«Новый регионализм» и белорусско - российское приграничье (стр. 11 )

9.  Особый комплекс проблем связан с исследованиями современного общества как общества риска. В частности, обнаруживает себя потребность в тематизации и специальном исследовании ряд проблем: природа риска и его субъект-объектные основания; ситуация риска и управление ею; деятельность субъектов различного уровнях в ситуации неопределенности; минимизации риска и ее ресурсы; компетентностное поведение специалиста в ситуации риска; образовательные, научно-методические, информационные и управленческие факторы снижения риска; творческое развитие личности в условиях риска; типология рисков и специфика гуманитарного риска.

Решению указанных проблем будет способствовать совершенствование институционально-оранизационных форм гуманитарного сотрудничества. Они должны быть приведены в соответствие с современной социокультурной и цивилизационной динамикой, т. е. быть более адаптивными к новым условиям и более эффективным формам сотрудничества. Таким формами могут стать: совместная работа над гуманитарными проектами национального, регионального и межрегионального масштабов; создание эффективных организационных форм постоянного обмена опытом решения гуманитарных проблем (постоянно работающие поисковые круглые столы, семинары, конференции, рабочие встречи ученых и специалистов); формирование объединений творческой интеллигенции на временной и постоянной основе для отслеживания процессов, происходящих в сфере гуманитарного сотрудничества; организация научно-прикладных творческих коллективов, в которых бы разрабатывались проблемы совершенствования гуманитарного взаимодействия стран и регионов; формирование совместных инициатив реагирования на внешние и внутренние вызовы; систематическое информирование партнеров и народов о состоянии и перспективах гуманитарного сотрудничества.

Таким образом, гуманитарное сотрудничество предстает как комплексная проблема, сочетающая в себе содержательные, аналитико-исследовательские, проективные, организационные, координационные, мониторинговые и прогностические аспекты. Это многофакторный процесс, который требует фундаментального научного сопровождения.

2.6. Программирование и научное сопровождение межрегионального

взаимодействия

С методологических позиций деятельностного подхода модернизация межрегионального сотрудничества предстает как ряд деятельностей, образующих комплекс предпосылок для исследования интеграционных феноменов в парадигме «нового регионализма».

Проекты интеграции как культурные программы. Проекты и процессы модернизации на постсоветском пространстве рассматриваются нами как особые культурные программы структурных преобразований. Мы выделяем минимально достаточные культурные стратегии как предпосылки исследования интеграционных процессов практически во всех областях экономических и социокультурных преобразований в контексте «нового регионализма». Более того, сам факт возникновения программ, базирующихся на концепте национальной безопасности, характеризует структурные преобразования как инновационный процесс укрепления культурной идентичности стран и регионов на постсоветском пространстве, активно сотрудничающих на комплексной и взаимовыгодной основе. Такими стратегиями являются: проектирование собственно интеграционных процессов; программирование системы структурных преобразований; координация государственных программ национального и регионального развития, исполнения международных проектов в рамках интеграционных процессов на всех уровнях; системное – в соответствии с программами - реформирование общественных структур в субъектной, управленческой, аналитико-рефлексивной, проектной, ресурсной областях; мониторинг реализации стратегий модернизации; стимулирование интеграционных процессов, прогнозирование тенденций их реформирования и повышения эффективности. 1. Проектирование интеграционных процессов. Разработка проектов, обретающих форму концепций, программ и иных документов, представляет собой построение механизма перевода сложившегося состояния в новое качество. По своей сущности проектная работа, в результате которой – через реализацию проектов - создается новое качество, есть культуротворческий процесс, представленный в богатстве и многообразии своих субъектных, деятельностных, организационно-управленческих, ценностно-семантических и семиотических структур. Следовательно, формирование проектных моделей, их экспертная проверка, апробация и коррекция предупреждают субъектов модернизационных изменений о возможных неудачах. В связи с этим в проектировании инноваций в сфере регионального сотрудничества актуализируется необходимость научного сопровождения, формирования целевых творческих групп (научных коллективов). Их назначение – разработка проектов и программ на близкую, среднесрочную и отдаленную перспективы.

2. Программирование регионального сотрудничества. Программирование представляет особую деятельность по формированию особых семиотико-семантических структур, обладающих признаками узнаваемости, общепризнанности и реализации. В функциональном отношении они являются ориентирующими субъектов содержательными образованиями, включающими прежде всего комплекс мер практического характера по расширению сфер и развитию интеграционных процессов, отмеченных вектором модернизации. Содержание программ должно, наш взгляд, носить комплексный характер, т. е., во-первых, охватывать основные сферы жизнедеятельности регионов, учитывать историческую, геокультурную, экономическую, социальную специфику каждого из них и содержать в себе факторы эффективного взаимодействия, во-вторых, реализовывать принцип комплексности и взаимодополнительности на уровне отдельных функциональных программ. И общие, и функциональные программы должны содержать в себе описание желаемого результата, ресурсы и механизмы его достижения.

3. Организация интеграционных процессов. Данный комплекс культуротворчества в региональном измерении представляет собой формирование особых «организованностей» (термин ), в идеале минимально необходимых для эффективного межрегионального взаимодействия как культурного процесса. В качестве таких целостностей обозначим формирование следующих «упорядоченностей»: а) субъектов, профессиональная деятельность которых связана, как указывалось, с функциональными обязанностями в области межрегиональной интеграции; б) «организованностей» содержания, представленных прежде всего в форме программ конструирования реального процесса их осуществления; в) подсистем организационной культуры, классифицируемых по признакам целе-ценностных приоритетов, управленческих решений, и процессуальных этапов их осуществления; г) «организованностей» методического и консалтингового сопровождения проектирования, программирования, координации и других элементов деятельностной оргструктуры; д) систем рефлексивно-методологических, экспертно-аналитических процедур на всех этапах разработки, апробации, корекции и реализации программ модернизации и расширения межрегионального сотрудничества. В организационных структурах должен усиливаться процесс дифференциации и корреляции функций и ролей на региональном и локальном уровнях. Это повысит личную ответственность субъектов за порученное дело и в определенной мере будет препятствовать коррупционным явлениям.

4. Координация взаимодействия в контексте «нового регионализма». В культуротворческом отношении она представляет собой настройку системы интеграции. Актуальной является определение основных областей, точнее, форм координации. Такими, на наш взгляд, будут следующие направления: а) координация деятельности по разработке, экспертизе, апробации, коррекции и осуществлению программ интеграции и модернизации; б) межуровневая координация локальных, региональных, интеррегиональных, межгосударственных программ; координация на уровнях СНГ, Союзного государства, Таможенного Союза; в) координация проектов отдельных регионов приграничья с учетом их статуса и обязательств в межрегиональных системах; г) координация сотрудничества в отдельных областях – экономике, культуре, политической, социальных сферах и др.; д) координация субъектов интеграции на уровне сформированных структур поддержки (например, обеспечивающих деятельность объединений). В области координации усилится тенденция устранения дублирующих структур, инициатив и действий и, как результат, согласованность усилий регионов по обеспечению жизненно важных потребностей, интересов и целевых приоритетов.

5. Мониторинг интеграционных процессов. В функциональном отношении мониторинг представляет собой комплекс мер, позволяющих фиксировать качественный уровень межрегионального взаимодействия. Он охватывает ряд существенных аспектов: проектный (методика, технология и качество разрабатываемых проектов и программ); организационный (состояние организационной культуры в моделировании и осуществлении программных и проектных направлений сотрудничества, оптимизации и эффективности деятельности организационных структур); содержательный (соответствие содержания реальным мотивам сотрудничества и природной, исторической, культурной, экономической специфике регионов); процессуальный (последовательность реализации программ, скоординированность процессов, их соответствие целям); результативный (соотнесение полученных конкретных результатов с целью при том понимании, что совокупный результат богаче цели). Система мониторинговой деятельности предполагает также определенную организационную структуру и методическое обеспечение. Основными компонентами ее являются: а) формирование системы учетных или подлежащих учету показателей хода и характера интеграции на всех ее уровнях; б) разработка контрольных мер, позволяющих фиксировать степень и характер инновационных процессов; в) определение степеней риска на основных этапах разработки и внедрения модернизаций взаимодействия. Обратим внимание на актуальную потребность регионов в мониторинге развития и, соответственно, необходимость разработки универсальных показателей, фиксирующие уровень развития и действенности двустороннего и многостороннего взаимодействия.

6. Стимулирование межрегиональных интеграционных процессов. В принципиальном плане эта форма деятельностей направлена на активизацию субъектов и самих процессов (реформ, реализуемых программ, например), т. е. находится в области регулирования. Она осуществляется по трем ориентациям: 1) внутригосударственные меры стимулирования межрегионального сотрудничества; 2) стимулирование на межгосударственном уровнях; 3) поощрение межрегиональных инициатив на региональном уровнях. Заметим при этом, что сама система стимулирования, точнее, факт ее применения, свидетельствует о достаточно высоком уровне интеграционных процессов в рамках «нового регионализма» в целом. В области стимулирования развития постепенно будет усиливаться дифференцированная взаимопомощь с учетом экономических укладов и культурных традиций субъектов взаимодействия.

7. Прогнозирование модернизационных процессов в области межрегионального сотрудничества. Данная деятельность в качестве своего приоритета имеет не только отслеживание тенденций и регулирование процессов интеграции. Прогнозирование следует рассматривать как деятельность по предупреждению, предотвращению и минимизации рисков, возникающих или возможных в поле межрегиональных обменов. Аналитические усилия функциональных субъектов (т. е. работающих в данном направлении) должны быть направлены на выявление основных тенденций в настоящем интеграции и их экстраполяции на будущее состояние сотрудничества. Это, безусловно, актуализирует более активное участие в данном процессе науки, ее субъектов и организационно-институциональных структур. Не исключается при этом создание функциональных научно-практических структур, работающих по принципу «под проблему». В сфере прогнозирования будет актуализирован научный потенциал стран-участниц интеграции всех уровней. Поэтому роль прогнозирования будет возрастать.

Интеграционные программы объективно предстают как один из механизмов реализации национальных приоритетов. Примерами интегрированных программ являются унифицирование законодательства в социально-трудовой области, в сферах охраны труда, равной оплаты труда за равный труд, неприменения взаимного квотирования на привлечение рабочей силы, в формировании единой информационной базы вакантных мест. Проведен «круглый стол» на тему «Союзные программы и мероприятия социальной направленности». Договор о социальном обеспечении ратифицирован Государственной Думой и направлен в Совет Федерации. В 2003 г. была утверждена Концепция социального развития Союзного государства. «Принятие концепции обусловлено наличием общих целей в развитии социальной сферы, к которым относятся: формирование общего рынка труда, обеспечение социальной защиты семьи, регулирование миграционных процессов, формирование единого информационного пространства в сфере культуры». «…Ратифицируется договор о сотрудничестве в области социального обеспечения, соглашении о порядке оказания медицинской помощи гражданам Беларуси в учреждениях здравоохранения Беларуси в учреждениях здравоохранения России и российским гражданам в учреждениях здравоохранения Беларуси. Из бюджетных средств Союзного государства финансируется программа по преодолению последствий чернобыльской катастрофы, оздоровлению детей из чернобыльских районов, ветеранов Великой Отечественной войны, а также строительство и оснащения ряда объектов здравоохранения» [Социальная…2006].

Формирование и реализация программ и других проектных моделей, включая и межрегиональные договоренности совершенствования форм сотрудничества, представляет собой процесс, в котором интеграционные структуры наполняются конкретным содержанием. Это говорит о том, что потребности, интересы и цели, объективированные в приоритетах национального развития, также находятся в развитии: конкретизируются определившиеся и возникают новые, происходит координация мотивационных структур (согласование приоритетов), их содержательное наполнение учитывает потребности регионов. Об этом свидетельствует комплекс программных и нормативных документов по Таможенному союзу России, Казахстана и Беларуси. Он направлен на повышение эффективности взаимодействия этих государств.

Важно подчеркнуть, что проекты сотрудничества представляют собой специфический результат культуротворческой деятельности. В научном отношении они должны удовлетворять принципам, позволяющим рассматривать и оценивать их как культурные программы модернизации. Следовательно, к ним нужно и необходимо предъявлять культурологические принципы моделирования как на стадии формирования новых, так и реализации действующих программ. В этой связи специально остановимся на проблеме унификации культурных программ сотрудничества.

Двух - и многосторонние программы, как механизм интеграции, объективно выступают как культурные программы. В них должны быть представлены, во-первых, все универсалии культуры, во-вторых, они являют особый и достаточно эффективный механизм перевода социокультурных систем в иное, желаемое качественное состояние, в-третьих, без опоры на фундаментальные принципы культурной динамики – преемственность, диалог, сочетание традиции и инновации и др. – их осуществление невозможно. В таком контексте, например, унификация Россией и Беларусью норм по выбросам загрязненной природной среды и принятые единые методики оценки радиационной обстановки выступает как механизм более тесного сотрудничества в конкретной области интеграционных усилий.

Заметим при этом, что сам процесс унификации предполагает определение ряда базовых предпосылок: учет целевых объектов и приоритетов унификации; выявление ее параметров и критериев; фиксация ограничений (они, кстати говоря, могут быть связаны с историческими и национальными особенностями преобразуемых объектов, включая и регионы); разработка методик и технологий, привлечение информационно-технологического, математического и другого инструментария. Следовательно, это реальный процесс проектно-моделирующей деятельности, связанный с культурным преобразованием унифицируемых объектов в контексте сотрудничества.

Научное обеспечение интеграционных процессов. Развитие регионального сотрудничества во всем комплексе видов и проблем их разработки - проектирования, моделирования, реализации и рефлексивного анализа - предполагают необходимость фундаментального научного обеспечения. Такая потребность определяется не только сложностью самого объекта научного исследования – взаимодействие регионов, - но и его очевидной динамики.

В условиях диверсификации интеграционных процессов и конкретных форм сотрудничества, сложной работы по их подготовке и реализации возникает настоятельная необходимость в формировании обеспечивающих научных структур. В функциональном отношении они могут специализироваться на следующих направлениях: 1) исследовательская и научно-аналитическая деятельность по осмыслению образцов достигнутого опыта стран СНГ и мировой интеграционной практики; 2) разработка концептуальных, проектных и программных моделей реализации целевых приоритетов сотрудничества на общеинтеграционном, региональном и межрегиональном уровнях; формирование проблемно-целевых функциональных подпрограмм; 3) научно-прогностическая, исследовательская работа, связанная с выявлением тенденций и закономерностей модернизации, прогнозированием трудностей, противоречий, зон и уровней риска и путей их преодоления; разработка проектов прогнозного характера на среднюю и более отдаленную перспективу; 4) формирование методического сопровождения изучения интеграционных процессов; применение методик и рекомендаций в реальном исследовательско-аналитическом и программно-проектном процессе. Отсюда кристаллизуется отдельное направление: формирование пакета методик разработки и осуществления интеграционных проектов, программ и технологий их реализации.

Проектирование и реализация таких структур требует привлечения достаточно серьезных научных сил. Возрастает роль философско-методологической рефлексии существующих форм взаимодействия, актуализируется теоретическая разработка перспективных моделей [см.: Позняков 2011]. Философы призваны разработать такие проекты теоретического и методологического характера, содержанием которых будут ответы на вопросы: каким образом в рамках интегрированных структур возможно достижение региональных и национальных приоритетов? Какими должны быть эти структуры с точки зрения специфики и удовлетворения потребностей регионов? Каковы оптимальные пути достижения эффективного сотрудничества? Какие ограничения возникают и накладываются на реализацию национально и регионально значимых целей? Как скоординированы процессы целедостижения на уровнях двух - и многосторонних отношений? Эти и ряд других проблем (например, прогнозирование рисков и методы их минимизации) предполагают теоретическое моделирование их решения, прежде чем они найдут отражение в программах интеграционного взаимодействия и их осуществлении.

Следовательно, необходимы специальные структуры, обеспечивающие решение задач по научному сопровождению всего комплекса процессов интеграции и модернизации. Подчеркнем, что структуры в целом и их отдельные компоненты должны функционировать как гибкие практикоориентированные научно-исследовательские единицы. Порядок их функционирования должен быть определен характером и важностью решаемых задач. На уровне фундаментальной проблематики могут быть сформированы постоянные исследовательские организации. Научно-творческие структуры могут носить более гибкий характер, т. е. функционировать по признаку «под проблему». Адаптивные научные образования, создаваемые по этому принципу, являются наиболее приемлемой организационной формой творческого поиска, к тому же они предполагают синтез науки и практики.

Какие же теоретические основания могут составить объект специального исследования с целью научного обеспечения интеграционных процессов? Полагаем, что здесь наиболее полно артикулирует себя совокупность направлений теоретического обеспечения наполненного реальным содержанием диалога, а именно:

1) Сущность интеграции и ее типология. Определение категориального аппарата области знания, символизируемого сочетанием «интеграционные процессы»; понятие интеграции, интеграция как процесс и как результат; интеграция как деятельность и ее субъекты, виды интеграции и ее формы; специфика межрегионального взаимодействия; «новый регионализм» и его перспективы; риски интеграции.

2) Интеграции как процесс: в каком «материале» осуществляется процесс? процессуальные характеристики сотрудничества; программирование сотрудничества; приоритеты и цели интеграции; целеполагание и задачепостроение в интеграционной процессуальности; область средств и механизмов; динамика форм сотрудничества; организационные формы научного сопровождения «нового регионализма»; результаты интеграционных модернизаций, их рефлексия и прогноз повышения эффективности.

3) Механизмы интеграционного сотрудничества: идеология интеграции; концепции, программы, проекты и модели интеграции, их видовая диверсификация; традиции, новации, заимствования; организационные и институциональные структуры сотрудничества, их формы и классификации; параметры и анализ реальной и возможной эффективности деятельности организационных структур; моделирование новых структур и их апробация; прогностически-опережающий анализ организационно-институционального обеспечения интеграции.

4) Культурное пространство и культурное время интеграции: специфика культурного пространства; локальные, региональные, межрегиональные культурные пространства, их общие. Особенные и единичные черты; развитие культурного пространство региона как процесс фрмииования социокультурных реалий; взаимодействие и диалог культурных пространств регионов; культурно-темпоральные параметры интеграции (ее культурное время); линейные, циклические, фазовые формы модернизационного взаимродействия; хронотопы сотрудничества.

5) Область результатов: цели результаты; категориальное определение результата интеграции; специфика и критерии результативности и эффективности сотрудничества; системная характеристика результата; типология результатов; результат в перспективе развития «нового регионализма»; гуманитарное содержание и культурологическое измерение регионального сотрудничества (субъектный, проектный, инструментальный процессуальный, организационно-управленческий и результативный аспекты).

6) Рефлексивно-методологическая культура анализа сотрудничества: сущность и виды рефлексии; основные направления теоретической рефлексии; соотношение теории и методологии в рефлексии; специфика объекта теоретико-методологической рефлексии; рефлексия субъектов интеграционной деятельности и ее результатов; «новый регионализм» как объект рефлексивно-теоретической и методологической рефлексии.

В условиях динамичных и многообразных интеграционных процессов философский, теоретический и методологический анализ позволяет предупредить ошибки в построении реальных моделей межкультурного взаимодействия в широком смысле этого слова. При таком понимании экономическое сотрудничество рассматривается не только со специально-научных позиций, но и представляет собой объект философско-культурологического анализа. Опыт решения схожих проблем показывает, что динамичное и перспективное развитие форм сотрудничества СНГ, их регионов, прежде всего Союзного государства, связано с их философским осмыслением, моделированием возможных процессов и тенденций, выработкой научно обоснованных рекомендаций по предупреждению рисков и его совершенствованию.

Выделим наиболее существенные и необходимые параметры теоретико-методологических основ формирования и развития интеграционных процессов, и при этом основной акцент сделаем на региональные формы.

1. Необходимость отслеживания тенденций в современных интеграционных и модернизационных процессах. Существующий опыт должен стать, во-первых, критически оцениваемым материалом для построения оптимальных моделей согласования интересов в рамках регионального сотрудничества. Во-вторых, важно, чтобы эти модели работали как эффективный экспликативный и продуктивный инструментарий для исследования и модернизации актуальных интеграционных процессов на постсоветском пространстве. Особенно значительны здесь перспективы в области информационного, научного, культурного сотрудничества.

2. Известный опыт исследований ориентирует теоретиков и практиков на решение трех взаимосвязанных задач: 1) теоретическое осмысление собственного опыта функционирования СНГ, формирования Союзного государства и Таможенного Союза; 2) разработка проектов (программ) реализации содержания их основных сфер; 3) обоснование прогностических моделей развития стран-участниц и регионов в процессе модернизации на постсоветском пространстве.

Теоретико-методологический анализ комплекса проблем формирования, становления и развития форм сотрудничества и взаимодействия всех субъектов связан с необходимостью описания существующего опыта, проектирования возможных моделей развития в наиболее значимых сферах общественной жизни и предложении научно обоснованных прогнозов. В этой связи обостряется потребность в изучении наработанного опыта в области уже существующих механизмов согласования интересов субъектов, формирования более эффективных инструментов консолидации позиций в основных сферах общественной жизни. Таковыми, в частности, являются: а) конструирование прогностических моделей согласования целей и программ взаимодействия по основным направлениям функционирования и развития регионов и государств; б) оптимизация деятельности организационных структур; в) мониторинг качества принимаемых решений и их эффективности; г) коррекционные и рискоминимизирующие меры.

3. Следующий уровень научного обеспечения сотрудничества связан с потребностью философско-теоретического исследования тенденций и возможностей сохранения и обогащения национально-культурной самобытности народов. Важно выявить особенности национально-культурного и регионального развития в век интеграционных процессов. Необходимо разработать и предложить комплекс обоснованных предложений по оптимизации национально-культурного и регионального развития в условиях развивающихся межкультуртных коммуникаций и экспансионистских псевдокультурных влияний. Отдельной задачей является включение культурного наследия в актуальный созидательный процесс.

4. Актуализируется необходимость философско-методологических разработок в целях обоснования рекомендаций, прогнозов, проектов для субъектов интеграционного и модернизационного развития всех уровней, особенно регионов. Они могут быть оформлены в виде пакетов предложений «под проблему» или «по запросу», по своим содержательным параметрам отвечающим основным перспективам развития исследуемого объекта, решаемой проблемы или разрабатываемого проекта.

5. Не потеряли своей актуальности определение и исследование форм интеграции в контекстах глобальных процессов. Здесь выделяются следующие направления: выявление эффективных форм модернизации и интеграции; воздействие глобальных тенденций на содержание интеграционных процессов и их функциональное содержание в контексте возникающих угроз, приоритетов, благоприятных возможностей, неопределенностей и других модусов современной глобализации; особенности сотрудничества стран и регионов в условиях множества информационно-коммуникативных потоков; использование продуктивных ресурсов глобализации.

Таким образом, теоретический и философско-методологический анализ проблем и перспектив развития регионов и стран, согласования потребностей, интересов и целей взаимодействующих субъектов представляет собой комплексное практикоориентированное научное направление. Оно предполагает не только проблемно-содержательный анализ, обоснование рекомендаций и методик, но и сопряжение современного уровня философского, теоретико-методологического и специального знания с реальными процессами гуманитарной трансформации социальной реальности на постсоветском пространстве. Именно практико-гуманистический, социокультурный критерий должен стать мерилом необходимости интеграций различных видов и форм.

Глава III. От геотриона к геоквадриону: проблемы методологии

и методики реализации

3.1. Понятия топоса и paideuma

«Я далеко и близко вместе с тем…» [Гете 1976, с. 247]

«Изучение социокультурного пространства как такового,

во всех его существенных аспектах, является главной

задачей…» [Сорокин 1992, с. 185]

«Ложна утопия – истина без местоимения, видимая с «никакого» места» [Ортега-и-Гассет 2001, с. 5]

Выявление структуры культурно-цивилизационной деятельности в условиях приграничья предполагает освоение его специфического Топоса и Хроноса, или «логики пространства» и «логики времени» [см.: Шпенглер 1993, с. 39]. В пределах избранной темы это логика приграничной геокультуры как творческой способности к выработке топологически определенных, «почвенных» смыслов и ориентаций, их реализации в процессе преобразования приграничного пространства и его геоцивилизации – совокупных результатов деятельности государственных, групповых и индивидуальных субъектов в пространстве приграничья. Наша задача – выявить методологические основания и специфику феномена «нового приграничья» Беларуси и России, его структуру и представить их в контексте инновационных смыслоконцептов «нового регионализма».

В бытийной реальности пространство и время неразделимы, и человеческая деятельность всегда по-библейски «здесь и сейчас». Однако исходный пункт рассмотрения - проблематика Топоса, ибо в культурной эволюции, отмечает Ф. Ницше, «вместе с силой духовного зрения и взгляда растет даль и как бы пространство вокруг человека: мир его становится глубже» [Ницше 1990. Т.2, с. 200].

Топос был известен человеку с древнейших времен. Культура формирует такое бесценное качество, как веберовская «меткость глазомера» - изначально не только географического, но и окрашенного в ценностно-смысловые тона. Представления о сторонах света - востоке, западе, севере и юге – изображались крестообразным знаком – характерным для всех культур древнейшим символом Космоса и одновременно – человека, его интуицией сопричастности миру: «Я во всем, и все во мне» (Плотин).

Метаморфозы «здесь-бытия» древних людей проецировались на вселенский космос. Так происходило по сути с локальным природным явлением - разливами рек Тигра и Ефрата. Эта действительная драма ставилась в зависимость от грехопадения людей и в воображении обретала масштаб всемирного потопа. Но праведники были спасены, и Ноев ковчег прописан на горе Арарат – вероятно, самой высокой из известных жителям ближневосточных равнин и пустынь, для которых вершины имели возвышенный, светоносный смысл.

В целом уже в древних обществах, которые во многом зависели от географических условий, но знали практику первых культурно-цивилизационных контактов, рациональное знание этих условий приобрело сакральный характер. Это было знание о неоднородности Земли – наличии «центра мира», «оси пространства», «сакральных» и «профанных» зонах.

Тем не менее до великих географических открытий каждая культура была чувственно постигаемой «вещью». Через географическое знание впервые абстрагировалось пространство и время. Описания иных культур, математизация и картография были первыми шагами передачи информации в пространстве и времени, генерирования идей. Рубикон в осмыслении фундаментального характера Топоса культуры/цивилизации был пройден на пороге Нового времени. После географических открытий и ознакомления с Новым Светом возникла прочная нить, которая связала разные цивилизации и культурно-экономические ценности, исторически сформировавшиеся в гетерогенном пространстве и времени. Коммуникации и трансляция культурно-цивилизационного опыта стали кумуляторами экономического и культурного развития в новых ядрах человеческой культуры.

Так формировались представления об абстрактном, или идеальном, географическом пространстве. Постепенно они объединили разные культуры и цивилизации. В современной географической науке пространство рассматривается в единстве со временем, трансформируясь в понятие геокультурной реальности, охватывающей разные социокультурные ядра. Их кристаллизация привела к возникновению и динамичному воспроизводству единства и многообразия культурно-цивилизационных типов.

Честь систематического анализа роли Топоса в мире человека принадлежит французскому просветителю ХУIII в. Ш. Монтескье – основоположнику т. н. «географического детерминизма». Мыслитель стремился объяснить возникновение и историю обществ в контексте естественных факторов, и на основе их знания найти такие принципы общественного устройства, которые гарантировали бы его стабильность и развитие гражданских добродетелей в «духе законов».

ХХ столетие показало, что не следует ни преувеличивать, ни умалять значения Топоса в судьбах культуры/цивилизации. Характерный прецедент – конечные выводы теории «культурного круга» немецкого культур-философа Л. Фробениуса. Он начинал с того, что культурно-цивилизационные формы характерны для определенных жизненных пространств и ими ограничены. Каждая конкретно-историческая культура, по лат. paideuma с ее силой воздействия является своего рода организмом, самостоятельной сущностью, проходящей те же ступени развития, что и растение, животное, человек (морфология культуры). Международный конгресс в Риме, прошедший в 2006 г. и посвященный проблематике этого смыслоконцепта, подтвердил его методологическую значимость в философии культуры и культургеографии.

Однако закончил Фробениус тем, что накануне Первой мировой войны стал автором известной речи немецкого кайзера «О сущности культуры» [см.: Фробениус 1994, с. 497]. В этой речи «соавторы» мотивировали войну с Россией как конфликт «Запада» - рациональной цивилизации с «Востоком» - мистической и непостижимой российской культурой.

Отмеченная речь – одно из многообразных свидетельств того, что антропное «жизненное пространство» - не просто географический факт, а артефакт, детерминированный потребностями, интересами, целями, ценностями, ориентирами и смыслами субъектов деятельности. Пространство мира человека – это ее арена. Но человек здесь – не просто «тварь» или творение природы, которое вынуждено адаптироваться к ней, но и творец «второй природы», основанной на технологической реконструкции отношений между человеком и природой путем освоения и творческой имитации ее законов, а не подчинения им. Человек не прикован, как Прометей, к скале, и способен действовать согласно мере любого вида (Маркс). Иное дело, отмечал Н. Бердяев, - направленность творчества, способного сеять плоды не только добра, но и зла. Так и произошло с Фробениусом, который противопоставил партикулярные, германоцентристские представления о paideuma универсуму paideya – мировой культуры. Этот опыт показывает, что локальное плодоносно лишь в более широком культурно-цивилизационном контексте.

В условиях современности возрождаются представления о том, что «малое – прекрасно». Начиная с античного города-государства, эти воззрения развились в контексте относительно небольших, окультуренных, интенсивно возделываемых пространств. В их основании этих воззрений - выраженные Ф. Достоевским представления о том, что «в земле, в почве есть нечто сакраментальное». Но нынешний, вовлеченный в процесс глобализации, мир выглядит во многом иначе - как огромное, противоречивое, мало упорядоченное, динамичное информационное пространство, которое делает буквальным воображение персонажа Достоевского: «Перелетаю пространство…». Отсюда – второе издание древнего хаоса, «размытость» ориентаций в реальном топосе мира. «- Можно сказать, что эти места находятся вне поля зрения, бог знает где, безмерно далеко? – Так можно выразиться, если ты еще не измерил этого расстояния и не привык объединяться со временем против пространства и пользоваться первым для покорения второго» [Манн 1991. Т.1, с. 479].