Социокультурный анализ политико-правового пространства (стр. 13 )

То же самое относится и к институциональной организации профессиональных сообществ и корпоративных групп. Сравним это с тем, что писал Э. Дюркгейм о деградации корпораций, которые на закате Римской империи “стали настоящими винтиками в руках администрации. Они выполняли общественные функции; каждая профессия рассматривалась как общественная служба, за исполнение которой соответствующая корпорация несла ответственность перед государством. Это была гибель института (курсив наш. – В. М. и А. М.), так как зависимость от государства незамедлительно превратилась в невыносимую кабалу, которую императоры могли поддерживать только принуждением”. – Дюрк­гейм Э. Указ. соч. С.8.

 56 Ср. с названием работы “Формы и содержание мышления” (М.: Высш. шк., 1968). Представление о “монизме” содержания через логику проникло и в грамматику русского языка: слово “содержание” допускает образование множественного числа лишь с большим трудом.

 57 Логическую реконструкцию истории основных правовых учений в данном контексте см.: Правопонимание по Конституции Республики Казахстан (Юридико-герменевтическая техника понимания Идеи Права и толкование Конституции) // Научные труды “Адилет”. 1997. № 1, 2.

58 Правда, вследствие отмеченной “перевернутости” категориального отношения “форма – содержание” при наложении на оппозицию “единое – многое” ведущая модальность указанной “добровольной принудительности” будет различной: в первом случае это модальность необходимости (с полагающейся добровольностью познавательного усилия в рамках принудительности “правильного мышления”), во втором – модальность возможности (и, соответственно, принудительность правового регулирования в рамках добровольности использования своих прав). Подробнее см.: Исследование мышления в ММК... С. 7–15.

59 То, что гуманитарное знание описательно-оформляющего характера так же, как естественнонаучное и техническое, основано на теоретической идеализации, показано, например, в работе: Специфика и формирование естественных, технических и гуманитарных наук. Красноярск, 1989.

60 См.: Критика чистого разума // Кант И. Сочинения: В 6 т. Т. 3. М.: Мысль, 1964.

 61 См.: Философские связи и влечения постмодернистской социологии // Вопросы социологии. 1992. № 2. Т. 1. С. 5-22.

 62 См.: Смысл “свободы от оценки” в социологической и экономической науке // Избранные произведения. М.: Прогресс, 1990. С. 547-601.

 63 См.: Хай­дег­гер М. Ев­ро­пей­ский ни­ги­лизм // Про­бле­ма че­ло­ве­ка в за­пад­ной фи­ло­со­фии. М.: Прогресс, 1988.

 64 Принцип “параллелизма формы и содержания мышления” и его значение для традиционных логических и психологических исследований // Указ. соч. С. 1-33.

65 О значении конституции как института в переходный период см.: , Конституционная власть в странах СНГ... С. 112–113.

О РОЛИ ПРАВА
В СОВРЕМЕННОМ ГРАЖДАНСКОМ ОБЩЕСТВЕ

В статье обосновывается весьма интересная мысль о роли права в современном гражданском обществе. Она заключается в следующем: право можно и нужно рассматривать как методологию познания и строительства современного гражданского общества. Авторы, используя исторический материал, показывают, что с начала возникновения гражданского общества мыслители уже начали разрабатывать эту идею. Например, Т. Гоббс, опираясь на такие понятия, как “естественные права человека”, “теория общественного договора”, “война всех против всех” и другие, по существу, утверждает необходимость изменения места и роли права в системе общественного сознания и отношений. Понятия, перечисленные выше, являются лишь инструментальными образованиями, помогающими осмыслить сущностные связи гражданского общества. В том же духе развиваются гносеологические исследования немецких мыслителей XIX века И. Канта и Г. .

Авторы статьи в полном соответствии с историческим материалом отмечают, что право становится методологией по мере институционализации правовых отношений и достигает своего объективированного вида в государстве. Таким образом, в процессе построения гражданского общества роль права как методологии осознается в гносеологии, которая завершается выводом в философии права как цели и средства общественного развития.

На данном этапе развития общественных отношений гражданское общество утвердилось во всем мире, и это приводит к тому, что мышление не может быть суверенным, если оно не пользуется правом как методологией. Применяя право как методологию познания, можно осмыслить современное общество и выразить в понятиях сущностные черты гражданского общества.

Объективный ход развития истории завершается созданием мировой капиталистической системы, и тем народам, которые не достигли в своем развитии гражданского общества, предлагается строить его. И даже навязывается различными способами давления экономического, политического и другого характера прежде всего понимание “прав человека” и институтов, приводящих к их осуществлению. В данном случае речь не идет об апологетике насилия и распространении американского образа жизни. Имеются в виду объективные процессы общественного развития и построение при этом правового государства.

Рассматриваемая статья подтверждает общую мысль о том, что в историческом процессе на разных этапах общественного развития меняется не только тип общественных отношений, но и методология познания и взаимоотношения индивидов. В древнегреческом обществе роль методологии принадлежала философии, в период европейского средневековья она перешла к религии, в связи со становлением капиталистического общества синтез пройденных путей в гносеологии приводит к обоснованию философии права.

Отсюда можно заключить, что политические лозунги сами по себе пустая фразеология, если они не становятся реализацией суверенных прав человека. А для этого требуется созданный деятельностью людей свой исторический фундамент. Гражданское общество есть продукт особым образом развитых производительных сил, где наука является непосредственной производительной силой.

При том подходе, который заявлен авторами статьи, а именно, что мышление (а не думание) – по существу современно, если основано на методологии права, предполагается коренное изменение всей сложившейся системы образования.

В заключение хочется отметить, что авторы статьи правильно критикуют марксистское отношение к власти и другим институтам общества. Однако надо сказать, что их позиция в этом вопросе по существу совпадает с мировоззрением К. Маркса. Только он сделал акцент не на политико-правовом, а политико-экономическом пространстве, что в его время было неизбежным и необходимым. Таким образом, в данном случае взгляды Маркса дополняются положением вещей, отражающих более развитое целое. И это нужно было бы подчеркнуть авторам.

В статье весь материал подчинен основной идее, и она, на мой взгляд, достаточно убедительна. Дискуссия вокруг ее содержания поможет уточнить некоторые ее положения и завершить работу монографией, чего и желаю авторам.

З. Мукашев,

доктор

философских наук,

профессор

Об анализе

политико-правового пространства

и юридическом образовании

(Заметки на полях рукописи)

Статья и , подготовленная по итогам их научной деятельности в 1993–1999 гг., посвященной исследованию проблемы подхода к общественным явлениям в плане преподавания политико-правовых дисциплин, затрагивает ряд моментов, которые хотелось бы отметить.

Позитивным в познавательном плане представляется использование емких по содержанию терминов для характеристики области политико-правовых явлений и их функционирования (пространство, сфера и т. д.), идеи о комплексном и системном подходах к изучаемым явлениям, о параллельности развития некоторых институтов. Применение авторами популярного в настоящее время термина “виртуальная реальность” (разд. 2.4) для обозначения политико-правового пространства, думается, может оттенить некоторые новые грани правотворчества, правореализации, соотношения теории и практики права, права и сознания, фиктивного и реального в праве, реальности и возможности в праве и политике и т. д.

Интересен тезис о том, что комплекс политико-правовых дисциплин претендует на свою особую точку зрения на общество в целом, а не только на его часть. Можно было бы пожелать авторам более обстоятельно обосновать данный тезис, а также в связи с этим точнее определить соотношение политико-правового пространства и общества (разд. 1.1).

Несомненно полезным и в культурном, и в практическом отношении является утверждение о том, что в основе освоения общественно-гуманитарных дисциплин должно лежать преподавание права и логики. Право обладает мощным культурным, организующим и интегрирующим потенциалом, необходимым для гуманитарного образования при условии современного и эффективного преподавания права. В противном случае догматическое и скучное навязывание юридических знаний может вызвать негативное отношение к праву и способствовать формированию новой волны правового нигилизма среди гуманитариев. Замысел и его реализация должны рассматриваться в единстве, и в объективном смысле, как принципиальный подход к гуманитарному образованию, данная идея может оказаться продуктивной. Но как практическая установка на воплощение в учебных планах, программах, их содержании, пропорциях объемов изучаемых дисциплин, она нуждается в серьезном организационном, материально-техническом и кадровом обеспечении. Преподавание права для всех, очевидно, должно иметь интересную внешнюю форму и жизненное содержание, и в то же время правовому образованию необходимо внутреннее единство, системность, согласованность с другими составными элементами гуманитарного образования, адаптированность к конкретной специальности. Авторы правы, утверждая, что избежать отрицательных уроков можно лишь осмыслив ситуацию в образовании и систему образования в динамике, т. е. как историческую (разд. 1.1).