«Новый регионализм» и белорусско - российское приграничье (стр. 23 )

- разработать государственную Программу создания и развития СЭЗ, в которой, помимо перечня создаваемых зон, для каждой СЭЗ были бы четко указаны задачи и цели, этапы становления, приоритетные отрасли, объем инвестиций и источники их привлечения, а также разработать единую методику расчета эффективности создания и функционирования СЭЗ;

- внести изменения и дополнения в «Закон о СЭЗ», направленные на усиление контроля государственных органов и региональных субъектов за легитимностью определенной законодательством деятельности в зонах;

- определить «коридор» возможностей соучастия государства и инвесторов (национальных и иностранных), как основных источников финансирования зоны, и считать целесообразным их сотрудничество на паритетных началах;

- решить проблему налоговых и таможенных льгот, с одной стороны, гарантирующих получение государством и его региональными субъектами доли прибылей, достаточных для развития СЭЗ, но с другой стороны – искуственно не противопоставляющих зоны другим региональным субъектам;

- усилить роль частного капитала в создании, функционировании и развитии свободных экономических зон;

- рекомендовать создание на кооперативных началах белорусско-российских свободных экономических зон.

6.6. Социокультурный потенциал межрегионального сотрудничества

Этот раздел возвращает к исходной и фундаментальной «точке опоры» в структуре смыслоконцепта «геоквадрион» - его культурно-цивилизационным и геополитическим основаниям. Те факторы, которые в аналитике являются исходными, в процессе ее инверсии предстают уже как относительно итоговые, и рассматриваются, образно говоря, не как «гуси, которые Рим спасли» а как корневая система, способная расти не только вглубь но и вверх, т. е. в направлении действительного развития.

В своем полном объеме эта проблема заслуживает специального исследования. В настоящем разделе сформулированы предложения, связанные с социокультурными аспектами белорусско-российского межрегионального и приграничного взаимодействия. Эта тема постоянно присутствует в предложениях по развитию под рубрикой «научного, культурного и гуманитарного сотрудничества». Однако ему уделяется недостаточное внимание как в силу господствующего экономцентризма, диктатуры рыночных отношений и индикаторов эффективности деятельности, так и инерционнно действующего с советских времен «остаточного принципа» (и, оказывается, и в Евросоюзе наших дней) отношения к культуре как к чему-то вторичному. Между тем культура, понятая в широком смысле как творческая способность к созданию, расширенному воспроизводству и обновлению материальных, социально-политических и духовных ценностей [см.: Левяш 2004, с. 93-101], это базовый и системный показатель состояния и потенциала деятельности. Как заметил экс-президент Франции Жак Ширак: «Культура – это не товар!». Непреходящее и приоритетное – не объемы производства или численность занятых по этому направлению структур, а культуротворческая способность к их оптимизации.

Это универсальный закон, но он специфически проявляется во взаимодействии белорусских и российских регионов, как исторически сложившейся общности близкородственных народов, и на современном этапе призванных решать национальные, региональные и глобальные проблемы под общим знаменателем кооперации и сотрудничества, а не соперничества.

В этой связи первостепенным является комплекс предлагамых далее мер.

Прежде всего необходимо неослабное внимание к устойчивому сохранению уникального в постсоветском пространстве и легитимного по итогам национального референдума в Республике Беларусь (1996) русско-белорусского билингвизма – одной из важнейших предпосылок потенциально комфортных межрегиональных коммуникаций, облегчающих деловые переговоры и другие контакты, обмен культурными ценностями.

Востребовано дальнейшее развитие коммуникаций в наиболее перспективной для расширенного воспроизводства «человеческого капитала» профессионально-квалификационной сфере. Определенные усилия в этом направлении предпринимаются, хотя и не всегда с положительным результатом. Например, такая структура Министерства образования РБ, как РИВШ, выполняет во многом положительную работу по унификации об- разовательных стандартов РБ и РФ, но при этом, на наш взгляд, бездумно копирует резко и повсеместно критикуемую в наших государствах реформацию в духе т. н. «шенгенского подхода». Главная претензия заключается в том, что, что в определенной степени содействуя развитию информационной и технологической составляющих образования, реформа блокирует: а) формирование общекультурного уровня новых поколений и б) воспроизводство профессионально-квалификационной элиты, столь необходимой для адекватного ответа наших народов на вызовы и угрозы современности. Таким образом, должным образом поставленное образование и связанные с ним взаимодействие его структур существенно влияют на нашу национальную и коллективную безопасность.

Под этим углом зрения следует рассматривать направленность и формы мероприятий последнего времени по расширению и углублению нашего сотрудничества, уже выходящих за рамки узко понятого образования как только «просвещения» и все более прагматичных по своему характеру. Так, 3-4 апреля 2007 г. в г. в Белорусском государственном университете транспорта (г. Гомель) состоялось ежегодное совещание координационного совета Международной ассоциации вузов приграничных областей Беларуси и России, объединяющей 30 вузов Витебской, Гомельской, Могилевской, Брянской, Смоленской, Курской и Псковской областей. 6-7 февраля 2008 г. Брянский государственный технический университет посетила делегация заведующих кафедр Белорусско-Российского университета (г. Могилев). В повестке дня переговоров и договоренностей было создание условий для взаимного предоставления широкого спектра услуг – от медицинских до образовательных;
обмен медицинскими и педагогическими кадрами, организация постояннно действующих курсов повышения профессионально-квалификационного уровня;
поддержка и развитие всех форм культурного, в том числе - и молодежного обмена, проведение деловых репрезентаций и площадок - выставок и ярмарок.
В широком смысле в сфере образования важнейшими составляющими межрегионального взаимодействия являются: развитие прямых партнерских связей между образовательными учреждениями, осуществление обмена учащимися и научно-педагогическими работниками, разработка совместных проектов и программ, развитие молодежных обменов. На базе славянских отделений СГПУ, а также высших учебных заведений Могилева, Гомеля, Гродно планируется создание Славянского Университета. Это также организация культурных обменов творческими коллективами, их участие в совместных фестивалях, выставках, концертах, литературных, музыкально-поэтических праздниках, международных пленэрах, расширение участия во все более массовых и престижных международных спортивных мероприятиях, проводимых в регионах Беларуси и России.

Необходимо существенно усилить (в ряде случаев – создать) совокупный потенциал культурологических брендов исторически сформировавшихся и признанных центров белорусско-российского взаимодействия. Они более известны в России, прежде всего в ареале «золотого кольца» вокруг Москвы, Большого Санкт-Петербурга, но менее – в таких исторически известных и узнаваемых местах, как дом-музей Шагала в Витебске, «старая Смоленская дорога», ныне интенсивно обновляемая, очаги партизанского сопротивления на Брянщине.

В последнее время в ряду таких культурологических локусов, на первый взгляд, заметно выделяется Витебщина. Обладая таким бесспорным преимуществом, как уникальное культурное наследие, она вместе с тем совершенно недостаточно формирует и реализует все богатство культурологического бренда Витебска, начиная от редукции коммуникаций к конкурсам поп-звезд и заканчивая острым дефицитом сервиса (гостиницы, питание и т. п.) для десятков тысяч поклонников «Славянского базара». В тени пока остаются другие многочисленные объекты действительно мировой престижности, способные дать не только весомое приращение государственного и регионального бюджета, но и создать стойкий привлекательный имидж белорусской Венеции.

В комплексе мероприятий на этом направлении необходимо существенное улучшение туристической отрасли услуг. Определенные подвижки здесь есть (улучшение маркетинга, создание сети экологически чистых аграрных усадеб и т. п.), но в принципе пока недооценивается, что международный туризм все более становится одной из базовых сфер креативной деятельности в развитом и открытом обществе, а в ряде государств (Италия, Испания, Франция, Египет, Израиль и др.) являются крупной статьей доходов. Коммуникации, обусловленные интенсивным и комфортным туризмом, способны резко улучшить международный имидж страны. Для России это избавление от традиционных предрасудков о ней как стране «крещеных медведей», для Беларуси – поначалу просто узнаваемость молодого суверенного государства и вместе с тем демонстрация ее действительных преимуществ – оригинального исторического наследия, экологического богатства, мест единой для нас с Россией боевой славы и т. п.

В этой связи требует серьезной переоценки наше отношение к соотечественникам за рубежом, и в таких терминах звучит текст проекта Закона о их поддержке. Это еще символический, но значимый шаг вперед в понимании сути проблемы. Термин «диаспора», ставший привычным в литературе и массмедиа Беларуси и России, вызывает сомнения уже с точки зрения легитимности (в документах международных организаций нет его нормативного определения). К тому же, отвлекаясь от правовых формальностей, беларусы в России и русские в Беларуси фактически Дома, а не в гостях [см.: Левяш 1994]. Тем не менее их взаимное присутствие в наших государствах, независимо от численности, не являясь драмой, является проблемой в русле общего улучшения межнациональных отношений и поиска резервов их оптимизации. Обе национальности формально являются гражданами Союзного государства Беларусь-Россия, но главное в том, чтобы, достойно представляя близкородственные славянские культуры, они были полезны для нашего многогранного сотрудничества.

Отсюда предложение – разработать комплекс специальных мер по повышению внимания к проблемам белорусских соотечественников, проживающих в Российской Федерации, упрочить контакты с нашей диаспорой в российском приграничье, особенно с бизнес-элитой, научным и культурным сообществом, создавая необходимую системность и предпосылки для интенсификации обменов, начиная от социокультурных и заканчивая финансовыми потоками, поступлениями значительных объемов инвестиций из российских регионов в экономику белорусских районов.

Реализация сформулированных предложений предусматривает проведение комплекса работ на межгосударственном и региональном уровнях по конституционной легитимации роли и функций белорусско-российского приграничья, различных нормативно-правовых актов, подготовке и согласованию совместных проектов и программ, разработке «дорожных карт» их исполнения, контролю за сроками и качеством их исполнения. В конечном счете, перспективы развития межрегионального и приграничного сотрудничества в первую очередь зависят от его политической и ресурсной поддержки со стороны руководства как государств, так и регионов, а также их бизнес-элит и гражданского общества. Вопреки нередким сомнениям в «работоспособности» и перспективе Союзного государства Беларусь-Россия, стабильная прочность его культурно-исторической корневой системы не вызывает сомнений, и предложенные мероприятия – это один из блоков в процессе оптимизации конструирования и строительства этого здания.

Вместо заключения. Перспективы белорусско-российского

приграничного сотрудничества

Представленные в предыдущем разделе предложения по оптимизации белорусско-российского приграничного сотрудничества фактически являются заключением коллективного исследования состояния проблемы и определением комплекса мероприятий по оптимизации ее решения на ближайшую перспективу. Однако интенсивная динамика процессов, происходящих в современном мире, в том числе и в приграничном ареале, который является предметом нашего специального интереса, обусловливает потребность в среднесрочном (на 15-20 лет) прогнозировании, и, следовательно, исследовании в более емком контексте. В этом временном лаге белорусско-российское приграничье может трансформироваться в зависимости от трех основных факторов: а) противоречивого единства глобальных, региональных и локальных процессов, которые объединяет модернизация как интегральная характеристика современного мира; б) преимущественные культурно-цивилизационные и геополитические ориентации России и Беларуси; в) варианты строительства Союзного государства Россия – Беларусь.

Россия и Беларусь отклоняют латентную неоимперскую интенцию «расширения» Европы, но усматривают объективную закономерность в ее «воссоединении» и строительстве Большой Европы, включающей наши народы и государства. В. Путин в своей статье «Новый интеграционный проект для Евразии» констатировал европейский контекст евразийской интеграции и «ложную развилку» выбора между ними некоторых соседних государств. Глава российского правительства подчеркнул, что действующие структуры СНГ, как и проектируемый Евразийский Союз, будут «…строиться на универсальных интеграционных принципах как неотъемлемая часть Большой Европы, объединенной едиными ценностями свободы, демократии и рыночных законов». Это «…позволит каждому из его участников быстрее и на более сильных позициях интегрироваться в Европу» [Путин 2011].

По мнению А. Лукашенко, при создании Евразийского союза следует «заложить основы для дальнейшей модернизации наших экономик и внедрения инноваций». Смысл модернизации видится в том, что, «достигнув максимально возможного уровня экономической интеграции, Россия, Казахстан и Беларусь вплотную подойдут к необходимости создания прочной социально-политической надстройки - с общими ценностями, правовой системой, жизненными стандартами и ориентирами…Здесь не обойтись без постепенного консенсусного формирования неких наднациональных органов, в том числе, возможно, политических».

А. Лукашенко также обращает внимание на то, что «…в создании Евразийского союза не следует усматривать попытку некоего раздела Европы….Евразийский союз я вижу как неотъемлемую часть общеевропейской интеграци (Курсив мой – И. Л.)». И далее: «Наш союз призван стать ключевым региональным игроком, который поможет выстраивать отношения с ведущими мировыми экономическими структурами...Мы предлагаем «интеграцию интеграций». Таким образом, «осевая» идея статьи Президента РБ заключается в «интеграции интеграций», т. е. привилегированного партнерства двух интегративных процессов – евросоюзного и евразийского, основанных на синергии интересов и ценностей вовлеченных в эти процессы государств.

В таком, в принципе общеевропейском, ключе межрегиональные и при - граничные взаимоотношения Беларуси и России должны быть реализованы в парадигме «нового регионализма». Однако, отмечается в статье, «в этом деле многое зависит и от европейцев - насколько они готовы сотрудничать на равных». Действительно, в любом раскладе «для танго нужны двое», и, очевидно, перспектива взаимодействия с Евразийским союзом, как «другого» европейского регионального альянса, не входит в стратегический замысел нынешнего Брюсселя.

Таков и «двуликий Янус» его инициативы «Восточного партнерства». Сам факт заинтересованности в нем Беларуси не оставляет сомнений. Как центральноевропейское государство, Беларусь неотделима от судеб европейского континента с его «западными» и «восточными» интересами и ценностями. Исторически они имели как цивилизационный (во многом - геополитический), так и социокультурный характер, а ныне – обусловлены и экономическими интересами: на долю стран ЕС в 2010 г. приходилось 49,2% белорусского экспорта и 75% прямых инвестиций в экономику страны.

Однако в Брюсселе «Восточное партнерство» с участием Беларуси, очевидно, интерпретируют не как необходимую подсистему и этап воссоединения, а пробный камень расширения Европы (не исключено – и с антироссийским прицелом). Об этом свидетельствует уже то, что первоначальная инициатива Швеции и Польши о «Центральноевропейском партнерстве» (ЦП) была отклонена и ныне предстает как «Восточное партнерство» (ВП). Это не просто подмена терминов, и различие принципиальное: или наши государства – «восточные», т. е. внешние для Евросоюза, или они, включая Беларусь, – «не сосед Европы, а европейский сосед» (Валенса), и, по словам польского премьер-министра Д. Туска, «место Беларуси в европейской семье». Пока же мы только «соседи Европы», и «Восточное партрерство» уже окрестили аббревиатурой БУМАГА (по первым буквам участников), рассчитывать на реальную субъектность наших государств в этом альянсе не приходится. Но крот истории неумолимо прокладывает и иные маршруты.

В этом контексте «во весь рост» встает вопрос о Союзном государстве Россия – Беларусь, его функциях в процессе модернизации, оптимальной форме институциализации, перспективах и роли в проектируемом Еразийском союзе.

Президент РБ прав, напоминая в последней статье библейское «В начале было Слово», но не менее важно и классическое: «Как слово наше отзовется?». В этой связи необходимо упредить от заблуждений концептуального характера, заметной в определенной части экспертного сообщества. К примеру, А. Михайленко – член Экспертного совета при Комитете по делам СНГ Совета Федерации Федерального собрания РФ, профессор кафедры национальной безопасности РАНХиГС при Президенте РФ, доктор политических наук пишет, что «объективных препятствий на пути региональной интеграции постсоветского пространства нет. Однако субъективный фактор, осознание этих обстоятельств отстают от жизни» [Михайленко 2011, с. 9].

К сожалению, белорусско-российская интеграция не сводится к субъективному фактору (хотя значимы и они), а отягощена фундаментальными объективными обстоятельствами, и они имеет двуединый характер.

С одной стороны, это внешние позитивные вызовы глобализации и региональной интеграции, а с другой - реалии формирования трехполярного мира (США, Евросоюз и Китай) и возможность деградации постсоветского пространства к уделу его полупериферии. Принять такие вызовы и ответить на угрозы способна только мощная и равновесная евразийская интеграция в постсоветском пространстве, но ее формирование осложняется еще незавершенным процессом суверенизации, строительства по сути молодых наций-государств.

Объективных затруднений просто «немеряно». Так, известный эксперт Института Европы РАН отмечает, что номенклатура белорусского экспорта совпадает с российской номенклатурой на 60%, а казахстанской – на 90%, что предполагает жесточайшую конкуренцию в рамках Таможенного союза [см.: Иванов 2010, с. 6].

Шире говоря, динамика белорусско-российских взаимоотношений приводит к судьбоносной проблеме управления процессом модернизации союзного строительства. В этом ракурсе дело, на мой взгляд, в том, что de facto официальная Россия еще не решила, является ли для нее Беларусь одним из многих партнеров по сотрудничеству или все же приоритетным союзником? [см: Левяш 2010]. Если ответ будет утвердительным, и речь пойдет не просто о сотрудничестве, а действительно углубленной интеграции, как и предполагают ее учредительные документы, то от политических деклараций («Духа законов», по Ш. Монтескье) и успешного выполнения фрагментарных программ (к ним во многом сопричастна и НАН Беларуси) необходимо переходить к формированию их системной плоти, т. е. институциализации высшей формы сотрудничества.

Эта «осевая» проблема буквально «витает в воздухе», но, в силу ее уникальности в пространстве СНГ, требует, как отмечают эксперты, концептуально зрелого подхода. «Интеграцию России и Белоруссии во многом тормозит нерешенность концептуальных вопросов строительства Союзного государства», пишет известный эксперт [Шурубович 2006, с. 35]. В газете «СБ. Беларусь сегодня» отмечается «…непонимание важности поиска формулы государственного единства Союзного государства, которая определяет результативность интеграционных процессов…первостепенной задачей союзников является…выделение политической составляющей в этом процессе в ранг приоритетной…Весь этот процесс осуществляется в определенной последовательности, поэтапно, при четком понимании того, что экономика – это рычаг, управлять которым должна политическая стратегия» [Рудаков 2009].

Каков институциональный продукт этой стратегии? Союзное государство или Союз двух государств как конфедерация? 9 мая 2009 г. в речи, посвященной Великой Победе, А. Лукашенко впервые говорил об «особых отношениях» РБ и РФ как «союзных государствах», т. е. во множественном числе. На совещании группы Государственной Думы Российской Федерации по связям с парламентом Республики Беларусь с участием депутатов Парламентского собрания Союза Беларуси и Бородин заявил: «То, что мы собираемся и обсуждаем – это хорошо, но пора принимать решения – и по созданию парламента, и по делегированию полномочий, и по конфедеративному устройству (курсив мой – И. Л.)…» [Цит.. по: Литературная…-Лад …2009]. Известный российский политолог В. Дашичев также отмечает, что «…наиболее подходящей и реалистической формой Союза России и Белоруссии было бы создание не «единого государства», а конфедерации» [Цит. по: Назависимая…- Содружество 1999].

Иными словами, центральный вопрос: какой институциональный тип Союза должен стать нормативным - остается попрежнему открытым. В основании проблемы - три фундаментальных фактора.

Первый из них. Строительство не союза двух государств, а единого союзного государства сталкивается с синдромом разных «весовых категорий». Как известно, производственный потенциал Беларуси составляет 3% от российского. А стабильное союзное государство может состояться только при относительном равенстве потенциалов партнеров – территориально-ресурсном, демографическом, экономическом, оборонном, культурном. Их явное несоответствие в рассматриваемом ракурсе угрожает если не поглощением Беларуси, то заведомо обрекает ее на долю «младшего брата».

Второй фактор – это различные политико-экономические траектории эволюции Беларуси и России в переходный период. Подписание союзного договора произошло, с одной стороны, в условиях стабилизации политического режима и жесткого неприятия «дикого рынка» в Беларуси, а с другой - в «смутное время» олигархической диктатуры в России. До сих пор ее подпреды, формально отодвинутые от политической власти, делают все, чтобы добиться контроля над белорусским производственным комплексом, прессингуют отказом от энергетических преференций, вполне нормальных в отношениях с союзным государством.

Наконец, в-третьих, в постсоветском пространстве остается открытой дилемма авторитета силы или силы авторитета [см.: Левяш 1999]. Новая Россия, уважающая суверенитеты наших государств, по определению не может претендовать на гегемонию, но в силу своего колоссального потенциала и заметной роли способна быть лидером их модернизации и институциональной синергии. Вопрос: какова ее оптимальная форма?

На мой взгляд, реально назрела конфедеративная перспектива. Насколько она фундирована? Существуют ли убедительные прецеденты? В авторитетном бельгийско-российском издании отмечается, что «федерацию следует отличать от конфедерации…(Однако) в своих конституционных воплощениях они не всегда соответствуют этой теоретической модели. Так, Швейцария называет себя Гельветической Конфедерацией, хотя по всем признакам является федеративным государством. Федерация не является чисто внутригосударственной категорией. Нередко ей придается межгосударственное значение. Так, Евросоюз представляет собой конфедерацию…имеется в виду mixtum compositum – конфедерация, обладающая некоторыми чертами федерации» [Основы…1999].

Таким образом, адекватная модель конфедерации – не застывшая «египетская пирамида», а доступный реконструкции процесс. Это динамичная институциональная форма, способная адаптироваться к объективно общим потребностям, интересам, целям и ценностям наций-государств, которые они, не обязательно вступая в федеративные отношения, реализуют в интеграции по приоритетным для них направлениям и в адекватных им наднациональных структурах, при этом по принципу субсидиа рности сохраняя свой суверенитет в решении национально-государственных задач.

Идея белорусско-российской конфедерации неявно сформировалась в белорусском общественном мнении уже более десятка лет. Еще в 1996 г. в репрезентативном национальном опросе населения (1.535 человек) была выявлена неоднозначная эволюция белорусского общества по взаимосвязанным и центральным вопросам – о суверенитете и интеграции(в %):

Да Нет Не ответили

1.  Хотели бы вы, чтобы Беларусь была 64,6 34,4 1,0

независимым государством?

2.  Хотите ли вы, чтобы Беларусь и Россия

объединились в одно государство? 62,5 32,0 5,5

Характерно, что инициаторам проекта такая позиция представилась лишь «в формально-логическом смысле - парадоксальной...На самом деле, никакого парадокса нет...Многие рядовые граждане (отчасти осознанно, отчасти интуитивно) поддерживают идею конфедерации. Они исходят из того, что конфедерация позволяет иметь одновременно и суверенитет, и союзное государство» [Шавель 1996]. Заинтересованность наших государств в сохранении обоих слагаемых этой формулы укрепляет осознанный характер такой перспективы.

Сама жизнь вносит коррективы в технологии и сроки формирования такого объединения, но его исходные позиции и адекватная институциональная форма «схвачены» верно. Известные возражения вообще против конфедеративной институции на том основании, что она «недолговечна», действительно подкрепляются некоторыми историческими прецедентами, но это не довод для вывода, что они должны быть моделью взаимоотношений Беларуси и России на современном этапе. Если же искать аналогии, то их скорее можно найти в Евросоюзе – de jure Союза, но de facto во многом – конфедерации. Следует подчеркнуть, что это именно аналогия, а не модель, поскольку основания Евросоюза и предлагаемой конфедерации Беларусь-Россия, наряду с выражением общей закономерности интеграции, во многом специфичны.

В целом понятно, что формирование Большой Европы – это относительное завершение естественно-исторического европейского проекта Модерна как системного процесса модернизации в единстве его динамичных технико-экономических оснований, социополитических структур и культурного многообразия. К. Маркс писал: «Органическая система как совокупное целое имеет свои предпосылки, и ее развитие в направлении целостности состоит именно в том, чтобы подчинить себе все элементы общества или создать из него еще недостающие ей органы» [46. Ч. I, с. 229]. Однако органическая целостность Большой Европы не может быть достигнута путем геополитического расширения Евросоюза «на Евровосток», а сформирована как «интеграция интеграций», культурно-цивилизационное, а с ним – геополитическое и геоэкономическое привилегированное партнерство евросоюзной и евразийской форм интеграции. Это напоминает человеческий мозг с двумя ассиметримными полушариями.

В таком контексте мудрость и искусство оптимального управления процессом модернизации Союзного государства и его трансформации в конфедерацию заключаются в мере между суверенитетом и интеграцией, реализации принципа: суверенитет - насколько возможно, интеграция – насколько необходимо.

Не исключено, что вчера строить Конфедерацию России и Беларуси было рано, но завтра определенно будет поздно. Возможно, этот инновационный наднациональный институт, как альянс обладающих реальной субъектностью постсоветских наций-государств, станет модельным в формировании Евразийского союза.[см.: Левящ Идея…2011 ]

Отмеченные фундаментальные процессы несовместимы с его т. н. «научным», а на деле - сервильным «сопровождением», и требуют обновления как концептуального аппарата научного знания, так и его реального партнерства с практикой. В этом русле представленное в монографии исследование нуждается в развитии, и его предстоит развернуть в реализации международного проекта «Динамика и перспективы белорусско-российского приграничного сотрудничества в контексте евразийской интеграции».

Цель нового проекта состоит в реконструкции структурно-динамической картины формирования и эволюции «нового приграничья» Беларуси и России, выработке адекватных представлений и ориентаций всех субъектов сотрудничества относительно общих и специфических закономерностей этого процесса, форм и технологий их реализации в практической деятельности.

В соответствии со сформулированной целью проект предполагает выполнение совокупности следующих задач:

– исследование динамики исторически обусловленной и актуальной в современных условиях культурно-цивилизационной общности белорусского и российского народов в формате приграничья двух сопредельных государств;

– раскрытие изменений в геоэкологической и геодемографической детерминации приграничного сотрудничества;

– анализ общности и специфики приграничного сотрудничества (дифференцированно – по областям белорусских и российских геоквадрионов);

– обоснование функций белорусско-российского приграничья в контексте динамики Содружества Независимых Государств (СНГ);

– формулирование трансформации роли белорусско-российского приграничного сотрудничества в интеграционных процессах, осуществляемых в зависимости от вариантов строительства Союзного государства Россия–Беларусь;

– экспликация (выявление) функций белорусско-российского приграничного сотрудничества в ЕврАзЭС, Таможенном союзе и ОДКБ;

– раскрытие потенциала белорусско-российского приграничного сотрудничества в перспективе ЕЭП (Единого экономического пространства) и Евразийского союза.

Новизна предлагаемого проекта заключается в необходимости анализа и обобщения результатов мониторинга динамики белорусско-российского приграничного сотрудничества в совокупности основных сегментов, трансформации его субъектов на межгосударственном, национально-государственном и трансграничном уровнях.

В концептуальном и практическом аспектах вызывает возражение определенная одномерность концепции и практики «нового регионализма» как жесткой альтернативы региональной и трансграничной политики наций-государств. Необходимо – в пределах объекта и предмета исследования – определить меру государственного суверенитета и межрегиональной (в том числе и приграничной) политики.

Прогнозируемый научный результат выполнения проекта заключается в приращении фундаментальных знаний о динамике белорусско-российского приграничного сотрудничества на основе системно-синергийной методологии постижения исследуемых процессов, поиска рациональной меры между государственным суверенитетом и над - и межгосударственной интеграцией, трансформации принятых в литературе представлений о геотрионе в инновационный концепт «геоквадрион», перехода к кластерным структурам и технологиям.

Значимость результатов исследования для практической деятельности заключается в выработке обоснованных ориентиров и рекомендаций по оптимизации белорусско-российского приграничного сотрудничества для всех ответственных и заинтересованных субъектов в обеих странах, а также в более широком формате интеграционных процессов в рамках СНГ, Союзного государства Россия–Беларусь, ЕврАзЭС, Таможенного союза, ОДКБ, и в ближайшей перспективе, ЕЭП (Евразийского экономического пространства) и Евразйского союза.

Предполагается многоцелевое использование результатов исследования в научной и практической деятельности. В научной сфере предстоит развитие инновационного подхода к концептуальным представлениям о «новом регионализме», «новом приграничье» Беларуси и России, их двухсторонней и многомерной интеграции (в евразийские структуры). В практической деятельности заинтересованные и ответственные субъекты управления приграничными процессами должны получить рекомендации по оптимизации их динамики, уточнить ее основные направления, формы и технологии, преобразовать их императивы в адекватной нормативно-правовой базе.

Литература

Документы

Закон «Аб мясцовым кiраваннi i самакiраваннi у Рэспублiцы Беларусь» ад 20 лютага 1991 года. http:/ /webpra/text. asp? RN=v

Закон «Аб адмiнicтрацыйна-тэрытарыяльнам дзяленнi i парадку рашення пытанняу адмiнистрацыйна-терытарияльнага уладкавання Рэспублики Беларусь» ад 5 мая 1998 года». Электронный ресурс: http:// /StateLaw. htm

Закон «Аб мясцовым кiраваннi i самакiраваннi у Рэспублiцы Беларусь» ад 20 лютага 1991 года». Электронный ресурс: http:/ /webpra/text. asp? RN=v

Договор о создании Союзного государства Белоруссии и России (Москва, 8 декабря 1999 г.);

Закон Российской Федерации «О государственной границе Российской Федерации»…

Канстытуцыя Рэспублiki Беларусь: Закон Рэспублiki Беларусь ад 05.01.1994 (са змяненнямi i дапауненнямi ад 24.11.1996 г.) // Нацыянальны реестр прававых актау Рэспублiкi Беларусь. – 1999. - №1.

Концепция национальной безопасности Республики Беларусь (2006).

[Электронный ресурс]. -………?

Концепция национальной безопасности Российской Федерации. 2000.

[Электронный ресурс]: www. *****/text/docs/2001/01/ 30843.shtml

Концепция внешней политики Российской Федерации. 2008 // Военно-промышленный курьер. 2008. № 39 // Официальный сайт Министерства иностранных дел Российской Федерации. [Электронный ресурс]:

www. *****/brp_4.nsf/10/357798BF3C69EACAB10C

Концепция приграничного сотрудничества в Российской Федерации (2001). [Электронный ресурс]: www. *****/ns-osndoc. nsf/328b38e26cd6a9a943256a650025f9a6/37f9ca5f643a7e2e43

Концепция дальнейшего развития Содружества Независимых Государств и

План основных мероприятий по ее реализации (Решение Совета глав государств СНГ, 5 октября 2007 года, г. Душанбе). // Исполнительный комитет СНГ. [Электронный ресурс]. http: //www. cis. /webpra/text. asp? RN=№#kocer. – Дата доступа: 2009

Концепция стратегии социально-экономического развития регионов России.

2005. [Электронный ресурс]: www. *****/Worklmens/Docltem.aspx? Doc. ID138&PageID=148

О модельном законе «О регионах приграничного сотрудничества». Постановление Межпарламентского Комитета Республики Беларусь, Республики Казахстан, Кыргызской Республики и Российской Федерации от 01.01.01 г. №6-5. [Электронный ресурс]: pravo. /megd2007/bz03/dcm03136.htm

О создании межведомственного координационного Совета по вопросам приграничного сотрудничества с сопредельными странами. Постановление Совета министров Республики Беларусь от 01.01.01 г. № 000 [Электронный ресурс]. http:www.

Постановление Межпарламентского Комитета Республики Беларусь, Республики Казахстан, Кыргызской Республики и Российской Федерации от 01.01.01 г. №6-5 «О модельном законе «О регионах приграничного сотрудничества». Санкт-Петербург, 16 июня 1998 г. По состоянию на 28 марта 2007 года. [Режим доступа]: http://pravo. levonevsky. org/bazaby/org329/basic/text0030.htm