Дискурсный анализ текстов диалогической интернет-коммуникации (стр. 4 )

Антропоцентрическая парадигма, утвердившаяся в последние десятилетия в качестве одного из ведущих направлений гуманитарных исследований, способствовала постепенному превращению лингвистики из системоцентричной дисциплины в коммуникативную. Сохраняя правомерный интерес к языку как системно-структурному образованию, современная лингвистика все больше сосредоточивалась и продолжает сосредоточиваться на новых предметных областях: это язык в его связях с говорящим и действующим человеком, его мышлением, поведением, психологией, с социумом и культурой; языковая картина мира; коммуникативное поведение носителя языка; коммуникативная ситуация; коммуникативное намерение, поведение, тактика и стратегия субъекта и т.д.

Возникновение этой парадигмы далеко не случайно. Научные представления о языке, сложившиеся в минувшем XX веке и во многом опиравшиеся на идеи Ф. де Соссюра, нельзя считать полными и адекватными, до тех пор пока не получено системного описания принципов функционирования языка в тех или иных условиях для достижения тех или иных целей. Вместе с тем и сам Ф. де Соссюр, и особенно настойчиво – представители русской и советской лингвистики И.А. Бодуэн де Куртенэ, Л.В. Щерба, Л.П. Якубинский, В.В. Виноградов и др. всегда подчеркивали, что язык и речь должны рассматриваться сквозь призму воздействия социальных и психологических факторов, поскольку любой факт языковой коммуникации предстает как социальный и одновременно психический феномен.

Первый параграф главы «Общение, его категории и единицы» ставит своей целью обзор концепций (речевого) общения, разработанных крупнейшими представителями лингвистики и психологии, и формулирование подхода и положений, определивших концептуальную направленность предпринятого исследования.

Речевое общение – это особая, вербальная разновидность социально-культурного взаимодействия (обмена, общения), в ходе которого с помощью речи устанавливается и поддерживается контакт между людьми как членами общества, совершается обмен неким содержанием (информативным и фатическим) и тем самым обеспечивается совместная неречевая деятельность.

Общение не только совершается в составе социальной деятельности, способствуя ее осуществлению, но и предстает как особый тип деятельности – деятельность общения, или коммуникативная деятельность. В основе понимания общения как деятельности лежит методология деятельностного подхода и теория деятельности, разработанная отечественными философами и психологами; основанием послужила также созданная на базе этой методологии теория речевой деятельности [Выготский 1982; А.Н. Леонтьев 1983; А.А. Леонтьев 1969, Щерба 1974 и др.].

Общение принципиально интерсубъектно (интерактивно), имеет социокультурный и социопсихологический характер. Оно не только сопровождает социальную деятельность и отражает объективную действительность, но и само выступает конститутивным элементом культуры, деятельности и социальных отношений.

В отличие от понятия речи (речевой деятельности), предполагающего наличие одной активной стороны (субъекта речи), которая «присваивает» язык в процессе речевой деятельности, речевое общение всегда представляет собой взаимодействие не менее двух активных сторон, даже если одна из них осуществляет перцептивную деятельность (слушание, чтение). Следовательно, общение по определению диалогично (в широком смысле); оно «пронизано» интерсубъектностью, интеракциональностью в каждом элементе, каждой единице своей организации. Что касается речи, то она может рассматриваться как аспект речевого общения, имеющий отношение лишь к одной стороне (субъекту) общения.

Речевое общение предстает в единстве двух аспектов – интеракционального и деятельностного. Такая трактовка логичным образом проистекает из совмещения в самой номинации данного феномена двух значений: общение (взаимодействие) + речь (речевая деятельность).

Процессы общения (коммуникации) подлежат членению, сегментации, что ставит вопрос о делимитации коммуникативных единиц с позиции их роли в речевом взаимодействии.

Фрагмент коммуникации, отличающийся цельностью, завершенностью и элементарностью, представляет собой коммуникативный акт (КА). КА по определению интеракционален; он включает в себя акты и со стороны говорящего (пишущего), и со стороны слушающего (читающего) в их взаимодействии и взаимообусловленности. Иными словами, КА представляет собой обмен, или интеракцию; это элементарная единица общения (коммуникации), минимальный акт общения, «атом», «квант» взаимодействия.

Будучи «двусторонней» единицей, КА складывается из действий (актов) как минимум двух участников, каждый из которых вносит свой вклад в интеракцию. Это положение вещей в виде идеи действования каждой из сторон коммуникативного обмена отражено в ряде предлагаемых разными лингвистами понятий. В реферируемой работе предпочтение отдано термину коммуникативный ход (КХ), которым обозначается речевое или неречевое действие одного из участников КА в направлении развития взаимодействия и построения дискурса. КХ, сам по себе будучи акцией, но не интеракцией, функционален по отношению к динамике, развитию КА. Это динамическая, функционально-структурная единица коммуникации, назначение которой состоит в продвижении интеракции.

Понятие КХ-а можно соотнести с понятием речевого поступка (РП), которое возникло на основе концепции поступка М.М. Бахтина [Бахтин 1986] и риторики поступка И.В. Пешкова [Пешков 1998]. РП отражает коммуникативный смысл речевого действия: приветствие, пожелание, одобрение, осуждение и т.д. КХ выступает как разновидность РП, которая обладает дополнительной способностью относительно речевой стратегии коммуниканта в дискурсе – способностью продвигать речевое взаимодействие.

Разновидностями КА выступают простые и сложные обмены, а на уровне, превышающем сложные обмены, – коммуникативные эпизоды, или трансакции.

Адекватной формой представления обменов выступает диалогическая речь. Простой (двухчастный) интерактивный блок реализуется в простом (минимальном) диалогическом единстве – микродиалоге. Группируясь в более крупные, достаточно самостоятельные, относительно замкнутые интерактивные блоки, они образуют макродиалоги.

Самой крупной единицей речевого общения может считаться речевое событие как последовательность и комплекс трансакций. Примерами речевых событий могут служить академическая лекция, школьный урок, научная конференция и т.д. В то же время, имея в виду коммуникацию как родовое понятие по отношению к речевой коммуникации, можно указать на целое более высокого уровня – коммуникативное событие и далее – на просто события [Гольдин, Дубровская 2002: 7].

Для диалогического дискурса важной формально-структурной единицей является реплика, определяемая как фрагмент дискурса одного говорящего, отграниченный речью других участников диалога. Реплика не может считаться функционально-интерактивной единицей, т.к. сама по себе она не предполагает ни обмена (КА), ни развития взаимодействия (КХ-а). Реплика необязательно содержит КХ, но также может вмещать один или более КХ.

Далее в тексте параграфа уделяется внимание речеповеденческим понятиям коммуникативная роль, коммуникативная стратегия и тактика, коммуникативная инициатива. Показано, что каждое из них может рассматриваться как в аспекте одностороннего процесса деятельности, так и двустороннего процесса взаимодействия.

Таким образом, категория интеракциональности лежит в основе следующих единиц: КА (простая или сложная интеракция), КХ, трансакция, речевое и коммуникативное событие. Реплика диалога не является интеракциональной единицей. Понятия коммуникативной роли, стратегии и тактики, инициативы отражают оба аспекта речевого общения: как деятельностный, так и интеракциональный.

Речевое общение, рассмотренное в «односторонней», субъектной перспективе (перспективе либо говорящего, либо слушающего), представляет собой деятельность, осуществляемую каждой из сторон (партнеров) коммуникации.

Одним из вариантов теории речевой деятельности стала теория речевых актов Дж. Остина [1986], Дж. Серля [1986] и др. Речевой акт (РАкт) – это единица речевой деятельности, «целенаправленное речевое действие, совершаемое в соответствии с принципами и правилами речевого поведения, принятыми в данном обществе»; оно всегда характеризуется намеренностью (интенциональностью), целеустремленностью и конвенциональностью, а также соотнесенностью с лицом говорящего [Арутюнова 1990 б: 412].

В отличие от КА, РАкт – это не «действо» и не акт взаимодействия, а элементарное речевое действие, содержащее одно коммуникативное намерение (речевую интенцию). «В его структуре не отражена специфика общения как взаимодействия, речевой акт по определению однонаправлен и изолирован» [Макаров 2003: 170]. Следовательно, РАкт определяется прежде всего как дискретная линейно-прагматическая неинтеракциональная единица. В то же время РАкт – это виртуальная (потенциальная) коммуникативная единица, предназначенная для достижения определенного набора типизированных коммуникативных целей. Актуализация РАкта осуществляется в дискурсе в качестве КХ-а [Макаров 2003: 184]. Оставаясь единицей речевой деятельности, РАкт обретает в КА интеракционально-прагматическую функцию, конституируя КХ-ы как элементы обмена.

Таким образом, РАкт, вычленяемый в линейном потоке речи как односторонняя, «деятельностная» единица, в реальных процессах общения актуализуется в виде двусторонних (интеракциональных) единиц – таких, как КА (интеракция), КХ, трансакция, речевое событие.

Высказывание предстает как возможная реализация одного РАкта и характеризуется не только признаками последнего, но и минимальностью, что отличает данное понимание от точки зрения М.М. Бахтина, согласно которой высказыванием может оказаться и реплика бытового диалога, и целый роман [Бахтин 1979]. Таким образом, высказывание в аспекте речевой деятельности предстает как основная единица речи, в которой реализуется основная единица деятельности общения (РАкт). В аспекте же взаимодействия высказывание предстает как элемент жанрово организованного дискурса.