Интеллектуальные традиции европейской культуры (очерки истории образования) (стр. 4 )

Риторическое движение конца V и начала IV веков до Р. Х. было, очевидно, гораздо шире и гораздо богаче, чем оно нам известно, но, несомненно, главную роль в нём сыграли два лица – Фрасимах и Горгий. Школу создал, главным образом, последний. Риторическая теория софистов определяет речь как «заклинание», а искусство оратора называет «волшебством» и «чародейством». Признавая силу слова, его могущество, софисты предлагали, однако, вместо знания – обман. Так, Горгий называл поэзию и создаваемую ей иллюзию обманом, обманом законным. Этого требовала приходящая на смену уходящей с арены греческой истории аристократии новая демократия, интересам которой служили софисты.

1.4. Диалектика у софистов

Софистический период в истории античной философии отличает новое понимание диалектики. Диалектика натурфилософов носила, в основном, интуитивный характер, при котором все абстрактно-всеобщие категории давались только интуитивно. Это предполагало возможность и даже необходимость самых противоречивых и зависящих только от человеческого субъекта утверждений. Несостоятельность чистого интуитивизма, неизбежно связанного с относительностью и случайностью в решении философских проблем, обусловила появление софистов, которые доказывали зависимость сложившейся до них натурфилософии от человека как «меры вещей». Они попытались вывести философию из тупика с помощью новых методов творчески познающего мышления, составлявших диалектику софистов.

Софисты представляли собой как бы особое сословие, занимавшееся преподаванием. Они давали образование, которое приобреталось свободной мыслью. По определению Гегеля, «мышление ищет общих принципов, руководствуясь которыми оно оценивает всё, что должно получить наше признание, и мы ничего не признаём, кроме того, что соответствует этим принципам… Образованный человек, таким образом, умеет сказать кое-что о каждом предмете, отыскать в нём точки зрения»[12]. Софисты учили людей мыслить. Их образование было подготовкой, как к философии, так и к красноречию. Но особенностью красноречия является многообразие точек зрения. Следовательно, образование позволяет выдвигать в применении к данному конкретному случаю одни точки зрения, а другие отодвигать на задний план. «Этим занимается также аристотелевская «Топика»; она указывает категории и определения мысли, которые надо принимать во внимание, чтобы научиться говорить. Но софисты были первыми, стремившимися к познанию этих категорий»[13]. Такова была общая задача софистов.

Создавая свою философию, софисты опирались на сложившиеся в предшествующий период учения: Протагор – на учение Гераклита (ок. 530–470 до Р. Х.), Горгий – на учение элеатов. Но в свои рассуждения они вносили новые начала объективного критицизма, разрушавшие убеждённость в познаваемости объективной реальности. Протагор выступил с проповедью теоретико-познавательного релятивизма, сформулировав постулат: «Человек есть мера всех вещей – существующих, что они существуют, не существующих, что они не существуют» (Платон, «Теэтет», 152 А, 161 С, 170 А). Релятивизм Протагора связан с заимствованным у Гераклита учением о текучести и вечном движении всего сущего. Всё происходящее является результатом воздействия сущего на органы чувств. При этом восприятие людей зависит от их настроения, возраста и т. д. (Секст Эмпирик, «Три книги Пирроновых положений», 1, 32, 217–218). Стало быть, человек познает не независимую от его сознания действительность, а только результат воздействия непрерывно изменяющейся действительности на непрерывно изменяющиеся органы чувств и сознание. Так стирается граница между истинным и ложным. Этот принцип человека-меры углубляется в сочинении «Антилогии», где показано, что «вокруг любой вещи есть два аргумента, противоречащих один другому», что можно приводить доказательства и последовательно их аннулировать. Речь поэтому идёт о том, чтобы научить критике и умению обсуждать, вести спор, организовывать турнир доводов против доводов. По словам Диогена Лаэртского, именно Протагор «первым ввёл словесные состязания и привлёк в рассуждение софизмы. Он также первым стал применять софистический метод рассуждений» (IX, 52–53). Таким образом, очевидно, Протагор одним из первых использовал искусство спорить, вести эффективный спор, диалог, направленный на взаимозаинтересованное обсуждение проблемы с целью достижения истины путём противоборства мнений. Это искусство, названное Диогеном Лаэртским, «сократическим родом рассуждений», широко использовал Сократ, впервые применив к нему слово «диалектика». «Он первый сказал, что о всякой вещи есть два мнения, противоположных друг другу. Из них он составил диалог, первым применив этот способ изложения» (IX, 51).

Диалог, тесно связанный со сферой устного слова и живого общения, неслучайно стал излюбленным жанром софистов. Устная речь, игравшая огромную роль в классической Греции, была достаточно независима от власти традиционных форм мышления, порвать с которыми призывали софисты. Протагор не только создал диалогическую форму изложения, но и первым осознал тот важный факт, что диалогическая художественная форма вытекает из противоречий, лежащих в глубине самих вещей. О силе мысли Протагора можно судить по сообщению Диогена Лаэртского о первом использовании им теории умозаключений. Таковы были открытия Протагора в области законов мышления.

Если Протагор утверждал, что всякое мнение должно считаться истинным, то Горгий, пользуясь аргументацией элеатов, доказывал непознаваемость сущего, из чего следовала ложность всякого мнения. При этом он опирался не столько на субъективность показаний органов чувств, сколько на те трудности, которые встречал разум, пытаясь построить непротиворечивое мировоззрение на уровне философских категорий и понятий. Говоря о том, что ничего не существует, Горгий не хотел сказать, что существует небытие. «Ничего не существует» означало у него утверждение, что нельзя доказать ни того, что небытие существует, ни того, что бытие существует, ни того, что бытие и небытие существуют вместе. По мнению Гегеля, «Горгий был силён в той диалектике, которая нужна для красноречия, но более выдающейся является его чистая диалектика, рассматривающая совершенно всеобщие категории бытия и небытия, и при том не на манер софистов»[14].

Диалектику Горгия, имеющую в себе нечто от диалектики элеатов, сохранил для потомков Аристотель, изложивший её в своей книге «О Ксенофане, Зеноне и Горгии» (дошла до нас отрывках). Диалектику Горгия высоко оценил Гегель, отметив, что она «движется в более чистых понятиях, чем та диалектика, которую мы видели у Протагора»[15]. В учении Горгия содержатся, по его мнению, «весьма абстрактные определения мысли и наиболее спекулятивные моменты»[16]. Очень важную роль для формирования диалектики, а также для развития философии вообще сыграли рассуждения Горгия о тождестве бытия и небытия, безграничного и ограниченного, единого и многого, истины и заблуждения, а также выявление им трудностей при анализе соотношения между объектами наших высказываний, нашими мыслями об этих объектах и высказываниями, предназначенными для выражения наших мыслей. Горгий обнаружил эти проблемы, заявив о необходимости их решения, что явилось существенным стимулом развития диалектики.

Эпоха средней классики, которую начинает софистика, целиком представляет философию рассудочного характера. Общей особенностью всех доктрин философов-софистов было резкое сопротивление некритически усваиваемым традиционным социально-политическим, этическим и религиозным воззрениям. Софисты требовали представлять возникающие вопросы на суд разума, будучи ярко выраженными рационалистами. Античная языковая теория возникает не в процессе рассмотрения каких-либо частных проблем, а как одна из сторон основной философской проблемы, как вопрос о взаимоотношении между вещью, мыслью и словом. Грамматические изыскания софистов были тесно связаны с их философскими взглядами. Гносеологические позиции софистов и их эвристика служили достаточной базой для теории убеждения – риторики, которая является наукой убеждать. Риторика требовала открытия форм мысли и, в частности, логических связей между мыслями, что объективно вело к созданию логики. Однако исторически первое отделение логической формы речи от её содержания принадлежит только Аристотелю. Диалектика софистов, прежде всего, релятивизм Протагора и агностицизм Горгия, по существу уничтожавшие границы между истиной и ложью, не могла стать базой для логики как теории доказывания истины. Тем не менее, гуманистический период в идейной истории Античности вплотную подвёл к обособлению научного знания: грамматика, риторика, диалектика, как и прочие науки, начинают выделяться из философии именно тогда. Греческая логико-философская образованность, сформировавшаяся уже в IV веке до Р. Х. и ставшая важнейшим достижением античной цивилизации, обусловила формирование учебных дисциплин, известных как семь свободных искусств. Они стали основой античной и средневековой системы школьного образования. Становление системы семи свободных искусств произошло в эпоху эллинизма.

2. Образовательные модели Античности

и Средневековья

2.1. Античное наследие и интеллектуальная культура раннего Средневековья

Основой западноевропейской образовательной модели стала сложившаяся в эпоху классической древности система семи свободных искусств (septem artes liberales), состоявшая из двух ступеней: тривиума (трёхпутье) – грамматика, риторика, диалектика-логика и квадривиума (четырёхпутье) – арифметика, геометрия, астрономия, музыка. Античная система образования строилась на идеях рационализма и гражданственности, на примате общественного начала и понимании знания как добродетели. Основой педагогики была идеология гражданской общины-государства (полиса) как коллектива более или менее равноправных свободных граждан, связанных общими обязанностями по отношению к государству. Культура полиса была более устной, чем письменной, поэтому в центр образовательного процесса ставились искусство красноречия (риторика) и искусство правильного сочетания слов (по форме – грамматика, по содержанию – диалектика, т. е. логика и философия). Античная система школ[17] формировала личность, направленную на практическое решение проблем внешнего мира, воплощавшую собой античный вариант так называемой «культуры стыда», т. е. культуры, где личность в своём поведении более ориентирована на мнение сограждан, чем на внутренние психологические переживания.