Интеллектуальные традиции европейской культуры (очерки истории образования) (стр. 10 )

Придворная академия стала центром подготовки учителей. Задачей Алкуина была разработка программы курса обучения (так называемого куррикулюма). Ему пришлось упорядочить и организовать тот образовательный материал, который накопился в придворной школе при итальянцах. Именно он выработал связную программу обучения в придворной школе: латынь; семь свободных искусств; богословие. Алкуин был талантливым педагогом. Образцом для его образовательной системы послужила, по-видимому, его родная Йоркская школа.

Передав руководство придворной академией в надёжные руки, Алкуин удалился в монастырь св. Мартина в Туре, где основал монастырскую школу, ставшую ещё более значительным центром образования, чем придворная академия в Ахене. Сюда со всех концов империи направлялись наиболее способные ученики, среди них многие выдающиеся деятели культуры XI века, основатели монастырских школ, такие как Храбан Мавр, или Гримальд, основатель монастырской школы в Санкт-Галлене, одной из наиболее известных школ IX–XI веков. О своей педагогической деятельности в Туре Алкуин сообщает Карлу в письмах. Его задачи как учителя были разнообразны: одних учеников он наставлял в Священном Писании; других обучал чтению древних авторов; некоторых учил грамматике; других – астрономии. Стало ясно, что ему не обойтись без помощников, которых он нашёл частично в монастыре, частично среди своих бывших учеников. В одном из писем к Карлу он сообщает о необходимости привезти из Йорка учебные пособия, которыми он там пользовался. Можно предположить, что книги были привезены из Йорка в Тур, чтобы там сделать с них копии. Переписке книг Алкуин уделял очень много внимания. Он научил турских монахов уже созданному ранее каролингскому минускулу и основал в Туре широко известную школу писцов. Школа в Туре стала образцовой во Франкском королевстве; по её подобию создавались монастырские центры образования и культуры, сеть которых охватила постепенно всю империю.

Потребности франкской школы, хорошо знакомые Алкуину благодаря преподаванию в придворной и Турской школах, побудили его написать учебники по семи свободным искусствам, ставшие позднее известными под названием «Дидактичекие труды» (Opera Didascalica). «Дидаскалика» состоит из пяти трактатов: «Грамматика», «Орфография», «Диалог о риторике и добродетелях», «О диалектике» и «Диалог Пипина с Альбином». «Грамматика» (Grammatica) имеет морализирующее введение, в котором учитель по просьбе учеников учит их истинной мудрости. Вводная часть трактата излагает педагогические взгляды Алкуина наиболее подробно. Знания в целом Алкуин рассматривает как «философию», тесно связывая с ней содержание семи свободных искусств, которые представляют «светскую мудрость». Он призывает учеников не забывать о духовной мудрости, связанной с изучением Библии. Задача учителя – показать ученикам дорогу к мудрости, если они сами стремятся к душевной чистоте и познанию истины ради их самих, а не ради почестей или богатств, которые обманчивы и преходящи. «Грамматика» построена в виде диалога двух учеников, саксонца и франка, и разбита на разделы, озаглавленные в соответствии с понятиями, которые в них рассматриваются, например: «О слоге»; «Об имени»; «О роде»; «О числе»; «О родах местоимений»; «О падежах»; «О глаголе» и т. п. В этом сочинении легко узнать грамматику Доната. Кроме того, в нём многое заимствовано из Присциана. Трактат испытал также влияние Исидора и сочинения Беды «О метрическом искусстве» (De arte metrica).

Следующий трактат «Дидаскалики» озаглавлен: «Об орфографии» (De orthographia). Книга строится по тому же принципу, что и аналогичное сочинение Беды, которое, судя по цитатам, было хорошо известно Алкуину. Он сохраняет алфавитный порядок сочинения Беды. Использованы также Кассиодор и Присциан. «Орфография» Алкуина учит, во-первых, правописанию: «Delictum, id est, peccatum, in prima syllaba per «e», in secunda per «i» scribendum est» (Слово «delictum», то есть «грех», в первом слоге должно писаться через «e», во втором – через «i»). Даются также примеры омонимов: «Dissertus», id est, eloquens, per «di» scribitur. «Desertus», id est, derelictus, per «de» («Dissertus» означает «красноречивый» и пишется через «di». «Desertus» означает «пустынный» и пишется через «de»). Трактат полон толкованиями слов с элементами христианской назидательности: «Gaudium animi est laetitia» («Наслаждение души – радость»). Подобные примеры многочисленны. В отдельных фрагментах трактат напоминает греко-латинский словарь: «Idiota Graecum est, Latinae imperitus» («Idiota» слово греческое, его латинский перевод – «невежественный», «простой»). Он сочетает одновременно свойства толкового и этимологического словарей. Сочинение удовлетворяет лишь самым скромным запросам, не претендуя на глубину. Автор мало учитывает достижения античной лингвистики, не использует отрывки из классиков. Это свидетельствует о деградации лингвистических знаний и соответствует уровню грамматических штудий Каролингской эпохи[30].

Следующий трактат «Дидаскалики» – «Риторика» (Dialogus de rhetorica et virtutibus) можно считать результатом педагогической практики учёного. «Риторика» построена в форме диалога Карла Великого и Алкуина. Это очерк, написанный, в основном, по произведениям Цицерона, представляющий собой извлечение из его книг («De inventione» и «De oratore»). Несмотря на то, что Алкуин самостоятельно написал раздел о добродетелях, опираясь на Библию, почти весь материал трактата восходит к античным авторам.

Трактат о риторике, как и следующий трактат «О диалектике» (De Dialectica), рассчитан на более высокий уровень подготовки учащихся. Трактат «Диалектика» по своему происхождению связан со школьной деятельностью Алкуина. Он также написан в форме диалога между Алкуином и Карлом Великим. Собственно говоря, это – учебник по диалектике, или логике, третьей ступени тривиума. Простой язык, ясный стиль, вопросно-ответная форма изложения стали залогом популярности этого учебника на протяжении столетий. По содержанию работа представляет собой компиляцию из сочинений Августина Блаженного, Марциана Капеллы, Боэция, Кассиодора, Беды, Исидора и ряда других авторов. Вместе с тем, Алкуин впервые выделяет диалектику из остальных свободных искусств, видя в ней главное интеллектуальное орудие, посредством которого можно систематизировать и правильно истолковать вопросы веры. Именно он, будучи представителем рационалистического направления в христианской мысли раннего Средневековья, подчеркнул роль логического мышления для формирующейся латинской схоластики, став первым её представителем. «Алкуин – первый мыслитель, которого следует назвать в истории средневековой христианской философии»[31].

Таким образом, у истоков создания европейской школьной традиции стоит Алкуин. Он и его ученики бережно хранили элементы предшествующей культуры, систематизировали их, превращая в единое целое, и старались широко распространить, приспосабливая их к особенностям мышления недавних варваров. Именно Алкуин ввёл в систему образования семь свободных искусств и написал к ним учебники. Его деятельность, сформировала практику и идеалы педагогики Каролингского Возрождения, основные элементы которой были усвоены средневековой педагогикой в целом. Большинство школ в империи Карла обязано своим основанием Алкуину, а его трактат по грамматике использовался в Европе до XV века.

В 814 году умер Карл Великий, и императором стал его сын Людовик Благочестивый (814–840). Его правление было решающим шагом к децентрализации империи и сакрализации культуры. Духовным советником Людовика был Бенедикт Анианский (ок. 750–821), аскет, реформатор бенедиктинского устава, увеличивший для монахов занятия физическим трудом и уменьшивший занятия трудом умственным. Придворная академия в Ахене, бывшая ранее центром интеллектуального развития, быстро захирела: Алкуина и Ангильберта не было уже в живых, Теодульф – в изгнании, Эйнхард удалился в германский монастырь. Монастырским школам было предписано: не принимать учеников из мирян, а обучать только послушников, готовящихся в монахи. Светские тенденции в культуре постепенно угасали – она вновь уходила в монастыри.

Центральной фигурой этого времени, знаменующей начало новой полосы в культурной истории Европы, был Храбан Мавр (ок. 784–856), аббат Фульды и потом Майнцкий архиепископ. Он родился в Майнце и происходил из древнего рода Магненциев, к которому принадлежал его отец Нитхард, занимавший видный пост в государстве франков. Мать Альдегунда, по свидетельству современников, «добропорядочная женщина», стремилась привить сыну с самых ранних лет жажду знаний и любовь к Богу. Девяти лет по настоянию матери он становится монахом ордена бенедиктинцев в Фульде, проявив большой интерес, способности и усердие к занятиям науками. В 796 году его вместе с двумя другими монахами посылают в Тур к Алкуину, где он проводит в учении шесть лет. Здесь Храбан изучал семь свободных искусств, призванных, по замыслу Алкуина, подготовить его для понимания Священного Писания. Многолетнее пребывание Храбана в Туре было очень важным для всей его жизни и дальнейшей деятельности. Видимо, здесь был заложен фундамент его удивительного знания Библии, экзегетических работ, а также искусства латинского стихосложения, компиляции, склонности к этимологическим изысканиям и символике чисел. Под влиянием Алкуина сложилась его методика обучения, отличием которой был учёт индивидуальности ученика.

После окончания учёбы в 801 году он вернулся в Фульду. Здесь Храбан получает новое назначение: ему поручают возглавить монастырскую школу. Первый период его деятельности как учи–817) был для него временем тяжёлых невзгод и испытаний. Фульдская школа переживала упадок: почти вся научная жизнь монастыря замерла. Частично в этом была виновата чума 807 года, из-за которой школа быстро опустела. Упадку научной жизни Фульдского монастыря способствовал его аббат Ратгар, имевший чрезмерное пристрастие к строительству. Он использовал в качестве строительных рабочих не только монахов, но и учеников школы, отбирая у них предварительно книги. В 818 году новый аббат Фульды объявил о своей приверженности научной деятельности. С этого времени в Фульде сложилась общность учащих и учащихся, которой ещё не знала Германия. Во главе этого расцвета стал Храбан, в распоряжении которого оказались книжные сокровища, которыми в то время не располагал ни один восточно-франкский монастырь – одна из наиболее значительных библиотек раннего Средневековья. Храбан старательно собирал рукописи и неустанно заботился о монастырском скриптории.