Чтения памяти профессора Евгения Петровича Сычевского (стр. 2 )

В первую очередь обратим внимание на научные исследования, с которыми ни в коем случае не должен был знакомиться ни преподаватель, ни студент.

Русский читатель не мог прочитать произведения таких выдающихся представителей общественных наук, как К. Маркс («Капитал» и др.) , Д. Милль (“Основания политической экономии”), Берви-Флеровский (“Азбука социальных наук”, “Положение рабочего класса в России”), Ф. Вольтер, Д. Дидро, Л. Фейербах и др.2 В этот далеко не полный список вошли крупнейшие теоретики философской, социальной и политической мысли XVII-XIX веков. Большинство указанных трудов имело свободное хождение в Европе.

Причины запрещения классиков общественной мысли были самыми различными. Одних мыслителей запрещали ввиду их непосредственного отношения к революционному (К. Маркс, Ф. Энгельс и др.), других из-за «подозрительного», с точки зрения цензора, названия; третьи не пользовались доверием властей в силу своей новизны (Г. Спенсер, О. Конт); четвертые - из-за нападок на церковь, неканонического толкования религиозных текстов. Неприязнь к подобным работам со стороны самодержавного государства вполне понятна – любой философ строит свою собственную философскую систему, тем самым ставя под сомнение официальную идеологию.

Преподаватели и студенты российских университетов не должны были читать отдельные работы выдающихся отечественных историков. Назовем некоторые из них: «Княжий период Украины» Д. Иловайского (по его учебникам занимались в классических гимназиях), «Записка о древней и новой России» , «Русская история в жизнеописаниях ее важнейших деятелей» , «Земство и раскол» и «Естественно-психологические условия умственного и социального развития русского народа» и другие. Сочинения талантливых русских историков нередко запрещались по той причине, что в них поднимались «болезненные» для самодержавия вопросы: сословный, земский, рабочий. В дополнение к этому стоит заметить, что в пореформенной России не дозволялось читать ряд исторических памятников: воспоминаний, дневников, писем и мемуаров. Историк не должен был знакомиться с записками Е. Дашковой и Екатерины II, генерала Ермолова о войне 1812 года, Дениса Давыдова и декабристов. Власти опасались того, что, познакомившись с ними, читатель может неверно истолковать официальную точку зрения о внутренней или внешней политике того времени.3

Помимо работ по общественным наукам в списки запрещенной литературы попадали и исследования по естественнонаучной проблематике как зарубежных, так и отечественных ученых. Достаточно назвать такие из них, как «Борьба видов и естественный отбор» Ч. Дарвина, «Рефлексы головного мозга» и другие.4 Как правило, в дело цензуры вмешивалась церковь, которую не устраивали те или иные положения материализма, противоречащие религиозной трактовке происхождения мира и человека. К сочинениям «тенденциозного» характера власти порой причисляли и отдельные работы по медицине, не имеющие совершенно никакого отношения к атеизму. В первую очередь это касалось тех из них, где давалось описание и лечение венерических заболеваний. Правительство считало, что русскому обывателю, тем более студенту, необязательно знать о таких вещах. Но запрещались и различные трактаты и сочинения, посвященные лечению ревматизма, глазных и кожных болезней и даже (!) брошюры о косметических средствах, как развращающие «нравственные устои» русского человека.5

В поле зрения самодержавного государства попадали не только научные работы, но и художественные произведения. Власти стремились контролировать не только круг чтения литературы по специальности, но и то, что молодые люди и преподаватели читают на досуге. В первую очередь, к разряду книг «ложного умственного направления» были отнесены сочинения зарубежных классиков. Приведем лишь некоторые фамилии авторов и названия произведений: «Фауст», Г. Гейне «Германия. Зимняя сказка», В. Гюго «Клод Ге», Э. Золя «Западня», «Нана», и многие другие.6Более того, что-то опасное для русских умов цензура пореформенного периода усмотрела в такой книжке, как «Приключения барона Мюнхаузена».7Властей не устраивала либо затрагиваемая проблематика (например, в «Фаусте» – сделка с дьяволом и угроза нравственности), либо фигура самого автора. Так обстояло дело с известным классиком английской литературы Байроном, в котором видели исключительно бунтаря и революционера, а лишь затем писателя.

Из российских авторов не пользовались доверием самодержавной цензуры («Путешествие из Петербурга в Москву»), («Евгений Онегин», «Капитанская дочка» и др.), («Демон», «Герой нашего времени» и ряд стихотворений), («Горе от ума»), ряд произведений («Кому на Руси жить хорошо?» и др.), («Исповедь», «В чем моя вера?» и др.), («Вешние воды», «Отцы и дети») и многие другие произведения.8

Власти не устраивала тематика сочинений, ставившая под сомнение официальную трактовку происшедшего и общепринятые традиции (Пушкин, Грибоедов, Радищев); тем более, когда автор брал на себя смелость посмеяться над существующими порядками и нравами, принятыми в обществе. Хотя в этих произведениях и отсутствовали какие-либо призывы к революции или насильственному изменению существующего строя, самодержавие опасалось, что образованный человек, прочитав подобную книгу9, начнет задумываться о происходящем вокруг, а затем заинтересуется более радикальными работами.

Особо следует сказать о периодических изданиях. Помимо газет и журналов откровенного революционного содержания («Колокол», «Полярная звезда», «Народная воля») в категорию запрещенных нередко попадала пресса, ранее издававшаяся совершенно свободно. Подобная судьба постигла такие известные периодические издания, как «Дело» (с 1867 по 1884 гг.), «Знание» (за все годы), «Отечественные записки» (с 1867 по 1884 гг.), «Русская мысль» (с 1880 по 1884 гг.), «Слово» (с 1878 по 1881 гг.), «Современник» (за все годы) и ряд других. Чаще всего жесткая правительственная политика касалась тех газет и журналов, на страницах которых периодически появлялись критические статьи в адрес властей, либо публиковались сочинения, запрещенные цензурой.

Среди различных видов запрещенной литературы ведущее место принадлежало революционным изданиям (382 наименования), за ними следовали научные сочинения (292), далее – художественные произведения (262), литература, посвященная общественно-политической проблематике, религиозная литература и книги для народного чтения. Доминирование революционных изданий в общем списке запрещенной литературы вполне объясняется исторической обстановкой того времени. Становится понятным желание властей любым путем оградить русское общество, особенно представителей высшей школы от влияния радикальных идей.

Увеличение списка запрещенных работ, посвященных общественно-политической проблематике, в немалой степени было обусловлено далеко неадекватным отношением правительства Александра III к реформам 60-70-х годов XIX века. Самодержавное государство не желало, чтобы его подданные занимались обсуждением правительственных мероприятий. Нередко видные государственные деятели, ученые, представители широкой общественности видели не только сильные, но и слабые стороны преобразований. В своих работах они поднимали наиболее актуальные, злободневные темы, которых не желала касаться сама власть. Правительство исходило из того, что в один прекрасный момент споры могут превратиться в конкретные дела.

Таким образом, самодержавное государство в пореформенный период пыталось строить свои отношения с представителями высшей школы, используя старые методы, доставшиеся от времен Николая I. Идеологический контроль осуществлялся за счет такого механизма, как политическая цензура. Еще в 1863 году цензура была передана в ведение Министерства внутренних дел. С 1868 года все городские и общественные публичные библиотеки также были подчинены указанному ведомству.10Теперь полицейское начальство могло без особого труда узнать, какие именно книги интересуют конкретного преподавателя или студента. С другой стороны, Министерство внутренних дел получило возможность непосредственно пополнять библиотечные фонды теми изданиями, которые оно сочтет «благонадежными».

_______________________________

ГАРФ. Ф.102, оп. 85, лл. 11,12.

Там же.

Там же.

Там же.

Там же.

Там же.

Там же.

Там же.

ЦГИАМ. Ф.459, оп.2, лл.26,29.

Там же, д.85, л.2.

, АмГУ

ПРАВДА ИСТОРИИ ИЛИ ИСТОРИЯ ПРАВДЫ?

На протяжении последних полутора десятков лет на нас обрушился шквал публикаций, стремящихся по-новому оценить прошлое. Писатели и журналисты в упоении переменами 70 лет истории обозначили как ошибку, как период выталкивания России на задворки мировой цивилизации. Разоблачая негативные стороны советского времени, они прежние оценочные плюсы поменяли на минусы и наоборот: одна неправда заменяется другой. Настало время вспомнить, что история - это непрерывный, хотя и зигзагообразный процесс движения вверх, полный противоречий, поиска путей дальнейшего развития, где на гребне кризисных явлений всегда возникают явления созидательного характера.

Амурской области выпало стать центром строительства Байкало-Амурской железнодорожной магистрали. На протяжении многих лет оно было символом нашей сопричастности, может быть, к самому значительному из того, чем одарила нас жизнь. Сегодня есть люди, пытающиеся принизить значение перемен, сопряженных со строительством БАМа. Магистрали предстояло стать восточным плечом Трансконтинентального железнодорожного пути, связывающего Атлантический и Тихий океаны, сыграть исключительную роль в освоении крупных природных богатств Восточной Сибири и Дальнего Востока (а это более трети природных ресурсов страны), расширении международных экономических связей, решении ряда других стратегических задач.

Уже в январе 1972 года на станциях БАМ и Шимановская появились первые жилые вагончики со строителями. Начинает формироваться мощная строительная база, разворачивается система подготовки кадров строителей, прибывает техника из других регионов страны, ведутся изыскательские работы территорий, где будет проложена трасса, закладывается жилье для строителей, создаются новые строительные подразделения, возводятся мосты на бездорожье. Комсомол объявил сооружение магистрали одной из самых главных и почетных его задач.

Кто бы что сегодня ни говорил о прошлом, исходя из конъюнктурных целей, участие комсомольцев и молодежи в созидательной деятельности в нашей стране всегда будет феноменом, заслуживающим глу­бокого восхищения. Комсомол как составная часть общественного бытия шел через взлеты и падения вместе со своим народом. И как любое историческое явление был подвержен и ошибкам, и болезням. Но может ли это заставить нас забыть его роль в организации и становлении молодого поколения, способного “на труд и на подвиг”? Ударное комсомольское строительство - из этого ряда.

5 фев­раля 1975 года был забит первый костыль в рельсовое звено бамовского пути. Стартовала пятнадцатилетняя строительная эстафета, в которой высветилось все лучшее, что было у нашей страны: муже­ство и упорство, талант и дерзновенность, целеустремленность и единение. Десятки тысяч людей прошли школу БАМа. Посланцы буквально всех республик, многих городов, областей и краев стали участниками сооружения магистрали, оставили на БАМе свои автографы в виде поселков, станций, жилых районов. Шаг за шагом по вечной мерзлоте, применяя новейшие технологии, строители наращивали метр за метром новую магистраль, пробивали для нее тоннели, возводили мосты, укладывали бетон, металлические трубы, переворачивали тысячи тонн грунта, построили 44 города и поселка. Сегодня БАМ – это железная дорога первой категории с общей протяженностью железнодорожных путей более четырех тысяч километров. Провозная способность магистрали составляет 27 млн. тонн в год. Почти полторы тысячи километров линии электрифицированы. На трассе возведено 3,2 тысячи искусственных сооружений. Причем все это построено в чрезвычайно сложных климатических, инженерно-геологических и сейсмических условиях. В этой работе не было спокойной размеренности, обычными становились экстремальные ситуации, когда не выдерживала техника, выходили из строя электростанции, стихия рушила уже созданное. Но остановок не было. Все преодолевалось, все воссоздавалось, и продвижение продолжалось, ибо только оно стало нормой жизни. Почти легендарными были для молодежи страны имена Владимира Степанищева, Александра Бондаря, Ивана Варшавского, Виктора Лакомова, Анатолия Гусева, сотен других бамовцев. Но сами они не осознавали своей звездности: каждая малая и большая победа воспринималась не как подвиг, а как радостный итог очередного пройденного отрезка пути и жизни. Пожалуй, только сегодня можно осмыслить более или менее объективно то всеобщее ликование, то гордое достоинство строителей, когда соединились все три участка БАМа, когда 10 ноября 1989 года из Тынды в Северобайкальск и из Северобайкальска в Тынду отправились первые пассажирские поезда, что означало: БАМ сдан в постоянную эксплуатацию.

Как жаль, что застойные тенденции, ошибки перестройки и современного реформаторства оказались сильнее того, что родилось на БАМе. Неумелые экономисты и управители поспешили объявить БАМ мыльным пузырем. Фальсификация. Этой дороге еще предстоит стать великим тружеником России. Уже в ходе ее создания она стала школой жизни, сокровищницей необычайно полезного опыта для нашего Отечества.

Думается, ударное строительство необходимо исследовать как социально-экономическое и духовное явление в историческом развитии общества. Ударная стройка - это маленькая микространа, опыт жизни которой, практика преодоления трудностей и противоречий могут подсказать всем нам, как разрешаются проблемы, заводящие нередко нас в тупик. Здесь сходятся разные социальное происхождение и положение, уровень образования и культуры, национальности и вероисповедания предков. И все это уживается, взаимообогащается, дополняется и, что самое главное, не усредняет массу, а поднимает ее, ведет дальше, преодолевая неизбежные в таком соединении препятствия, устраняя конфликтность и антагонизм, порождая общую устремленность в завтра.

Кризисные явления, нарастание которых явственно обозначилось в 70-е годы, затронули все сферы жизнедеятельности советского общества. Но только слепец не видит, что стройки, подобные БАМу, возводились не как следствие кризиса, а вопреки ему. В то время, когда в СССР наблюдалось падение темпов роста основных экономических показателей, ударные стройки эти темпы наращивали. Ибо именно здесь присутствовали единая консолидирующая цель, возможность найти то место в жизни, где не только самопроверяешься, но и самоутверждаешься как значимый член общества, где при всеобщей поддержке реализуется опыт старшего поколения и инициатива, творчество молодежи. При снижении заинтересованности производителей в результатах своего труда в стране в целом на ударных стройках этот интерес развивался по нарастающей. Здесь формировалось новое мышление, новое отношение к жизни вообще и к своей стране, к людям в частности. В нелегких условиях приходится сплачиваться (а это характерная вековая черта народов нашей страны). Отступает то, что разделяет людей, не лишая при этом их самобытности, заставляя учиться друг у друга и строить, и жить. Складывается другая система общения. Приехавшие из более развитых районов являются носителями новых технологий, методов, культуры, но, в свою очередь, обогащают свой рационализм человечностью, добротой, искренностью выходцев из более отдаленных районов. Эти процессы взаимообогащения выходят далеко за рамки строительных коллективов. Меняются устои, мироощущение самого края, ставшего родиной стройки. Новые темпы, новая техника, новые люди меняют сам ритм его жизни. И до ударных строек возводили дома, прокладывали дороги, и чаще всего оставалось впечатление тяжелого труда только ради самопрокорма. И вдруг оказалось, что первый кубометр бетона, первый костыль, вбитый в шпалу будущей трассы, могут стать настоящим праздником сердца, подлинной радостью тысяч людей.

Пороки общества (очковтирательство, показуха, двойная мораль) конечно же не могли не проникнуть во все его поры. Только на ударных стройках этим порокам было намного сложнее прижиться. На семи ветрах, под открытым небом, на глазах друг у друга очень трудно лукавить, лгать, приспосабливаться. В обстановке всепоглощающей идеологизации общественной жизни на ударных стройках более рельефно обозначается стремление освободиться от консерватизма и начетничества, ибо здесь человек выступал не столько средством производства, сколько его целью, а нравственные начала становились критерием в оценке сделанного. Как и везде, были и рапорты, и пышнословие, но скорее как дань требуемому тогда антуражу. Главное же - результаты труда. Они воспитывали, учили, агитировали, решали социально-экономические, национальные и духовные проблемы. Представители более 100 национальностей и народностей СССР составляли единое братство созидателей. Они не противопоставляли друг другу свои национальные традиции, а дарили их друг другу, не делили территорию по национальному признаку, а оставляли на ней свой след, не предъявляли друг другу претензий за неоднозначное прошлое, а сделали все, чтобы оно не стояло между ними. Они не навязывали друг другу средства, а выбирали их совместно. И понятие Родина становилось еще весомей и значительней здесь, за десятки тысяч километров от отчего дома, частица которого воссоздавалась в таежном краю. Интернациональная дружба здесь не была теоретическим постулатом, но той реальностью, которая помогала выстоять перед трудностями, добиться успеха, испытать настоящее счастье верности, взаимопонимания, поддержки, учила прямоте и честности, порой горькой, но очищающей, а нередко и спасающей от падения.. И это было новое общенациональное здание, где всем становилось даже в лютые морозы теплее и уютнее.

Строители новой России, постоянно наталкивающиеся на межнациональные рифы, могут поискать ответы в этом опыте на многие тягостно решаемые вопросы и, в первую очередь, на вопрос: как в многонациональном государстве гармонично сочетать интересы страны в целом и каждой национальности в частности.

Ударное строительство требует и осознания нравственных, истинных ценностей. Было время, когда коллективизм противопоставлялся личному. Сегодня индивидуализм пытаются противопоставить коллективному. И то, и другое - крайности. На строительстве БАМа становилось вполне естественным сочетание и согласие личного с общественным. Условия Севера диктовали необходимость единения людей, которые понимали: коллективная взаимовыручка, взаимоподдержка, взаимопоиск - не только средства выживания, но и достижения успеха. Одновременно идет как бы естественный отбор личностей, которые не растворяются в массе, не теряются в толпе, а наоборот - раскрываются всем лучшим, что в них заложила природа и что они приобрели в период становления.

БАМ привлек руководителей, каких область еще не знала. При всей своей масштабности они не затмевали работающих рядом, их авторитет не оставлял в тени руководителей других звеньев. Масштабы работы были настолько огромны и значимы, что привычная карьеристская суета здесь просто не уживалась. В цене были ум, организаторские способности, профессионализм, порядочность, надежность, интеллект. Специалистами такого класса могли б гордиться в любом уголке нашей страны, на любом производстве. Но они избрали для себя свою судьбу здесь, и она состоялась. Так же, как и у тысяч юношей и девушек, приехавших на Дальний Восток по зову души и лучшие страницы своей биографии написавших на БАМе. В ходе строительства магистрали родился лозунг: “Мы строим БАМ – БАМ строит нас!” 45 тысяч молодых людей прошли школу мужания и становления и как строители, и как личности. Более 30 человек стали Героями Социалистического Труда.

Ударное строительство ценно и тем, что оно не замыкается строительной площадкой. Тысячи молодых строителей получили высшее и среднее образование, приобрели дополнительные профессии. Проблемами БАМа занимались научно-исследовательские институты. К строителям магистрали приезжали выдающиеся работники сцены, звезды советского кино и эстрадного искусства, художники и композиторы, поэты и музыканты, спортсмены, писатели, журналисты, космонавты и режиссеры. Сама стройка жила насыщенной творческой жизнью. Все это сказывалось на повышении общеобразовательного и культурного уровня не только строительных коллективов, но и всей области.

Сегодня, поражая своей мощью, в зной и стужу служит людям (не по своей вине не на полную мощность) творение ума, сердца и рук человеческих Байкало-Амурская магистраль. И в перестуке вагонных колес, и в гудках локомотивов слышны голоса участников ударных строек, напоминающие нам о славных свершениях XX века, отзвук которых будет значимым и в третьем тысячелетии.

, БГПУ

ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЕ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТЫ В ПЕРВОЙ

РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ: НЕКОТОРЫЕ СТРАНИЦЫ

ИХ ПАРТИЙНОЙ РАБОТЫ

Накануне и особенно во время революции гг. в России, а также в таком ее регионе как Дальний Восток (имеются в виду Амурская и Приморская области в границах Приамурского генерал-губернаторства), возникли и начали свою работу партии различной политической направленности. Среди них РСДРП и партия социалистов-революционеров (ПРС) занимали особое место.

Первый съезд РСДРП (1898 г.) официально провозгласил образование Российской социал-демократической рабочей партии. Но фактически она создана на Втором съезде (1903 г.). Сразу после съезда партия раскололась на два течения. Первое – большевистское, соединяя марксизм со специфическими условиями России, трансформировалось в ленинизм. Программа большевиков предусматривала создание централизованной, боевой организации – партии нового типа. Свержение царизма, согласно программе, могла произойти в ходе революции, с помощью вооруженного восстания.

Другое течение – меньшевистское. Меньшевики выступали за создание социал-демократической партии по западноевропейскому образцу. Они считали социализм для России возможным, но в отдаленной перспективе, после переходного периода буржуазного развития страны. Они за республику, провозглашенную Земским собором или Учредительным собранием, путем реформ. Вооруженное восстание считали безумием.

В течение 1905 г. (это временной отрезок, рассматриваемый в данной публикации) на Дальнем Востоке действовали разрозненные социал-демократиеские группы в городах Благовещенске, Хабаровске, Никольске-Уссурийском, Владивостоке, Николаевске-на-Амуре. В 1906 г. эти группы также действовали на станциях Уссурийской железной дороги, в местах дислокации воинских частей. А вот существовали ли они в 1905 г. – исследователям предстоит установить. Работа социал-демократов в городах изучена довольно обстоятельно, а вот вне городов она исследована явно недостаточно.

Роль дальневосточных большевиков в событиях первой русской революции в советских изданиях излишне преувеличивалась, безоговорочно признавалась их историческая правота.1 Да иначе и не могло быть в тоталитарной стране с однопартийной системой, где все партии, кроме большевистской, были разгромлены и сошли с исторической арены еще в 20-х гг., а их партийные работники истреблены в 30-х гг. Деятельность меньшевиков, наоборот, изображалась в крайне негативных тонах. В советских изданиях меньшевизм объявлялся главным оппортунистическим направлением в РСДРП, отражавшим интересы мелкой буржуазии. В постсоветской литературе трактуется иначе, как направление социалистической ориентации.

Эсеровская партия как всероссийская организация создана в 1902 г. В декабре 1905 – январе 1906 гг., как сообщала газета ЦК партии эсеров «Знамя труда», возникли и начали действовать эсеровские группы в дальневосточных городах Благовещенске, Хабаровске, Никольске-Уссурийском, Кетрицево, Владивостоке, Харбине, воинских частях, расквартированных в Приамурском военном округе, т. е. там, где работали и социал-демократы. На основании дополнительных данных, можно считать, что они действовали на Дальнем Востоке с начала 1905 г., не были объединены в одну дальневосточную или даже областную организации и поэтому не имели единого руководящего центра. Членами эсеровских групп являлись учителя местных гимназий, врачи, агрономы, чиновники, служащие банков, офицеры армии и флота, студенты, рабочие и крестьяне. В советских изданиях эсеров характеризовали как партию мелкой буржуазии, партию террора и авантюризма, что не всегда соответствовало действительности. Эсеры признавали индивидуальный террор как одну из эффективных форм революционного движения. Но не рассматривали его как единое средство борьбы и соподчиняли его с агитационно-пропагандистской и организационной работой в массах. Они руководили на Дальнем Востоке крестьянско-казачьими съездами, участвовали в стачках рабочих, в профсоюзном движении, стояли во главе вооруженных восстаний во Владивостоке и т. д.

В ходе первой русской революции часто менялась политическая обстановка, возникало новое соотношение классовых сил, углублялось социальное расслоение крестьянства и казачества, в среде которых эсеры пользовались большим влиянием. Все это не могло не привести к изменениям внутри эсеровской партии. На рубеже гг. произошел раскол. От партии эсеров отделилось ее правое крыло – народно-социалистическая (трудовая) партия (энесы), союз эсеров-максималистов и партия левых эсеров. Энесы не отрицали социализм, но достичь его хотели мирными средствами, парламентской работой. Вся полнота власти должна принадлежать народу, под которым подразумевались все трудящиеся – от рабочих и крестьян до трудовой интеллигенции. По имеющимся данным, энесы работали в Благовещенске с октября 1905 г. в Союзе амурских прогрессивных групп, руководили вооруженным восстанием во Владивостоке в январе 1906 г. Позже работали во Второй Государственной думе.

Союз эсеров-максималистов находился на левом фланге. Они считали вооруженное восстание самым радикальным средством для немедленного перехода России к социализму. И пытались программные требования осуществить во время вооруженного восстания во Владивостоке в октябре 1907 г., но потерпели поражение.

Во время революции гг. в России происходило бурное формирование многопартийной системы. Тогда в стране действовало до 50 партий - помещичьих, либерально-буржуазных, мелкобуржуазных, пролетарских. На Дальнем Востоке их в 10 раз меньше. Сто лет спустя на рубеже XX-XXI вв. аналогичное положение сложилось в России, когда сформировались до 200 партий и движений. Это свидетельство определенной исторической закономерности. В гг. какое-то время спустя количество партий резко сократилось. Но РСДРП и ПСР сохранились. Это были партии всероссийского масштаба, весьма дееспособные, отделения которых действовали по всей стране. Согласно закону о партиях, принятому Государственной думой, их количество в начале XXI в. также, без сомнения, сократится. А РСДРП и ПСР образца 1905 г. вполне могли бы по этому закону получить регистрацию, т. к. они бы соответствовали всем предъявляемым требованиям: численность, существование отделений партии в регионах, наличие программ и т. д.

Меньшевики, как отмечалось, высказывались за социализм, ставили задачу добиваться его победы без революции, без вооруженного восстания с помощью реформ, парламентскими методами, т. е. так, как это предлагали Эдуард Бернштейн и руководители Второго Интернационала.

Прошло столетие. Социал-демократические партии в странах Западной Европы – в Великобритании, Германии, Австрии, Бельгии, в скандинавских странах, среди которых выделяется Швеция, стали правопреемниками партий Второго Интернационала. В этих странах они стали серьезной политической силой, ведут за собой большинство рабочего класса, господствуют в профсоюзах и других массовых организациях. С начала 30-х гг., за исключением нескольких лет, в Швеции – по форме государственного устройства конституционной монархии – социал-демократы возглавляли правительство, обеспечивая многочисленные социальные программы – бесплатное обучение, прекрасное медицинское обеспечение, очень достойную оплату труда рабочих, высокие (до 90-95% от заработной платы) пенсии и т. д. В этих условиях нелепо говорить об относительном и абсолютном обнищании пролетариата, который входит в так называемый «средний класс», составляющий 70-80% населения стран Западной Европы. В этих странах достигнут самый высокий в мире жизненный уровень населения. И все это осуществлено без революций, путем реформ, парламентскими средствами, т. е. так, как в свое время предлагали российские меньшевики.

Всеобщая Октябрьская забастовка парализовала экономическую и политическую жизнь страны. Но она оставалась на уровне политической стачки, не переходя в вооруженное восстание. Стачка позволила вырвать у царя Манифест 17 октября 1905 г. Это была первая крупная победа революции. Но Манифест был лишь маневром самодержавия, который сохранял машину власти в своих руках. Обещаниями, которые царизм и не собирался выполнять, он рассчитывал выиграть время, оторвать все поддерживающие рабочих элементы общества, посеяв у них конституционные иллюзии, собраться с силами и разгромить революцию.

Дальневосточные социал-демократы и эсеры в первой половине 1905 г., работавшие в условиях жандармско-полицейских преследований, теперь вышли из подполья. В стране, Дальний Восток не исключение, началась митинговая стихия. Страна, которая молчала тысячу лет, вдруг заговорила. Всякий, кто мог членораздельно выразить свою ненависть к самодержавию, находил неутомимых и благодарных слушателей. 27 октября на Чуринской площади Благовещенска проводился молебен. Когда священник провозгласил «За здравие государя», приказчик чуринского магазина Нечаев крикнул: «Не нужно нам царей ни земных, ни небесных!». Однако тут же был избит монархической частью собравшихся. Одновременно полицеймейстер отмечал, что у «агитатора» в толпе были «единомышленники».3

Сорвав молебен, возбужденная толпа, предводительствуемая «агитаторами», под красными знаменами двинулась по улице Большой (ныне Ленина) к зданию общественного собрания (ныне областной театр драмы), где состоялся митинг. Выступил меньшевик . По данным жандармов, в Благовещенске находились лица, которые публично критиковали Манифест, и ими, в первую очередь, являются социал-демократы и эсеры.4

Демонстранты обратились к губернатору с «требованиями» (так в газете) с «просьбой» (так в рапорте полицеймейстера) предоставить увольнение солдатам и освободить политзаключенных. Разрешение было дано.

Вечером город был иллюминирован электрическими фонарями. А на Чуринской площади горели смоляные бочки. И хотя дома украшали государственными трехцветными флагами, одновременно были развешаны и красные флаги с надписями: «Свобода», «Равенство», «Братство», «Представительство в Государственной думе», «Слава борцам за свободу». В Февральские дни 1917 г. страсти в Благовещенске накалились сильнее. Тогда трехцветные флаги просто срывали либо оставляли на них одну красную полосу.

В конце октября 1905 г. в Благовещенске избран первый и в то время единственный на Дальнем Востоке комитет РСДРП. В него вошли медицинские работники , А. Дацкова, , бывший студент . В организацию социал-демократов вступили рабочие , , Н. Рихтер и другие. Но в организации преобладали представители интеллигенции.

Гораздо позже комитеты РСДРП возникли во Владивостоке, Никольске-Уссурийском, Хабаровске и Николаевске-на-Амуре.

В 20-х числах октября в Благовещенске создан Союз амурских прогрессивных групп. В его составе эсеры, социал-демократы, по два представителя от других рабочих организаций. Союз поддерживали бастовавшие почтово-телеграфные служащие, казаки, проводившие свой съезд. Программой Союза стали положения Манифеста 17 октября – свобода слова, собраний, союзов, сходок, неприкосновенность личности.

Еженедельно проводились митинги и собрания около здания и в самих помещениях Сибирского торгового банка (ныне здесь банковское учреждение), а само здание банка сохранилось до наших дней в неизменном виде, за исключением балкона над входными дверями, который использовался в 1905 г. в качестве трибуны. Банк находился на пересечении улицы Зейской и Американского (ныне Святителя Иннокентия) переулка. Здесь принимались решения по экономическим и политическим вопросам, об организации забастовок, о работе рабочих и профсоюзных организаций. Эти митинги и собрания превратились в авторитетный орган власти. Чины жандармско-охранного отделения направляли в Департамент полиции в Петербурге справки об этих митингах, которые проводились с октября 1905 по март 1906 г. с указанием их дат, вопросов, которые на них обсуждались, фамилий ораторов и т. д.5 Потом эти сведения использовались как обвинительные материалы против участников этих событий.

-Хлусевич вспоминала, что во главе событий стояли эсеры.6 Но роль эсеров в этой статье, по нашему мнению, переоценивалась, как она недооценивалась в статье .7 Но никогда деятельность Союза, как уже отмечалось, не выходила за рамки свобод, провозглашенных Манифестом 17 октября 1905 г.

Главным в амурской организации РСДРП, как пытались доказать некоторые исследователи, был вопрос о подготовке вооруженного восстания.8 Однако вооруженное восстание в Благовещенске не произошло. Для этого просто не было необходимых условий. Больше того, в Благовещенске сложилась такая обстановка, когда власть в руки революционных организаций могла перейти мирным путем, без вооруженного восстания. Губернатор ее фактически не имел. В его распоряжении не было вооруженных сил контрреволюции. Но местные большевики не воспользовались благоприятным моментом. А энесы и меньшевики, как и предусматривали их программы, были против вооруженного восстания.

Нами рассмотрены лишь некоторые странички партийной работы дальневосточных социал-демократов и эсеров в 1905 г. Их деятельность, как свидетельствуют приведенные примеры, становилась все разнообразнее. Как правило, она не выходила за рамки Манифеста 17 октября 1905 г. Дальневосточные большевики ставили своей задачей свержение царизма путем вооруженного восстания, но не всегда использовали благоприятные возможности.

_______________________________

Большевики Дальнего Востока в первой русской революции. М., 1956; Большевики Сибири и Дальнего Востока в борьбе за массы. гг. (Сборник статей). Томск, 1976; Ветошкина Дальнего Востока в первой русской революции. М., 1956; Голионко революционного движения в Приморье ( гг.). Хабаровск, 1940; Старков вопросы образования и деятельности большевистских организаций на Амуре ( гг.) // Народы Советского Дальнего Востока в дооктябрьский период истории СССР. Владивосток, 1968; Колыхалова -демократическое движение на Амуре в период революционной борьбы с самодержавием (январь 1905 – февраль 1917 гг.). Издательство Томского университета, 1979; Первая революция на Дальнем Востоке. - Хабаровск, 1930.

Знамя труда. 19авг. (№4).

РГИА ДВ, ф. 704, оп. 6, д. 1460, л. 21.

ГАРФ, ф. 102, оп. 4 д-во, д. 5, ч. 82, л. А, л. 75.

ГАРФ, ф. 102, оп. 5, д. 1350, ч. 8, л. 55.

Гордон- Из истории революционного движения 1905 г. в Амурской области // Каторга и ссылка. Историко-революционный вестник. КнМ., 1931. С. 144.

Чукарева эсеры и царская охранка в годы первой русской революции // История, социология и филология Дальнего Востока (Сборник статей). Владивосток, 1971.

Колыхалова -демократическое движение на Амуре в период революционной борьбы с самодержавием (январь 1905 – февраль 1917 гг.). Изд-во Томского университета, 1979. С. 92.