Теория публицистики и литературно-художественной критики (стр. 5 )

Возможны случаи, когда у журналиста четко оформленной цели нет, а работа выходит удачной. Это объясняется тем, что данная цель была у журналиста неоформленной в сознании и дополнялась опытом и одаренностью.

Но нужно научиться осознанности своей деятельности, так как четкое представление о том, что хочет сказать публицист, ведет к улучшению формы и содержания произведения.

Наиболее сложный случай – несоответствие творческого результата задуманной цели. Причина может быть в том, что в процессе деятельности происходит смена целей. Может быть и так, что после размышления детали объекта противоречат первоначальному замыслу. Момент известной непредсказуемости результата по отношению к цели неустраним. Необходимо постоянно иметь в виду возможность побочных результатов деятельности.

Это объясняется тем, что кроме контролируемых публицистом факторов, в работу публициста над произведением включается ряд неучитываемых моментов.

Сложность первого варианта, когда впечатления публициста от объекта порождают выбор цели, заключается в необходимости, отталкиваясь от реальной действительности, найти путь к её отображению, то есть определить цель данной творческой работы. Сложность правильного определения задачи отображения объекта, поиски полноценной цели, сложность с иерархией целей относится сюда целиком.

Во втором варианте, когда цель определяет выбор объекта, сложность заключается в поисках жизненного материала, соответствующего задаче, выразительной фактуры. В этом случае после нахождения объекта необходимо сохранить объективность и трезвость анализа, не делать натяжек, подделок реальности под задуманную целевую конструкцию.

Такие «перекосы» могут происходить как от недобросовестности журналиста, так и по объективным гносеологическим противоречиям, которые заключаются в следующем:

- существование целевого ориентира неизбежно трансформирует реальность в процессе её изложения, передачи;

-причина заключается и в противоречивости самого процесса познания – он зигзагообразный и осуществляется при помощи логической и чувственной ступеней, которые находятся во взаимном противоречии, он бесконечен в пространстве и времени, но осуществляется дискретно отдельными людьми, ограниченными и временем, и уровнем развития науки, и возможностями интеллекта. Поэтому знание всегда противоречиво и включает в себя моменты относительной и абсолютной истинности.

Публицист стремится отобразить объект в соответствии с четко поставленной целью. Отсюда неизбежность спрямления и огрубления восприятия действительности, отображаемой рациональным познанием, при этом уже есть стремление подтянуть действительность к намеченной цели.

Противоречие заключается в том, что без определенной цели нельзя достаточно полноценно выразить содержание познаваемого объекта, а это приводит к пристрастности познавательных операций и принуждает публициста к первоочередному воспроизведению желанных сторон объекта.

Перекос наступает в тех случаях, когда творческая личность становится рабой предпочтений каких-либо желанных сторон объекта, и это оборачивается односторонностью, узкой ограниченностью отношения к объекту.

Чтобы избежать этого, прибегают к построению гипотезы и проверке её в дальнейшем контрольными вопросами и добавочным сбором документальных данных, используют системную трактовку любого объекта.

Дилемма – подтянуть объект к цели или цель к объекту – может быть преодолена несколькими способами:

- можно честно предупредить читателя о диспропорции взгляда;

- можно заменить исходный замысел применительно к реальному (но данный вариант сложнее, так как может не хватить времени или остаться невыполненным задание редакции);

- можно отказаться от изображения данного объекта и продолжить поиски.

Но даже самые объективные соображения не оправдывают «подтаскивание» существующего в действительности к конструкции журналиста.

Таким образом, можно сказать, что путь между возникновением творческого замысла и появлением исходных условий для его воплощения заполнен сложными и противоречивыми «зигзагами» познавательной деятельности.

Преодоление гносеологических парадоксов на этапе сбора фактов

Но вот начальный этап осмысления действительности пройден – автору ясно (в первом приближении), что он будет отображать и во имя чего – с какой целью.

Минимальный по творческой трудоемкости вариант – хроникально информировать о событии, сообщить «голый факт», максимальный – поставить событие в связь, в контекст мировых социальных проблем современности и передать своё понимание ситуации, воздействуя на возможно большее число читателей (мы выбираем только те цели, которые становятся структурообразующими публицистического материала).

Когда цель сформулирована и соотнесена с объектом, наступает стадия более подробного ознакомления журналиста с тем участком действительности, который он стремился воплотить в своем произведении, и это называется «сбор материала».

Сбор материала включает методы, во многом сходные с методами конкретного социологического исследования: наблюдение, опрос, интервью, использование документов (статистических, биографических, административно-хозяйственных, общественно-политических). Вариантом социального эксперимента является и вариант «включенного наблюдения», когда журналист «меняет профессию», становится участником и действующим лицом изучаемой им ситуации.

Но и в тех случаях, когда журналист стремится осознанно не воздействовать на события своим присутствием, не влиять на них, он, как правило, не может полностью нейтрализовать свою роль в «соучастии факта» (М. Горький).

Это может иметь и отрицательные, и положительные последствия. Отрицательные, так как присутствие постороннего наблюдателя переводит подчас события с их естественного хода развития на искусственный, чтобы скрыть неблагоприятную истину, выдать за реальное только предполагающееся, дезориентация, обман, отсылка по ложному следу.

Влияние субъекта на познаваемую им жизненную ситуацию (объект) относится к числу теоретически и практически неустранимых воздействий. Они могут быть так малы, что не дадут никаких ощутимых последствий, но чаще всего журналист как представитель газеты, как личность оставляет серьезный след в памяти людей (даже если материал об этом не будет напечатан).

Это может быть положительным обстоятельством, когда ознакомление журналиста с конфликтным делом способствует его разрешению, когда эффект журналистского труда достигается не на завершающем этапе, как следствие публикации материала, а раньше, уже в процессе его подготовки.

Таким образом, уже на этапе сбора материала – обстоятельного исследования объекта,- публицист выступает «сотворцом жизни».

Методы, которыми журналист исследует объект (хотя бы некоторые из них), сродни методам научного исследования. Часть приемов заимствуется из научных исследований по получению новых знаний, используется для подобной, но не аналогичной цели. Для науки получение нового знания является специфичным, а в публицистике это – одна из многих задач, в публицистике речь не идет об общезначимости явления и его повторяемости в любых аналогичных ситуациях, это обязательно только для научного знания.

Можно говорить о степени научности того или иного вывода публицистики, о большей или меньшей широте применения этого вывода. Равенства между наукой и публицистикой ставить нельзя, так как у публицистической деятельности есть свои особенности, которые являются и её достоинствами – политическая актуальность, оперативность, расчет на незамедлительность социальной практической отдачи.

Публицистические произведения, написанные по следам событий, не могут и не обязаны содержать теоретически-инвариантные выводы. Но зато они обязаны дать политическую интерпретацию явления, определить его роль и место с точки зрения современных общественно-политических требований. Публицистике не свойственно как науке прогнозировать далекие перспективы, она их пропагандирует, а добывает их наука.

Сама же публицистика не производит научного знания, у неё другие задачи. В их числе – передача целостного знания об объекте. И этим отличается от науки, которая всегда стремится к предельному расчленению изучаемого объекта.

В рамках публицистической деятельности надо использовать средства научного анализа и синтеза для построения концептуальной схемы и применения могущества аргументов (но только использовать как средства).

Публицистика отображает жизнь не только в самых общих проявлениях, но и в частных, конкретных (а это противопоказано научному знанию, так как оно стремится к выявлению наиболее общего, закономерного); в научных законах фиксируется относительно повторяющееся, постоянное (а это достигается за счет отказа от богатства конкретных деталей).

А публицистике необходимо использовать средства исследования, накопленные арсеналом науки, и представлять явления природы и общества в их непосредственной жизненности. Это значит, что кроме научных средств, она обращается к художественным способам постижения действительности, так как они выработаны человечеством для схватывания и изображения конкретности бытия. Следовательно, знание, фиксируемое публицистикой, не может в общих случаях достигать той степени абстрактности и общезначимости, которой достигает научное знание.

Но это не значит, что знание в публицистике имеет меньшую истинность, достоверность, чем научное знание (имеется в виду знание, полученное не от одного публицистического текста, а посредством всей публицистической деятельности). Выводы знания в публицистике применимы для освоения значительно более узкого круга явлений, нежели выводы научного знания, обслуживают меньший временной диапазон, но зато дают представление о сегодняшнем положении дел, знание самое наглядное и достоверное.

Истинность любого знания определяется критерием практики. Доказательством истинности публицистических произведений является подтверждение высказанных в них идей практикой исторического процесса.

Публицистика – огромное подспорье для науки, но не она сама. Процессы анализа, абстрагирования, синтеза или обобщения происходят в публицистике, как и в любой другой познавательной деятельности.

Что определяет и предполагает процесс анализа в освоении действительности публицистом? В первую очередь, более четкое ограничение того жизненного материала, который в соответствии с целью подлежит исследованию. Это уточнению объекта сопутствует фиксация внимания на узловых моментах ситуации, которые в журналистском изображении и становятся опорными фактами.