Чтения памяти профессора Евгения Петровича Сычевского (стр. 1 )

Министерство образования РФ

Благовещенский государственный педагогический университет

Кафедра всемирной истории

ЧТЕНИЯ ПАМЯТИ ПРОФЕССОРА

ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВИЧА СЫЧЕВСКОГО

Сборник докладов

Выпуск 2

Благовещенск 2001

Печатается по решению редакционно-издательского совета Благовещенского государственного педагогического университета

ЧТЕНИЯ ПАМЯТИ ПРОФЕССОРА ЕВГЕНИЯ ПЕТРОВИЧА СЫЧЕВСКОГО: Сборник докладов / Изд-вод БГПУ, Отв. ред. . – Благовещенск, 2001. – Вып.с.

В сборник включены материалы Чтений памяти профессора кафедры всемирной истории БГПУ Евгения Петровича Сычевского, которые состоялись 7 февраля 2001 года. Программа Чтений была чрезвычайно насыщенной в связи с тем, что Евгений Петрович разрабатывал весьма широкий спектр проблем – его интересовали вопросы всемирной и отечественной истории, философии, социологии, этнологии, логики, краеведения и ряда других наук.

Отв. секретарь

©	Благовещенский государственный педагогический университет, 2001.

ЕВГЕНИЙ ПЕТРОВИЧ СЫЧЕВСКИЙ

–

ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ

, БГПУ

ТЕОРИЯ ТОРГОВОГО КАПИТАЛА М. Н.ПОКРОВСКОГО

И ЕЕ МЕСТО В РУССКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКЕ

Среди выдающихся ученых России, которые оставили глубокий след в общественно-политической жизни и внесли крупный вклад в развитие отечественной науки, видное место занимает . Он родился в 1868 г. в богатой дворянской семье, с отличием окончил исторический факультет Московского университета, начал свою научную деятельность как сторонник позитивистской философии и теории государственной школы, но под влиянием революционных событий 1905 г. порвал с буржуазным классом, вступил в большевистскую партию и перешел на позиции марксизма. Скончался Покровский в 1932 г. и был похоронен в Кремлевской стене. С его именем связаны значительные достижения марксистского направления в дореволюционной историографии и первые шаги молодой советской исторической науки.

Особое место в научной деятельности Покровского занимают годы. На этот период падает расцвет его творчества. Он создает свои наиболее зрелые произведения, среди которых можно указать на пятитомную «Русскую историю с древнейших времен», «Очерк истории русской культуры», цикл статей по внешней политике, заметки и статьи для энциклопедического словаря «Гранат». Все названные работы образуют единое концепционное целое. При этом следует отметить, что программным произведением, определяющим историческую методологию Покровского, является фундаментальная «Русская история с древнейших времен».

Она представляет собой первое в русской историографии систематическое марксистское освещение истории России с древнейших времен до начала ХХ века. В дореволюционной историографии была еще одна попытка изложить марксистскую точку зрения на русскую историю. Это попытался сделать в книге «Обзор русской истории с социологической точки зрения» (части I и II, 1903, 1905). Но, во-первых, «Обзор» был доведен только до образования Русского централизованного государства, во-вторых, в концепции Рожкова причудливо сочетались отголоски марксистских воззрений и социологические теории различных буржуазных школ.

Полную противоположность этому представляют исторические труды . Свои общетеоретические взгляды на русскую историю он изложил в «Очерке русской культуры» и в предисловии к первому тому «Русской истории с древнейших времен». В основе этих взглядов лежало стремление объяснить общественное развитие исходя из материальных причин, дать новое, совершенно противоположное буржуазной историографии, решение основных проблем отечественной истории. Покровский смотрел на себя как на одного из «передовых разведчиков», прокладывающих в университетской науке путь марксистской истории[1]. Он обращает внимание на то, «что научное понимание истории есть ее материалистическое понимание, что исторический материализм и исторический детерминизм суть одно и то же»2. Покровский подчеркивает, что только «исторический материализм является не чем другим, как попыткой приложить общенаучные методы к изучению исторических явлений»3. Он понимал, что в развитии общества определяющую роль играют экономические процессы, народные массы, классовая борьба. Материалистический метод Маркса, как общий философский подход к общественной жизни, конкретизируется на страницах «Русской истории с древнейших времен».

Беря в качестве главного критерия периодизации истории России изменения в хозяйственной жизни и социальной структуре общества, Покровский выделяет четыре периода истории: с VIII по Х век - господство «дворищного» или «печищного» землевладения, («печище» или «дворище» – кровнородственный (иногда договорный) союз, большая патриархальная семья, «является, прежде всего, формами коллективного землевладения, земледельческими, производственно-потребительскими коммунами»)4 ; с XI по XVI век – «древний» феодализм, отличительным признаком которого является отсутствие развитого обмена; развитие товарно-денежного хозяйства является характерной чертой третьего периода, названного «новым» феодализмом и датированного XVII-XVIII вв.; четвертый период (с начала XIX в. и до первых лет XX в.) характеризуется ростом промышленного капитализма. В основе такой периодизации фактически лежит марксистское учение об общественно-экономических формациях. Заслуга Покровского состоит в том, что он был первым русским профессиональным историком, стремившимся положить в основу своей концепции учение о формациях. Следует заметить, что в пятитомнике нет еще особой стадии торгового капитализма. Однако в данной работе уже содержались все основные элементы широко известной ныне концепции Покровского, корни которой уходят в его раннее творчество. В стройную систему концепция начинает складываться в первой части «Очерка русской культуры», где автор выделяет такие основные стадии экономического развития народов, как «первобытное коллективное хозяйство, племенное или семейное, ремесленное хозяйство и хозяйство капиталистическое… с XVII столетия мы имеем уже торговый капитализм, а с XIX и промышленный»5 . Таким образом, хозяйство капиталистическое Покровский подразделяет на период торгового и промышленного капитализма, причем ремесленное хозяйство и торговый капитализм считает самостоятельными экономическими стадиями. Здесь, несомненно, сказалось влияние экономических работ известных деятелей социал-демократического движения и -Степанова6 , которые многие годы считались марксистскими. Произведения Богданова и Скворцова-Степанова написаны в духе экономического материализма. Большое влияние на формирование взглядов представителей этого направления на рубеже XIX-XX вв. оказали крупнейшие исследователи народного хозяйства немецкие ученые Карл Бюхер и Вернер Зомбарт7. Их труды определили во многом методологические особенности экономической теории Богданова и Скворцова-Степанова. Под их непосредственным влиянием и сложилась концепция торгового капитала Покровского. Но было бы неправильно считать, что Покровский слепо шел за Богдановым по вопросам торгового капитала. Конечно, он многое заимствовал у Богданова и Скворцова-Степанова, но в то же время в ряде аспектов исторической методологии остался на самостоятельных рубежах. Для Покровского характерна более глубокая трактовка исторического процесса как закономерной и последовательной смены определенных хозяйственных и классовых отношений. Он не принял многих положений, вытекающих из богдановско-степановской классификации экономического развития. Что касается выделения ремесла в особый период, то это имело место исключительно только в «Очерке русской культуры», совершенно отсутствует в других исследованиях русской истории и было заимствовано, как указывает сам Покровский, из работ Карла Бюхера8. Наконец, отличие от Богданова состояло в том, что Покровский не замыкался в рамках своей концепции. Поиски нового, искреннее стремление овладеть марксистской теорией является типичной чертой творчества Покровского.

Центральным моментом исторической схемы Покровского было сильное преувеличение роли торгового капитала, вплоть до утверждения о его значительном влиянии на историческое развитие и господстве «торгового капитализма в шапке Мономаха» в России XVII-XIX вв. Торговый капитал выступает как важнейшая сила исторического прогресса. Исторические события объясняются и преломляются сквозь призму торгового капитала. Под углом зрения развития торгового капитала рассматривается классовая борьба и роль народных масс в истории. Покровский не совсем верно понимал место торгового капитала в генезисе капитализма. Правильно считая, что торговый капитал является необходимым условием образования промышленного капитала, Покровский начинает рассматривать торговый капитал как своеобразный двигатель исторического процесса и приходит к выводу о возникновении в феодальной России особого общественного строя - торгового капитализма. Гносеологические корни теории Покровского состояли в абсолютизации одного из условий образования капиталистической формации, а социальные корни его теории объясняются обстановкой острой полемики и общественной борьбы с буржуазными схемами исторического развития.

Достоинством концепции Покровского является не только материалистическое освещение истории, что еще в целом не выходит из рамок экономического материализма, но прежде всего это освещение давалось в плоскости марксистского учения о классах и классовой борьбе.

На основе марксизма он противопоставил идеалистической концепции «самобытного пути» России историко-материалистическую точку зрения о единстве закономерности исторического развития русского народа и других народов, прежде всего Западной Европы. В связи с этим Покровский подверг критике распространенное в его время мнение об отсутствии феодализма в России, рассматривая ее историю как одно из естественных звеньев всемирно-исторического процесса.

Революционизирующее значение имело решительное выступление Покровского против идеалистического утверждения о государстве как движущей силе русской истории и обоснования его господствующей роли особенностями природных условий России. Он рассматривал государство как орудие господства эксплуататорских классов. Покровский подверг критике тезис государственной школы о крайней пассивности народных масс и противопоставил ему марксистское положение об активной роли народа в историческом процессе.

Таким образом, теория торгового капитала в целом не является ортодоксально марксистской. Но в условиях господства царизма она успешно решала многие задачи научного исследования. Ограниченный социально-экономическими и политическими рамками своего времени, Покровский не мог полностью преодолеть влияния буржуазной идеологии. Однако по своим общефилософским воззрениям, политическим и историческим взглядам Покровский, несомненно, принадлежит к очень немногочисленному в дореволюционной историографии марксистскому направлению, являясь его самой крупной и яркой фигурой. Теория торгового капитала была острым оружием в борьбе с буржуазной историографией и в определенной мере подготовила победу марксизма-ленинизма в советской исторической науке.

_______________________________

Русская история с древнейших времен при участии и . М.: Т-во Мир, 1913. Т. 1. С. 5-6.

. Очерк истории русской культуры. М.: Т-во МИР, 1915. Ч. 1. С.9.

Там же. С. 5-6.

Русская история. М., 1913. Т. 1. С. 51-52.

. Очерк … М., 1915. Ч. 1. С. 37-38.

См. А. Богданов. Краткий курс экономической науки. 2-ое изд. СПб, 1899. А. Богданов, И. Степанов. Курс политической экономии. СПб, 1910. Т. 1.

См. К. Бюхер. Происхождение народного хозяйства и образование общественных классов. Пер. с нем. под ред. . СПб, 1897. К Бюхер. Четыре очерка из области народного хохзяйства. Статьи из книги «Происхождение народного хозяйства» (2-ое нем. изд.). Пер. с нем. под ред. . – СПб, 1898. В. Зомбарт. Современный капитализм. Пер. с нем. под ред. В. Базарова и И. Степанова. М., . Т. 1-2.

. Очерк … М., 1915. Ч. 1. С. 36.

, БГПУ

К ПРОБЛЕМЕ АЛЬТЕРНАТИВНОСТИ В СОЦИАЛЬНОМ

РАЗВИТИИ РОССИИ

Мы не ошибемся если отметим, что развернувшийся в публицистической литературе диалог об альтернативе в историческом процессе бессмыслен. История как наука имеет дело только с действительными процессами. Возможное не может быть предметом ее рассмотрения уже по определению. Причины интереса к альтернативным моделям могут быть двоякими. Во-первых, они могут корениться в психологическом состоянии людей. В переживающем кризис обществе, в условиях крушения идеалов люди начинают задавать себе вопрос, как они «дошли до такой жизни», можно ли избежать свершившихся и совершающихся катастроф? Другой вопрос – что им делать дальше, что их ждет, возможны ли варианты? Вторая группа причин носит эвристический (отыскивающий) характер1.

Практика показывает, что завершенная, внутренне непротиворечивая теория всегда носит характер сложной динамической системы. Однако в процессе ее развития и эксплуатации могут появиться факты, не укладывающиеся в ее рамки, необъяснимые. В этом случае концептуальные (смысловые) поиски неизбежно приводят к появлению таких систем описания объекта, которые допускают существование различных вариантов. При таком подходе закономерные связи проявляются с некоторой вероятностью. Появление случайных моделей свидетельствует о незавершенности познавательного процесса (то ли будет «так», то ли «эдак»)2.

Указанная закономерность имеет место во всех областях познания. По тем же законам развивается и обществоведческое знание. В качестве примера можно взять эволюцию познавательной системы Ленина, его взглядов на процесс развития России как социальной структуры и программ ее преобразования, вытекающих из его оценок. В начале своего творчества Ленин, как и остальные социал-демократы, исходил из признания России развитой капиталистической структурой, движение которой осуществляется по динамическим законам, т. е. линейно, жестко определенно. Факты революции гг. показали недостаточность концепции социал-демократии. Мощное аграрное движение, некоторые особенности движения рабочих показали разнополисность российского общества, противоречиво соединяющего черты крепостнического и развивающегося буржуазного строя. Поэтому Ленин переходит с линейных позиций на вероятные, отрабатывая альтернативные модели перспектив роста России как социальной структуры. В ходе первой мировой войны, революции и гражданской войны Ленин вновь возвращается к линейной концепции: назревание революционной ситуации в Европе, вступление, по его мнению, России в стадию «империализма», революция в ней, казалось бы, подтверждали основные положения марксистской теории в ее классическом варианте, основанном на линейной концепции. Между тем последующие события вновь вступили в противоречия с классическими представлениями. Поэтому Ленин вновь переходит к вероятностным представлениям, конструируя русскую «модель» построения социализма и полагая существование своих «моделей» для других, более отсталых народов. Отметим, что если в начале разработки своей программы преобразования России он язвительно критиковал сторонников особого, русского пути к социализму, то на финише, приложив теорию классического марксизма к неравномерно меняющемуся миру, он называл «дураками» уже сторонников линейной концепции3.

Если говорить о российской истории, то мы можем признать, что в ней не было и не будет никаких альтернатив.

Данное положение можно обосновать как на эмпирическом (опытном) уровне, так и теоретически.

Для решения проблемы на эмпирическом уровне надо выделить те исторические ситуации, в которых появились альтернативные программы преобразования России и рассмотреть эти ситуации расположено. Таких ситуаций в отечественной истории можно выделить семь4.

1.  Вторая половина XVI в. «Адашевско-Скуратовская» альтернатива. При Иване IV решалась задача ликвидации остатков удельных свобод. Первоначально преобразования осуществлялись постепенно, путем «правильных» реформ. Решена эта задача была, однако, кровавыми методами опричнины, результатом которой стала гражданская война.

2.  Конец XVII – первая четверть XVIII в. «Голицинско-Петровская» альтернатива. Задача: ускорение экономического и культурного развития страны, приобщение ее к западной цивилизации. Программа постепенного решения этой проблемы, предложенная , не получила осуществления. Задача была решена Петром I, действовавшим насильственными, или, как принято сейчас говорить, административно-командными методами.

3.  «Сперанско-Аракчеевская» альтернатива. Попытка ряда деятелей (братьев Шуваловых, Екатерины II, Александра I, и др.) заложить основы правового государства. В результате была реализована консервативная программа – . Те реформы, которые удалось реализовать, были урезаны. Началась эпоха застоя.

4.  е гг. «Великие реформы» Александра II и его «команды» с целью ускорения социально-экономического развития России и преодоления отставания от передовых стран Запада. Результат –контрреформы 1880-х гг., предопределившие события 1905 – 1907 гг.

5.  1905 – 1914 гг. Витте, затем с целью спасти существующий режим от краха путем его некоторой демократизации и расширения социальной основы. Результат – падение царизма и гражданская война гг.

6.  1920-е гг. «Бухаринско-Сталинская» альтернатива. Задача: построение общества, основанного на социальной справедливости; преодоление отставания страны от Запада. Результат: реализация программы Сталина, основанной на насилии и применении административно-командных методов.

7.  Середина е гг. «Хрущевская оттепель», попытка экономической реформы . Задача: «ликвидация последствий культа личности», социально-экономические преобразования с целью «догнать и перегнать передовые страны Запада». Результат: неосталинизм, еще одна «эпоха застоя».

8.  С середины 1980-х гг. начались реформы . Задача – перестройка социально-экономической и политической структуры с целью ускорения ее развития и преодоление отставания СССР от передовых стран. И хотя реформа потерпела крах, сделав вывод из семи рассмотренных ситуаций, можно без труда спрогнозировать исход последствий перестройки, восьмой «альтернативы».

Далее попробуем сжато дать теоретическое обоснование сделанного вывода. Общество, как совокупность всех общественных связей (обозначим это понятие термином «социум»), требует двух взаимодополняющих методов описания. С одной стороны, социум можно рассматривать как структуру, в которой иерархия связей между индивидами формируется в результате его взаимодействия со средой (общественное производство). Именно описание такого типа связей является предметом марксистской социологии, основывающей свои построения на концепции развития. Другой способ описания социума – как иерархии связей, характеризующих способ совместного проживания индивидов. К данному виду относятся личностные связи, материальные и духовные. Если рассматривать российский социум как систему связей, структурируемых на основе общественного производства, т. е. в понятии марксистской социологии, отвлекаясь от системы, описывающей личностные связи, логически (т. е. теоретически), в чистом виде, то можно выделить два типа таких структур5.

Тоталитарная структура. Основана на экстенсивном развитии непосредственного производства, т. е. на количественном наращивании производительных сил. Такое развитие предполагает монополию, как господствующий тип хозяйственных отношений, причем сфера обращения подчиняет себе сферу непосредственного производства.

Социальная стратификация в тоталитарной структуре определяется тенденцией к отчуждению, в той или иной мере, как производителей, так и функционеров производства от средств производства государством. Следствием этого является установление жесткого контроля над всеми социальными стратами, централизованное распределение условий производства и потребление по иерархическому принципу. Политические отношения характеризуются соединением законодательной, исполнительной и судебной власти, т. е. бесправием населения и всесилием бюрократии. Огосударствлением характеризуются также и идеологические отношения. Любое инакомыслие не допускается6.

Демократическая структура («Гражданское общество»). Основана на интенсивном развитии непосредственного производства, т. е. на качественном наращивании производительных сил. Хозяйственные отношения носят характер свободной конкуренции. Они подчинены потребностям непосредственного производства, обслуживают его. Рыночная экономика предполагает социальную стратификацию, зависящую от конкурентоспособности функционеров непосредственного производства и обращения. Политические отношения характеризуются реальным существованием законодательной, исполнительной и судебной власти, а идеологические – свободным сосуществованием различных форм общественного сознания. Таким образом, выделенные типы структур по сути своей антагонистичны, основаны на противоположных началах. В тоталитарной – вся иерархия связей определяется идеологическими связями, т. е. административно. В демократической структуре, напротив, эту роль играют экономические отношения. Отсюда, между прочим, следует, что при тоталитарной структуре в принципе невозможен спонтанный рост качества производства, она может обеспечить лишь его количественное наращивание7.

Выделяемые логически, исторически данные структуры реализуются в социуме как субстраты. В рамках данной системы понятий историю социума можно рассматривать либо как движение от одного типа структуры к другому, либо как историю формирования и разрушения какого-либо типа субструктуры8.

Если от теории обратиться к реальным обстоятельствам российской истории начиная с XVII в. и кончая нашими днями, мы можем отметить в общем виде, что после гражданской войны начала XVII в. начался процесс постепенного формирования тоталитарной структуры, который нашел свое завершение в режиме Петра I. Со второй четверти XVIII века начался процесс постепенного разложения этой субструктуры, который закончился ее крахом и очередной гражданской войной в ХХ в. После окончания «смуты №2» в рамках российского социума вновь начала формироваться тоталитарная субструктура, которая получила свое завершение в сталинском режиме. С середины 1950-х гг. начался процесс ее разложения, который продолжается и в настоящее время9.

Если сопоставить периоды становления обеих структур (первый условно, - 1614 – 1625 гг., второй – гг.) и период их разрушения (первый, условно, - гг., второй 1953- ? гг.), то можно отметить существование закономерностей, общих, соответственно, для становящихся и для разрушающихся структур, несмотря на существенную разницу в темпах протекания исторического процесса, а также всей суммы конкретно-исторических различий10.

Становящаяся тоталитарная структура. В обеих системах идет процесс государственного стимулирования, вплоть до «насаждения» крупных форм тяжелой промышленности (мануфактуры – фабрики), добывающих отраслей, сельского хозяйства, предприятия. В сфере общественного хозяйства государство жестко регулирует свободные рыночные отношения, вплоть до их полного упразднения и введения монополии в некоторых сферах. В сфере распределительных отношений проявляется тенденция к огосударствлению в той или иной мере всех форм собственности на средства производства и ограничению на этой основе свободы всех социальных страт. Условия жизни распределяются по иерархическому принципу. В сфере политико-идеологических отношений идет процесс постепенного отмирания законодательных органов, которые при Петре I прямо ликвидируются, а при Сталине превращаются в фикцию. Законодательная и судебная власть постепенно сосредотачивается в руках одного лица, которое поручает осуществлять ее огромной армии исполнителей-бюрократов. Особенность становления тоталитарной субструктуры в Российском социуме проявляется в том, что становящийся тоталитаризм, не обладая вначале возможностями охватить весь социум, не только допускает, но в некоторой степени даже поощряет существование противоположной субструктуры, особенно в сфере экономической, решающей те задачи, которые тоталитарная субструктура пока решить не в состоянии. Так, в XVII в. рост промышленности (на уровне кустарного производства), обслуживание волжского торгового пути, колонизация Сибири осуществлялись фактически свободными кустарями, купцами, промышленниками, т. е. функционерами демократической субструктуры. В 1920-е гг. аналогичную роль играл НЭП. Окрепнув, тоталитарная структура уничтожает (или почти уничтожает) административным путем своего антагониста, как выполнившего поставленную задачу11.

Разлагающаяся тоталитарная субструктура. Суть процесса ее разложения состоит в том, что она, будучи неспособной обеспечить качественный рост экономики, что ставит под угрозу ее существование, вынужденно пытается приспособить элементы противоположной системы. Содержание этого процесса в России сводится к постепенному освобождению социальных страт и начинается в сфере политико-идеологических отношений. Обнаруживается такая последовательность, общая для обоих циклов. После диктатора власть переходит в руки олигархии, в состав которой входят первоначально его бывшие подручные. Олигархия, стремясь расширить свою социальную базу, «освобождает» высшую страту, сохраняя при этом условия тоталитарного режима для низших страт. Получившая «волю» высшая страта использует ее в своих узкокорыстных интересах, а не в интересах системы в целом. В результате в обществе идет процесс разрушения идеологии, возникает двойная система законодательства, появляется двойная экономика. Эти явления ведут к застою и развитию процессов разложения во всей совокупности и на всех уровнях социальных связей. Одним из следствий этого является накопление отрицательной социальной энергии, которая проявляется в чувстве апатии, распространяющейся среди низших страт, и росте оппозиционных настроений. Необходимо отметить, что эта оппозиция возникает в сфере политико-идеологической, своего социально-экономического основания не имеет. Поскольку «бессилие» тоталитарного режима становится очевидным для части правящей олигархии, она в целях спасения режима, предпринимает попытку т. н. «революции сверху», начиная тем самым второй этап разложения тоталитарной субструктуры. Сопоставление программы перестройки, осуществлявшейся самодержавием в гг., и той программы, которая осуществляется в настоящее время, показывает их полную родственность. Эти программы представлены серией реформ, направляемых на поощрение и насаждение интенсивных моделей производства, отношений свободной конкуренции в экономике, создание условий для формирования соответствующих рыночной экономике социальных страт, обеспечение минимума политико-юридических и идеологических условий для их функционирования12.

Попытка сохранить тоталитарную субструктуру путем создания удобной и послушной власть придержащим демократической структуры с точки зрения логики – нонсенс. На это обстоятельство обратил внимание еще К. Маркс, критикуя Прудона за его попытку объединить «в одной формуле» монополию и свободную конкуренцию. Созданная усилиями самодержавия «демократическая» буржуазия сразу же проявила тенденцию к превращению в «монополистическую» буржуазию, интегрируясь тем самым с господствующей системой. Она поэтому никак не могла обеспечить необходимую системе перестройку экономических интересов; зато, используя полукрепостнические методы эксплуатации, привела к небывалому, начиная с XVII века, росту социальной активности низших страт, к «смутам». Эта активность носила отрицательный характер, была направлена на разрушение, именно она была использована радикальными элементами оппозиции, стремившейся разрушить тоталитарную субструктуру. Действительно, демократическая субструктура в условиях подавляющего господства тоталитаризма сколько-нибудь основательно укорениться не может. Экспериментальным доказательством этого является тот факт, что носители этого типа субструктуры в политике и идеологии не имели возможности сколько-нибудь долго продержать власть после крушения самодержавия. Таким образом, логическим результатом разложения тоталитарной структуры стал ее полный крах и разрушение общества. Социальный хаос, порожденный этой деструктуризацией, предопределял, как единственный и возможный способ спасения общества от окончательного разрушения (включая разрушения и личностных отношений), воссоздание тоталитарной субструктуры, но в еще более жестком и последовательном варианте. Именно поэтому власть удалось захватить большевикам, методы которых, как в конструктивном, так и в социально-психологическом отношении, отвечали потребностям разрушающегося общества. Здесь уместно обратить внимание на высказывание , в котором откровенно изложена объективная задача, стоящая перед большевиками, и указаны методы ее реализации. «Учиться государственному капитализму немцев, всеми силами перенимать его, не жалеть диктаторских приемов для того, чтобы ускорить это перенимание еще больше, чем Петр ускорял перенимание западничества варварской Русью, не останавливаться перед варварскими методами борьбы с варварами»13.

В заключение хотелось бы отметить: нынешние обстоятельства российской действительности могут позволить согласиться с прогнозом социологов и историков на будущее, который обсуждается в средствах массовой информации14.

Первое. Тоталитарная структура советского времени разрушена.

Второе. Следствием разрушения тоталитарной структуры явилось распространение отрицательных процессов на российское общество, включая и личностные отношения.

Третье. Крах тоталитарной системы привел, таким образом, к кризису общества в целом и, стало быть, к гигантскому скоплению отрицательной социальной энергии, ожидающему своего выхода. Его выброс может оказаться в несколько раз сильнее в силу большей жестокости разрушения системы.

Четвертое. Возрождение общества возможно лишь на основе структурирования очередного варианта тоталитаризма, еще более жесткого.

Пятое. Перспективу стать ведущей политической силой имеет лишь радикальная группировка. Для нее будет оптимальным, если идеологическое оформление ее программы соединит в себе социалистические идеи с националистическими.

Последнее. На наш взгляд, указанный прогноз, безусловно, должен быть скорректирован с учетом внешних воздействий: международных обстоятельств, факторов всемирно-исторического процесса, а также процессов, протекающих в природе.

________________________________________

О проблеме выбора путей общественного развития // Вопросы философии. 1984. № 1,2.

Там же.

Ковальченко и действительное и проблемы альтернативности в историческом развитии // История СССР. 1986. № 4.

Там же. С. 24.

Там же. С. 25.

, История и конъюнктура. М. 1992. С. 45-46.

Там же. С. 46.

Там же. С. 47.

Реформы второй половины XVII-XX века: Подготовка, проведение, результаты. М., 1989. С. 35-36.

Там же. С. 36.

Там же. С. 36-37.

Там же. С. 38.

. ПСС. Т. 36. С. 301.

Ковальченко и действительное и проблемы альтернативности в историческом развитии // История СССР. 1986. № 4.

, БГПУ

ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА И ЧИТАТЕЛЬСКИЕ

ИНТЕРЕСЫ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ВЫСШЕЙ ШКОЛЫ В

ПОРЕФОРМЕННОЙ РОССИИ (60-90-е ГГ. XIX ВЕКА)

Реформы 1860-х гг. , безусловно, сыграли известную положительную роль в демократизации высшей школы. Тем не менее как студенты, так и преподаватели были лишены многих академических прав, которыми свободно пользовались университеты в западноевропейских странах.

Помимо обстановки, в которой проходило обучение молодежи и деятельность преподавателей, в учебной и научной работе, а также в формировании мировоззрения представителей высшей школы огромное место занимали разнообразные книги, периодические издания, брошюры и т. п. Как в пореформенной России обстояло дело с источниками знаний? Только по неполным данным, к середине 80-х гг. XIX века к разряду запрещенной литературы было отнесено более 1354 наименований различных исследовательских работ, монографий, художественных произведений, изданий периодической печати.1 Самодержавное государство искусственно регламентировало круг чтения своих подданных. Запрещая ту или иную книгу, цензура нередко исходила из сиюминутной ситуации либо поддавалась давлению церкви, государственных органов и т. п. Порой в разряд недозволенных попадали не только сочинения на революционную тематику, но и произведения видных ученых, писателей, общественных деятелей, пользовавшихся огромным авторитетом не только в России, но и за рубежом.