Чтения памяти профессора Евгения Петровича Сычевского (стр. 4 )

С началом же 2-й фазы Ближневосточного конфликта ПДС было вынуждено обратить свое внимание на ускорившийся с 1991 г. процесс мирного урегулирования арабо-израильских противоречий.

В 1991 г. руководство ООП санкционировало участие палестинцев-арабов в Мадридской мирной конференции по Ближнему Востоку. Тем не менее, в гг. какой-либо прогресс, который был бы связан с решением прежде всего т. н. палестинской проблемы, в мирном процессе на Ближнем Востоке отсутствовал. Все это продолжалось на фоне все еще продолжавшейся «интифады», осуществлявшихся Израилем репрессий на Западном берегу реки Иордан и в секторе Газа, а также практики расселения там иммигрантов-евреев, прибывавших в государство Израиль преимущественно из СССР, а затем из РФ и других стран СНГ.

Кроме того, изменение баланса сил в пользу США, а также ослабление позиций России на Ближнем Востоке, прекращение помощи ПДС и «интифаде» со стороны нефтедобывающих государств Персидского залива, активизация Движения исламского сопротивления – «ХАМАС» и «Джихад Исламий», которые, действуя в рамках ПДС, выступают за создание Арабского государства исламского толка – все эти локальные, региональные и международные факторы создавали дополнительные трудности в мирном процессе на Ближнем Востоке.

И все-таки в этих условиях руководство ООП во главе с Я. Арафатом выступило с инициативой провести прямые переговоры с государством Израиль, где в июне 1992 г. к власти пришло правительство Партии труда во главе с И. Рабином.

Прорыв произошел уже 10 сентября 1993 г., когда в Осло государство Израиль и ООП признали друг друга, а 13 сентября 1993 г. в Вашингтоне Израиль и руководство ООП подписали «Декларацию о принципах организации временного самоуправления». В соответствии с ней, 4 мая 1994 г. в Каире было подписано соглашение о введении палестинского самоуправления в секторе Газа и в районе г. Иерихон. 28 сентября 1995 г. было подписано временное соглашение о расширении района Палестинской автономии на Западном берегу реки Иордан, а также о проведении выборов в Палестинский совет12.

Таким образом, динамику арабо-израильского конфликта можно представить следующим образом:

1.  Конфронтационная фаза, которая началась с событий арабо-израильской войны гг. и продолжалась до 1991 г. Однако надо признать, что уже в 1970-е гг., сразу же после «Октябрьской войны» 1973 г. наметилась ещё пока не слишком устойчивая тенденция на мирное урегулирование конфликта на Ближнем Востоке. В 1980-е гг. на первый план в развитии Ближневосточного конфликта выходят отношения государства Израиль и ООП. При этом до 1991 г. конфронтационность арабо-израильского конфликта обеспечивалась не только участием в нем государства Израиль, палестинцев-арабов и многочисленных государств Арабского Востока, но и в известной мере вовлеченностью в Ближневосточный конфликт СССР и США, что в конечном счете выводило его на уровень «глобальных конфликтов» XX века.

2.  Фаза мирного процесса на Ближнем Востоке, которая осуществляется с 1991 г.

В настоящее время неурегулированность Ближневосточного конфликта, и прежде всего в рамках т. н. палестинской проблемы, обусловлена тем, что существуют 4 главных момента, которые усиливают конфронтацию между государством Израиль и палестинцами-арабами:

1.  Территориальные разногласия.

В связи с этим, по мере продвижения вперед мирного процесса на Ближнем Востоке все более актуальное значение приобретает т. н. проблема Иерусалима, которая является одной из наиболее, если не самой чувствительной в арабо-израильском урегулировании, поскольку она имеет не только территориальный, но и международно-правовой, юридический, политический, имущественный, исторический, религиозный и психологический аспекты13.

2.  Проблема палестинских беженцев.

3.  Вопрос об израильских поселениях на Западном берегу реки Иордан и в секторе Газа.

4.  Деятельность эктремистских группировок в рамках ПДС (прежде всего, Движения исламского сопротивления - «ХАМАС» и «Джихад Исламий», а также НФОП и ДФОП), которые выступают против курса руководства ООП во главе с Я. Арафатом, направленного на достижение мирного урегулирования на Ближнем Востоке.

В связи с этим, представляется, что реализация «всеобъемлющей и сбалансированной» концепции ООН по мирному урегулированию на Ближнем Востоке, которая предусматривает:

1)  уход Израиля с оккупированных в ходе «Шестидневной войны» 1967 г. арабских территорий, в т. ч. и из города Иерусалим;

2)  гарантирование мер обеспечения безопасности всех государств Арабского Востока, расположенных на Ближнем Востоке, включая государства, поименованные в Резолюции ГА ООН № 000 (II) от 01.01.01 г. (т. е. Арабское и Еврейское государство);

3)  решение проблемы палестинских беженцев в соответствии с Резолюцией ГА ООН № 000 (III) от 01.01.01 г., а также последующими резолюциями по данному вопросу, согласно которым признается право палестинцев-беженцев на возвращение в Палестину «к своим очагам и мирной жизни со своими соседями» или на получение ими соответствующей компенсации за утраченную собственность14;

4)  ликвидацию израильских поселений на оккупированных территориях Арабского государства;

5)  гарантирование свободы доступа приверженцев 3 мировых религий – христианства, ислама и иудаизма – к Святым местам, расположенным в Иерусалиме,

в подавляющей своей части не реальна.

В качестве подтверждения этому может служить обострение ситуации на Ближнем Востоке в сентябре 2000 г., поводом к которому послужило посещение израильтянином А. Шароном Храмовой горы в восточной части Иерусалима, где находится мусульманская святыня – мечеть Аль-Акса, а также победа правого блока «Ликуд» во главе с А. Шароном на внеочередных парламентских выборах в Израиле в феврале 2001 г.

И если во взаимоотношениях государства Израиль со странами Арабского Востока найти точки соприкосновения все-таки представляется более менее возможным, то, учитывая конфронтационность на уровне «государство Израиль – палестинцы-арабы», это может стать проблематичным.

_______________________________

1 Согласно Резолюции ГА ООН № 000 (II) от 01.01.01 г. был предусмотрен раздел территории Палестины, находившейся с 1920 г. под мандатом Англии, на 2 независимых государства: арабское и еврейское. Город Иерусалим должен был быть превращен в самостоятельную административную единицу с особым международным режимом в целях охраны священных мест христианской, мусульманской и иудейской религий. Кроме того, к 15 мая 1948 г. было намечено завершить вывод ВС Англии с территории Палестины.

См.: Палестинская проблема. Документы ООН, международных организаций и конференций. М., 1984. С.5-29.

2 Так, в ходе арабо-израильской войны гг. против государства Израиль выступили Египет, Иордания, Ливан и Сирия, а кроме того – Йемен, Ирак и Саудовская Аравия. В 1956 г. тройственный удар Англии, Франции и Израиля был направлен прежде всего против Республики Египет. В ходе «Шестидневной войны» 1967 г. Израиль действовал уже против ОАР, Сирии, а также и Иордании. А «Октябрьская война» 1973 г., начавшись по инициативе АРЕ и Сирии, привлекла на сторону этих стран войсковые контингенты из Алжира, Иордании, Ирака, Кувейта, Марокко, Саудовской Аравии, Судана и Туниса.

3 В зарубежной историографии «Октябрьская война» 1973 г. получила также наименование «войны Судного дня» или «войны Рамадана».

4 В период с гг. по 1967 г. именно эта часть территории Палестины, предназначенная для создания Арабского государства, находилась под контролем Иордании (Западный берег реки Иордан) и Египта (т. н. сектор Газа). Кроме того, восточная часть города Иерусалим перешла под контроль Иордании.

5 Палестинская проблема. Документы ООН, международных организаций и конференций. М., 1984. С.157-158.

6 Там же. С.159.

7 О Кэмп-Дэвидском соглашении 1979 г. и политике США в Ближневосточном конфликте в 1970-е гг. см., напр.: США и ближневосточная проблема // ВИ. 1979. №9; От Кэмп-Дэвида к трагедии Ливана. М., 1983; США: Ближневосточная политика в 70-е годы. М., 1982; , Фомин -Дэвид: политика, обреченная на провал. - М., 1982; «Конфликтная политика» США на Ближнем и Среднем Востоке (середина 70-х – вторая половина 80-х гг.). М., 1990; Примаков одного сговора: Ближневосточная политика США в 70 – начале 80-х гг. - М., 1985; Шевченко формирования и механизм осуществления политики США на Ближнем Востоке. Киев, 1986.

8 Голанские высоты имеют на Ближнем Востоке, и прежде всего для государства Израиль и Сирии, важное стратегическое значение как в военном плане, поскольку контроль над Голанскими высотами позволяет ВС Сирии иметь реальную возможность для артиллерийского обстрела израильского города Тель-Авив, так и с точки зрения контроля над водными ресурсами реки Иордан и пресного, в отличие от Мертвого моря, Тивериадского озера.

9 В связи с этим в марте 2000 г. правительство Э. Барака заявило о своей готовности вывести ВС Израиля из Южного Ливана, что и было сделано в намеченные Израилем сроки.

10 См., напр.: Хрулева Израиля на оккупированных арабских территориях // ВИ. 1982. №3.

11 Подробно о становлении ПДС см.: Ланда борьба арабов Палестины () // НАиА. 1976. №1. С.18-31; Из истории Палестинского Движения Сопротивления () // НАиА. 1976. №4. С.18-31; Ланда этап борьбы Палестинского Движения Сопротивления () // НАиА. 1976. №5. С.15-29.

12 В соответствии с договоренностями между государством Израиль и ООП был предусмотрен «многоэтапный» процесс урегулирования т. н. палестинского вопроса, который начнется с установлением 5-летнего «переходного периода» (считая с даты подписания соглашения от 4 мая 1994 г.) и завершится к 4 мая 1999 г. Однако победа в мае 1996 г. на парламентских выборах в Израиле правого блока «Ликуд» во главе с Б. Нетаньяху, стоявшего на жестких позициях по всем ключевым вопросам урегулирования арабо-израильского конфликта, резко осложнили дальнейший ход мирного процесса на Ближнем Востоке. В течение гг. Израиль фактически препятствовал какому-либо прогрессу в рамках мирного процесса на Ближнем Востоке.

13 Более подробно о т. н. проблеме Иерусалима см.: Проблема Иерусалима // МЭиМО. 1994. №12.

14 См.: Палестинская проблема. Документы ООН, международных организаций и конференций. М., 1984. С.30-34, 40-41, 44-46, 53-54, 58-59 и т. д.

А. А Киреев, БГПУ

СООТНОШЕНИЕ ГЛОБАЛЬНОГО И РЕГИОНАЛЬНОГО

АСПЕКТОВ ВО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ

США В 80 – 90 ГГ. ХХ ВЕКА

В условиях глобализации политики возникает множество вопросов, которые касаются государственного суверенитета отдельных государств. Сохраняет ли значимость национальный интерес на фоне набирающей обороты интернационализации и возрастания роли международных отношений? Что происходит с национальным интересом в контексте выдвижения на первый план региональных и групповых интересов?

Внешняя политика большинства государств в различные эпохи в значительной степени определялась тем, что теперь принято называть национальным интересом. Обосновывая мысль о том, что цели внешней политики должны определяться в контексте национального интереса, Г. Моргентау, один из отцов-основателей политического реализма, писал: «Можно с уверенностью сказать, что внешняя политика, направляемая универсальными моральными принципами, отбрасывающая национальный интерес на задний план, является в условиях современной политики и военного дела политикой национального самоубийства – действительного или потенциального»1.

Национальный интерес – категория абстрактная и субъективная, поскольку ее параметры определяются картиной мира и ценностной системой, господствующей в данном обществе и государстве. Как отмечал Дж. Розенау, «определение национального интереса никогда не может быть ни чем иным, как системой умозаключений, исходящей из аналитической и ценностной базы политики»2. Реальность национального интереса выявляется в процессе и по мере его осуществления. А это, в свою очередь, предполагает волевое и деятельностное начала, а также средства реализации поставленных государством целей.

Впрочем, нередко государственные интересы противопоставляются национальным и общественным. Однако, признавая их взаимосвязь, все же считается целесообразным определять их в рамках дихотомии: национальный интерес – государственный интерес; государственный интерес – общественный интерес. Тем не менее, принято говорить о национальном государстве или нации-государстве как действительном факторе международных отношений. Получается, что мы вправе говорить о национальных интересах и интересах государственных если не как о синонимах, то, во всяком случае, как о близко связанных и взаимодополняющих понятиях. Как отмечал , «национальный интерес есть интерес нации как двуединства суверенного территориального государства и гражданского общества». Что касается государственного интереса, то он, равно как и интересы гражданского общества, «не только содержательно связан с понятием национального интереса, но в значительной мере определяет его смысловую структуру»3.

Национально-государственные интересы формируются в соответствии с геополитическими параметрами и ресурсными возможностями государств в точках пересечения множества взаимопереплетающихся, взаимосвязанных, взаимодополняющих, конфликтующих, разнонаправленных структур, интересов, предпочтений, симпатий, антипатий и т. д. На их формирование значительное влияние оказывают уровень экономического развития страны, ее вес и место в мировом сообществе, национально-культурные традиции и т. д. Реальные, объективные национальные или государственные интересы, затрагивающие суверенитет, территориальную целостность, принцип невмешательства во внутренние дела и т. д., являются главным движущим фактором внешнеполитической деятельности государств и реализации международных отношений.

Столкновение реальных интересов порождает реальные конфликты, но реальные конфликты на международной арене могут быть вызваны и на основе так называемых ложно понятых и превратно сформулированных национальных интересов или соображений национальной безопасности. Сама концепция национального интереса пронизана ценностными нормами и идеологическим содержанием. В формировании этих категорий и их реализации немаловажное значение имеют система ценностных ориентаций, установок, принципов и убеждений государственных деятелей, то, как они воспринимают окружающий мир и как оценивают место своей страны в ряду остальных государств, составляющих мировое сообщество.

Внешнюю политику любого государства можно считать реалистичной в той мере, в какой она построена с учетом интересов других сторон, вовлеченных в систему международных отношений. Этот момент особенно важен в современном мире, где определение национальных интересов любого отдельно взятого государства предполагает обязательный учет интересов других государств, а в чем-то и интересов всего мирового сообщества. Как писал Г. Моргентау, «национальный интерес государства, озабоченного не только собственными интересами, но и интересами других государств, должен быть определен в понятиях, совместимых с последними. В мире, состоящем из многих государств, это – требование политической морали; в эпоху угрозы тотальной войны это также одно из условий выживания»4.

История внешней политики США в 80 – 90е гг. ХХ века дает возможность на практике оценить эффективность попытки осуществить свой национальный интерес в условиях стремительно меняющейся международной ситуации. Пример США важен еще и тем, что это была сверхдержава, один из центров биполярного мира. Тем самым разрыв между глобальными целями и реальной политикой представлен более явно. Более всего это противоречие отразилось в политике по отношению к Ближнему Востоку.

Внешнеполитический курс США, который проводила администрация Рейгана по отношению к Израилю и арабо-израильскому конфликту, продолжал оставаться органической частью ближневосточной политики американского правительства, и, в свою очередь, являлся отражением внешней политики Вашингтона в 1980-е годы.

На глобальном уровне во внешней политике администрации Рейгана акцент был сделан на конфронтацию с СССР и миром социализма. Наиболее полное изложение эта политика была дана в рамках доктрины «неоглобализма». Эта концепция была озвучена в серии выступлений Р. Рейгана и Дж. Шульца (госсекретарь США с 1982 года) в 1984 году, после переизбрания Рейгана на второй срок. Суть ее заключалась в том, чтобы не допустить развития невыгодных для США ситуаций в мире всеми доступными способами. Несмотря на то что доктрина неоглобализма была объявлена Вашингтоном только в 1984 году, начало ее проведения можно датировать рубежом 1970-х – 1980-х годов. Некоторые аспекты неоглобализма, принятые на вооружение администрацией Р. Рейгана, прошли апробацию еще при президенте Картере.

Эти идеи были подкреплены еще большим форсированием военной и военно-политической активности США как в глобальном масштабе, так и непосредственно в ближневосточном регионе. Деятельность эта развивалась в следующих направлениях: 1) расширение собственно военного присутствия США на Ближнем Востоке, 2) получение в данном регионе в пользование военных баз и других военных объектов, 3) поиск замены шахскому Ирану, который выполнял роль жандармских сил для охраны американских интересов5.

Провозглашение США жесткого курса в отношении СССР неминуемо вело к возрождению «глобальной конфронтации» как на стратегическом, так и на региональном уровне. Кроме того, в региональной политике США стремились решить проблему подавления национально-освободительного движения6. Однако политика США в отношении международных конфликтов дает повод заметить, что американцы вели игру в двух направлениях. Египетский исследователь А. Саид справедливо констатировал: «У администрации Рейгана нет желания к решению арабо-израильского конфликта: скорее она управляет конфликтом для достижения собственных национальных целей»7.

Усиление региональной линии в американском внешнеполитическом курсе в начале 80-х годов было продиктовано также стремлением спасти свои позиции в отдельных районах мира. В связи с этим активно использовались конфликтные ситуации. В таких случаях Вашингтон всегда рассчитывал на раскол и обострение противоречий в рядах национально-освободительных сил8.

В то же время на отношение США к региональным конфликтам активно влиял и другой фактор: позиция военных кругов и тесно связанных с ними политических и деловых группировок. Для этой части американского истеблишмента проблема изменения стратегического баланса в сторону превосходства Соединенных Штатов все еще не была снята с повестки дня, о чем свидетельствует принятое под давлением Вашингтона решение НАТО о размещении американских ракет средней дальности («Першинг-2» и крылатых ракет) на территории ряда стран Западной Европы (март 1982 года). Что же касается региональных конфликтов, то именно здесь многие деятели консервативного толка видели возможность достижения стратегического превосходства США за счет наращивания военных приготовлений.

Дальнейшее противоречие глобального и регионального аспектов во внешней политике США отразилось в отношении к ближневосточному урегулированию. Позицию США в отношении данной проблемы во второй половине 1980-х годов следует рассматривать как сочетание политики затягивания конфликта со спорадическими вспышками активности в мирных инициативах.

Активность администрации Рейгана наблюдалась в те моменты, когда было необходимо не допустить развития урегулирования ближневосточного конфликта по иным путям, кроме Кэмп-дэвидского, либо не допустить вмешательства в мирный процесс других великих держав, прежде всего, СССР. Пассивность Вашингтона объясняется стремлением не акцентировать внимания на важнейших вопросах ближневосточного конфликта, таких как создание независимого палестинского государства и подключение к мирному диалогу ООП.

Политика США оказалась гораздо гибче, чем политика Израиля, что и привело к расхождению между ними по ряду вопросов мирного процесса. Отношения «стратегического сотрудничества» явно теряли свой смысл в условиях, когда нужно было идти на диалог с вчерашними врагами и искать новые пути для выхода из кризиса. США с их глобальным видением ситуации оказались готовы к этому больше, чем Израиль зацикленный на региональных проблемах.

С исчезновением советской угрозы в 90-е годы внешнеполитический курс США претерпел некоторые изменения. Стратегия «горизонтальной эскалации» была признана устаревшей. США и Россия пошли на серьезное сокращение своих вооружений. Внутри страны усилились требования сократить численность войск в Азии или полностью их вывести из отдельных регионов. Под сомнение были поставлены огромные финансовые затраты на поддержание военного потенциала Израиля. Это в свою очередь совпало с новым этапом арабо-израильских переговоров об урегулировании конфликта.

Тем не менее, тенденция в политике США на достижение мирового господства сохраняется. Нельзя сказать, что эта политика носит чисто мирный характер (в виде экономической или культурной экспансии). «Буря в пустыне», попытка «умиротворить» Сомали, Косовская операция – все это рецидивы политики «глобальной ответственности». Единственное новшество во всем этом – большее привлечение к военным операциям союзников по НАТО и прикрытие со стороны ООН.

В то же время нельзя не обратить внимание, что США достаточно трудно поддерживать на деле тезис о собственном лидерстве. Во время операции против Ирака в 1990 г. США, одной самых технологически развитых держав, понадобилось четыре месяца, чтобы только накопить силы. Это стало возможным при активной помощи союзников. Несмотря на завершение операции в Косово США и их союзники не смогли урегулировать конфликт, более того, создали новые неразрешенные проблемы. Глобальная политика налагает глобальную ответственность. Невольно вспоминается известный афоризм: «Политика есть искусство возможного».

Таким образом, руководство США в 80-е гг., провозглашая глобальные цели, явно не учло реальную ситуацию в мире, что привело к кризису и пересмотру внешней политики страны. Несмотря на «победу» в холодной войне США оказались практически один на один перед массой нерешенных проблем, что сулит им в будущем нелегкий выбор – либо отказаться от роли «державы номер один», либо искать альтернативные пути с привлечением к решению других государств. Именно последнее, как представляется, будет в наибольшей степени отвечать национальным интересам не только США, но и большинства стран мирового сообщества.

_______________________________

Contemporary Theory in International Relations. Prentice Hall, 1969.

Rosenau J. National Interest// International Encyclopedia of the Social Sciences. N. Y., 1968. Vol. XI. P. 37.

Политические исследования. 1995. № 1. С. 81.

Morgenthau H. Another “Great Debate”: The National Interest of the United States// Contemporary Theory in International Relations. Prentice Hall, 1969. P. 78.

Современная внешняя политика США. Т. 2. М.: Наука, 1984. С. 274.

США и региональные конфликты (80-е гг.) /Отв. ред. . М.: Наука, 1990. С. 25.

Said A. M. US management of the conflict: The Reagan era // Alternative approaches to the Arab-Israel conflict: A comparative analysis of principle actors. – Wash. (D. C.), 1984. P. 214.

США и региональные конфликты (80-е годы). М.: Наука, 1990. С. 23.

 

, БГПУ

ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О ДУШЕ В РИГВЕДЕ

Арийцы эпохи Вед вступили в Индию, гордые своей силой, охваченные радостью победы, и всю религию ранневедийского периода можно определить как культ сил природы, ее обожествление. С помощью молитв, обращенных к богам, олицетворяющим силы природы, с помощью множества жертвоприношений арии стремились обеспечить себе долгую, радостную жизнь. По мнению ряда ученых1, именно поэтому они проявляют мало интереса к судьбе души после смерти.

Изучение текста Ригведы позволяет согласиться с указанной точкой зрения. Само понятие «душа» (атман) в источнике очень расплывчато, и точно определить его содержание трудно, но ясно, что оно иное, чем в более позднее время, это еще не глубинная суть человека, совпадающая с сутью мира. Но уже в Ригведе, первой самхите, видны заложенные в термине атман зачатки будущих философских подходов:

1.  Атман понимается как человеческое тело в его целостности (РВ, Х. 1

2.  Атман – это дыхание (РВ, Х. 16.3). Именно это значение слова (основанное на глагольном ан – «дышать»2), по-видимому, первично. Несмотря на единичное упоминание атмана в данном качестве в Ригведе, эта трактовка рассматриваемого понятия послужила основой для дальнейшего развития представлений о душе в отдельное учение.

Наряду с фрагментарными представлениями о душе, в Ригведе содержатся упоминания о загробной жизни.

Арийцы времени Вед были убеждены, что смерть человека не означает конца вообще. Прекращение жизни связывалось с уходом «жизненных дыханий», но смерть, согласно похоронным гимнам Ригведы, разрушает только тело, но не душу:

«…Ступай к матери своей, земле, к ней, обширной, раздольной, благодатной…Раскройся, земля, не причинив ему зла, прими его приветливо и мирно; укрой его, земля, как мать сына укрывает одеялом! Я утверждаю землю вокруг тебя; да не поврежу я тебе, укладывая это надгробие. Пусть опоры его поддерживают предки, да и уготовит тебе здесь обитель Яма!..»(РВ, Х. 18. 10, 13).

После смерти душа оставляет тело. Куда же она направляется?

«Есть три неба

Два из (них) – лоно Савитара

Одно, с мужами-победителями, - в мире Ямы» (РВ,

Множество раз в Ригведе упоминаются «три светлых мира», «три воздушных пространства». Вообще все мироздание в ведийской религии разделено на три сферы: небо, воздушное пространство, земля. Эти три сферы, в свою очередь, троичны. Еще раз обратимся к процитированному отрывку. В нем говорится, что два «неба» – это место обитания богов, а третье – обитель царя мертвых Ямы. Таким образом, души в своем достижении бессмертия могут следовать либо по «пути богов», либо по «пути предков» («пути отцов»), о чем есть упоминания и в других частях Ригведы, например:

«Я слышал о двух путях от предков:

(Путь ) богов и (путь) смертных

На этих путях сходится все то, что способно двигаться

Между матерью и отцом» (РВ, Х. 88.5).

Сначала рассмотрим вопрос о «пути предков».

«Ступай, ступа по этим древним пути, где до нас прошли предки. Ты увидишь двоих блаженных властителей – Яму и Варуну» (РВ, Х. По мнению ведийских ариев, Яма первым из людей отправился в то место, куда ведет покатая дорога, чтобы приготовить смертную обитель:

«Яма первым нашел наш путь…

Где некогда прошли наши отцы,

Там живые найдут свой путь» (РВ, Х.

В царстве Ямы находится первое жилище отцов, откуда они следят за жизнью своих детей и посылают им помощь4. Сонмы «отцов» возглавляются Ямой. В Ригведе нет упоминания о нем, как о боге, он именуется только царем, как смертный, который проложил «путь предков» и создал царство для тех, кто идет этим путем.

По одной версии, Яма встречает души на небесах, куда они поднимаются в колесницах или на крыльях и ведут существование, полное божественных утех. По другой версии, умершего ведут на тот свет «гонцы Ямы» в виде четырехглазых собак:

«Спеши мимо двух псов, потомков Сарамы,

Четырехглазых, пятнистых, по верному пути…

Два твоих пса, о Яма, сторожа,

Четырехглазые, стерегущие путь, надзирающие за людьми

Им его передай, о царь,..

Два похитителя жизни, с широкими ноздрями, два удумбала,

Два вестника Ямы, бродят они среди людей» (РВ, ХХ.

Царь Яма обитает на небе, по соседству с богами:

«Под дерево с прекрасными листьями

Где пьет с богами Яма,

Туда наш отец, глава рода,

Устремляется к предкам» (РВ, Х. 135, 1).

К царству Ямы душу приводят жертвоприношения и добрые дела:

«Соединись с отцами, соединись с Ямой,

С жертвоприношениями и добрыми деяниями на высшем небе» (РВ, Х.

Совсем иным является «путь богов». О нем неоднократно упоминается в Ригведе:

«Савитара, златорукого,

Я призываю для поддержки

Он знаток следа (пути) среди богов» (РВ,

Человек может попасть в высшую обитель, где живут боги, и наслаждаться общением с ними: «Мы достигли света, мы нашли богов»(РВ,Что для этого необходимо сделать? Главное – добросовестно трудиться и быть послушным богам:

«Поработав упорно и успешно, (эти) жрецы

Будучи смертными достигли бессмертия» (РВ,, 4).

«Боги ведут прямо того, кто предан богам» (РВ, 1. 83, 2).

Но и этого недостаточно, чтобы успешно достичь неба, попасть к богам. Необходимо было совершить ритуал жертвоприношения: «Кто жертвует, только тот идет к богам» (РВ,

Поскольку в правильном жертвоприношении состоял секрет успеха богов, считалось обязательным точное воспроизведение ритуала во всех технических деталях. Отсюда вытекало, что «жертва» – божественный акт, цель которого – перевоплощение в бога5. Подражать богу – значит одновременно выйти из человеческого состояния. Восхождение жертвующего соответствует логике ведийской космологии. Он попадает на небо, чтобы радоваться бессмертию, которое ему обеспечивает жертва6. В восхождении на небо ему помогают боги:

«Он живет в его доме, приводя к цели жертвы

Бог добился для смертного возможности быть

Отведенным вместе с ним на небо» (РВ, 4. 1, 9).

Умерший, добившийся жертвоприношением бессмертия, покидает свою телесную оболочку – ее он по соглашению с богами оставляет на земле – и отправляется на небо. В ином случае он попадает в царство Ямы. Чешские ученые утверждают, что, по представлениям древних индийцев, человек, вступивший на «путь предков», по-прежнему не избавился от власти зла, но в Ригведе говорится, что попавший в обитель Ямы достигает бессмертия:

«Там, где царь – сын Видавасвата7

Где замкнутое место неба…

Там сделай меня бессмертным» (РВ,

В царстве богов душа достигает блаженства, он наслаждается всеми благами: «Там, где возможно странствие по своей воле

Там, где желания и где страсти,

Где высшее место солнца,..

Там, где пребывают радость и веселие,

И веселость, и увеселения,

Где осуществляются все желания…» (РВ,

Любопытно, что человек, попавший в небесное царство, не изображается только как душа - он наслаждается полной телесностью, но это уже новое тело, здоровое, сильное:

«Став единодушными, они приблизились коленопреклоненно,

Вместе с женами(и) поклонились ему, достойному поклонения.

Оставив (прежние) тела, они создали свои (теперешние)» (РВ, 1,

«Это твой один, а дальше твой другой –

С третьим светом соединись!

При соединении с телом будь прекрасным,

Приятным богам на высшей родине!» (РВ, Х.

Таким образом, душа человека может оказаться либо в небесном царстве богов, либо в небесном царстве Ямы. Что же выгоднее для человека: пойти «дорогой отцов» или пойти по «пути богов»? В Ригведе ясно говорится, что «путь богов» предпочтительнее:

«Да не будет певец ваш нежеланным,

Как дикий зверь на пастбище!

Да не отправится он по пути Ямы!» (РВ,

«Путь предков» иногда именуется в Ригведе «путем смерти», и он отличается от «пути богов»:

«Прочь, о Смерть! Ступай другим путем!

Твой собственный путь иной, чем путь, исхоженный богами» (РВ, Х. 18.1).

«Путь предков» именуется также «дурной дорогой»:

«Горестный взирал я вслед (ему),

Устремляющемуся к предкам,

Бредущему этой дурной (дорогой)» (РВ, Х. 1

Но все-таки следует подчеркнуть, что этими двумя путями идут праведники. А что случается с теми, кто не почитает богов? Существует ли «ад» для нравственно провинившихся и еретиков? Ведь грешники также умирают, но на небо они попасть не могут.

В Ригведе есть упоминания о Варуне, низвергающем грешника в мрачную бездну, откуда нет возврата. Аналогичные действия совершает Индра, которому возносят молитву отправить в бездну мрака человека, оскорбляющего его почитателя:

«В дурное место ты бросил злоречивых» (РВ,

«О, Индра, я хотел бы достигнуть надежного света!

Да не погубит нас долгий мрак!» (РВ,

Интересна и содержащаяся в источнике просьба к богу Агни:

«(Эти) люди, не способные удовлетворить (своей) лишенной сока, ничтожной

Жалкой речью, поддающейся опровержению

Что они могут здесь сказать тебе, о Агни?

Безоружные, да соединятся они с небытием» (РВ,

Кроме того, грешник может быть наказан тем, что его заживо съест бог «Пусть Агни с острыми зубьями, с самым жарким пламенем,

(Бог), который с прекрасными дарами, сожрет тех,

Кто нарушает установления Варуны» (РВ,

Индийский ученый С. Радхакришнан говорит, что низвергнутый грешник (его душа) превращается в ничто, и он прекращает существовать навсегда8. Но пока в представлениях древний индийцев не возникла еще идея ада, где мучаются души грешников, в этом сходятся все исследователи.

Таким образом, в целом можно признать, что «анимизм как способ религиозного моделирования засвидетельствован в Ригведе лишь фрагментарно»9, в эпоху Ригведы представления о душе только начинают складываться, формируя тот фундамент, на котором возникнут более поздние религиозные системы Древней Индии.

_______________________________

Религии Индии. – М.: Тип. литогр. Т-ва и К°, 18с.

Костюченко веданта и неоведантизм. М., 1983. С. 40.

Древнеиндийская философия. Т. 1. М., 1956. С. 92.

Иллюстрированная история религий. Т. 1. М., 1992. С. 41.

Боги, брахманы, люди. Четыре тысячи лет индуизма. М., 1969. С. 34.

Боги, брахманы, люди. Четыре тысячи лет индуизма. М., 1969. С. 35.

Т. е., Яма.

Указ. соч. С.109.

См., напр.: Указ. соч., С. 99; «Ригведа» – великое начало //Ригведа. Мандалы I – IV. М., 1989. С. 504; Эрман истории ведийской литературы. М., 1980. С. 93.

ОБЩЕСТВЕННО-ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ

, БГПУ

ИНТЕНСИФИКАЦИЯ ОБЩЕСТВЕННОГО ПРОИЗВОДСТВА

Интенсификация общественного производства – сложное и многогранное явление, которое охватывает как сам процесс производства, так и организационно-экономические условия его функционирования.

Интенсификации производства К. Маркс уделял особое внимание. Этот процесс расширенного воспроизводства рассматривался им как более прогрессивный, основывающийся на более эффективных средствах производства, более совершенных формах организации труда.

Интенсификация производства – закономерный процесс. Он обусловлен формой собственности на средства производства, производственными отношениями и всей системой экономических законов формации. Перевод общественного производства на рельсы интенсификации позволяет более полно и эффективно использовать экономический, научно-технический и трудовой потенциал, все то, чем располагает народное хозяйство.

Интенсификация общественного производства – это не отдельный четко выраженный процесс, это такая форма расширенного воспроизводства, которая осуществляется вместе с экстенсивной формой. Экстенсивный тип расширенного воспроизводства преимущественно функционирует на количественном увеличении объема производства при данном техническом уровне и относительно небольших капитальных вложениях, но с привлечением возрастающего количества живого труда. Однако процесс интенсификации становится господствующей тенденцией в процессе производства. Интенсификация российской экономики закономерно прослеживалась во всем народном хозяйстве. Так, с 1980 по 1990 годы основные производственные фонды общественного производства увеличились (в стоимостной форме) на 43 процента, внедрено в производственные процессы тысячи новых машин, аппаратов, приборов, достигнут рост технического и органического строения производства, сокращено наличие живого труда в продукте.