Интеллектуальные традиции европейской культуры (очерки истории образования) (стр. 6 )

Фигурой, родственной Кассиодору, был Исидор Севильский (ок. 570–636) – первый энциклопедист Средневековья. Его деятельность, как учёного-систематизатора способствовала сохранению знания древних, завершая собой переходный период от Античности к Средневековью. Благоприятные условия для реализации его просветительских замыслов сложились в Вестготской Испании. Там сохранялись традиции римского образования, действовали школы, имелись богатые библиотеки (в частности, в Севилье). Знания и начитанность Исидора были обширными. Он был одним из самых плодовитых писателей раннего Средневековья. Его перу принадлежит несколько десятков сочинений, которые могут рассматриваться как осуществление синтеза античного наследия и христианской традиции, как его переработка с целью сделать это наследие доступным и полезным для варваризующегося мира. Особое место, не только в наследии Исидора, но и в средневековой культуре вообще занимает его «Этимология, или Начала» в 20-ти книгах (Etymologiarum sive Originum). Это – первая всеобъемлющая энциклопедия Средневековья. В ней преобладает интерес к астрономии, космографии, географии, агрикультуре. В «Этимилогии» также рассматриваются дисциплины семи свободных искусств, которым посвящено несколько книг. В сочинении есть место и собственно этимологии, которую автор определяет как постижение сущности слов и имён через истолкование. Традиция этимологических изысканий, коренящаяся в культуре античного Рима, имела идейной подоплёкой теорию и практику стоиков, стремившихся от познания слов к познанию вещей. В Риме очень любили размышлять над этимологическими проблемами, но уровень этих размышлений был низок. Этимологические рассуждения Исидора часто также фантастичны и произвольны. Навсегда остались знамениты его «lucus a non lucendo» («роща» от «несвечения») и «fimus a fiat mus» («навоз, земля» от «да будет мышью»), надолго подорвавшие доверие к нему серьёзной науки. Тем не менее, «Этимология» Исидора Севильского – серьёзная попытка систематизации на основе логики и грамматики средневековых представлений о «природе вещей». Это объясняет популярность этого сочинения у Беды Достопочтенного и всей плеяды каролингских учёных.

Деятельность Марциана Капеллы, Боэция, Кассиодора, Исидора Севильского во многом определила характер духовной культуры переходного антично-средневекового периода, сыграв определяющую роль в формировании цивилизации Средневекового Запада. Заслугой этих христианских учёных было положительное решение проблемы взаимосвязи морально-религиозного воспитания христианина и античной (греко-римской) образованности. Это предопределило победу рационалистической традиции в научной и образовательной сфере средневековой Западной Европы.

2.2. Характеристика византийской образовательной модели

Особенности рецепции античной культуры в Западной Европе и Византии обусловили различия их образовательных моделей. В Византии, несмотря на всю важность для неё религиозной традиции, хорошо сохранилась система светского образования, связанная неразрывными узами с Античностью. Византийскую культуру отличали высокий уровень традиционализма, канонизированность всех явлений духовной и художественной культуры, спиритуализм (подчёркнутый примат духовного начала). Духовной жизни Византии была присуща двойственность: с одной стороны, аскетизм монашеско-народной культуры, а с другой – аристократизм, характерный для интеллектуалов – продолжателей античной культурной традиции. (Первая тенденция имела особое значение для Руси, вторая – для Западной Европы эпохи Возрождения.)

В византийских школах изучались те же предметы, что и в эпоху поздней Античности: грамматика, риторика, философия. Учебный план слагался из дисциплин тривиума и квадривиума. В состав квадривиума входила также физика. Преподавание тривиума имело своей целью воспитание культурного человека, хорошо знающего классическую литературу. Образование позволяло сделать карьеру и занять более почётное положение в обществе. Обучение математическим наукам должно было способствовать развитию познавательных способностей и логического мышления. Основу занятий в школах Византии составляли литературные дисциплины. Богословие в учебном плане отсутствовало. Кроме элементарных школ, распространённых повсеместно, существовали учебные заведения повышенного типа. Это были школы грамматика, ритора и философа, сосредоточенные, в основном, в Константинополе. Наряду с частными учебными заведениями в византийской столице функционировали называемые иногда «университетами» высшие школы, организуемые либо императорами, либо от их имени регентами. Главной задачей, стоящей перед ними, была подготовка чиновников государственного аппарата. Высшие государственные школы на протяжении всей истории своего существования имели светский характер. В штат «университетов» были включены профессора по отдельным дисциплинам, обеспечивавшие высокий уровень преподавания. Это отличало университеты от частных школ, где почти все занятия вёл один педагог. Уровень преподавания в византийских школах зависел от образованности учителей (дидаскалов), от их научной и общественной квалификации и колебался от школы к школе.

Содержание византийской образовательной модели отличалось от западноевропейской. Византийская школа продолжала традицию древнегреческих школ: вокруг учителя группируются друзья-единомышленники. Её архетипом была Платоновская академия, с присущим ей культом слова и словесного образа. Главным предметом обучения в византийской школе была риторика. Византийская философия, тесно связанная в учебном плане с риторикой, строилась на основе античных философских учений разных школ, а не только на трудах Аристотеля, как это было на Западе. Поэтому интеллектуальная продукция византийских и западноевропейских интеллектуалов была различной: первые преподавали, в основном, риторику – словесное мастерство и эрудицию (искусство убеждения), вторые – логику – методы мышления, и искусство спора (диалектику).

Византийской школе была присуща низкая степень институализации и структурированности. Она меньше соответствовала понятию «регулярная школа», для которой обязательно наличие единого учебного плана, являющегося залогом процесса унификации и стандартизации образования. Эта черта предопределила разнообразие уровней и типов учебных заведений в Византии, включая высшую школу, которая сильно отличалась от западноевропейского университета. Сословие интеллектуалов в Византии было иным по социальному происхождению и составу и гораздо менее организованным, чем на Западе. Оно складывалось и действовало в условиях сильного государства и не могло поэтому регламентировать и унифицировать собственную деятельность. Кроме того, в Византии не было коммунального движения, ремесленных цехов. И для ремесленников, производивших товары, и для интеллектуалов, оказывавших образовательные услуги, заказчиком часто выступало государство, которое и осуществляло регламентацию их деятельности. Именно поэтому в Византии не могло появиться цеха интеллектуалов-ремесленников наподобие западноевропейских университетов. Не было выработано единого образовательного эталона; система присуждения учёных степеней (аттестация) отсутствовала. По традиции, сложившейся ещё в Древней Греции, имевшей высокоразвитую культуру устного слова, профессиональный уровень учителя в Византии определялся его авторитетом в области словесного мастерства («мудрствования»). Светская образованность оставалась очень престижной и определяла общественную значимость византийских интеллектуалов. При этом интеллектуал в Византии скорее выступал в роли наставника, несмотря на то, что его деятельность была часто связана со сферой светского знания. Это было обусловлено тем, что византийская риторическая традиция, опиравшаяся на философию Платона и обширный комплекс знаний о человеке (этику), обладала достаточным нравственным потенциалом. Она включала в себя, в основном, сферу гуманитарного знания и в отличие от логики – науки об объективных законах мышления, была неразрывно связана с представлениями о человеке. Византийская школа, как и византийская наука в целом, была преимущественно гуманитарной, а в гуманитарном знании столь общепризнанный критерий истинности, как эксперимент, может иметь лишь строго ограниченную узкую сферу применения. Новая, основанная на эксперименте наука (экспериментальное естествознание) в Византии не сложилась. Византийская образовательная модель оказала определённое влияние на систему образования в Древней Руси.

3. ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА КАРОЛИНГСКОГО ВОЗРОЖДЕНИЯ

3.1. Духовная жизнь Западной Европы в VI–VIII веках

Каролингское Возрождение, заложившее фундамент интеллектуальной культуры Средневекового Запада, явилось важным формирующим звеном в истории западноевропейской образованности и педагогической мысли. Именно государству франков во главе с Карлом Великим было суждено объединить сохранившиеся остатки античной культуры и окончательно включить их в христианскую цивилизацию.

Несмотря на попытки спасти достижения классической древности для христианской Европы, успешно осуществлённые учёными V–VI веков, культурная жизнь Запада, особенно, начиная со второй половины VI века, пришла в полный упадок. Переходный антично-средневековый период, культурные достижения которого обеспечивались последними духовными ресурсами гибнущей античной цивилизации, был завершён. Новая культурно-историческая общность – «Европа» в современном понимании – ещё не сложилась. Именно в это время система образования переживает самые трудные времена.

В докаролингскую эпоху отдельные очаги культуры сохранились только в Италии, Ирландии, Англии и Испании. Однако они были мало связаны друг с другом. Разумеется, велика была роль Италии, в большей мере сохранившей остатки римской образованности. Она всё ещё оставалась главным книжным рынком для всей Западной Европы, но собственно Рим утратил ведущее положение в области культуры: оно перешло к Равенне, находившейся под греческим влиянием, сказавшемся и в культуре Лангобардского королевства. Кроме того, новая столица лангобардов Павия стала местом сбора вокруг королевского двора деятелей науки и искусства. Одновременно центром христианской образованности становится Монтекассино, в школе которого под влиянием духовного наследия Кассиодора собирались и читались произведения светской литературы. Именно с этим монастырём связана жизнь Павла Диакона (ок. 720 – ок. 800), автора «Истории лангобардов» (Historia Langobardorum), бывшего приближённым и наставником лангобардских королей и сыгравшего затем блестящую роль при дворе Карла Великого. Лангобардская Италия была одним из интеллектуальных центров Запада, его важным культурным очагом. Города Северной Италии, а также Рим сохранили традиции античного риторического искусства и школьного образования.