Интеллектуальные традиции европейской культуры (очерки истории образования) (стр. 2 )

1.1. Основные черты философии и деятельности софистов

Первоначальный период греческой философии – натуралистический, посвященный проблемам физиса и космоса.  Ф. Лосеву, это – период ранней классики, «когда чувственно-материальный космос рассматривался по преимуществу интуитивно»[4]. Учение об абстрактно-всеобщих категориях отсутствовало.

Следующий период – гуманистический, начальный этап которого связан с деятельностью софистов. Космология отходит на второй план. Внимание концентрируется на человеке, его специфических способностях, возникает моральная проблематика. Этот новый этап имеет объяснение. С одной стороны, философия физиса в своем развитии исчерпала себя. Все пути её были исчерпаны мыслью, достигнув своих пределов. С другой стороны, в конце V века до Р. Х. появились социально-экономические и культурные предпосылки для появления софистики. Гуманистический период в истории греческой мысли является, согласно А. Ф. Лосеву, средней классикой[5]. С философской точки зрения переход от ранней к средней классике сопровождался новым пониманием диалектики, как совершенно особой науки, заслуживающей изучения как специфическая дисциплина. Диалектический принцип познания перестал применяться для чувственно-материального космоса и даже целиком отошел от этого построения. Произошёл переход в антитезу рационализма и эмпиризма. Именно на почве разложения древней космологии, зашедшей в тупик в V веке до Р. Х., когда философские потребности переросли философскую методологию, и сложилась софистика, представители которой были скептиками, рационалистами, индивидуалистами и анархистами.

Задачей гуманистического периода греческой мысли было выведение философии из тупика при помощи методов, которые, в конечном счёте, привели к формированию логико-понятийного мышления. В отличие от интуитивного подхода натурфилософов софисты трактовали идею в отрыве от материи, придав философии рассудочный, рациональный характер. Именно софисты, по мнению Гегеля, «стали применять простое понятие как мысль к мирским предметам и пропитали ею все человеческие отношения». Именно в этом Гегель увидел положительную, «научную», сторону софистики. До Гегеля в слово «софистика» вкладывали дурной смысл. В самом деле, «все эти мыслители разъезжали по городам, за плату обучали «добродетели», под которой понимали искусство спорить и слабейший аргумент делать сильнейшим, имели шумный успех и щеголяли своим анархизмом и нигилизмом»[6]. Они разрушали цельную картину мира и вносили черты некоего рода релятивизма. Нарушая ещё не открытые законы мышления, софисты способствовали их открытию. В гносеологии софисты сознательно поставили вопрос о том, как относятся к окружающему нас миру мысли о нём, в состоянии ли наше мышление познать действительный мир. Они были первыми агностиками, агностицизм которых был, однако, ограничен релятивизмом. Положительная черта гносеологического релятивизма – антидогматизм. Догматизм держится на авторитете: софисты же требовали доказательств, поиски которых привели к формированию логики. Они оттачивали логические способности своих учеников, содействуя наступлению новой эпохи критицизма, пришедшей на смену устаревшей натуралистической философии.

Совершенствуя процесс познавательной деятельности, софисты использовали язык как главное средство интеллектуального познания. В этом их отличие от мыслителей эпохи натурфилософии, которая оставила лишь незначительные следы в истории языка. В центре внимания софистов было слово, науку о котором они создали. Одновременно они – теоретики риторики. Им удалось поставить ряд проблем логико-семиотического и логико-методологического характера с применением языка для выработки таких правил осуществления познавательных процедур, как определение, классификация, объяснение, полемика, аналогия и др.

Практическая деятельность софистов была тесно связана с жизнью полиса. Дух гражданского соперничества, зависимость успеха от знания публичного права, умение ориентироваться в общественных делах, необходимость размышлять и рассуждать, слушать других и говорить самому обусловили потребность в образовании, достигаемом посредством мышления и рефлексии. Кроме космологических теорий, софисты преподавали грамматику (включая литературоведение), мифологию и историю, а также этику и риторику.

Большую роль в формировании античных образовательных моделей играло древнегреческое понятие Пайдейи, которое примерно соответствует понятиям «воспитание» и «общая культура». В IV веке до Р. Х. сформировался ряд концепции Пайдейи, которым было суждено сыграть значимую роль в интеллектуальной истории европейской цивилизации. Софисты, являвшиеся как бы особым сословием, занимавшимся преподаванием, создали критерий понятия «образованный человек», ставший для западноевропейской цивилизации своего рода эталоном. Пайдейя софистов включала общее и полное образование – общую культуру, т. е. сумму знаний, не носящих характер специализации. Под Пайдейей софисты понимали интеллектуальное образование, родоначальниками которого они были. Вместе с тем, образование у софистов носило прагматический характер: необходимость овладения духовной культурой они мотивировали требованиями жизненного успеха. В их образовательной системе отсутствовал нравственный аспект: они учили манипулировать толпой и считали высшим моральным законом право сильного. Образовательная модель софистов, на наш взгляд, стала одной из господствующих в либерально-потребительской цивилизации современного мира.

В отличие от софистов Сократ и Платон считали основой всякого воспитания добродетель. Целью воспитания является познание истинных ценностей – арете (добродетель, совершенство) и Блага. Система образования Платона строилась на таких основополагающих для древнегреческой культуры понятиях, как парадигма и мимесис. Она должна была привести к настоящей культуре (Пайдейе), т. е. гармоническому развитию личности, вершиной которого было обретение мудрости как искусства жить и уподобление души тем ценностям (идеям, идеалам), которые человек стремится познать. Платон не придавал большого значения «технэ» – искусству направленному на практическую цель. Высшее образование понималось им вслед за Сократом как обучение добродетели. Платоновская образовательная система в дальнейшем благодаря стоицизму станет играть в Античности, а затем – и в христианской традиции большую роль.

Первым учёным в европейской истории был Аристотель, хотя выделение научного знания из области философии началось ещё в VI–V веках до Р. Х. Этот процесс означал постепенное появление сферы десакрализованного знания, могущего при соответствующих условиях стать объектом продажи. Аристотель считал истинно образованным человеком только того, кто обладал всесторонними знаниями, т. е. был универсальным ученым. В отличие от Платона он придавал большое значение профессионализации. Философия Аристотеля с ее «посюсторонней» направленностью имела решающее значение для цивилизации средневекового Запада и обусловила, в конечном счете, формирование науки Нового времени, итогом которой стала современная технократия.

1.2. Софисты о грамматике

Культ слова, присущий философии софистов, тесно связанный не только с их общественной практикой, но и с решением гносеологических и логических проблем, сделал их первыми греческими грамматиками, хотя грамматику как научную дисциплину создала только эпоха эллинизма. Неслучайно наиболее весомый вклад в грамматические изыскания софистов внёс зачинатель этого движения в Балканской Греции Протагор (ок. 490 – ок. 420 до Р. Х.).

Диоген Лаэртский (1-я пол. III века) сообщает о следующих сочинениях Протагора: «Искусство спорить», «О борьбе», «О науках», «О государстве», «О честолюбии», «О добродетелях», «О начатках человеческого общества», «О том, что в Аиде», «Тяжба о плате», «Прения» (Диоген Лаэрт., IX, 55). Ссылаясь на указания Платона, полагают также, что в сочинении Протагора «Истина» находились рассуждения о правильности имён. По мнению Протагора, членораздельная речь является главным признаком приобщения людей к культуре и цивилизации. Рассказывая миф о возникновении человечества (о Прометее и Эпиметее), Протагор сообщает: «С тех пор, как человек сделался причастен к божественному уделу, только он один из всех живых существ, благодаря своему родству с Богом… начал искусно расчленять звуки голоса, давать всему названия» (Платон, «Протагор», 322 А–В). В этом же диалоге Протагор замечает, что «важнейшая часть воспитания мужа заключается в серьёзном изучении поэзии» (339 А). Грамматические изыскания Протагора привели к серьёзным научным результатам: «Он первым определил время глагола, объяснил значение наклонения, первым разделил речь на четыре вида: просьбу, вопрос, ответ, приказание» (Диоген Лаэрт., IX, 52–53). Правда, Диоген тут же сообщает о том, что «другие выделяют их семь: рассказ, вопрос, ответ, приказ, сообщение, пожелание, обращение» (IX, 54). Софист Алкидам тоже вводил четыре разделения речи: повествование, ответ, вопрос, приветствие (IX, 54). Протагор даёт классификацию имён на мужской, женский и средний род, пытаясь принадлежность к роду поставить в связь с окончанием имени, подвергая при этом критике существующее словоупотребление. Высмеивая словесные ухищрения софистов, враждебно настроенный по отношению к ним Аристофан вкладывает в уста персонажа комедии «Облака» слова: «Но раньше тебе следует научиться другому, а именно, какие из четвероногих на самом деле мужского рода» (Аристофан, «Облака», 658). Очевидно, занятия Протагора в области грамматики составляли известное дополнение к его теоретико-познавательному релятивизму: отрицая существование объективной истинности («Человек – мера всех вещей»), он ставил на её место формальную правильность речи.

Сила слова определяла характер философии другого мыслителя из числа главнейших софистов – Горгия из Леонтин (ок. 480 – ок. 380 до Р. Х.). «Слово есть великий властелин, – писал Горгий в своей «Похвале Елене», – который, обладая весьма малым и совершенно незаметным телом, совершает чудеснейшие дела. Ибо оно может и страх изгнать, и печаль уничтожить, и радость вселить, и сострадание пробудить» (В 11). В отличие от других софистов Горгий утверждал, что учит не добродетели, а только ораторскому искусству. Новизна его позиции в отношении словесных дисциплин состояла в том, что он оторвал речь от мышления, а мышление от бытия. Слово имеет у него почти безграничную автономию. Теоретическое открытие Горгия состояло в обнаружении слова как носителя убеждения, верования и внушения, невзирая на его истинность. Горгий, не занимавшийся специально теорией языка, тем не менее, касался проблем фонетики. Он был учеником элеатов, которые под влиянием пифагорейцев изучали фонетическую сторону языка в тесной связи с ритмикой и метрикой, теорией музыки. Отрывая язык от мышления, он полагал, что звук не способен передать что-либо, с ним не однородное, например, цвет, и что познание не может быть выражено в слове, хотя язык, несомненно, оказывает воздействие на слушателя. Изучение семантики звуков вело к изучению фонетических особенностей языка. Фонетикой занимался также Гиппий (ок. 400 до Р. Х.), специалист по значениям «букв и слогов, ритмов и гармоний». «Но, уж, конечно, они рады бывают слушать о том, что ты умеешь разбирать точнее всех: о значении букв и слогов, ритмов и гармоний, – обращается Сократ к Гиппию в платоновском диалоге «Гиппий Больший» (285 Д).