Чтения памяти профессора Евгения Петровича Сычевского (стр. 9 )

Любой спектакль обладает силой и властью над зрителем только в том случае, если он современен. И хотя нас отделяют от рассмотренных классических пьес сотни лет – пропасть временных, этических и социальных различий, - тем не менее они затрагивают те пласты человеческого бытия, за которым открываются вечные мысли и чувства, роднящие людей разных эпох. Амурские зрители и сегодня благодарны своему театру за то, что он знакомит нас со многими шедеврами мировой классики.

, БГПУ

НА АМУРСКОЙ СЦЕНЕ – ЛЕВ ТОЛСТОЙ

Русская классика с первых лет существования Амурского театра занимает в его репертуаре почетное место.

Надо отдать должное первым антрепренерам, которые заботились о содержательном репертуаре своих трупп. Именно благодаря им амурский зритель увидел пьесы .

В театральном сезоне гг. шла драма «Власть тьмы». Эту пьесу Толстой писал специально для народа – для представления в народном театре «Скоморох».

Написанная в 1886 г., в 25-летнюю годовщину крестьянского «освобождения», драма прозвучала беспощадным разоблачением лицемерной болтовни о благополучии в русской пореформенной деревне.

с большой художественной силой показывает в пьесе разрушение патриархально-крестьянских устоев, порабощение личности властью денег и воцарение зла в крестьянском быту. Писатель рассматривает это явление как трагическое угасание «силы жизни в народе», теряющем связь с землей, но только как угасание, а не смерть.

Пьеса строится по закону напряжения, усиления драматизма, мрака – чтобы свет, прорезывающий этот мрак в конце, поразил, ослепил своей яркостью. Слог пьесы отличается подлинной народностью – сокровища народной мудрости и языка образовали его основу.

Драма с успехом шла на сценах столичных театров. Но ее постановка в Благовещенске 30 января 1901 г. -Сигулиной была неудачной. По замечанию рецензента, «деревенская жизнь, ее проблемы были мало знакомы актерам, поэтому им не удалось со всей глубиной воплотить на сцене толстовские образы».

В 1902 г. 17 марта постановщики повторили спектакль. Это свидетельствует об интересе публики к пьесе и личности самого писателя.

В 10-ю годовщину смерти в 1920 г. в Амурском государственном театре имени были поставлены известные пьесы писателя: «Власть тьмы», «Плоды просвещения», «Живой труп», «От ней все качества» (написанную специально для народного театра).

Сезон гг. был поистине толстовским. Зрителю представилась возможность познакомиться с драматургией Льва Толстого. Первой поставленной пьесой явилась «Власть тьмы». «Артисты стремились в своей игре передать социальные и нравственные конфликты русской деревни», - отмечает рецензент в «Амурской правде» 5 октября 1920 г.

В комедии «Плоды просвещения» постановщики старались заострить горячий протест крестьянских масс против эксплуатации и малоземелья. Неприязненно изображены «просвещенные господа», которые начисто ограбили, материально и духовно, трудовой народ деревни.

Привлекла зрителей остроконфликтная драматическая ситуация в пьесе «Живой труп».

В гг. труппа возвращается к пьесе «Плоды просвещения». В комедии высмеивается оторванная от народа, ненужная ему господская культура. Образы представителей дворянства даны остро сатирически, гротескно. В пьесе выведены реалистические образы представителей народа.

В 1956 г. театр вновь обращается к драматургии Льва Николаевича Толстого. Режиссер ставит драму – «Власть тьмы». О ее постановке можно судить по рецензии , напечатанной в «Амурской правде». Как отмечает рецензент, спектакль «потрясает чрезвычайным реализмом. Темнота деревенской жизни, уродующее влияние денег на психику крестьянина, нравственное растление человека – все это нашло отражение в драме. В то же время в ней провозглашен толстовский идеал «непротивления злу насилием», который находится в резком противоречии с содержанием».

анализирует центральные образы пьесы и актерское исполнение.

Никита – центральный герой. Вначале это разбитной парень, служивший на «чугунке» и знакомый с городскими условиями жизни. Он уже не хочет жить по заветам патриархальной старины. В 3-ем действии Никита – кающийся преступник. Он соблазнил девушку Марину, а женился на богатой Аксинье, предался разврату и пьянству, но все же человеческое начало в нем восторжествовало, он осознал свое падение. Эволюция Никиты убедительно раскрыта в игре арт. В. Ростовцева, правда, в иных сценах его поведение мало мотивировано.

Отмечает рецензент игру арт. П. Денисова, исполнителя роли крестьянина Акима, блюстителя патриархальных взглядов, именно в этом образе воплощены морально-этические взгляды самого Толстого. Аким – типичный непротивленец в толстовском духе, но он такой же продукт «власти тьмы», как и его сын Никита. Именно таким предстает перед зрителями Аким в исполнении арт. П. Денисова, который стремился к тому, чтобы раскрыть в своем персонаже черты живой человеческой личности.

Исполнительнице роли Матрены (арт. Н. Гейнце) не удалось до конца воплотить в своей игре авторский замысел. Сам Толстой указывал: «Матрену не надо играть злодейкой, какой-то леди Макбет, как думают многие». Между тем игра арт. Н. Гейнце представляет нам Матрену какой-то Бабой-Ягой из русских народных сказок.

Но, несмотря на отдельные недостатки, спектакль порадовал зрителя ясностью идейного содержания, определенностью режиссерского замысла, слаженной игрой.

Таким образом, можно проследить историю постановки драмы «Власть тьмы», начиная с ее первого появления на амурской сцене, неиссякаемый интерес к ней актеров и зрителей разных поколений.

Не обошла амурская сцена своим вниманием и прозу .

Едва закончилась публикация романа «Воскресение» (1898 г.), как по всей России пошла душераздирающая мелодрама «Катюша Маслова», имевшая самое отдаленное отношение к роману Л. Толстого. Много лет спустя нар. арт. СССР в своих воспоминаниях извинялся: «Мы только «ради куска хлеба» играли «Катюшу Маслову» (К. Рудницкий). Вот такую инсценировку романа «Воскресение» в 1910 г. на суд амурских зрителей представили актеры. Публику привлекло великое имя автора, и спектакль продержался целый сезон. К сожалению, мхатовский «спектакль-роман» по «Воскресению», который был поставлен -Данченко, не нашел своего творческого воплощения на амурской сцене.

Интересно, что к театр обратился в исторический 1917 год. 30 декабря этого года была поставлена Н. Комковым инсценировка по роману «Война и мир» в 5-ти актах. Патриотизм русских солдат в войне с армией Наполеона должен был вдохновить зрителей на борьбу с внутренними и внешними врагами революции. Спектакль начинался и заканчивался пением «Интернационала».

В 30-е годы театр работает над постановкой спектакля по роману «Анна Каренина». Возможно, это было связано с интересом к постановке прозы Л. Толстого во МХАТе. Воодушевленный успехом «Воскресения» -Данченко решил перенести на подмостки еще один роман писателя. Идея режиссера состояла в том, чтобы показать трагический конфликт между «пожаром страсти», охватившим Анну Каренину, и «жестокой, фарисейской, господствующей над ее жизнью моралью ее среды и эпохи». Всю линию Левина и Кити Немирович-Данченко счел нужным вовсе отсечь, т. к. режиссер не разделял доверия, которое питал к Левину сам Толстой.

Амурский театр играл «Анну Каренину» как трагедию женщины, чья любовь и духовная свобода растоптаны светом. Спектакль, поставленный режиссером , был одобрен критикой и тепло встречен зрителями. В годы Великой Отечественной войны он шел наряду с современными пьесами о войне К. Симонова, А. Корнейчука, Н. Погодина и других.

История Амурского театра драмы и комедии продолжается, бережное отношение к классике позволяет надеяться, что зрители снова встретятся с героями пьес .

, БГПУ

НЕКОТОРЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ О КРАЕВЕДАХ

И КРАЕВЕДЕНИИ

Сегодня с нами нет Евгения Петровича Сычевского. Это так ощутимо для тех, кто работал с ним на кафедре и факультете. Он обеспечивал надежность Дома, имя которому Истфил: заботился о многом и многих, брал на себя ответственность за судьбу факультета и института, был старшим товарищем и советчиком. Евгений Петрович относился к той когорте организаторов, которым все по плечу. Не воспроизводя здесь его послужной список, следует вспомнить, как бережно он растил научно-исследовательский потенциал педвуза, будучи проректором, часто и подолгу достойно нес тяжкое бремя и. о. ректора. Казался суровым, но в сущности оставался добрым и доброжелательным человеком.

Думается, одним из главных качеств Евгения Петровича было ощущение сопричастности, оно проявлялось в глубоком интересе ко всему, что его окружало, причем, восприятие им текущих событий было всегда действенным. И это одно из лучших качеств поколения мальчишек, родившихся в 28-30-е годы. Опаленные войной, они сожалели, что в их судьбах был не фронт, а только тыл. Тыл, приучивший их жить интересами страны и научивший работать. Самозабвенно и бескорыстно. Таков был и ровесник Евгения Петровича, его школьный товарищ Вячеслав Васильевич Белоглазов. Светлая им память!

На редкость одаренный человек, Евгений Петрович в равной степени занимался проблемами Востока, культуры, этноса и государственности Юго-Восточной Азии и вопросами недавней истории нашего Дальнего Востока. Вклад его в изучение истории Приамурья, в возрождение краеведения неоценим. Брался и делал то, что считал необходимым, нужным: разрабатывал систему спецкурсов и спецсеминаров по соответствующей проблематике для студентов-историков; подготовил Хрестоматию по истории Амурской области; стал автором ряда очерков в тематических областных изданиях и цикла очерков «Страницы истории Приамурья» в газете «Амурская правда» (1993 г.); редактировал многие научные сборники в педуниверситете и краеведческие в Амурском областном музее имени -Даурского. Вел научные конференции в музее – Новиковские чтения. А это значит – направлял и определял краеведческие интересы людей, практически участвуя в реализации программных документов Всероссийского общества краеведения (Челябинск, 1990). И в этой «нештатной» деятельности обнаруживался и сказывался весь его сильный и яркий характер, жажда просветительства, выражались основные жизненные позиции.

В предисловии к 7-му выпуску «Записок Амурского областного краеведческого музея и общества краеведов» сообщает: «Издание настоящего сборника – это начало возрождения периодической научно-публицистической деятельности Амурского областного краеведческого музея и общества краеведов» («Записки …, в.7.1992 г.). Действительно, первый выпуск «Записок…» был в 1930 г., 6-й – в 1970, 7-й – в 1992 г., его редактором был , как и ответственным редактором «Амурского краеведа» (№2, 1991) – информационного вестника, ставшего серийным; научным редактором сборника к 100-летию Амурского музея «Да ведают потомки…» (1991 г.).

Ипостась редактора очень соответствовала характеру, познаниям Евгения Петровича, потребности размышлять вслух в поисках истины и делиться размышлениями. Своеобразно работал с авторами статей. Спорщик по натуре, он, беседуя с авторами, провоцировал полемику и соглашался, если считал доводы убедительными, но неточностей и ошибок (любых!) не допускал. Несомненно, глубина и точность профессиональных знаний историка, интерес к смежным наукам обнаруживали в нем энциклопедически подготовленную личность, что обеспечивало высокий научный уровень сборников, редактируемых Евгением Петровичем.

Один из них, «Амурский краевед», №2,1991, особенно примечателен. В октябре 1991 года исполнилось 110 лет со дня рождения -Даурского, и Евгений Петрович в нем сказал свое «Слово об амурском краеведе». Именно «сказал», так как рассказ адресовался студентам-историкам, участвовавшим в юбилейных чтениях, а цель ясна – «хотелось бы добрым словом помянуть необычайно скромного и беззаветно преданного краеведческой науке человека». Сохранены интонации живой речи и свободная манера повествования об археологической экспедиции в 1949 году в верховья Амура, руководителем которой стал директор музея Григорий Степанович Новиков-Даурский, а «в обследовании археологического пространства», «разведке археологических объектов» «на своекоштной основе» участвовал и студент-историк БГПИ Евгений Сычевский.

Размышляя над превратностями судьбы -Даурского, он горестно заметил, что «в 30-е годы краеведению был нанесен большой ущерб». Заботясь о необходимости всестороннего научного исследования ближней истории, Евгений Петрович учил молодых коллег находить объяснение настоящему в сложных перипетиях прошлого, точнее даже, учитывая опыт прошлых поколений. Показательно попутное замечание: «Не будем забывать, что наша отечественная демократия – при всех ее социальных оттенках – в эпоху самодержавия имела ярко выраженную антибюрократическую окрашенность, которая была присуща и концепции сибирского федерализма, начиная с середины ХIХ века». В понимании Евгения Петровича, ученый краевед – это исследователь синтетического плана, «имеющий дело с различными аспектами истории, географии, биологии, филологии, этнографии», то есть он предполагал целостный подход к задачам краеведения. Советовал студентам использовать потенциальные возможности самообразования, подобно Новикову-Даурскому, не получившему никакого формального образования. Блестяще образованный ученый называет -Даурского в числе людей, решающим образом повлиявших на сферу его профессиональных интересов («Амурский краевед», №2, 1991 г., с.7-9).

Несомненно, тем студентам-историкам, которые слушали старшего товарища на юбилейных Новиковских чтениях, запало это Слово. Зерна знаний, посеянные -Даурским, , взошли и всходят на ниве амурского просвещения. Ведь несмотря на превратности нашего времени, краеведческая работа ведется школьными энтузиастами. Филиалы амурского музея возникли прежде всего на базе школьных краеведческих уголков и музеев. У истоков их единомышленники – учителя истории, географии, литературы, ветераны Великой Отечественной войны. в Екатеринославке и в Албазине, в Ивановке и в Серышеве, в далекой Ураловке Шимановского района. Любят свою землю краеведы г. Зеи, создавшие городской музей и музей-мемориал геодезисту-писателю . Поистине, как метко сказал кто-то на прошедшей конференции, историк – это профессия, а краевед – состояние души. И замечательно, если все воплотится в одной личности.

Разумеется, вузовское и школьное познание малой Родины взаимосвязаны. В школе теперь принято говорить о региональном компоненте, разграничивается при этом историческое, географическое, литературное и лингвистическое краеведение. Но для компонента необходимо время, учебные часы, а его нет. Да и не решат задачи гражданского воспитания и образования отдельные вкрапления. Необходимы глубокие межпредметные связи, которыми была сильна школа 60-х годов, нужны кружки, поисковая деятельность.

Для школы 60-х годов не существовало такой детализации в краеведческой работе, она была целостной, именно целостной, а не комплексной. Несомненно, превалировал какой-либо аспект – исторический или географический. Важна здесь не только познавательная, информативная сторона вопроса, но и репродуктивная – умение рассказать о своей земле, людях, с которыми встречался, рассказать в творческих работах, выражая свою гражданскую позицию. Задачи сформировать такие навыки постоянно ставятся перед учителями-словесниками, а это уже краеведение лингвистическое. Все взаимосвязано. Насколько непросто решать эти задачи, понятно автору данной публикации, прошедшему путь от школьного учителя русского языка и литературы до преподавателя вуза.

Мне посчастливилось работать с 1955 по 1962 гг. в Екатеринославской средней школе, где директором был Федор Филиппович Слуцкий. Фронтовик. Вел школьный корабль 32 года – с 1 января 1947 года. «Золотым веком» нашей школы называют это время, и практическая реализация проблем народности и историзма решалась тогда в Екатеринославской школе успешно. предопределил пути развития школы на много лет вперед: краеведение, туризм, школьные лесничества, высокий профессионализм педагогов. Он мог заинтересовать коллектив, школьные отряды уходили летом на поиски бывших партизан, позже – участников Великой Отечественной войны. Записывали воспоминания. Составлялись дневники и альбомы походов. Затем воспоминания отцов и дедов. (См.: «Слово о краеведе Федоре Слуцком» в «Тезисах докладов областной научно-практической конференции /Новиковских чтений/… 2 этап, 1998 г., с.109-114).

Идеи педагога вуза Е. Сычевского и школьного учителя Ф. Слуцкого во многом созвучны, хотя каждый прошел свою стезю и разница в возрасте была в 30 лет. Евгений Петрович шел по пути научного исследования, в краеведении видел возможность углубленного познания страны, что так важно для профессионального историка. Федор Филиппович стремился к более раннему приобщению человека, еще ребенком, к поиску. Результатом его плодотворной 35-летней краеведческой деятельности была встреча поколений на 100-летнем юбилее двух средних школ Екатеринославки. Лейтмотивом вечера стала фраза : «Мы все из детства, все из школы!» Этой фразой определено место, которое занимала школа в жизни амурского поселка и которое она должна занимать в нашей жизни неизменно. Сближает их и понимание задач важнейшей общественной науки – «родиноведения», и бережное, уважительное отношение к опыту отцов, и внимание к семейным традициям, к отдельному человеку, не обязательно герою, интерес к личности проявился в последние годы жизни в статьях, публикациях Федора Филипповича и Евгения Петровича - их сближает также тяга к просветительству.

Ум, прозорливость замечательных краеведов помогает лучше видеть и пути лингвистического исследования Приамурья.

Полагаю, что в вузовской подготовке учителя-словесника необходимо углубить историко-краеведческий аспект за счет введения системы спецкурсов и спецсеминаров и по русскому языку, и по литературе, путем активного привлечения не только художественных произведений местной тематики, но и научно-публицистических очерков.

У историков и словесников есть общее – любовь к точному Слову. Здесь важно и формирование понятийного аппарата науки, и знание культурно-этнических созначений Слова. Порою народное представление, отраженное в Слове, более емко и точно передает его суть. Так, изучая народную речь амурцев, преподаватели кафедры русского языка БГПИ отмечали неоднократное употребление слова перевороты. Во многих селах пожилые люди называли события гражданской войны только переворотами, подчеркивая тем самым многократный переход власти в селах и сам характер социальных изменений.

Уходят поколения, обиженные, оскорбленные невниманием и забвением. К сожалению, накапливая в экспедициях материал для «Словаря русских говоров Приамурья», мы интересовались отдельным Словом и его контекстным окружением. Историческая память амурцев действительно сохранила немало ценного, но вот рассказы старожилов – связные тексты различной тематики – остаются в рабочих дневниках, на магнитофонных лентах. Настала пора систематизировать бесценный опыт поколений и представить его в своеобразной Летописи амурцев. Среди них встречались замечательные рассказчики. Иногда даже одна фраза достойна целой повести. Житель села Нововоскресеновки Шимановского района фронтовик Софрон Иосифович Ныров, герой 2-х орденов Славы, не любил говорить о войне, отказывался. Жена его, Татьяна Гавриловна, пояснила просто: «Гитлера, Бормана во сне ругат, а меня за шиворетку хватат». Сколько же трагизма кроется за этой фразой: не окончилась война для бывшего солдата, а ночная тревога годами не покидает его жену!

Пути гуманитарного образования новых поколений дальневосточников определены замечательными амурскими краеведами – вести преподавание так, чтобы интерес к земле, на которой живешь, и уважение к окружающим людям пронизывали всю систему обучения – не возрождая «сибирский федерализм», сохранять достоинство провинции.

, АмГУ

РЕАЛИЗАЦИЯ БОЛЬШЕВИСТСКОЙ ПРОГРАММЫ

СОЦИАЛЬНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ

ПОСЛЕ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

Уже в первые годы Советской власти, несмотря на величайшие хозяйственные затруднения, которые испытывала страна, правительство приступило к помощи нуждающейся части населения и в особенности семьям призванных в Красную Армию.

В своих директивных документах Советская власть провела в законодательном порядке полное социальное обеспечение всех трудящихся, не эксплуатирующих чужого труда, от всех видов потери трудоспособности и впервые в мире – от безработицы, за счет нанимателей и государства, при полном самоуправлении обеспечиваемых и при широком участии профессиональных союзов1.

Об объеме работы в области социального обеспечения в тот период дают представления следующие цифры. Число обеспечиваемых красноармейцев в июле 1919 г. состаляло 1431 тыс., а в декабре 1920 г. достигло 8651 тыс.

Наряду с денежными пособиями и пенсиями, на которые расходовались огромные средства, большое значение играло натуральное обеспечение. Обеспечиваемые пользовались широкими льготами в получении жилья, в пользовании коммунальными услугами, транспортом, которые предоставлялись им бесплатно местными Советами.

С окончанием гражданской войны и установлением новой экономической политики работа в области социального обеспечения получила новые формы.

Трудности, существовавшие в этот период, не позволяли обеспечить пенсиями и пособиями всех нуждающихся. Поэтому основной задачей в области социального обеспечения был широкий охват общественно-полезным трудом всех инвалидов и предоставление им льгот и преимуществ в тех учреждениях, где они работали.

Изменения в области экономики, происходившее в стране в период восстановления народного хозяйства, нашли отражение и в правовой регламентации социального обеспечения нетрудоспособных. Единое правовое регулирование в этой области, установленное Положением о социальном обеспечении трудящихся от 01.01.2001, было заменено нормами права о социальном обеспечении и об общественной взаимопомощи.

Для реализации этих форм социального обеспечения создаются различные органы. Социальное обеспечение рабочих и служащих органы социального страхования осуществляли в это время через городские страховые кассы и районные бюро.

Пенсионным обеспечением из средств бюджета к середине 20-х годов стали заведовать инспекции социального обеспечения, образованные вместо упраздненных окружных отделов и районные и городские исполнительные комитеты Советов. Необходимые ассигнования на пенсионное обеспечение выделялись исполкомам, которые и рассматривали все ходатайства о назначении пенсий.

Помощью инвалидам занимался Всероссийский комитет помощи инвалидам войны, больным и раненым красноармейцам и семьям лиц, погибших на войне, общее руководство и контроль над которыми осуществлял Президиум ВЦИК. Комитет имел местные органы, которые осуществляли свою деятельность под руководством местных Советов.

В целях расширения работы органов социального обеспечения в 1928 г. были восстановлены отделы социального обеспечения в областях и уездах2. В октябре 1928 г. было утверждено Положение о краевых (областных) отделах (управлениях) социального обеспечения3.

К началу 30-х годов продолжает совершенствоваться законодательство о пенсионном обеспечении. Впервые вводится пенсионное обеспечение по старости4.

Ставится задача расширить сеть инвалидных домов до «полного охвата помещением в дома инвалидов всех совершенно лишенных трудоспособности и, в первую очередь, инвалидов гражданской войны и членов семей, погибших на войне, а также беспризорных одиноких инвалидов, нуждающихся в постоянном уходе»5.

К концу первой пятилетки социальное обеспечение складывается организационно и превращается «в широкую систему, в которой государственная помощь » 6.

На Дальнем Востоке период становления государственной системы социального обеспечения имел свои специфические особенности.

На первых порах на Дальнем Востоке не было единых норм представительств в местные Советы и единой организационной структуры. Высшей властью на Дальнем Востоке являлся краевой съезд Советов, который обсуждал общегосударственные и местные вопросы, вырабатывал свои предложения по ним, рассматривал отчеты о деятельности учреждений и предприятий, находящихся на подведомственной территории, направлял работу всех местных органов и нижестоящих Советов.

Были созданы пять комиссариатов:

-  военный;

-  труда и транспорта;

-  финансов;

-  продовольствия и земледелия;

-  просвещения.

С началом открытой интервенции наблюдается перестройка Советского государственного аппарата – власть передается ревкомам. Передача власти Дальревкому вызывалась рядом серьезных причин, не позволивших установить власть Советов немедленно, без подготовки условий к их созданию и деятельности. На Дальнем Востоке это период действия ДВР, социальная политика которой отличалась от социальной политики РСФСР. Власть принадлежала Временному народному собранию. Основная масса законопроектов разрабатывалась в министерствах и в созданных специальных отделах законодательных предложений.

В ДВР действовало множество разнообразных по содержанию и формам выражения юридических норм, старых и новых, принятых в разное время.

Переходный характер экономики ДВР создавал большие трудности на пути социальной защиты, так как значительные средства производства находились в частных руках7.

По закону от 01.01.01 года государство взяло на себя социальное обеспечение трудящихся и прежде всего народоармейцев, инвалидов, лиц пострадавших от контрреволюции. Они были поставлены на пайковое довольствие. Также им предоставлялись бесплатно некоторые виды услуг (баня, транспорт).

Первоначально социальное страхование было соединено с социальным обеспечением так же, как и в РСФСР. Но в условиях нехватки материальных и финансовых ресурсов ДВР отделила социальное страхование от социального обеспечения и закрепила их в законе от 18.08.21 «О социальном обеспечении»8. Теперь социальное страхование рабочих на частных предприятиях осуществлялось за счет работодателей, а социальное обеспечение населения возлагалось на местное самоуправление.

Статья 114 Конституции ДВР гласила: «…на все случаи социального риска для всех без исключения лиц, работающих по найму как в государственных, так и в общественных и частных предприятиях и учреждениях, устанавливается социальное страхование при полном участии страхуемых с возложением взносов исключительно на нанимателей, без всяких вычетов из заработка страхуемых» 9.

Государственное обеспечение на случай социального риска (безработица, временная и постоянная нетрудоспособность) осуществлялось за счет социального страхования, которое было обязательным.

В ДВР была установлена пенсия в размере прожиточного минимума для лиц, навсегда потерявших трудоспособность из-за увечья, болезни, старости. Лица имущественно обеспеченные, а также семьи белогвардейцев материальной поддержкой государства не пользовались. Но они могли обратиться за помощью в различные благотворительные общества, организации, дома милосердия, которые существовали за счет частных пожертвований. Это свидетельствует о том, что в ДВР конкретной социальной защитой личности занималось не только государство, но и общество.

Были особенности и в медицинском обслуживании граждан ДВР. Все медицинские учреждения на территории ДВР находились в распоряжении государства, которое приняло закон 1920 г. о бесплатном медицинском и ветеринарном обслуживании10. Однако для реализации этого закона не было материальной базы, не хватало кадров, так как все это шло в основном в действующую армию. Поэтому в 1921 году было принято новое постановление, которое перевело все учреждения на хозрасчет, взимая плату за лечение с граждан. Широко была распространена частная медицинская практика, которая не запрещалась законом11.

Переход советской страны к мирным условиям, введение НЭПа и новые задачи Советского государства вызвали крупные преобразования в советском государственном аппарате.

Но на Дальнем Востоке этот период затягивался. Это обуславливалось длительностью гражданской войны и иностранной военной интервенции, задержкой развития экономики, где значительным было влияние иностранного капитала. Также сказывалась близость границ с Китаем, Японией, Манчжурией, на территории которых группировались остатки белогвардейских частей, готовых в любой момент выступить против советского Дальнего Востока.

Поэтому переход к нормальным конституционным нормам деятельности государственного аппарата оказался невозможным, а отдаленность от центра требовала усиления местной власти. Временно необходимым был чрезвычайный орган, который сосредоточил бы всю полноту власти в своих руках. Таким органом стал Дальневосточный революционный комитет, который действовал с 14 ноября 1922 года по март 1926 года. Дальревком в своей деятельности подчинялся Всероссийскому центральному исполнительному комитету и СНК12.

При Дальревкоме создавались отделы, которые по своей структуре приближались к наркоматам автономных республик для решения административно-хозяйственных вопросов. К началу 1923 года в аппарате Дальревкома было создано пятнадцать отделов. Отдел труда возглавлял , отдел социального обеспечения и здравоохранения – Кореневский.

Когда отпала необходимость в сохранении чрезвычайных органов власти, ревкомы упразднились, и власть была передана выборным органам – Советам. При исполкомах были созданы отделы социального обеспечения. Но во время восстановительного периода экономики на Дальнем Востоке социальное обеспечение не было всеобщим. Как свидетельствуют архивные документы, многим из тех, кто обращался в собес, было отказано, ввиду того, что кто-то относился к середняцкому хозяйству, кто-то приписывался к состоятельным, кто-то находился на иждивении материально обеспеченного лица.

Основные закономерности социального обеспечения в годы войны и послевоенный период на Юге Дальнего Востока были общими, присущими социальному обеспечению страны в целом, и вытекали из конкретных требований военной обстановки.

_____________________________

1 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. 8-е изд. – М.: Политиздат, 1970. Т.2. С.58.

2 Сборник Указов РСФСР. 1928. № 47, ст.349.

3 Сборник Указов РСФСР. 1928. № 000, ст.852.

4 Сборник Законов СССР. 1929. №32, ст.289.

5 Социальное обеспечение. 1931. №3. С.29-30.

6 Итоги Всероссийского совещания по социальному обеспечению // Социальное обеспечение. 1933. № 3. С.11.

7 Сборник Указов ДВР. 1920. №4, ст. 81.

8 Сборник Указов ДВР. №4(10), ст. 86.

9 Борьба за власть Советов в Приморье 1917 г.: Сборник документов. 1955. С.584.

10 Сборник Указов ДВР. 1920. №1, ст.9.

11 Забайкальское областное управление. Ф.25, оп.1, л.142.

12 Дальревком. Сборник документов. Хабаровск, 1957. С.44.

, АмГУ

ИСТОРИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ПРАВОСЛАВНЫХ

ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ БЛАГОВЕЩЕНСКОЙ

ЕПАРХИИ (ВТОРАЯ ПОЛОВИНА XIX – НАЧАЛО ХХ ВВ.)

Определенно можно сказать, что в наши дни характерным процессом является развитие секуляризации общественного сознания, освобождение отдельных сфер деятельности людей от религии. В результате резко изменяются прежние формы ее воздействия на жизнь общества и отдельных людей. Однако в современной России идут не только секуляризационные процессы, но и обратные им. Происходит возрождение церковного образования - открываются воскресные школы, православные гимназии. Кроме того, Церковь внедряется и в систему светского образования: во многих светских школах проводятся уроки Закона Божьего, открываются отделения теологии в вузах (например, ДВГУ). Видимо, этим объясняется повышенный интерес историков в общем к роли Церкви в истории нашей страны и православного образования, в частности.

В середине 60-х годов XIX в. правительство России не скрывало своего стремления передать все начальное образование в ведение церкви. Утверждалось, что школы, руководимые духовенством, будут «спасительны» для общества и государства, ибо служители церкви «никогда не научат ни неверию, ни мятежному сопротивлению богом поставленной власти, но напротив, внушат беспрекословное повиновение властям»1. Высокую оценку деятельности церковных школ в 1879 г. давал министр народного просвещения граф в циркуляре, разосланном по дирекциям народных училищ2.

13 июня 1884 года, после пятилетней подготовительной работы были опубликованы «Правила о церковно-приходских школах», которые полностью вывели их из ведения светской власти. По официальному разъяснению, цель данных учебных заведений заключалась в том, чтобы «воспитывать в детях страх Божий, преподавать им значение веры, вселять в их сердца любовь к святой церкви и преданность к царю и Отечеству».

Одновременно с процессом реформирования системы образования Российская империя осваивала на востоке Азии новые земли, отошедшие к ней окончательно по Айгуньскому договору 1858 г. Шел активный процесс колонизации Дальнего Востока, который вызвал настоятельную необходимость создания сети школ и других образовательных учреждений в осваиваемых регионах.

Первым на Дальнем Востоке образовательным учреждением Русской Православной церкви было Благовещенское духовное училище, открытое в 1862 г. Несколько позднее, в 1870 г., там же, в г. Благовещенске, была открыта духовная семинария, и духовное училище оказалось присоединено к ней. Благовещенская духовная семинария стала второй после Якутской на территории Дальнего Востока.

Открытие семинарии на территории, только что официально присоединенной к Российской империи, имело огромное значение для становления и развития системы церковного образования на Дальнем Востоке. Семинария готовила дьяконов и священников для дальневосточных церквей и церковных школ. Выпускники семинарии имели право преподавать в учебных заведениях других ведомств. Сама семинария первоначально испытывала огромные трудности в связи с нехваткой квалифицированных преподавателей. Привлечение последних из центральных районов России позволило поднять образовательный уровень данных учебных заведений, начать полноценную и широкомасштабную миссионерскую и образовательную деятельность как среди переселенцев, так и коренных народностей Дальнего Востока. Центром такой деятельности стал г. Благовещенск как центр Камчатской, а с 1899 г. Благовещенской епархии.

По некоторым данным, в Камчатской епархии в 1871/72 учебном году было 3 церковно-приходские школы: Черемховская, Михайловская, Михайлово-Семеновская3. В них обучалось всего 28 учеников.

Все первые церковно-приходские школы Камчатской (Благовещенской) епархии открывались в сельской местности, там, где о целесообразности открытия большой министерской школы не могло быть и речи. Обучение детей брали на себя священнослужители. Информация об этом содержится в отчетах о состоянии Камчатской епархии. В отчете за 1868 год говорится, что «во многих крестьянских селениях священники занимаются преподаванием не только Закона Божьего, но также чтения, чистописания и арифметики. Труды они несут безвозмездно, в собственных домах, некоторые снабжают учеников за свой счет и всеми учебными принадлежностями»4.