Теория конкуренции (стр. 30 )

Прежде чем обратиться к рассмотрению государственной политики, направленной на формирование и поддержание конкуренции, отметим два важных фактора, которые способствуют образованию пространства для развития конкурентных отношений. Это, во-первых, свобода предпринимательства, а во-вторых – суверенитет потребителя.

Конкурировать могут только самостоятельные, независимые друг от друга и от каких-либо центральных регулирующих органов хозяйствующие субъекты. Поэтому германская модель социального рыночного хозяйства, опирающаяся на принципы конкуренции, прежде всего гарантирует свободу промыслов, то есть свободу предпринимательства и хозяйственной деятельности[8]. Это – основной принцип социального рыночного хозяйства, он отражён в Основном законе ФРГ и последовательно реализуется в экономической политики государства. Свобода предпринимательства есть именно предпосылка децентрализованного регулирования хозяйства через конкурентный механизм. Ни запрет картелей, ни контроль над поведением монополистов, ни другие инструменты антимонопольного законодательства не принесут сколь-нибудь существенной пользы, если изначально предпринимательство будет зажато в тиски административных или экономических ограничений.

Рыночное хозяйство предполагает, что предприятия самостоятельно и под свою ответственность принимают решения о производстве и использовании ресурсов, ориентируясь на рыночные индикаторы (прежде всего на рыночные цены), а не на какие-либо указания. Вместе с тем предприятия находятся в определённой системе конкуренции и подчиняются установленным этой системой правилам и нормам.

Следовательно, в социальном рыночном хозяйстве государство воздействует на предпринимательские структуры прежде всего через установление и поддержание конкурентного порядка, благодаря которому:

ê  обеспечивается общественная стабильность;

ê  предоставляется предприятиям достаточно возможностей для прибыльного хозяйствования;

ê  поддерживается подавляющей массой хозяйствующих субъектов и поэтому не требует больших затрат на внедрение, контроль и санкции.

Однако государственную политику по отношению к предпринимательству в Германии нельзя отождествлять с полным невмешательством. Предприятие – это не только структура для использования ограниченных ресурсов и производства необходимых благ, это ещё и средоточие многообразных и зачастую весьма противоречивых интересов. Но основными остаются противоречия между собственниками капитала и управляющими, с одной стороны, и наёмными работниками – с другой. Германское государство вмешивается в эту сферу в качестве третейского судьи, чтобы найти компромиссное решение. Фактором, существенно ослабившим остроту некоторых из этих противоречий, стал Закон об уставе предприятия (1972 г.), который ввел институт Советов предприятий, а также Закон о соучастии в управлении, в соответствии с которым крупные предприятия (акционерные общества) обязаны до половины мест в наблюдательных советах компаний предоставлять наемным работникам (или их представителям), не являющимся акционерами.

Принцип соучастия работников в управлении на практике реализуется весьма неравномерно: в некоторых фирмах Советы предприятий создаются формально и играют чуть ли не декоративную роль, на других же предприятиях органы соучастия в управлении играют важную роль, и работники действительно участвуют в принятии определённых решений, причём руководство этих предприятий усматривает в этом не помеху, а помощь. Справедливости ради следует отметить, что субъективно предприниматели считают такую систему в большинстве случаев помехой, но не спешат отказаться от нее не только в силу законопослушности, но и потому, что это необходимая плата за относительный социальный мир. Активность же органов соучастия рабочих в управлении зависит в основном от желания и активности самих рабочих (если таковое желание имеется, то помешать его реализации невозможно).

В целом позитивный эффект системы соучастия работников в управлении стал возможным не сам по себе, а во взаимосвязи с механизмом тарифной автономии и сильной социальной политикой немецкого государства. Но без соучастия в управлении, за которое активно боролись немецкие профсоюзы, с помощью одних только решений по заработной плате и социальному обеспечению в рамках тарифных переговоров вряд ли удалось бы так ощутимо ослабить накал классовой борьбы в стране. Роль упорядочения межгрупповых отношений на предприятиях трудно переоценить.

В России многие политические партии заботятся об интересах работников в процессе трансформации экономики. Поэтому широко распространилась идея передачи собственности предприятий (по крайней мере, значительной её части) трудовым коллективам, которая в существенной мере была реализована в ходе первого этапа приватизации. И работники, и идеологи «народной приватизации» полагали (или просто заявляли), что тем самым реализуются интересы подавляющего большинства тружеников, а соединение в одном лице работника, собственника и управляющего приведёт к значительному росту эффективности производства. Но приобретение титулов собственности не дало работникам возможности реально участвовать в управлении, и стремились они не столько к управлению, сколько к гарантированному сохранению рабочих мест и повышению своих доходов. Но когда система оплаты труда оказалась аморфной, а система социального обеспечения начала разрушаться, стало очевидным, что пустое владение собственностью мало отвечает интересам работников (точнее, интересам управляющих – администрации предприятий).

Немецкая модель, когда большинство работников не являются собственниками предприятий, на которых они работают, но обладают немалыми правами на переговорах по тарифам заработной платы (через профсоюзы) и при принятии решений (через представителей в Совете предприятия и в наблюдательном совете), не привлекла российских законодателей. А ведь такая система в преобразованном виде внедрённая в России, была бы весьма полезной как для реализации интересов наёмных работников и работодателей, так и для отработки эффективных методов управления предприятием. Государство в России, , вмешивается, как правило, неэффективно в решение конкретных проблем на отдельных предприятиях и в отдельных регионах вместо того, чтобы установить приемлемые для обеих сторон нормы взаимоотношений между наёмным персоналом и собственниками предприятий.

Государство в Германии устанавливает основные правила взаимоотношений хозяйствующих субъектов – отношения между поставщиками и заказчиками, между кредиторами и заёмщиками, между производителями и потребителями. В этой связи нельзя не отметить существенную роль Торгового кодекса (Наndelsgesetzbuch) как свода таких правил и норм.

Конституционно закреплённая свобода договоров обеспечивает защиту интересов всех, кто сотрудничает с фирмой: персонала предприятия, клиентов, кредиторов, поставщиков. Нельзя заставить кого бы то ни было заключать договор, если данному лицу он не выгоден (или не желателен). Но если договор заключён, то его невыполнение обернётся серьёзными неприятностями.

Это не навязанное государством право, а только облеченные им в законодательную форму нормы цивилизованного хозяйствования, созревавшие в предпринимательской среде в течение столетий. Однако именно государство (точнее, суд) строго следит за соблюдением этих норм.

Иногда же государству приходится применять и административные регулирующие рычаги, например, для охраны окружающей среды, к чему руководство предприятий не испытывает большого энтузиазма (ведь это дополнительные непроизводительные издержки, снижающие эффективность производства). Тем не менее они вынуждены соблюдать эти нормы, поскольку боятся не столько судебных санкций (штрафов и т. п.), сколько приобретения неблагоприятного имиджа в стране. А это – прямой путь к разорению.

Кроме того, государство может непосредственно воздействовать на предпринимательские решения, побуждая предприятия к определённому виду производства, если речь идёт об общественных благах. В этом случае государство делает конкретные заказы заинтересованным фирмам (например, заказы на вооружения, на атомные реакторы) или объявляет об участии в финансировании какой-либо программы (например, в финансировании строительства электростанций, работающих на солнечной энергии).

Существует определённая конкуренция и между предприятиями разных форм. Так, особенности управления, ответственности, публичности (степени открытости для общественности), определённые законодательными актами для единоличных фирм с полной ответственностью, обществ с ограниченной ответственностью, акционерных обществ, коммандитных обществ, кооперативных предприятий, способствуют выбору тактики действий предпринимателей и одновременно инициируют состязательность предприятий разных форм, в каждом из которых собственники стремятся использовать свойственные этим предприятиям преимущества.

Есть и другой вид конкуренции между предприятиями. Ведь наряду с частными функционируют общественные (государственные, коммунальные) предприятия; предприятия смешанной формы собственности; «свободные общественные предприятия» (например, церковные больницы и дома для престарелых – негосударственные, но выполняющие общественные функции); предприятия, связанные с общественными задачами (частные предприятия, которые законодательно обязаны выполнять общественные хозяйственные функции, например, в страховании и в кредитной сфере). Здесь могут устанавливаться определённые формы, упраздняющие в данной сфере конкуренцию, чтобы решить задачи, не связанные с экономической эффективностью (например, социальные или политические).

Особенно большое влияние государство оказывает на функционирование тех предприятий, собственником которых оно само – полностью или частично – является. Следует подчеркнуть, однако, что в основном это воздействие осуществляется на уровне назначения высших руководителей предприятий, а руководители затем действуют на базе утвердившихся рыночных правил. Кроме того, есть особенности финансового регулирования: получаемая прибыль (точнее, её часть) перечисляется в бюджет, а возникающие убытки покрываются за счёт государственных субсидий. Государственные предприятия, и более широко – государственный сектор в германской экономике, – это отдельная большая проблема.