающейся нелинейностью, требуемой для самоорганизации. Они способны математически доказать, что внутри изначально однородной системы могут последовательно возникнуть периодические, частичные изменения концентрации. Однако для достижения низкого уровня упорядоченности необходимо, чтобы условия сопротивления были таковы, какие бывают только в клеточных оболочках, то есть мембранах, чтобы сроки реакции были сравнительно атипичны, в отличие от наблюдаемых при реакциях конденсации, чтобы происходило быстрое удаление продуктов реакции и реакция была бы тримолекулярной (очень нетипичное столкновение одновременно трех атомов). Более того: тримолекулярная модель требует необратимых по сути своей химических реакций. А реакции конденсации полипептидов или полинуклеотидов очень легко обратимы, если из системы не удаляется вся вода.

Согласно их рассуждениям, что низкий уровень упорядочения, достигнутый в простой тримолекуляриой модели, потенциально мог бы быть гораздо значительнее в более сложных реакциях, ведущих к полному удвоению клетки. Однако и сопротивление, и относительные сроки реакции и т. д. были бы тогда также намного больше, фактически, система так плотно заключена в свои границы, что для упорядочения ее необходимо вмешательство химика. Одновременное преодоление всех этих ограничений было бы чудом, если бы оно произошло самостоятельно... Нет, модель Пригожина и его коллег, основанная на термодинамике систем без равновесия, пока не дает нам объяснения того, как выполнялась работа конфигурационной энтропии в добиологический период. Проблема в том, как заставить энергию, протекающую через систему, выполнять необходимую работу по преодолению конфигурационной энтропии»[49].

 Мы видели, что Паттерсон, назвавшийся специалистом по термодинамике, обвинял ученых-креационистов в невежестве, некомпетентности и даже сознательной нечестности по отношению к эволюции и второму закону. Где же некомпетентность, невежество и нечестность в том, что пишут об этом Такстон, Брэдли и Олсен? Где некомпетентность и нечестность в оценке некреациониста Энджелса? В некоторых недемократических странах людей объявляли вне закона, их имена отовсюду вычеркивали, о них не разрешалось упоминать в официальных публикациях, в газетах, журналах, учебниках истории и т. д. Так же и Паттерсон заявляет, что никаких проблем нет, что второй закон не препятствует образованию сложных структур, нужных для зарождения жизни и их дальнейшей организации в координированную систему, в которой только и могут существовать живые клетки. Будь власть у Паттерсона, он бы объявил: проблемы нет — и любое упоминание о ней было бы стерто со страниц учебников и научной литературы, а креационистов, настойчиво продолжающих о ней писать, изгнали бы из университетов и государственных лабораторий, сместили бы со всех государственных постов и сослали бы куда-нибудь вроде «научной Сибири», лишив докторских титулов.

 Многие сведущие оппоненты отрицательно относятся к непримиримости Паттерсона и, во всяком случае, признают проблему. Такстон, Брэдли и Олсен не скрывают своего несогласия с упрощенным подходом Паттерсона. Вот как они подводят итоги вопроса:

«В главах 7 — 9 мы проанализировали проблемы усложнения и происхождения жизни с точки зрения термодинамики. Мы сделали это потому, что обычно в сегодняшней научной литературе о зарождении жизни открытость системы для притока материи и энергии считается a priori достаточным объяснением сложности живых организмов. Мы рассмотрели суть строения такой открытой и ограниченной системы. Мы считаем, что она объясняет совершение работы для преодоления термальной и химической энтропии, но этого недостаточно для преодоления конфигурационной энтропии кодирования (не говоря уже о работе по сортировке и отбору). Мы уже говорили о необходимости наличия какого - нибудь "спаривающего" механизма. Без него отрицательная энтропия, связанная с энергией, не может превратиться в отрицательную конфигурационную энтропию и соответствующую информацию. Разумно ли считать, что в будущем мы найдем такой "скрытый" "спаривающий" механизм, игравший роль метаболического мотора, направлявшего поток энергии так, чтобы вырабатывалась новая информация?»[50]

 Такстон, Брэдли и Олсен посвящают три главы своей книги обсуждению проблемы эволюции и второго закона, которую Паттерсон отметает одной фразой. Так кто же специалист по термодинамике? Кто подходит к проблеме честно? Паттерсон оболгал ученых-креационистов, выставив их во всех своих публикациях лжецами и невеждами. Но обвинения не заменят науки. Еще раз повторяю: если кто-то в интеллектуальной дискуссии коварно нападает на личность оппонента, это значит, что он сознает слабость своих аргументов, а оппонент предъявляет существенные доказательства своей правоты.

 Термодинамика — поистине ахиллесова пята теории эволюции. Ученые пришли к выводу, что для возникновения внутри системы сложных организаций или для развития сравнительно простых систем в сложные нужно, чтобы выполнялись четыре условия. Гипотеза эволюционного происхождения Вселенной не удовлетворяет ни одному из них: Вселенная — не открытая система (по мнению эволюционистов), притока энергии извне нет, нет систем преобразования энергии и нет кодирующих или контролируемых систем, которые понижали бы уровень энтропии высокоорганизованных систем, таких, как звезды, галактики и солнечные системы. Гипотетическая древняя земля должна была соответствовать двум из этих условий: она была открытой системой и получала более чем достаточно энергии от Солнца. Но другие необходимые условия не выполнялись. Не было фотосинтеза или какой-нибудь другой системы мобилизации энергии, чтобы задерживать разрушительную «сырьевую» солнечную энергию, которая могла бы использоваться для создания мономеров (аминокислот т т. д.) и полимеров (протеинов, ДНК, РНК), необходимых для жизни. Не было и кодирующих или контролирующих систем, необходимых для конструирования специально усложненных организованных систем, составляющих живую клетку. Эволюционисты просто заявляют, что хаос спонтанно породил космос, что нонсенс спонтанно рождает смысл, что простые, беспорядочные системы случайно дали жизнь невероятно сложной живой клетке. Это всего лишь миф XX века, изобретенный людьми для объяснения происхождения мира без Бога. Как и все другие мифы, он не имеет интеллектуальной поддержки и научно необъясним.

 В одном из своих обвинений Паттерсон утверждает, будто в креационных организациях слишком много инженеров, которые, возможно, и хорошо разбираются в своей узкой инженерной специальности, но явно невежественны и некомпетентны в других научных областях. Заявления Паттерсона абсолютно неверны. Институт креационных исследований, крупнейшее общество ученых-креационистов, имеет шестьсот членов, у которых есть право голоса и есть научные степени. Инженеры составляют очень малый процент членов ИКИ. Большинство ученых института — биологи. В настоящий момент среди восемнадцати членов исполнительного совета всего лишь два инженера. Из девяти ученых постоянного состава Института креационных исследований д-р Генри Моррис, президент ИКИ, имеет докторскую степень в области гидротехники и д-р Джон Моррис, вице-президент администрации, — в области геологии. Еще несколько инженеров есть в Техническом консультационном Совете, что вполне понятно, так как многие друзья-ученые доктора Морриса — инженеры.

 Но что же это за некомпетентные люди, которых Паттерсон отыскал среди инженеров? Сам Паттерсон дает их список[51]. Сюда, разумеется, входят: д-р Генри Моррис, профессор Университета Миннессоты, тринадцать лет возглавлявший отделение гражданского строительства Политехнического университета штата Вирджиния и Государственного университета того же штата, где процветает одно из крупнейших в США отделений гражданского строительства с двадцатью восемью профессорами; д-р Бойлан, доктор в области химической технологии, восемнадцать лет работавший деканом технологического факультета Государственного университета штата Айова и недавно по собственному желанию отказавшийся от этого поста (он был руководителем Паттерсона); д-р Эдуард Блик, профессор в области аэрокосмической, механической и ядерной техники, в прошлом — декан технологического факультета Университета Оклахомы; д-р Генри, доктор в области механики жидкостей и газов, профессор, председатель отделения гражданского строительства в Университете Алабамы; д-р Малком Катчинс, доктор в области машиностроения, профессор аэрокосмической техники в Университете Оберна; д-р Уильям Бауэр, доктор в области гидравлики, президент собственной фирмы, дающий технические консультации; д-р Джон Моррис, доктор наук, инженер-геолог, до вступления в ИКИ преподаватель геотехники Университета Оклахомы; и д-р Браун, доктор в области машиностроения из Военно-Воздушной академии, полковник в отставке. Впечатляющий список! Некоторые из перечисленных лиц занимали или занимают посты деканов или председателей технологических отделений, и практически все — профессора крупных университетов. Очевидно, что данное каждому из них университетское образование включало курсы по термодинамике, а посты, занимаемые некоторыми из них, требуют специальных знаний по термодинамике. Интересно, как это такие «некомпетентные» люди добились назначения деканами или председателями технологических отделений, в то время как Паттерсон, превосходящий их по знаниям и интеллекту, такого поста не получил? Может быть, университетские власти специально ищут «некомпетентных» для этих должностей?..

 Паттерсон в особенности выделяет декана своего собственного технологического факультета, д-ра Бойлана, обвиняя его в незнании термодинамики. Правда, он допускает одну небрежность. На карикатуре, сопровождающей его статью «Термодинамика и эволюция», появившуюся в «Американском атеисте»[52], изображен воздушный шар, в корзине которого сидят трое. Подписи под корзиной: «Моррис», «Уильямс» и «Бойланд». Очевидно, у Паттерсона трудности с орфографией, раз он не смог правильно написать имени своего собственного декана!

 Паттерсон обвиняет д-ра Бойлана в некомпетентности и грубых ошибках в термодинамике в своих статьях в «Американском атеисте», в «Бюллетенях Академии наук штата Айова» и в книге «Эволюция против креационизма». Еще до выхода этих публикаций Паттерсон написал мне и обвинил д-ра Бойлана в грубых ошибках, допущенных в статье «Процесс ограничения в живых системах», опубликованной в «Криэйшн Рисерч Сосайети Квотерли» в 1978 г[53]. В своем майском письме Паттерсон обвиняет Бойлана в совершении двух вопиющих ошибок, подробно описывая их как Большую Ошибку I и Большую Ошибку II[54]. В более раннем письме ко мне от 17 апреля Паттерсон пишет: