Интеллектуальные традиции европейской культуры (очерки истории образования) (стр. 14 )

Глава XXV. Об астрономии

Итак, остается астрономия, которая, как сказал кто-то, есть достойное доказательство для верующих и большое мучение для любознательных. Поэтому, если мы обратимся к ней чистым и спокойным разумом, то она, как говорят и древние, наполнит и наши чувства большой благодатью. Ибо каково восходить душой к небесам и постигать пытливым рассудком все это небесное устройство и собирать по частям путем умственного теоретизирования то, что скрыто огромной тайной! Ведь сама вселенная, как говорят, имеет сферическую форму и заключает тела различной формы в своих пределах в круг. Сенека написал об этом книгу в форме последовательного философского рассуждения, которое называется «О форме вселенной». Итак, «астрономия» буквально означает на нашем языке «закон звезд», ибо последние не могут ни существовать, ни двигаться иначе, как в том порядке, в котором их расположил Создатель, кроме тех случаев, когда случайно, вследствие какого-то чуда, по божественному суждению, они перемещаются; так, например, мы читаем, что Иисус Навин приказал в Гаваоне солнцу остановиться (Иис. Н. 10.); и во времена царя Езекии тень воротилась назад на десять ступеней (4 Царств. 20); и во время страстей Господних солнце померкло на три часа (Лк. 23) и т. п. Эти явления потому называются чудесами, что они вызывают удивление своим несоответствием обычному ходу вещей. Ведь сдвигаются те небесные тела, которые, как говорят астрономы, прикреплены к небу; смещаются, или блуждают, планеты, которые обычно имеют определенный путь движения. Итак, астрономия, как уже сказано, – это наука, которая созерцает бег небесных светил, постигает пытливым разумом внешний облик планет самих по себе и в сравнении с землей. Между астрономией и астрологией есть различие, хотя обе они являются частями одной и той же науки. Ведь астрономия изучает вращение небесного свода, восход, заход и движение небесных светил или почему они так называются; астрология же связана отчасти с природой, отчасти с предсказаниями. Природная сущность проявляется в изучении движения солнца, луны или звезд и прочих вопросов, имеющих отношение ко времени. Провидческая же часть астрологии – это та, которую исследуют звездочеты, пророчествующие с помощью звезд, а также соотносящие двенадцать знаков Зодиака с разными частями души и тела и пытающиеся предсказать по движению звезд рождение и смерть людей. Ту часть астрологии, которая проявляется в наблюдении за природой и в тщательном исследовании бега солнца, луны и звезд, а также временных различий, клиру Господнему следует изучать тщательнейшим образом, чтобы через определенные соединения закономерностей и выверенные и истинные оценки доказательств не только правильно определять события прошедших лет, но и уметь верно судить о будущих временах, и чтобы уметь с помощью наблюдений узнавать сроки празднования Пасхи и точные места всех торжеств и празднеств и правильно сообщать о них народу Божию[54].

Глава XXVI. О книгах философов

О семи свободных философских искусствах, о том, какую пользу могут извлечь для себя при их изучении истинно верующие, я полагаю, выше мы сказали достаточно. Добавим к этому, что если те, кто называют себя философами, случайно в своих рассуждениях или сочинениях сказали что-либо истинное, подобающее нашей вере, особенно последователи Платона, то этого не только не следует страшиться, но и, наоборот, это нужно забрать от их незаконных владельцев и приспособить к нашему употреблению. Подобно тому, как египтяне имели не только идолов и тяжкое иго, которое отверг народ Израилев и от которого он бежал, но и сосуды, и украшения из золота и серебра, и одежду; все это тот [еврейский] народ, исходя из Египта, тайком взял как бы для лучшего употребления, не по собственной воле, но по наставлению и поручению; притом сами египтяне по незнанию одарили их этими предметами, которыми они пользовались как имуществом[55]; так и все мирские учения – это не только выдуманные суеверные образы и тяжкое бремя бесполезного труда, которых каждый из нас, ведомый Христом, выйдя из мирского общества, должен страшиться и избегать; они включают и свободные науки, о которых мы выше немного сказали, более приспособленные к применению во имя истины, а также некоторые очень полезные нравственные наставления; у них можно найти кое-что истинное и о почитании самого единого Бога; это и есть их золото и серебро, которое они не сами добыли, но как бы извлекли из каких-то металлов божественного провидения, которое рассеяно повсюду; и то, чем они пользуются неправильно и несправедливо для служения демонам, христианин, когда он отдаляется духом от их жалкого общества, должен унести от них для праведного употребления в проповеди Евангелия. А также и одежду их, т. е. общественные установления, приспособленные для мирского общества, которых мы не можем быть лишены в этой жизни, будет позволено взять и использовать, обратив на христианские нужды. Ведь что иное [как не это] сделали многие наши добрые верующие? Разве мы не видим, как был нагружен золотом, и серебром, и одеждой, уходя из Египта, Киприан – и любезнейший учитель, и блаженнейший мученик? А Лактанций? А Викторин, Оптат, Иларий? А многочисленные грамматики? А первым это сделал самый вернейший служитель Бога – Моисей[56], о котором написано, что он «был научен всей премудрости египетской» (Деян. 7). Всем этим мужам, особенно в те времена, когда участь Христова и поражала, и преследовала христиан, привычные к суевериям люди никогда бы не передали имеющиеся у них полезные знания, если бы заподозри ли, что они будут обращены на дело служения единому Богу, чем было разрушено суетное почитание идолов. Но они дали золото, и серебро, и свои одежды исходящему из Египта народу Божию, не зная, каким образом то, что они дали, будет обращено на служение Христу. Это событие отражено в «Исходе», несомненно, для того, чтобы заранее подготовить к тому, о чем я сказал без какого-либо постороннего умысла, ради лучшего понимания. Но, подготовленный таким образом, изучающий Священное Писание, когда он приступит к его тщательному исследованию, обязательно задумается над апостольским [изречением]: «Знание надмевает, а любовь назидает» (1 Кор. 8). Так как он понимает, что хотя из Египта и вышел богатый, однако, если бы не исход, он не смог бы спастись. Наш же Исход [Пасха] – это принесенный в жертву Христос; и ничему больше не учит нас принесение Христа в жертву, как только тому, что он сам восклицает, как бы обращаясь к тем, кого видит в Египте работающими на фараона: «Приидите ко мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас. Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Матф. 11).

Глава XXVII. О приобретении и упражнении добродетелей

Между тем тому, кто пытается путем усердного размышления обрести духовное знание, необходимо также одновременно постоянным упражнением добиваться богатства добродетелей, чтобы, желая быть богатым в одном и пренебрегая искать другого богатства, не потерять плодов истинной ценности; и может случиться так, что он не только не извлечет пользы из добытого, но и должен будет понести наказание от Господа как его незаконный владелец, ибо говорит рабам сама Истина: «Кто знает волю Господина своего и не делает, будет наказан» (Лук. 12).

Что пользы людям собирать большие богатства и очень мало пользоваться ими, когда гораздо лучше тот, кто доволен своей бедностью и радуется своему труду, нежели тот, кто всю свою жизнь, имея богатства, прожил в нужде. Свидетель тому – Соломон, который говорит: «Лучше простой, но работающий на себя, нежели выдающий себя за знатного, но нуждающийся в хлебе» (Притч. 12). Святая простота только себе приносит пользу; и насколько она созидает, [если исходит] из заслуг жизни, настолько вредит – если нет; и имеет силу противостоять противоречащему [ей]. Но из двух несовершенств я предпочитаю святую простоту, нежели грешное красноречие. Поскольку Мудрость говорит: «Лучше бедный, ходящий в своей непорочности, нежели богатый, ходящий путями лжи; кто соблюдает закон, тот мудр» (Притч. 19). Нужно же, чтобы тот, кто стремится к знанию, стремился и к добродетели, чтобы то, что он понимает умом, он же с пользой применял в деле; и чему бы хорошему он ни учил на словах других делать, пусть прежде докажет необходимость этого своими делами, чтобы, исполняя и передавая Божественные наставления, он был назван большим в Царствии небесном; меньшим же – если передаст и исполнит лишь одно из самых малых наставлений Бога. Спаситель говорит: «Всякий, приходящий ко Мне и слушающий слова Мои и исполняющий их, подобен человеку, строящему дом, который копал, углубился и положил основание на камне, поэтому, когда случилось наводнение, и вода наперла на этот дом, она не могла поколебать его, так как он основан был на камне. А слушающий и не исполняющий подобен человеку, построившему дом свой на песке без основания, который, когда наперла на него вода, тотчас обрушился; и разрушение дома сего было великое» (Лук. 6). Любой член Церкви должен в равной мере усердно стремиться ко всем добродетелям, чтобы, будучи прекрасным и внешне, и внутренне, он предстал бы достойным на трапезе Царя вечного и на духовной колеснице вознесся бы к вечной родине. Он должен стремиться к рассудительности, чтобы благоразумно предвидеть, истинно понимать и понятое помнить. Он должен стремиться к справедливости, чтобы быть набожным, благочестивым и смиренным; чтобы сохранять прощение и отмщение, почтение и правдивость; чтобы охранять договоры, судебные решения и законы. Он должен стремиться стать сильным, чтобы обрести величие и уверенность, терпение и упорство. Он должен стремиться к самообладанию, чтобы стать воздержным, умеренным и снисходительным; и кроме всего этого нужно стать верным вершителем мира и любви – это есть связующее начало совершенства. Человек, наделенный в совершенстве этими добродетелями и осиянный светом мудрости, может правильно и подобающим образом нести служение Богу и достойно исполнять в Церкви обязанность молитвенника; как утверждает древнее предписание, тот должен быть достойным человеком и умелым в искусстве говорения. Если исполнение этого предписания наблюдается в мирских ораторах, то тем более оно должно исполняться в несущих слово Божье, у которых не только речь, но и вся жизнь должна быть наукой добродетелей. Но поскольку о путях обретения того, что следует понять в Священном Писании, мы сказали уже достаточно, с Божьей помощью поговорим немного об изложении того, что уже понято, и этой книгой завершим весь труд. <…>