Чтения памяти профессора Евгения Петровича Сычевского (стр. 8 )

Другие американские социологи Янгер и Вильсон показали, что не все секты в процессе своего развития становятся деноминацией. Некоторые из них, несмотря на определенные изменения, связанные с уходом основавшего их поколения, остаются антагонистическими по отношению к обществу. Религиозные группы такого типа в социологии религии получили название установленных сект. Томас О'Ди выделяет два типа установленных сект: первый тип составляют секты, которые стремятся в буквальном смысле отделиться от общества посредством географической изоляции; второй тип составляют секты, которые остаются в обществе, но следуют принципу ''жить в мире, но быть не от мира сего''. Рассматривая альтернативы сектантского развития, О'Ди полагает, что существуют секты, которые с течением времени не превращаются ни в деноминацию, ни в установленную секту. Исследуя движение мормонов, он замечает, что оно первоначально имело ярко выраженные сектантские черты. Обосновавшись на западе Америки и находясь в относительной изоляции, мормоны заново воплотили, в условиях Америки XIX века, опыт библейских евреев, которым они стремились подражать. Постепенно мормоны стали напоминать этническую группу, применяя для своего собственного описания термин ''народ''. В конечном итоге, как отмечает О'Ди, мормонская секта превратилась в институциональное ядро диффузной социальной общности, имеющей собственную историю, территорию, традиции и самосознание.8

В завершении этого достаточно краткого обзора представленных типов религиозных групп стоит отметить, что они не охватывают в полной мере всего существующего многообразия организационных форм религиозной жизни9. Рассматриваемые понятия – ''церковь'', ''секта'', ''деноминация'' - являются лишь одним из ряда возможных способов объяснения и описания существующих религиозных групп. К тому же, следует заметить, что ситуация, когда реально существующие религиозные организации по своим характеристикам полностью бы соответствовали вышеуказанным типам, встречается крайне редко. Пользуясь терминологией М. Вебера, можно рассматривать данные понятия как ''идеальные типы'', акцентирующие внимание исследователя на изучении существенных признаков, связей, функций и отношений религиозных групп. Несмотря на определенную условность, свойственную любой классификации, данная типология, в основе которой лежит подход Э. Трёльча и М. Вебера, может стать полезным инструментом в деле изучения истории религиозных организаций Дальнего Востока.

_______________________________

1 Церковь и секта // Религия и общество. Хрестоматия по социологии религии. М., 1996. С 226-238.

2 T. F.O’Dea The sociology of religion. N. Y., 1966. P. 67.

3 T. F.O’Dea The sociology of religion. N. Y., 1966. P.68.

4 Социология религии. (Типы религиозных сообществ) // Избранное. Образ общества. М.,1994. С.78-308.; 239.

5 T. F.O’Dea The sociology of religion. N. Y., 1966. P.69.

6 Гараджа религии. М., 1996. С.141.

7 Яблоков теоретического религиоведения. М., 1994. С.205.

8 T. F.O’Dea The sociology of religion. N. Y., 1966. P.70.

9 Некоторые исследователи выделяют в качестве самостоятельных типов религиозных групп ''культ'' и ''мистерию''. Особенность этих форм религиозной жизни заключается в аморфности их структуры, наличии харизматического лидера и энтузиазма приверженцев.

КРАЕВЕДЕНИЕ

, Комсомольский-на-Амуре

государственный педагогический университет

ПОНИМАНИЕ КИТАЯ В РОССИИ

Китай в традиционном представлении русских — это огромная страна, великий сосед, от характера отношений с которым во многом зависит безопасность и благополучие России. С другой стороны, китайская культура, образ мысли и поведения китайцев всегда воспринимались в России как совершенно особое и отличное от российских и европейских традиций. Изначально, с середины XVII в., с первых контактов на приграничных территориях Россия и Китай столкнулись с трудностями понимания. Это было связано, прежде всего, с языковым, культурным и внешнеполитическими барьерами. С развитием русско-китайских отношений постепенно стали налаживаться политические и социокультурные связи, происходило становление межцивилизационной коммуникации.

В Россию поступали сведения о высокомерии и надменности китайских императоров, их враждебности к иностранцам. В то же время, начиная с петровских времен, в политике России преобладало стремление установить торгово-экономические связи с Китаем. Созданная в Пекине российская духовная миссия много сделала для того, чтобы познакомить русское общество с особенностями китайской культуры, с характерными чертами государственного устройства Поднебесной империи. Естественно, что первые русские китаеведы-миссионеры сосредотачивали внимание на таких сторонах китайской жизни, которые отличались от европейских. Отмечались «неподвижность» Китая, устойчивость его политических и социальных институтов, этических норм, столь не похожих на русские.

Устойчивость, неизменность китайских форм государственной и социально-экономической жизни привлекли внимание российских ученых, одни из которых считали это величайшим благом, гарантом целостности империи, долгожительства ее культуры, этических норм, сохранения национального духа, другие – огромной бедой, главной причиной отсталости и слабости Поднебесной. Знакомство с образом жизни китайцев, с их духовной культурой у многих русских ученых и мыслителей, видевших и признававших отличие Китая от России и Европы, в целом не вызывало неприязненных чувств и враждебных настроений. Более того, убежденные противники католицизма обращали свои взоры на Азию, полагая, что Азия - это «наш исход в наше будущее» ().

Но среди русских мыслителей было немало и таких, которые рассматривали китайскую культуру как чуждую христианству, более того оценивали ее как враждебную. По их мнению, католическая Европа не представляла для православной России такой опасности, какую таил в себе Китай. Конфуцианский Китай внушал страх, как носитель культуры, несовместимой с христианской. Они поднимали тревогу, предрекая возможность нашествия на Россию и Европу восточных народов, которые сметут и погубят не только православную Россию, но и католический Запад. Подобного рода мысли можно найти у Вл. Соловьева, который считал, что христианской России и христианской Европе как кара за грехи, за измену Христу и христианскому откровению о человеке грозит панмонголизм. По его словам, «только христианская Россия, соединенная с христианской Европой, в силах будет отразить панмонголизм». Восточно-монгольская стихия безличности проникла и в западную цивилизацию.

О возможности в будущем китайского нашествия на Россию писал и философ К. Леонтьев, которого страшило отсутствие в Китае христианской религии, по сравнению с духовными ценностями которой «религия Конфуция есть почти чистая практическая мораль и не знает Личного Бога, а буддизм в Китае, тоже столь сильный, есть прямо религиозный атеизм».

В противовес этому взгляду на Китай существовало и иное мнение, сторонники которого (миссионеры и писатели) подчеркивали, что, несмотря на особенности китайской цивилизации, она несет в себе многие черты, сближающие ее с христианской, православной, и в чем-то ее превосходящей.

, знакомясь с жизнью Китая и Японии, говорил: «Я с особенной ясностью вижу теперь, до какой степени все люди: японцы, китайские, русские, африканцы — все одинаковые. Везде те же страсти, те же слабости, те же стремления». Читая книги китайских мудрецов Конфуция и Лао-цзы, русский писатель находил в них ответы на те вопросы, которые волновали его душу, и приходил к выводу о пользе соединения европейской культуры с китайской. восхищался трудолюбием китайцев. Он был убежден, что «китайцы должны оказать самое благотворное влияние на нас хотя бы уже своим необыкновенным умением работать и на небольшом пространстве земли добывать и растить больше и лучше, чем у нас, на в десять раз большем пространстве».

В то же время в правительственных сферах России преобладали весьма туманные, смутные представления о Китае, и сторонники расширения связей с Китаем не всегда находили нужную поддержку своим планам. По признанию видного политического деятеля конца XIX - начала XX в. в. , в России «было очень мало лиц, которые знали бы вообще, что такое Китай..., в отношении Китая наше общество и даже высшие государственные деятели были полные невежды». Сам Витте считал, что «России наиболее выгодно иметь около себя соседом своим - сильный, но неподвижный Китай, что в этом заключается залог спокойствия России со стороны Востока».

В начале XX в. после восстания китайцев против колониальной политики западных держав и особенно после поражения России в войне с Японией одни российские деятели поднимали шум о грозящей России «желтой опасности», а другие, заботясь о сохранении самобытности России, заявляли, что опасность для русской культуры представляет не Восток, а католический Запад, который грозит порабощением души.

Как это ни странно, но сегодня совершенно в иных условиях старые споры о том, что из себя представляет Китай и что он означает для России, возобновляются. Конечно, коренным образом изменилась форма выражения, но по существу решается тот же вопрос: кем является для нас Китай - другом и союзником или врагом, собирающим силы для установления господства не только над Россией, но и над всем миром?

Нынешнее поколение Россиян пережило, можно сказать, три эпохи в развитии отношений с Китаем, характер которых сильно влиял на оценку этой страны. После победы народной революции в 1949 г. Китай в сознании советских людей представлялся союзником, дружба с которым являлась вечной и нерушимой. Китайские руководители заявляли, что видят в Советском Союзе своего «старшего брата», а советские вожди принимали за чистую монету эти заявления и вели себя подобающим образом, мало считаясь с национальным самолюбием «младших братьев».

Когда в 60-х годах разгорелся «великий спор» между двумя партиями, отношение к Китаю резко изменилось. Он стал рассматриваться в советской пропаганде как такой враг, от которого можно ожидать лишь вред и зло вплоть до военной угрозы. Такой позиции придерживались и в Пекине. Взаимным обвинениям в отходе от марксизма-ленинизма, от принципов социализма, казалось, не будет конца. И в годы «нерушимой дружбы», и во время «ожесточенного» конфликта о Китае судили по политике Мао Цзэдуна. В 50-х годах Китай именовался страной Мао Цзэдуна, а в 60-70-х годах — маоистским Китаем. Таким образом, понятие «Китай», представление о китайской нации искажалось. Из истории подбирались такие факты, которые должны были доказать исконное вероломство китайцев, их склонность к поглощению соседних народов, их агрессивность. Антимаоистская пропаганда превращалась в антикитайскую, что естественно вело к искажению образа Китая в глазах советских людей. Фальсификация усиливала озлобление, а озлобление вело к нагромождению лжи, и это мешало понять, что же из себя представляет Китай.

Но время берет свое. Ушли со сцены вожди, вовлеченные в опасные идейно-политические игры. На смену им пришли люди, обладающие широким кругозором, для которых главной заботой стала не защита «чистоты» марксизма, а решение задач преодоления отставания своих стран от развитых государств. Начавшийся в начале 80-х годов процесс реформ в Китае привел к тому, что эпоха Мао сменилась эпохой Дэн Сяопина. По пути реформ пошел и Советский Союз. Процесс глубоких преобразований неизбежно сопровождался процессом нового понимания и своей роли и места в мировом сообществе. И в России и в Китае стали с разной степенью решимости и последовательности отказываться от тоталитарных порядков, насаждавшихся Сталиным и Мао Цзэдуном.

Сегодня отношения между двумя странами в целом развиваются на прочной основе взаимного уважения и все большего понимания друг друга. Тем не менее, среди российских политических деятелей можно встретить разные суждения о том, что такое Китай. Одни национал-патриоты стремятся внедрить в сознание народа мысль о "желтой опасности", твердят о том, что экономический рост Китая представляет собой потенциальную угрозу для национальной безопасности России. Другие национал-патриоты, считая, что российской самобытности угрожает ненавистный Запад, видят в союзе с Китаем «последний шанс оградить мир от губительного всевластия Запада». Ни те, ни другие, однако, не задумываются вопросом, а какую роль в мировых делах отводит себе сам Китай, для руководителей которого по-прежнему главной задачей является построение сильного и богатого Китая, а условием для достижения этой цели является сохранение мира во всем мире. Поэтому вряд ли Китай пойдет навстречу намерениям некоторых российских национал-патриотов использовать его в качестве ударной силы в борьбе против «диктата Запада». Как и во времена Витте, различные оценки положения дел в Китае объясняются плохим знанием сложных процессов, происходящих в Поднебесной. Сказываются и политические позиции: каждый видит не то, что есть в действительности, а то, что он хотел бы увидеть.

Конечно, сегодня политические деятели России и общество в целом знают о Китае гораздо больше, чем в XIX в., и все же суждения о Китае носят субъективный характер и отражают в большей степени идеологические и политические пристрастия того или иного политика, чем реальное положение дел в Китае. Китай — многолик, в нем процесс модернизации сочетается с сохранением многих традиционных норм и ценностей. Тоталитарный режим, который пытался установить Мао Цзэдун, ушел в безвозвратное прошлое, но патриархальные привычки, нормы поведения еще не изжиты и проявляются в повседневной жизни китайцев.

Бесспорно, что за годы реформ Китай добился огромных успехов, двигаясь по пути к рынку. Но бесспорным является и то, что политическая система, стержнем которой является монопольная власть компартии, сохраняет во многом черты прошлого. Своеобразие китайского пути модернизации, сложный характер перехода к новым формам хозяйственной и политической жизни затрудняют понимание того, чем является сегодня Китай. Исходя из различных политических симпатий политические деятели России по-разному оценивают реформы, происходящие в Китае. И здесь мы наблюдаем очень противоречивые точки зрения. В целом большинство сходится на том, что в Китае реформы обеспечили и рост производства, и улучшение материального положения народа.

В российском обществе господствующим сегодня является мнение о динамичном развитии Китая, который по темпам экономического роста обгоняет Россию, а потому заслуживает всяческого уважения. Среди российской интеллигенции возрос интерес к духовной культуре Китая, к конфуцианству, даосизму, буддизму, что не может не способствовать лучшему пониманию того, чем Китай отличается от России, а чем он схож с нею. Появившиеся на Западе теории о возможном столкновении конфуцианской и христианской культур не нашли поддержки среди российских интеллигентов, многие из которых убеждены в том, что, какими бы особенностями ни обладала китайская культура, в основе ее лежат те же общечеловеческие ценности, о которых в свое время говорил .

Не все в России легко расстаются со старыми стереотипами, согласно которым Китай мог быть или союзником в борьбе против общего врага, или противником, предавшим интересы социализма. Наличие общего врага - не столь уж прочная и надежная основа для сплочения. Cегодня Китай и Россию объединяет не стремление противодействовать общему врагу, а желание и решимость развивать такие связи, которые содействовали бы экономическому и социальному прогрессу обеих стран. Безвозвратно ушли в прошлое те времена, когда на Китай смотрели как на брата, но младшего, обязанного идти туда, куда показывает "старший брат". Таким людям, кто не отошел от этого стереотипа, трудно привыкнуть к мысли о том, что Китай сегодня - это не зависимая от кого бы то ни было страна, которая самостоятельно ищет свои пути модернизации, и что она сама определяет свою внешнюю политику.

Сегодня Китай — это ценный партнер для России, сотрудничество с которым отвечает национальным интересам страны, не ущемляя при этом интересов других стран. Россию и Китай объединяет не наличие общего врага, а общая задача экономического обновления и улучшения материального благополучия своих народов. И это — более надежная основа для дальнейшего взаимопонимания двух стран. Китай в понимании России - это уважаемый и достойный сосед, стратегический партнер по борьбе за мир и безопасность народов.

,

Амурский областной краеведческий музей

ЯЗЫКОВ ВАСИЛИЙ ЕФИМОВИЧ, НАЧАЛЬНИК

1 ОТДЕЛЕНИЯ АМУРСКОЙ КОРДОННОЙ ЛИНИИ,

КОМАНДИР 14-ГО ЛИНЕЙНОГО БАТАЛЬОНА

ВОСТОЧНОЙ СИБИРИ

(25 июня 1858 г. – 14 февраля 1859 г.)

Родился в 1823 г., из дворян Вологодской губернии, получил домашнее образование.1

Генерал-лейтенант с 30 августа 1889 года.

Кавалер орденов: Св. Владимира 2-й, 3-й, 4-й ст.; Св. Анны 1-й, 2-й и 3-й ст. с императорской короной; Св. Станислава 2-й ст. Имел знаки за беспорочную службу в офицерских чинах «XV» и «ХХ лет», бронзовую медаль в память Крымской войны гг. на Андреевской ленте.

Жена – Елизавета Лаврентьевна. Дети: Александра, 20 июля 1866 г. вступила в брак с чиновником особых поручений при гражданском управлении Амурской области коллежским асессором Дмитрием Ивановичем Ивановым; Елена, замужем за генерал-лейтенантом ; Мария, р. 08.07.1858 г.; Иннокентий, р. 04.10.1861; Николай, р. 06.03.1863.

Согласно послужному списку, составленному в октябре 1894 г., следует, что вступил в службу с 10 октября 1839 г. унтер-офицером 14-го Сибирского линейного батальона. Служил в 15-м Сибирском линейном батальоне с 12.07.1840 г. и прикомандирован к команде подпрапорщиком в Иркутске для производства в офицеры. Переведен в 13-й Сибирский линейный батальон 24.02.1843, исполняющий должность батальонного адъютанта 01.04.1843, полковой адъютант 02.05.1843.

Назначен командиром 18-й подвижной инвалидной роты 10.06.1848; возвратился к батальону 29.10.1849; командир 3-й роты 13-го батальона 01.11.1849.

Прикомандирован к 12-му Сибирскому линейному батальону 19.02.1852, командир 4-й роты 05.05.1852, переведен в 12-й батальон 12.05.1852.

Прикомандирован к 14-му Сибирскому линейному батальону 16.03.1854. 8 декабря 1856 г. за участие в снаряжении и сплаве Амурской экспедиции в числе прочих лиц объявлено Монаршее благоволение. 7(19) июня 1857 г. 14-й линейный батальон под командованием майора Языкова высадился на Усть-Зейском посту и начал обустройство станицы и будущего города Благовещенска.

Сверх должности командира батальона, при разделении Амурской кордонной линии на два отделения назначен начальником 1-го отделения 25.06.1858. За участие в присоединении к России Амурского края награжден орденом Св. Владимира 4-й степени 20.11.1858.

14-й батальон переименован во 2-й линейный Восточно-Сибирский батальон 24.12.1858, ставший основой военного гарнизона Благовещенска.

В связи с назначением первого военного губернатора Амурской области , освобожден от обязанностей начальника 10-го отделения Амурской кордонной линии 14.02.1859.

В качестве одного из старших офицеров управления войск Амурской области неоднократно замещал военных губернаторов области, с 1 января по 1 марта 1870 г. исполнял должность военного губернатора. В этом же году переведен на службу в Восточную Сибирь.

Иркутский губернский воинский начальник 11.07 – 12.12.1870; заведующий местными войсками Иркутской и Енисейской губерний 02.08.1872-13.03.1873; исполняющий должность начальника местных войск Иркутской и Енисейской губерний 01.05 – 28.и 21.07-24.08.1877; Енисейский губернский воинский начальник 30.11.1877-01.01.1880.

Акмолинский губернский воинский начальник 14.10.1880, а также исполняющий должность начальника Омского военного госпиталя 14.10.1881.

Начальник 25-й местной бригады 19.07.1889, генерал-лейтенант с 30.08.1889.

Высочайшим приказом уволен в отставку по домашним обстоятельствам с мундиром и пенсией 25.11.1894. Из «дела об увольнении от службы генерал-лейтенанта Языкова» видно, что после отставки он выбрал местом жительства г. Владимир.

_____________________

1  РГВИА, ф. 400, оп. 17, д. 8428, л. 3, 37 об. – 40 об.

2  ГААО, ф. 30-И, Метрические книги Свято-Николаевской церкви г. Благовещенска гг.

3  РГВИА, ф. 38, оп. 8, д. 29, л. 115-115 об., 133 об., 196, 207, 208-208 об.

, ДальГАУ

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ФОНДА ИМ. АЛЕКСАНДРА III

В АМУРСКОЙ ОБЛАСТИ В КОНЦЕ XIX - НАЧАЛЕ ХХ ВВ.

История церковного строительства на Дальнем Востоке в конце XIX – начале ХХ вв. тесно взаимосвязана с крестьянской колонизацией региона. В 90-е годы XIX в. темпы переселенческого движения стали возрастать. Если с 1859 по 1889 год в Амурскую область в среднем переселялось по 640 крестьян в год1, то в 1892 г. – 2213 чел., в 1853 г. – 1628 чел., в 1894 – 5958 чел2. Начавшееся интенсивное переселение в область православного крестьянства из Европейской России способствовало расширению масштабов деятельности РПЦ в пределах Камчатской (с 1899 г. Благовещенской) епархии. Возникла острая необходимость в строительстве церквей и открытии новых приходов. В отчете о состоянии Благовещенской епархии за 1903 г. епископ Никодим отмечал: «В числе благоприятных условий умножения церквей с отрадою можно указать на стремление сельских жителей (главным образом, переселенцев из России) иметь у себя или поблизости приходскую церковь, но сие благочестивое желание часто парализуется общей несостоятельностью будущих прихожан»3. Каждая просьба к местному епархиальному начальству разрешить строительство церкви в Приамурском крае сопровождалась ходатайством о казенном пособии4.

Помощь в сооружении церквей на Дальнем Востоке в конце XIХ - нач. ХХ вв. исключительно поселкам, образованным переселенцами, стал оказывать фонд им. императора Александра III. Он возник в связи с постройкой Сибирской железной дороги. В апреле 1894 года по инициативе Николая II был предпринят сбор пожертвований на постройку церквей и школ для сибирских переселенцев. Этот сбор и положил начало фонду. Основным источником пополнения фонда на протяжении всей его деятельности являлись добровольные пожертвования. Согласно положению от 5 июля 1895 года распоряжался фондом Комитет Сибирской железной дороги5.

Сельские общества стали получать средства из фонда при условии трудового участия в построения церкви, которое подтверждалось приговором. План строительства церквей на средства из фонда Александра III архитекторы разрабатывали безвозмездно. Наблюдение за ходом строительных работ поручали местной администрации. Расходование выделенных средств на дальнем Востоке лично контролировал Приамурский генерал-губернатор6.

В Амурской области на средства из фонда им. Александра III была построена церковь-школа в с. Большая Сазанка Томской волости. В июне 1895 г. амурский губернатор получил предложение от управляющего делами Комитета Сибирской железной дороги построить церковь-школу в Камчатской епархии7. Место для строительства было выбрано епископом Макарием по согласованию с амурским губернатором. Выбор остановился на с. Большая Сазанка, так как в его окрестности ожидался большой приток крестьян-переселенцев8.

Строительные работы начались весной 1897 г.9 Фонд поочередно выделил 3000 рублей, но стоимость церкви-школы оказалась больше выделенной суммы10. Для завершения строительства в сентябре 1897 г. благовещенский купец 1-ой гильдии пожертвовал 2000 рублей11. Освящение церкви-школы им. святой княгини Ольги епископом Евсевием при участии губернатора состоялось в с. Большая Сазанка 20 сентября 1898 г. 12

Помощь фондом в размере 5000 рублей в течение гг. была оказана и крестьянам с. Аркадие-Семеновка Завитинской волости13. Но общая стоимсоть постройки церкви составила 12000 рублей14. Месторасположение храма в с. Аркадие-Семеновка являлось обоснованным. В последние годы XIX века по левому берегу р. Буреи православные переселенцы основали 5 деревень: Аркадие-Семеновка, Грибское, Николаевка, Гомелевка, Могилевка. Деревни располагались на расстоянии 50-100 верст от приходского храма, но по соседству с селениями старообрядцев (Домикан, Каменка, Малиновка, Кулустай и т. д.). Приамурский генерал-губернатор 10 февраля 1900 г. сообщал , что «… постройка православного храма в районе названных селений крайне необходима…» в связи перечисленными выше обстоятельствами15. Большую заботу о строящемся храме проявлял Амурский окружной начальник . Для завершения строительства он внес 300 рублей, получив благодарность от 16. В январе 1903 года для Аркадие-Семеновской церкви во имя мученицы Анастасии выслал утварь, иконы, облачения, книги17. Многие предметы церковной утвари были изготовлены из серебра, дарованного Николаем II18. Устройство церкви планировалось завершить к 1 июля 1903 года19.

Но удовлетворить просьбы об оказании помощи в церковном строительстве большинства переселенческих поселков фонд не мог из-за недостатка средств. Отчет о деятельности фонда им. Александра III за 1902 год начинался так: «Несмотря на частые обращения к благотворителям, пожертвования на церковное строительство в Сибири все более и более стали сокращаться, и к концу года касса фонда почти совсем опустела»20. К 1 января 1904 г. остаток фонда составлял всего 40000 рублей. В связи с закрытием Комитета Сибирской железной дороги в 1905 г. фонд был передан в Святейший Синод21. Вследствие истощения его средств и приостановки переселения на Дальний Восток в период русско-японской войны, правительственная помощь в деле церковного строительства на несколько лет почти прекратилась.

______________________________

1 Кириллов -статистический словарь. Благовещенск, 1894. С. 21.

2 Осипов движение на Дальний Восток во втор. пол. XIX века // Социально-экономическое развитие дальневосточной деревни (дореволюционный период). Владивосток. 1982. С. 45.

3 РГИА, ф. 796, оп. 442, д. 1970, л.63.

4 Там же.

5 РГИА, ф. 1273, оп. 1, д. 472, л. 23.

6 Там же.

7 Там же, л. 28.

8 Там же, л. 14.

9 Там же, л. 36.

10 Там же, л. 5, л. 18.

11 РГИА, ф.1273, оп. 1, д. 473, л. 54.

12 Там же, л. 16.

13 Там же, л. 123, 197.

14 Там же, л. 119.

15 Там же, л. 118.

16 Там же, л. 188.

17 РГИА, ф.1273, оп. 1, д. 474, л. 5.

18 Там же, л. 29.

19 Там же, л. 4.

20 Благовещенские епархиальные ведомости. 1907. № 12, С. 258.

21 РГИА, ф. 391, оп. 3, д. 671, л. 218.

, БГПУ

ТЕАТР ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ НА АМУРСКОЙ СЦЕНЕ

Неоднократно обращался Амурский театр к просветительской драматургии XVIII века, провозгласившей гуманистические идеалы свободного развития раскрепощенной личности – идеи Свободы, Равенства и Братства.

Эпоха Просвещения стала новым этапом в развитии буржуазной культуры. Она отразила ту решительную борьбу с феодализмом, которую вела экономически окрепшая, но все еще политически бесправная верхушка третьего сословия в экономике, политике и культуре. Театр XVIII века дал мировой культуре плеяду замечательных художников и теоретиков искусства, таких, как Шеридан в Англии; Вольтер, Дидро и Бомарше во Франции; Лессинг, Гете и Шиллер в Германии; Гольдони и Гоцци в Италии. С постановкой их произведений связаны имена многих великих зарубежных (Франсуа-Жозеф Тальма, Сарра Сиддонс, Дэйвид Гаррик) и русских артистов (прославленные спектакли МХАТа, театров Вахтангова и Моссовета).

В дореволюционное время амурские актеры постоянно обращались к пьесам эпохи Просвещения. В разное время () шли на сцене драмы Шиллера («Коварство и любовь», «Разбойники», «Мария Стюарт»), Гольдони («Трактирщица»), Бомарше («Севильский цирюльник» в музыкальной интерпретации Россини).

После революции театр проявил интерес также к пьесам Шеридана и Карло Гоцци. Так, в переломном 1944 году, когда наши войска уже стремительно двигались на запад, приближая долгожданный день Победы, театр обратился к знаменитой комедии итальянского драматурга Карло Гоцци «Принцесса Турандот», создав яркий, красочный, по-настоящему волнующий спектакль, (режиссер ). А в 1972 году был представлен зрителям спектакль «Трактирщица», поставленный по одноименной пьесе итальянского драматурга Карло Гольдони режиссером В. Маем, в котором сделана была попытка отыскать нити, связывающие комедию с современностью. Удачен был написанный режиссером пролог, который как бы перебрасывал мост через два столетия, убеждая зрителя, что, несмотря на все происшедшие перемены, в бытовом плане люди оставались теми же и нравственная оценка человеческих слабостей и достоинств во многом совпадает с той, на которую ориентировал своих современников великий итальянский комедиограф. Эта идея пролога пронизывала спектакль от начала до конца.

Особой динамичностью, эмоциональностью и психологизмом была отмечена постановка неувядаемой романтической драмы Фридриха Шиллера «Мария Стюарт», осуществленная главным режиссером театра Сергеем Васильевым в театральный сезон 1968 – 69 гг. Прошло много лет, но и сейчас хочется словами написанной мною тогда рецензий передать живое, неугасшее и сегодня впечатление.

«Со смешанным чувством интереса, надежды и недоверия ожидала я начала спектакля. Ведь шиллеровская «Мария Стюарт» не легкая комедия и не бытовая драма, а высокая романтическая трагедия. Эта пьеса – одна из вершин творчества Ф. Шиллера, одна из вершин мировой драматургии, произведение, в котором с блеском показали свой талант великие русские актрисы. В памяти всплывает имя гениальной Ермоловой, вспоминаешь игру Степановой, Тарасовой … И снова – сомнения: а хватит ли сил у наших артистов? Сумеют ли они донести до зрителя высокий трагический пафос драмы, передать огромный эмоциональный накал исторических и человеческих страстей, раскрыть внутренний мир сложнейших характеров?

И вот раскрывается занавес. Красные краски средневекового замка, скорбные лица святых. Из серого мрака светильники вырывают кроваво-красную фигуру палача с секирой. Мы знаем: на плахе погибнет шотландская королева Мария, она обречена. Величайшее мастерство гениального драматурга в том и сказалось, что, зная все, мы с затаенным дыханием следим за каждым стихом пьесы, за исполненным страстей сюжетом.

Несмотря на то, что в «Марии Стюарт» Шиллер выдвинул на первый план психологические и этические проблемы, в пьесе сохранилось и реальное содержание изображаемой эпохи. Перед нами Англия XVI века, где под флагом религиозной борьбы сталкиваются интересы развивающегося капитализма и феодальной реакции. Английская королева Елизавета была знаменем сил реформации, Мария – контрреформации. Елизавета – защитница интересов поднимающегося капитализма, Стюарт – феодализма.

Противопоставление этих двух политических и религиозных направлений проходит через весь спектакль. Следуя авторскому замыслу, режиссер ничуть не приукрасил лицемерные и лживые мотивы политической борьбы, к которым прибегает протестантизм. Перед нами проходит целая галерея колоритных фигур сторонников Елизаветы, готовых на любое преступление и отступничество. Это – хитрый придворный лорд-казнохранитель Берли, цельный и запоминающийся характер которого создает заслуженный артист РСФСР Ф. Суприн, мечущийся между чувством и выгодой граф Лейстер в живом и убедительном исполнении артиста А. Гульковского, Полет (артист Г. Скачков) и другие. Не случайно в спектакле в страстном монологе Марии звучат слова: «Я вижу этих доблестных вельмож, при четырех монархах без стыда четырежды меняющими веру». Несколько особняком стоит среди них фигура графа Шрузбери (артист А. Благовестов), руководствующегося в своем поведении абстрактным пониманием права, но неспособного, тем не менее, решительно восстать против Елизаветы и предотвратить казнь. Не менее фанатичными, чем сторонники Елизаветы, верно обрисованы в спектакле и католические заговорщики, связанные с зарубежными реакционными кругами и представляющие реальную политическую опасность для страны. Среди них особенно выделяется Мортимер (артист М. Новаков). И Мария гибнет прежде всего потому, что является источником политической смуты, нарушающей покой страны и колеблющей трон Елизаветы.

Но, нарисовав в конечном итоге политическую победу в лагере Елизаветы и признавая невиновность Марии, Шиллер (эта мысль четко прослеживается в спектакле) вскрывает бесчеловечность буржуазных законов и внутреннюю противоречивость того прогресса, который сопровождал победу реформации. В спектакле убедительно показан деспотический характер складывающегося буржуазного государства, которое является орудием для достижения личных целей в руках Елизаветы и ее правящей клики.

В центре спектакля закономерно образы двух королев. Для Шиллера борьба между ними – не только конфликт двух враждебных партий, но и соперничество двух женщин – некрасивой, властолюбивой, лицемерной и бессердечной Елизаветы и обворожительной, обаятельной, увлекающей всех своей красотой Марии. Поэт в значительной мере идеализировал последнюю, оставив за пределами драмы прежнюю греховную жизнь Марии и представив ее жертвой, искупившей своими страданиями прошлое. Для Шиллера она воплощает естественное для человека стремление к свободе и счастью. И потому в финале драмы, несмотря на политическую борьбу Елизаветы, моральной победительницей оказывается Мария.

Постановщик спектакля в нашем театре – главный режиссер С. Васильев – интерпретирует образ шотландской королевы не как невинной жертвы тирании Елизаветы, а как умной и сильной противницы, жаждущей власти и престола. Быковская, исполнительница роли Марии, пытается создать цельную в своей противоречивости натуру, с одной стороны, стремящуюся к власти, а с другой – постепенно побеждающую в себе чувственные стремления. Однако в игре актрисы немало издержек и вместе с тем недомолвок. Очень неровно она лепит даже внешний рисунок роли. Вот Мария в первом акте – величественная в своей скорби и негодовании, гордая и прекрасная. Но картина как будто бы смазывается: гордая поступь и плавность движений сменяются суетой, быстрым, некрасивым шагом, величественный стих – скороговоркой (действие первое, явление седьмое). А вот Мария в очень сильной сцене встречи двух королев. Нам понятно чувство радости, охватившее ее в краткий миг кажущейся свободы. Но как некрасиво взбегает Мария – Быковская, как неестественно падает потом на ступени перед Елизаветой!

Искренне проводит актриса последний акт трагедии, в котором ее героиня, очищающаяся и просветленная перед казнью, возвышается не только над врагами, но и над своими приближенными (кстати, окружающие Марию фрейлины создают своими стенаниями не только необходимый контраст, но и излишнюю мелодраматическую суету. Исключение составляет образ кормилицы в исполнении артистки Е. Суприной, сумевшей с достоинством оттенить глубокую печаль финала).

Значительно продуманнее оказался в спектакле образ Елизаветы, созданный артисткой М. Бокадоровой. Исполнительнице удалось воссоздать противоречивую ханжескую натуру Елизаветы, ненавидящей Марию прежде всего как женщину и ревнующей ее к своему любовнику. Актриса вся во внутреннем движении. Тонко и психологично оправданно плетет ее героиня сеть интриги, притворяясь и публично продолжая разыгрывать комедию своей непричастности к казни. Актриса верно мотивирует все колебания Елизаветы и ее твердо растущее решение - убить Марию любым путем. Но и ей не удается до конца сохранить верно найденную линию, излишняя суетность в поведении, много натурализма в сцене с Лейстером. Кстати, этой «заземленностью» грешат и некоторые другие актеры (М. Новаков, Б. Барановский). Однако, несмотря на просчеты, обращение театра к классике - радостное явление. Огрехи постановки – «болезнь роста». Актеры еще будут совершенствовать ее. Отдельные неудачи не могут заслонить целостного впечатления от этого динамичного, высоко эмоционального и психологически интересного спектакля».