«Новый регионализм» и белорусско - российское приграничье (стр. 9 )

Рассматривая указанный поток как культурное, внутри себя структурированное единство, укажем попутно на факторы его развития. Во-первых, он представляет собой относительно упорядоченное единство на общей основе рыночной организации производства и распространения потребительского продукта. Во-вторых, это единство социокультурного цикла (по А. Молю), в котором процесс подчинен логике формирования продукта прежде всего массового потребления. В-третьих, это информационное единство, идентифицируемое по признаку стабильности определенной информации, тиражируемой в различных институциональных структурах. В-четвертых, это семиотическое единство, благодаря чему произведенные продукты становятся легко узнаваемыми весьма широкими слоями потребителей. В-пятых, это мифообразное единство, захватывающее и область классического искусства. Все это говорит о том, что сложился определенный тип культуры-цивилизации, по-разному определяемый аналитиками (например, в понятийном ряду «западнизма» у ). В таком случае в типовое пространство западноевропейской культуры включается и культура США, функционирующая по общим законам с культурой Западной Европы.

Какое же отношение к западноевропейской культуре и мировой культуре имеет национальная культура Беларуси? Здесь могут быть различные модусы отношений. Первый: оправдание ссылками на Запад решений, инициатив, проектов в области культуры, произрастающих на национальной почве. Дескать, этот опыт оправдал себя там. Второй: догоняющее заимствование, в принципиальном плане обрекающее страну на отставание. Третий: критическое освоение опыта с ориентацией на образцы, но при этом ориентация на формирование опережающих проектов, решений, инициатив в области собственного национально-культурного развития. Мы исходим из третьей ориентации, причем проблемы национальной культуры рассматриваем в контексте отмеченных тенденций в западноевропейской культуре, которая, заметим, во многообразии всех своих проявлений представляет лишь одну из моделей культуротворческого процесса.

В принципиальном плане каждая культура самодостаточна. Она отвечает своему сущностному назначению: потребности нации в сохранении и воспроизводстве. Однако культуротворческий процесс в современных обществах носит регулируемый характер. Следовательно, в своем отношении к иной культуре мы должны исходить из интересов собственного развития. Такая позиция существенно корректирует наше отношение к тенденциям в западноевропейской культуре. В чем это может выражаться конкретно?

Национальная культура как аура духовности. Проблема духовности сложна в теоретическом отношении. Определим духовность субъекта как такое состояние, пребывая в котором он ориентирован на высшие ценности. Действительно, каждая культура исторически вырабатывает свои представления о духовном. Для славянских народов ценности сострадания, заботы о ближнем, благодеяния, праведного поведения, красоты, бескорыстного служения высоким идеалам весьма характерны. В таком контексте духовностью, уважением к человеку не по должности, но по человеколюбию должна быть освещена и освящена любая форма национальной культуры – художественная, политическая, экономическая и т. д. – и ее региональные типы. В контексте диалога славянских культур на типовом и межрегинальном уровнях конкретная национальная культура в ее семантических, семиотических, креативных и коммуникативных аспектах имеет огромный ресурс развития и самообогащения.

Мифообразы национальной культуры. В данном фрагменте мы имеем в виду не столько традиционно-классические, сколько современные образы, претендующие на статус общезначимого образца. Современные мифологические структуры – неотъемлемое явление каждой национальной культуры. В частности, они находят выражение в звездомании артистического, политического, литературного, научного, рекламного и других миров. Обладая значительным суггестивно-воспитательным воздействием, такие образы способны оказать огромное влияние на носителей культуры. Следовательно, нужно тщательно подходить к мифообразной функции национальной культуры. В норме она должна предлагать идеальные образы, которые бы возвышали человека, делали его лучше, нравственно чище и благороднее. Ценности достоинства человека и нации, красоты родной земли, признание самоценности культур других народов должны преобладать в национально-содержательном культуротворчестве и трансляции культурного опыта.

Носитель национальной культуры как фактор ее развития и обогащения. Воспитательное воздействие национальной культуры столь велико, что человек, сформированный в поле культурных влияний, становится фактором развития (или разрушения) национальной культуры. Конечно, это крайние позиции; между ними возможна весьма широкая гамма смысловых спектров и позиций. Однако это нисколько не умаляет культуротворческие функции индивида. Проблема ответственности субъекта, как выражения созидательной культуротворческой позиции, должна найти достойное отражение в системе образования и организации культуротворческого процесса в ситуации межрегионального взаимодействия.

Многоязычие национальной культуры. Белорусская национальная культура полиглотична по ряду оснований. Она выражает полиэтнический состав населения и особенности регионов (культуры Полесья, Приднепровья и др.). В ней представлены практически все современные формы культуротворческой деятельности и, следовательно, их языки. Она представляет семиотические структуры современной массовой культуры и здесь преуспела в не меньшей степени, чем, например, современная российская культура в массовом варианте. Белорусская культура успешно заимствует находки западных «собратьев по цеху», правда, нередко с опозданием на десятилетия подобно тому, как это произошло с эйфорией по поводу постмодернизма. Таким образом, сформированы или, точнее, сложились все предпосылки для перехода к новому качественному уровню развития полиглотического механизма национальной культуры. Весь вопрос в том, каким он должен быть. Известно, что на территории современной Беларуси проживают представители около двухсот этносов. Каждые два года в стране происходит фестиваль национальных культур – явление уникальное, составляющее особенность белорусской национальной культуры.

Актуализируется необходимость осознания важности полиглотичности как предпосылки приобщения к ценностям региональных, национальной и мировой культуры, а также к культурам стран постсоветского пространства. Мы стоим перед необходимостью огромной работы по овладению языками национальной культуры в областях живописи, музыкальной культуры, научного и художественного творчества, нравственной, религиозной, политической культуры, в других сферах. Существует огромный ресурс повышения образовательного уровня населения через приобщение к региональным языкам культурного выражения

Трансляция культурного опыта. При сходной с западноевропейской культурой технологической базе трансляции и воспроизводства культурного опыта содержание национальных трансляций может существенно отличаться. В действительности дело обстоит как раз наоборот: содержание трансляций и их стилистика, в целом, не отличаются, ни у нас, ни «у них». Та же ориентация (но несравненно более низкого профессионального уровня) на шоу-развлекательные программы, комедии и боевики, фактографическую подачу материала, фрагментарность и визуальность вместо аналитичности. Совершенно очевидным представляется почти полная неадекватность содержания трансляций реальному богатству культурной памяти народов в ее традиционных и профессиональных формах и достижениях. Утверждается некий универсальный псевдоязык общения, принимаемый за культурный. В результате снижается уровень национальных культур, размывается их аутентичное и самобытное ядро.

Когда в условиях благоприятных технологических возможностей предлагается нечто, в структурном и содержательном отношении не соответствующее богатству культурного опыта нации, регионов, то возникает вопрос о будущем национальной культуры. Национальная культура должна развиваться как относительно локализованная система: испытывая воздействие (нередко возмущающее национально-культурную среду) извне, она не должна тотально зависеть от внешних влияний. Сплошная (но внутри себя диверсифицированная) культурная среда национальной культуры должна формироваться, развиваться и оцениваться по критерию культурно обогащенной среды. В содержательном отношении, следовательно, она также должна быть разнообразна, но на почве образцов культуры различных направлений, этносов, регионов и достижений межрегионального сотрудничества. Благо, в фонде национальной культуры имеются несметные богатства, так и не актуализованные в системе культурной трансляции. Должно быть сформировано структурированное культурное пространство, в котором бы удовлетворялись разнообразные потребности на основе высокой культуры и «классики жанра». Задача вполне посильная для «Администрации культуры», включая и средства массовой коммуникации. Огромные перспективы здесь открываются перед трансляцией культур соседних народов и регионов.

В сложившейся ситуации необходимо, во-первых, более продуктивно использовать технологические возможности актуализации национального и мирового классического культурного опыта, во-вторых, - внимательно изучать культуротворческие процессы в других странах с тем, чтобы слепо не копируя их, формировать проекты и программы (в т. ч. и регионального уровня) более высокого качества, восходящие к образцам мировой и отечественной культуры. Необходимо актуализировать образцы мировой и отечественной культуры, причем во всем типологическом – видовом, жанровом, стилевом, типологическом и др. – многообразии. Национальная система трансляции культурного опыта должна быть адекватна структуре этого опыта и воспроизводить его в образцах по всем составляющим культуры и ее типового разнообразия. Предоставляя возможности для приобщения к любой форме культуры, такая трансляция ориентирует носителя культуры на ее достижения.

Таким образом, национальная культура как целостность должна быть выражена как система упорядоченностей в области содержания, языков культуры, форм трансляции и актуализации культурного опыта, типового богатства, а также субъектов творческого самовыражения и культуротворчества, ориентированная на образцы мировой и отечественной культуры. В таком контексте культура регионов выступает как форма бытия творческих достижений народов в пространстве регионального сотрудничества и взаимодействия.

2.3. Взаимодействие культур: опыт современности

Культуры, будучи в сущностном отношении идентичны, различаются в структурном измерении. Это обстоятельство определяет взаимодействие культур как неотъемлемую характеристику современной социокультурной динамики. Неравномерность их развития сообщает взаимодействию различные формы, определяемые как модели взаимодействий. Формы взаимоотношений имеют различные последствия для развития конкретной культуры: от ее разрушения в результате культурной экспансии до обогащения в ходе межкультурного диалога. Отсюда проистекает необходимость теоретического описания взаимодействия культур. Оно прежде всего связано с потребностью формирования практико-ориентированной типологической теории, которая будет способствовать определению прогностических моделей развития национальной и региональной культур и взаимовлияния различных культурных типов. Теоретическое моделирование культурно-цивилизационного поведения сложной социальной системы, какой является конкретная культурная целостность, предупреждает субъекта от возможных ошибок в области практических решений.

Сходство есть то основание, на котором фиксируются различия культур как источник их взаимодействий. Будучи в чем-то схожими, культуры отличаются друг от друга. Это обусловливает различные модусы их отношений. В обобщенном виде они представлены как в диахроническом развитии, так и в культурной синхронии. Первый тип представляет взаимодействие «по вертикали» культурного развития. Второй передает своеобразие межкультурного взаимодействия, разворачивающееся в актуальном срезе культуры (например, в пространстве и времени современной культурной динамики).

Количество моделей, описывающих межкультурную динамику, равно как определяющих их подходов, в принципе может быть бесконечным. Известно, что специально исследовал типологию отношений между этносами (этническими культурами). Он выделял следующие типы: «симбиоз» (сосуществование двух и более этно-культурных типов в разных экологических нишах; «ассимиляция» (утрата этносом своей культуры и ее растворение в другом культурном типе); «химера» (метафорическое обозначение би - и поликультурной ситуации в одной экологической нише, на основе которой впоследствии формируется новый этнос со своей культурой [Гумилев 1969, с. 159]. В принципе, указанную типологию взаимодействий можно рассматривать как базовую. На ней основываются различные модусы межкультурного взаимодействия: 1) соразвитие и взаимообогащение в процессе диалога; 2) культурно-цивилизационная экспансия и ассимиляция (подчинение, поглощение, уничтожение, растворение культуры вплоть до ее исчезновения); 3) бикультуральность как этап синтеза культур; 4) синтез культур как возникновение новой качественной определенности; 5) трансформация культурного типа (например, появление неаутентичных семиотических структур; «массовизация» культуры как ее «наднационализация»); 6) «сатурация» (достижения однородности как следствие насыщения культуры типом экспансионистского характера). Подчеркнем при этом, что взаимодействие культур происходит по параметрам ее инвариантов: ценностных систем, языков, форм трансляции культурно-цивилизационного опыта, диалога субъектов и т. д. Устанавливаемая типовая аналогия является аргументом в пользу существования таких инвариантов, классифицируемых нами по критерию фундаментальных, первичных единиц культуры. Следовательно, принцип структурной корреляции культурных типов является исходным в анализе взаимовлияния культур.

Диалог культур. Одним из принципов культурного взаимодействия является открытость, понимаемая нами как расположенность культуры к восприятию приобретений «другой» культуры и готовность к диалогу с ней. В диалоге культура выходит за пределы своей обособленности и выступает как часть единого культурно-коммуникативного процесса. Таким является «европейский тип культуры», который «наиболее универсален, наиболее восприимчив к другим культурам и обладает наибольшей способностью воздействовать на другие культуры» [Лихачев 1991, с. 296].

Диалоговое взаимодействие культур происходит на базе инвариантного, жизненно необходимого для их носителей содержания, интегрируемого в национально-культурные формы. В культурной практике диалог получает конкретное выражение в обмене достижениями. В сущности, обмен на уровне достижений приобретает характер принципа культурного взаимообогащения, что чрезвычайно актуально для межкультурной динамики, теоретически выраженной в концепции «нового регионализма».

Раскрывая взаимодействие культур как их смысловое взаимообогащение, замечает: «Один смысл раскрывает свои глубины, встретившись и соприкоснувшись с другим, чужим смыслом: между ними начинается как бы диалог, который преодолевает замкнутость и односторонность этих смыслов, этих культур. Мы ставим чужой культуре новые вопросы, каких она сама себе не ставила, мы ищем в ней ответа на эти наши вопросы, и чужая культура отвечает нам, открывая перед нами новые свои стороны, новые смысловые глубины…При такой диалогической встрече двух культур они не сливаются и не смешиваются, каждая сохраняет свое единство и открытую целостность, но они взаимно обогащаются» [Бахтин 1986, с. 353-354]. Благодаря взаимодействию культура преодолевает опасность распада на изолированные культурные целостности, выпадающие из культурной коммуникации.

Диалог объективно выступает универсальным средством выявления существующих и формирования новых потенциалов культур. Так, обогащение культурно-коммуникативных потоков близких этнических общностей происходит как естественный процесс в нерефлексивных формах трансляции культурного опыта – обычаях, ритуалах, культовых действиях, традициях, формах поддержания родственных и семейно-брачных отношений, в языковых заимствованиях. Складываются возможности этнического взаимодействия на основе общеэтнических признаков (славянства, в частности). В этом случае происходит взаимообогащение культур при сохранении каждой из культур собственной идентичности. Взаимодействие здесь представляет собой не только естественную форму культурного обмена, но и способ существования культуры и ее носителей. И напротив: отсутствие диалога может породить «культуру-кентавра» – химерическое образование, состоящее из конкурирующих между собой элементов различных культур. Взаимодействие здесь чаще всего подменяется поглощением традиционных элементов либо культуры титульной нации, либо локальной или региональной культур.

Взаимовлияние культур может быть результатом прямого взаимодействия. В таких условиях формами взаимодействия выступают непосредственные контакты носителей культуры: обмены творческими коллективами, личностные контакты и т. д. Исключительно важным представляется взаимодействие культурных типов на уровне предметных форм культуры. Такая форма межкультурного взаимодействия выражает себя в следующих конкретных видах: а) перевод на материальные носители (электронные, например) результатов культуротворчества; б) обмен «консерватами культуры» (А. Моль); в) разрешение противоречий между тенденциями централизации и децентрализации в распространении предметов культуры. Принципиальной установкой должно быть безусловное признание самодостаточности конкретной культуры. Самодостаточность – это прежде всего ценностный императив, закрепляющий за культурной общностью естественное право на саморазвитие. Культуры обретают свою «суверенность» во взаимодействии и продуктивном диалоге. В этом случае происходит взаимообогащение культур при сохранении каждой из них собственной идентичности.

Интеграция и синтез культур. Данная модель возможна на двух уровнях: 1) как процесс формирования целостности организменного типа, функционирующего по законам самой целостности; 2) как взаимовлияние и взаимопроникновение схожих, или близких элементов культуротворчества. В ходе последнего процесса достигается более полное и глубокое выявление особенностей культуры в двух контекстах: а) внутреннем, т. е. в пределах культурной (например, региональной) целостности; б) внешнем относительно культуры контексте, в котором она выявляет себя как структура интеллектуального характера («культура-личность», по определению ). Интеграция воспроизводит и основное структурное строение культуры. Например, адекватность институциональных структур объективно выступает как предпосылка интеграционных процессов.

Культуры близки по признаку знаково-символических структур. Особенности естественных языков, общность вторичных знаковых систем; единые культурные контексты как семиотические пространства взаимодействия; образование так называемых дискурсивных формаций (культурных, религиозных, идеологических, политических и др.); взаимодействие близких в типологическом отношении культурно-коммуникативных потоков (например, религиозные направления и течения, популярное искусство, среда социаьно-экономических отношений и т. п.) – все это образует основание интенсивной межкультурной коммуникации и интеграции культур.

Наряду с особыми преимущественно аутентичными кодами, вырабатываются более общие поликодовые структуры межкультурной коммуникации. Здесь возможны следующие типы кодирования: а) на уровне этнолингвистического субстрата, общего для данных культурных общностей региона; б) на языке межнационального общения; в) описание культурно-коммуникативных общностей в форме метатеорий (тополингвистики, типологии культуры, культурологии и др.); г) полисемиотический вариант кодирования (характерный для переходных типов культуры). Естественный язык кодирования культурно-цивилизационных реалий является метаязыком для других кодов.

Сближению способствуют вырабатываемая в ходе истории ценностная семантика культур. В практическом плане это возможно как взаимопроникновение в культуры мотивационного, проективного, ценностно-ориентационного, оценочного компонентов – идеальных реальностей, проявляющих себя в культуротворческой деятельности. Велика здесь роль общих архетипических оснований культурных целостностей и их культурно-типовые превращения в условиях интеграционных взаимодействий. В интеграции, следовательно, структура культуры накладывается на специфические формы, унифицируемые в процессе сближения культур. Отсутствие адекватной и систематической корреляции в структурах организации культуротворческой деятельности обрекает культурный обмен на положение вялотекущего процесса.

Во взаимодействии современных культур проявляются различия, неравномерность и несхожесть маршрутов развития. Размывание самобытных оснований национальных и региональных культур свидетельствует об общих тенденциях нарастающего сходства, обусловленного втягиванием культур в противоречия современной глобализации. Особенно это заметно в ряде европейских стран, столкнувшихся с угрозой разрушения своих этнонациональных идентичностей под влиянием иммиграционных процессов (Англия, Франция, Германия и др.). Имеет место и обратный процесс: мощное влияние культур развитых стран на отстающие в социально-экономическом развитии регионы Азии и Африки. Складываются постоянный, пульсирующий, прерывный режимы межкультурного взаимодействия, что свидетельствует о его ассимметричном характере.

Как следует из рабочего документа ЮНЕСКО, озаглавленного «Языковое разнообразие в культурной палитре Европы» «в 2000 году более одной трети населения в возрасте менее 35 лет в урбанизированной Западной Европе являлись выходцами из среды иммигрантского меньшинства» [Родной…2003., с. 3]. В Германии число иммигрантов с 3 миллионов в 1971 году увеличилось до 7,5 миллионов в 2000 году. Влияния принимающей культуры на образовавшиеся этнические субкультуры побуждают носителй последних постепенно интегрироваться в экономическую, политическую, военную, спортивную и другие сферы. Тем не менее иммигранты сохраняют сакральную и экзистенциальную связь с культурой предков. Архетипический пласт этнических культур может жить веками, предохраняя их субъектов от окончательного растворения в принимающей культуре. Для западноевропейских стран существует реальная опасность возрастания критической массы укоренившихся представителей иных этнических культур, что внешне может выражаться в неприятии по конфессиональным мотивам законов страны, гражданами которой они являются. Проявлением растущего внутреннего напряжения в странах Еросоюза стали антииммиграционные настроения среди представителей титульных наций, констатации кризисных тенденций в европейском развитии. Останется ли Европа европейской? На этот вопрос судья конституционного суда ФРГ Удо ди Фабио ответил так: «Зачем этой живой мировой культуре интегрироваться в западную культуру, носители которой не воспроизводят достаточно потомства, а сама она уже не располагает трансцендентальной идеей и движется к своему концу?» [Романова 2010, c. 3].

Релятивизация образа «другой» культуры. Культурная целостность своеобразно воспроизводит в себе иную культуру через собственную структуру. Возникает интереснейшая ситуация, когда образ иной культуры моделируется средствами культуры-реципиента. В ситуации пограничья, например, транслирующая культура интерпретирует и по-своему воспроизводит смежную культуру. Эпизодические факты из культурной жизни других народов, даваемые СМИ, могут оложнить и усугубить ситуацию. Возможны случаи неадекватной релятивизации образа «другой» культуры с позиций культуры-транслятора.

Заимствование и трансформация культурной целостности. История культуры приносит немало свидетельств того, как отдельные виды искусства, удовлетворяющие потребности сравнительно ограниченного круга людей, с течением времени становятся явлением народной культуры, фактом повседневной жизни. Античный театр в эпоху средневековья получил новое развитие в народных празднествах, фестивалях, шествиях, карнавалах. «Влияние карнавальных форм, мотивов и символов на литературу XVIII века довольно значительно, - писал . – Но влияние это формализовано: карнавальные формы превратились в художественные с р е д с т в а (преимущественно сюжетно-композиционного характера), поставленного на службу различным художественным целям» [Бахтин 1990, с. 133]. также указывал, что «…театрализация и ритуализация определенных сторон вне театрального мира, ситуации, в которой театр становится моделью жизненного поведения, – явление в истории культуры весьма распространенное» [Лотман 1973, с. 42].

«Восточный стиль» шляхты Великого княжества Литовского по своей роскоши напоминал «убранства» турецких вельмож. Характерно, что богатство состояло из предметов материальной культуры. Пресловутые «слуцкие пояса» также являются предметом заимствования. Казимир Радзивил в XVII веке привез в Слуцк персов и турков. Затем на учебу в Персию были посланы белорусские мастера, которые и привезли оттуда материалы, технологию, оборудование. Будучи условием стабилизации, заимствованные предметы постепенно становятся явлением национальной культуры. Прошло несколько столетий, и мы видим обратный процесс: превращение классического театра в относительно доступный вид искусства. Появились новые «синтезирующие», «полифонические» искусства, которые соперничают с театром, с карнавальной культурой средневековья и Возрождения. История культуры распорядилась так, что на одном из ее витков театр возродился, но в новом качественном своеобразии, сохранив преемственность с синтезом прошлого, отмеченную печатью нынешнего столетия. Таков, например, хеппининг - театральное действо, в котором присутствующие одновременно становятся и участниками, и зрителями представления.

В результате насыщения принимающей культурой ценностями, семиотическими структурами и формами организации культуротворческого процесса иной культуры может сложиться типовая однородность, схожая с культурой экспансионистского характера (например, «массовизация» национальной культуры). С течением времени культура достигает своеобразной качественной однородности как следствие ее насыщения типом экспансионистского характера. Такой процесс получил название «сатурация» (от франц. «saturer» – насыщать; пресыщать). Как пишут французские исследователи Э. Бади и Г. Эрме, «интерпретация культур друг другом приводит к росту количества механизмов заимствования и усвоения черт импортируемых культур и, следовательно, к символической акклиматизации и глубинным трансформациям» [Badie 1990, с. 51].

Существуют ли пределы взаимодействия культур? Весь вопрос в том, о каком взаимодействии идет речь. Взаимодействие, как плодотворный обмен культурными достижениями, укрепляет национальные и региональные культуры, позволяя им сохранить самобытность и интегрироваться в мировую культуру. Но взаимодействие на основе абсолютной открытости культуры, т. е. без протекционистских фильтров, чревато реальными угрозами для национальных культур. Таким образом, пределы находятся в области сущностного назначения культуры как способа самосохранения и самовоспроизводства общности - совокупного носителя культуры.

2.4. Мультикультурная ситуация и «новый регионализм»

Мультикультурность - качественная характеристика современной культуры. Она проявляет себя как на глобальном, так и на локально-региональном уровнях. Данный феномен специфически выражает себя на всех структурных уровнях культуры: аксиологическом, семиологическом, праксиологическом, мифологическом, информационно-коммуникативном, а также субъектном, интегрирующим все предыдущие. Таким образом, обращение к феномену мультикультурности открывает новые тематические и конструктивно-проектные горизонты не только перед теорией культуры, но и перед реальным культуротворческим процессом, охватывающим материальную и духовную формы культуры. Тем не менее проблема мультикультурности, как динамической характеристики реальной культурно-цивилизационной динамики, и мультикультурализма, как ее отражения в теории, пока не привлекает внимания широкого круга исследователей. Можно с достаточной определенностью утверждать, что этот феномен еще не стал и предметом системного культурологического осмысления. Между тем актуальность именно такого анализа современной поликультурной ситуации в мире сопряжена с целым рядом обстоятельств.

Во-первых, мультикультурность – это одно из важнейших свойств качественного состояния современной культуры и, следовательно, она не может не выражать некоторые общие тенденции в актуальном культуротворческом процессе. Поэтому обращение к этой проблеме на философско-культурологическом уровне позволит выявить некоторые существенные особенности в общей динамике культуры на рубеже столетий и тысячелетий. В проекции на межрегиональное сотрудничество такой анализ открывает новые горизонты в проектировании и реализации программ диалога культур и культурных обменов. В частности, актуализируется необходимость в более обстоятельном исследовании таких проблем, как проявления противоречий между культурными и цивилизационными формами на региональном уровне, использование ресурсов межкультурного взаимодействия в социокультурном и экономическом развитии, тенденции адаптации и идентификации в условиях интенсивной межкультурной миграции.

Во-вторых, мультикультурные процессы никогда не существуют в чистом виде. Наряду с тенденцией взаимодействия, заметно стремление культур к обособлению, сохранению самобытности каждой из них, включая и региональный уровень. К тому же такие процессы чаще всего переплетены с экономическими, политическими, идеологическими, социальными и другими явлениями. В теории такая противоречивость социокультурной динамики получила выражение в концептах «универсализма» и «локализма» культур. В таком контексте возрастает потребность в более обстоятельном исследовании реального опыта поддержания культурной самобытности регионов с использованием достижений других культур.

В-третьих, теоретический анализ всегда представляет собой некоторую объяснительную модель, которая может иметь определенное социально-проективное и прогностическое значение. Следовательно, философско-культурологическое осмысление феномена поликультурности позволит выявить некоторые общие закономерности диалога культур и спроецировать их на ситуацию региональной культурной динамики. В частности, представляет практико-ориентированный исследовательский интерес феномен переходности в развитии культуры, кризис культуры и тенденции ее обновления, культурные заимствования и их роль в социально-экономическом развитии регионов.

В-четвертых, противоречивость поликультурности существенно влияет на идентификационные процессы субъектов в современном культурно-цивилизационном опыте. Сегодня более чем когда-либо актуальна потребность в изучении и осмыслении современной социокультурного процесса с позиций самоопределения субъекта – личности, культурной общности - в поликультурных обстоятельствах их бытия. Отсюда анализ поликультурности актуализирует важную проблему: идентификация субъекта в культуре. Можно с достаточно убежденностью констатировать, что вне исследования проблемы мультикультурности невозможно представить сколько-нибудь законченную картину самоопределения человека XXI столетия в мультикультурном культурно-цивилизационном пространстве. Проблема приобретает экзистенциальное звучание. Характер идентификации человека в мире культуры существенно влияет не только на его собственный внутренний мир и жизненный путь, но и на состояние современной культуры как на уровне локальной и региональной культурных целостностей, так и в аспекте соотношения культурных и цивилизационных феноменов в условиях глобализации. Признание разнообразия и самоценности культур выступает как императив в условиях все более интенсивной межкультурной коммуникации.

В-пятых, укажем на образовательно-воспитательное значение обращения к проблеме национально-культурной идентичности в условиях мультикультурности. Обращение к феноменам интеркультурного воспитания актуализирует необходимость в анализе негативных, разрушительных тенденций в межэтнических и национальных отношениях. Как подчеркивали участники международного семинара «Интеркультурное обучение на службе прав человека», «было бы ошибочным концентрировать интеркультурное образование на основе единственного принципа отказа от практик, в моральном и социальном отношении неприемлемых. Ощущается острая необходимость в позитивных стратегиях…Интеркультурное не относится лишь к понятиям «иностранец», «мигранты», «меньшинства», «другие». Оно включает наше отношение к Другому, наше отношение к идентичности и «инаковости», масштабы которого более психологического порядка, нежели социального, ибо перегородки находятся в нашей голове» [L’apprentissage 1992, p. 37].

Мультикультурализм традиционно ассоциируют с растущей множественностью культурных целостностей, взаимодействующих между собой в глобальных условиях. По-видимому, это первая реакция гуманитарной мысли на феномен культурного плюрализма. Она нашла выражение в философско-культурологическом описании процессов умножения культур как следствия диверсификации совокупных субъектов, формирующих свои культурные ареалы бытия. В их пространстве они идентифицируют и сохраняют себя. Складываются динамические модели взаимодействия культур, нередко далекие от плодотворного диалога.

Поскольку источником диалогического взаимодействия культур являются различия между ними, то актуализируется необходимость научного осмысления содержания межкультурного взаимодействия. В реальном цивилизационном процессе, однако, возникают противоречия между локально-региональными стремлениями к сохранению культурного своеобразия и универсальными тенденциями, тяготеющими к стиранию различий между культурами. Проблема остро стоит в современной глобальной ситуации, требующей внимательного отношения к локальным и региональным культурно-цивилизационным образованиям.

Понятие «мультикультурность» указывает на возникшее в исследовательской практике противоречие между его логическим содержанием и реальностью социокультурного явления. В русле попыток разрешить это противоречие возникло несколько аналитических подходов. Сформировавшиеся исходные позиции – антропологическая, праксиологическая, историческая, нормативно-аксиологическая, психологическая и другие – обладают, помимо других, важным достоинством: они раскрывают новые грани проблемы. Действительно, взятое в контексте двух основных начал человеческого существования – природного и культурного, - культурное разнообразие дополняет биоразнообразие. Находящиеся во взаимозависимости, они образуют два основных условия устойчивого развития.

В зависимости от разделяемого исследователем понятия культуры возможны различные ориентации в анализе современной мультикультурной ситуации. На наш взгляд, понятие «мультикультурность» выражает весьма специфические процессы социокультурной динамики, которая имеет собственные признаки, соответствующие атрибутивным свойствам культуры.

В содержательном отношении мультикультурность означает не только множественность культур, но активное взаимодействие культур, что, в частности, выражается в присутствии элементов других культур в конкретной культурной целостности. Диффузия культурных форм особенно четко просматривается в культурах приграничья. Поэтому анализ мультикультурности не должен быть сведен лишь к констатации множественности культур, представляющей, кстати, важную предпосылку более обстоятельного изучения конкретной культуры. На теоретическом уровне культурную плюральность следует рассматривать в коррелятивном отношении к понятию культуры. Совокупность динамических характеристик современной поликультурной ситуации и ее теоретического осмысления определяется нами как мультикультурализм [8].