Проблемы развития марийского языка как государственного (стр. 6 )

Результаты исследования марийского языка, имеющего более чем двухсотлетнюю традицию, свидетельствуют:

1. Горное и луговое наречия имеют общий словарный фонд. Уже в 30-е годы XX века признавалось, что 80% марийской лексики являются общими для горных и луговых (см. 1934:28). Расхождения составляют татарские заимствования лугового наречия, но отсутствующие в горном, и заимствования из русского языка, представленные только в горном. Интересны наблюдения С.Сааринен (1995:149) - исследовательницы ма­рийского языка из Финляндии. Она пишет: «В горном наречии количество русских слов на 10% больше, чем в остальных». Но русские слова при двуязычности марийского населения не могут препятствовать общению между носителями разных диалектов.

2. Горное и луговое наречия имеют общий морфологический строй. В этом можно легко убедиться, стоит только обратиться к исследованию В.Феенкера (W. Veenker 1975) - профессора Гамбургского университета. Общими являются не только словоизменительные (правда, из горномарийской парадигмы намеренно исключаются некоторые падежи, формально и функционально совпадающие с падежами лугового наречия), но и большинство словообразовательных суффиксов. Поэтому, очевидно, во время дискуссии не приводились факты из морфологии для доказательства правомерности идеи о двух марийских языках.

3. Горное и луговое наречия имеют общий синтаксический строй. Различия в нем, как отмечал в 30-е годы (1941:10), составляют не более 10%. Подобный вывод можно сделать и на основе материала, анализированного в указанной книге .

При таком значительном совпадении различных уровней структуры языка трудно поверить в расхожую мысль, что горные и луговые марийцы не понимают друг друга. Чтобы удостовериться в том, говорят ли они на одном или на разных языках, цитируем одно высказывание крупного немецкого лингвиста И.Аделунга, относящееся к 1781 г.: «Если в двух языках в целом, за небольшими исключениями, совпадают корневые слова, словоизменительные и словообразовательные средства, а различия наблюдаются лишь в вокализме... и родственных согласных, то эти языки - всего лишь диалекты» (см. 1980:18).

Очевидно, совершенно не случаен тот факт, что на VIII Между­народном конгрессе финно-угроведов (Финляндия, 1995) только два представителя из нашей республики и , выступая по частным вопросам, говорили без всяких объяснений о двух марийских языках, тогда как остальные 16 его участников (а они были как из России, так и из других стран) в своих докладах по проблемам марийского и финно-угорского языкознания не проводили такого разделения.

 

Вопрос о двух марийских литературных языках

В нашей республике отдельные исследователи, исходя из такого понимания, что «...название не изменит сущности явления» (см. 1984:89), отождествляют общенародные и литературные языки. Теоретически нельзя исключить такого подхода. Но практически трудно найти страну (или языковую ситуацию), в которой указанные формы существования языка полностью совпадали бы друг с другом. Даже нынешнее состояние русского языка, по-видимому, не совсем подходит для столь глубокого и смелого обобщения. Известно, что любой литературный язык должен отвечать требованиям, которыми он отличается от общенародного языка. Здесь отметим лишь два таких признака:

1. Литературный язык должен быть наддиалектным. С этой точки зрения горномарийский литературный язык (хотя сейчас и нет специального исследования по данному вопросу, можно все же сказать) не распространяется за пределами правобережного (горного) и левобережного (лесного) говоров, на базе которых он формируется. Другой литературный язык марийцев сложился на основе моркинско-сернурского говора и распространяется за пределами лугового наречия. Он является обязательным и для носителей восточного наречия и традиционно называется лугово-восточным. Эти два литературных языка различны по диалектной основе, демографической и коммуникативной мощности и не могут быть «равновеликими». Тем не менее они, имея единую базу в своих структурах, в нашей республике выполняют общие социальные задачи, взаимно дополняя друг друга. Но эта мысль не по душе нашим оппонентам, которые в литературном языке, обслуживающем носителей только базового диалекта, хотят видеть самостоятельный язык, имеющий статус государственного. У луговых марийцев (к ним исторически относятся коренные жители Уржумского и Малмыжского районов Кировской области) нет собственного литературного языка. Он является общим с восточными марийцами. Распространяясь за пределами Республики Марий Эл, лугово-восточный литературный язык не может уже функционировать как государственный на территории Кировской и Пермской областей, Башкирии, Татарии и Удмуртии, точно так же, как, например, татарский, удмуртский и чувашский литературные языки в нашей республике. В этих условиях возникает новая задача, которая состоит в том, чтобы не ограничивать, а всемерно поддерживать общественные функции литературных (равным образом и национальных) языков, используемых за пределами основных этнических областей.

Таким образом, в нашей республике марийские литературные языки юридически неравноправны. Парадокс, но факт: один из них уже сейчас считается государственным языком, а другой, которым пользуется большинство марийцев, нельзя провозглашать таковым ввиду того, что он обслуживает социальные потребности соплеменников, компактно живущих в других регионах Российской Федерации.

2. Должна быть научно описана структура литературного языка, его фонетика, морфология, синтаксис и лексика. К настоящему времени структуры двух марийских литературных языков описаны не одинаково. Нужно заметить, что для определения языка как литературного недостаточно иметь один орфографический словарь. Наличие орфографического словаря свидетельствует лишь о том, что на этом языке существует письменность. Но не всякий письменный язык есть еще литературный, хотя любой литературный язык является письменным. Для того, чтобы считать язык литературным, помимо научной грамматики и орфографического словаря, нужно иметь нормативные словари, такие, как толковый, синонимический, фразеологический, терминологический и т.д. Конечно, можно создавать подобные труды и по тому, и по другому литературному языку. Если же иметь в виду общность их структур (это вполне установленный факт, но некоторые просто не хотят признавать его), все это для нашей республики будет дорогостоящим, а может быть, и непосильным дублированием1. Не лучше ли нам, марийским языковедам, объединить свой теоретический потенциал и в условиях нарастающей тенденции к губернизации страны выработать согласованные организационные и методические мероприятия для сохранения и развития единого марийского языка как государственного.

Единство марийского языка как государственного, вопреки произ­вольным толкованиям, которые звучали и на нашей конференции, провоз­глашают «Закон о языках» и Конституция: «Государственными языками в Республике Марий Эл являются марийский (горный и луговой) и русский языки». В данной формулировке, закрепленной в двух государственных документах, прилагательное «марийский» в единственном числе перед скобками указывает на общность этого языка, а имеющееся уточнение в скобках подчеркивает принадлежность горного и лугового диалектов (или литературных языков) к одному общенародному (или общенациональному) языку; существительное «языки» во множественном числе является общим для прилагательных «русский» и «марийский», характеризуя данные языки как самостоятельные государственные. Такое понимание, а не иное, удобно и в практическом отношении. Оно предполагает в тех случаях жизни, где это необходимо, знание не трех (именно число «три» пугает представителей других национальностей в нашей республике), а только двух языков, причем знание одного из марийских диалектов (или литературных языков) означает знание языка в целом.

Общий вывод. Идея о двух марийских языках выдвинута вопреки языковым фактам. Она противоречит общей теории языка. Эта идея вредна и в политическом отношении. Она подрывает единство народа и ведет к его расколу, последствия которого сейчас трудно предсказать даже приблизительно.

Литература

1984: Языковые конфликты в Республике Марий Эл //Финно-угорские народы и Россия. - Таллинн. - С. 86 - 90.

1960: История языкознания XIX и XX веков в очерках и извлечениях. - М.: Учпедгиз. - С. 247 - 252.

1995: Вопросы лексики марийского языка //Восьмой Международный конгресс финно-угроведов. - Ювяскюля. - С. 148 - 149.

Cемереньи О. 1980: Введение в сравнительное языкознание. - М.: Прогресс. - 407 с.

де 1990: Заметки по общей лингвистике. - М.: Прогресс. - 275с.

1934: К вопросу о путях развития национальных языков (о развитии двух марийских языков) //Пролэтар культур вэрч. - Йошкар-Ола. - ӹ 4-5.- С. 19-34.

1941: Синтаксис лугово-восточного марийского языка. -М.: Учпедгиз. - 156 с.

Beke Ö. 1911: Cseremisz nyelvtan. - Budapest. - 384 о.

Veenker W. 1975: Verzeichnis der čeremissischen Suffixe und Suffixkombinationen. - Hamburg. - 118 S.

 

,

Марий Эл Республикысе Президентын

администрацийжын национальный политике ден

наций-влак кокласе отношений шотышто

пöлкам вуйлатыше

 

"МАРИЙ ЭЛ РЕСПУБЛИКЫСЕ ЙЫЛМЕ-ВЛАК НЕРГЕН" 2000-2005 ИЙЛАН КУГЫЖАНЫШ ПРОГРАММЫМ ИЛЫШЫШ ПУРТЫШАШ ЗАКОНЫН ПРОЕКТШЕ НЕРГЕН

 

Калыкын илышыште йылмын верже нимучашдыме кугу. Калык виян, кугун тунемше, тукым вожшым шотлышо гын, йылмыжат куатле, пÿрымашыжат тургыжландарымашым огеш шочыкто, нимогай политический, социальный туткарат тудым огеш лывыжтаре.

Мемнан йылмына мотор, поян, юзо вийже дене чоным савырен сеҥа. А молан колымшо курым мучашыште тудым арален кодаш кÿлеш манын чаҥым кырена? Молан, тудын верч государстве, кучем вуйын шогышаш манын, икоян улына? Ик мут дене вашешташ моткоч йöсö. Тыште исторический, психологический, политический фактор-влак рольым модыт. Лач ты фактор-влакым шотышко налын веле государственный политикым чоҥаш лиеш. Историй могырым ончалаш гын, калыкна ончыкшым эшеат кумдарак да виянрак цивилизационный, интеграционный толкынышко ушна. Ме лушкыдо, кызытсе гай лапка культуран да шинчымашан тукымак кодына гын, мемнам историйын мардежше иктаж-могай пычкемыш лукышко ÿштын кудалта. Сандене, мыйын шонымаште, шочмо йылмым вияҥдымаш паша - калыкын ушыжым волгалтарымаште. Пеле-пуле ушан, айда-лийже шотан айдеме гына ава шöр дене толшо йылме деч ойырлен кертеш. Икманаш, шочмо йылмым арален да вияҥден колтымо государственный программын ик пеҥгыде негызше калыкнан образованийжым, культуржым палын нöлтен колтымаште.