Интеллектуальные традиции европейской культуры (очерки истории образования) (стр. 11 )

В Фульду съезжались учиться монахи из других монастырей, которые по возвращении открывали такие же школы у себя. Прибывали учиться и дети знати. Храбан первым из германцев возглавил монастырскую школу, в которой учениками были не только монахи, но и многие светские люди. Среди учеников Храбана было много известных впоследствии писателей и поэтов: Валафрид Страбон, Серват Луп, поэт и музыкант Иоанн, создатель церковного пения в Германии, а также многие другие церковные деятели. В течение двадцати лет Храбан был аббатом Фульды и покинул монастырь лишь в 842 году. Возможно, причиной было его участие в политической борьбе – в войне Людовика Благочестивого с сыновьями. Он поддержал сына Людовика Благочестивого Лотаря, который помог Храбану стать архиепископом Майнцким. Умер Храбан Мавр в 856 году.

Храбан – прежде всего педагог и просветитель. Его работа была особенно важна для культурного подъёма зарейнской Германии, еще полуварварской. Неслучайно он был назван «Praeceptor Germaniae» («Учитель Германии»). Педагогическое мастерство Храбана сложилось под сильным влиянием Алкуина, он стремился применить на практике такие приёмы преподавания, как постепенность и многовариантность обучения. Начиная с преподавания грамматики, Храбан затем переходил к риторике и другим сложным дисциплинам. Он учитывал разный возраст своих учеников, их неодинаковые способности и наклонности. Знание латыни было, по его мнению, необходимо, для чтения научных трудов по философии и теологии, без чего Храбан не мыслил серьёзных занятий этими науками. Он был первым, кто ввёл во Франкском королевстве обучение греческому языку. В период активных занятий Храбана преподавательской деятельностью он написал сочинение «О воспитании клириков» (De clericorum institutione). Повышение образовательного уровня клириков было его главной целью, именно он создал программу обучения клириков. Храбан разделил все науки на две части: «божественные» – изучение Священного Писания, и «человеческие» – семь свободных искусств, которые являются служебными дисциплинами. По его мнению, светская образованность является фундаментом теологических знаний, основой изучения Священного Писания. Самым необходимым из всех искусств является грамматика, без точного знания которой невозможна переписка книг. Подразделение грамматики на риторические фигуры, тропы, рассуждения о метрике – всё это необходимо для того, чтобы заняться изучением Священного Писания. С помощью риторики проповедник должен бороться с софизмами еретиков. Этим же целям служило и искусство диалектики. Геометрия предполагала знание чертежей, их начертание, умение строить церковные объекты. Искусство музыки частично служило выяснению того, какие музыкальные инструменты упоминались в Священном Писании. Арифметика разъясняла числа, которые упоминаются в Библии. Астрономические познания были необходимы для хронологии, вычисления церковных праздников, а, кроме того, в Священном Писании есть упоминания о различных небесных явлениях. Ещё одним симптомом наступившей сакрализации культуры является стремление полностью приспособить языческую поэзию к нуждам христианского образования. То же касается и языческой философии. Среди языческих философов Храбан особо выделяет платоников, поскольку их учение родственно христианской вере. Многое в сочинении Храбана заимствовано у Кассиодора, однако в отличие от него внимание Храбана было направлено не на грамматику и изучение античных произведений. Сведения о семи свободных искусствах и философии, рассматриваемые как подготовительная ступень к изучению теологии, кратки. Большую часть труда «О воспитании клириков» занимают рассуждения о порядке молитв и церковных праздниках, об организации и регламентации повседневной жизни духовенства.

Большая часть содержания трудов Храбана Мавра представляет собой цитаты, взятые из «авторитетных» источников, и комментарии к ним. Именно таким образом им составлены «Комментарии» к Священному Писанию, превосходящие по объёму все его другие работы. Храбан отказывается от того, чтобы делать самостоятельные комментарии к текстам Священного Писания: он лишь тщательно собирает все найденные комментарии отцов Церкви, относящиеся к этому тексту, и только затем даёт самостоятельное истолкование всего представленного материала. Таковы были интеллектуальные потребности времени.

Фигура Храбана Мавра весьма показательна: после него богословы уже не претендуют на самостоятельную интерпретацию библейских текстов. Предметом их экзегезы является уже имеющееся и обладающее непоколебимым авторитетом истолкование, данное отцами Церкви. Таким образом утверждалось господство традиции и авторитета в средневековом сознании. С Храбана Мавра начинается второй период Каролингского Возрождения. Если целью Алкуина был духовный подъём франков, как клириков, так и мирян, то задача Храбана иная: образование и воспитание профессионального сословия духовенства. Именно в его трудах окончательно утверждается идея подчинения светского знания потребностям теологии и Церкви. Значение Храбана для средневековой школы и образования огромно: он был для своего поколения тем же, чем Алкуин – для предыдущего. Его заслугой является окончательное формирование принципов средневековой педагогики и школьного образования.

Приложение

Храбан Мавр

О воспитании клириков[32]

Книга III

Глава XVI. О двух видах светских наук, а также каковы те из них, которые сотворили люди

Есть два вида наук, к которым обращаются в миру: одни – о тех вещах, которые создали люди, другие – о тех, которые они видят вокруг себя сотворенными или возникшими по Божьей воле. То, что создано людьми, отчасти излишне, отчасти нет. Излишне все то сотворенное людьми, что имеет отношение к изготовлению и почитанию идолов (кумиров) или к воздаванию божественных почестей какому-либо предмету, или какой-либо его части, или к каким-либо условленным и заключенным с демонами советам и договорам о знамениях, каковыми являются волхвования, сведения о которых – скорее упоминания, нежели наставления – мы находим у поэтов. Того же рода, но отличающиеся еще большим пустословием, книги гаруспиков[33] и авгуров[34]. Сюда же относятся все амулеты и прочие средства, которыми пренебрегает врачебная наука: либо в виде заговоров, либо в виде особых знаков, которые называют «характерами»[35], либо путем подвешивания и привязывания каких-нибудь предметов – не для сохранения каким-то образом с помощью сил природы нормального самочувствия, но с неким умыслом, тайным или явным. К числу этих опасных суеверий следует отнести и деятельность тех, кто предсказывают судьбу по дням рождения и зовутся составителями гороскопов, а в просторечии – звездочетами. Ведь и они, хотя и исследуют истинное положение звезд в соответствии с датой рождения, причем иногда даже очень тщательно, однако, когда на основании этих наблюдений пытаются предсказать либо наши действия, либо их последствия, нередко ошибаются и обрекают неопытных людей на жалкое рабство, к тому же за деньги. Удобными же и даже необходимыми для людей являются те приспособления, которые служат при облачении тела и уходе за ним, для различения полов или достоинств людей; и есть очень много видов [числовых] обозначений, без которых человеческое общество или вообще не может обойтись, или обходится с трудом: в мерах веса и в величинах, в изготовлении и стоимости монет у каждого государства и народа свои особенности, и все прочее того же рода, что, если бы не было изобретением самих людей, не было бы разным у разных народов, да и у одного и того же народа не менялось бы в соответствии с желанием их правителей. Но всех этих людских установлении, которые служат для различных жизненных потребностей, христианину никоим образом избегать не следует; напротив, следует, насколько это необходимо, принимать их во внимание, помнить о них. К ним относятся также и буквенные изображения, которые были придуманы по желанию людей и не являются общими для всех народов, но различны у евреев, греков, латинян, да и прочие народы в соответствии с особенностями своих языков изобрели для себя буквы по собственному усмотрению.

Глава XVII. А что, установленное Богом, постигают люди

То же, что люди не установили сами, а или передают от поколения к поколению, или имеют благодаря Божественному промыслу, при каких бы обстоятельствах они это ни постигали, не должно считаться изобретением людей. Из этого что-то постигается телесными чувствами, а что-то – работой ума. Но то, что связано с телесными чувствами, проявляется или в нашей вере рассказанному [вслух], или в восприятии показанного, или в познании опытным путем. Все, что о порядке событий во времени сообщает история, очень помогает нам в понимании священных книг, даже если оно усваивается в детских уроках, помимо церкви. Ведь мы нередко многое узнаем и через сведения об Олимпиадах или о правлении тех или иных консулов[36]; и незнание консульского правления, в которое родился Господь и в которое он страдал приводит некоторых к ошибкам, так что они думают, что Господь подвергся мучениям на 46-м году жизни, ибо через столько лет, как говорят был построен иудеями храм, который имел облик тела Господня. Но мы знаем, по свидетельству Евангелия, что он был крещен почти 30 лет от роду; но сколько лет после этого он провел в этой жизни, хотя и можно узнать из текста, описывающего его деяния, однако, чтобы не возникло какого-либо сомнения, для большей точности и надежности устанавливается путем соотнесения Евангелия с историей народов. Тогда становится очевидным, что не зря сказано, что храм строился 40 лет, и, поскольку это число не может быть соотнесено с возрастом Господа, его следует соотносить со скрытым устройством человеческого тела, обрести которое среди нас удостоился только Сын Божий, которым все сотворено[37]. Ведь одно дело рассказывать о содеянном, другое – учить, что надо делать. История верно и с пользой рассказывает о содеянном; книги же гаруспиков и другие подобные науки имеют целью учить, что надо делать или как поступать, с дерзостью надзирающего, а не с добросовестностью указующего. Бывает, однако, рассказ, подобный показу, в котором несведущим указывается не на то, что прошло, а на то, что происходит в настоящий момент; к этому типу относятся сочинения, в которых говорится о расположении мест, природе животных, деревьев, трав, камней и других тел. Об этом типе мы выше уже вели речь и учили, что это знание имеет значение для разгадывания тайн (Священного) Писания, чтобы они [эти предметы] не использовались как какие-либо условные знаки, в качестве средства или орудия какого-либо суеверия. Не рассказ, а показ служит для познания созвездий: о них Писание сообщает очень мало. Однако кроме показа настоящего порядка вещей оно содержит также нечто вроде рассказа о прошлом, поэтому от настоящего положения и движения созвездий возможно регулярное обращение к следам их прошлого. Присутствуют также регулярные предвестия будущего, не предположительные и праздные, а редкие и точные; но не для того, чтобы мы пытались извлечь из них что-либо связанное с нашей судьбой и событиями (в нашей жизни) – все это бредни составителей гороскопов, – но в той мере, в какой это касается самих созвездий. Ведь подобно тому, как тот, кто изучает луну, когда сегодня примется определять, какая она, может сказать, и какой она была сколько-то лет назад, и какая будет столько-то лет спустя, так обычно отвечают и о каждом из созвездий те, кто их усердно изучает. Ведь и в других искусствах (ремеслах), с помощью которых что-либо изготавливается или что-то изготовленное мастером должно возникнуть после окончания им работы, как, например, дом и скамья, или в служении (ministerium), которое осуществляют с Божьей помощью, как, например, в медицине, земледелии и управлении кораблем, – во всех этих искусствах (ars) изучается опыт прошлого, а также должно предугадываться будущее. Ни один мастер этих ремесел не может работать, если только не соединяет память прошлого с ожиданиями в будущем. Но об этом мы упомянули лишь затем, чтобы не было совершенно неведомо, что имеется в виду в Писании, когда в нем встречаем некоторые образные обороты речи, касающиеся этих искусств. Остается то, что имеет отношение не к телесным чувствам, а к работе духа, где царствуют наука поиска и число. Но наука поиска имеет большое значение для углубленного изучения вопросов разного рода, касающихся священных текстов; следует только остерегаться страсти к спору и какого-то детского стремления ввести в заблуждение соперника. Но об этом мы поговорим подробнее, когда будем рассуждать о диалектике и риторике.