Социокультурный анализ политико-правового пространства (стр. 2 )

Казалось бы, надежно обеспечивает объективность социологический подход. Так, при рассмотрении социальных единиц (сил, классов и т. п.), заведомо превышающих по масштабу отдельного деятеля, анализ переводится на уровень макросоциальных структур, процессов и т. д. Но императив преобразующей роли социальной теории, провозглашенный К. Марксом, играет с исследователями в ту же игру, что и с от­крыв­шим его клас­си­ком: теория, став­шая сред­ст­вом деятельно­сти, в ка­че­ст­ве не­уч­тен­но­го след­ст­вия не­из­беж­но порож­да­ет дру­гие виды дея­тель­но­сти, проти­во­стоя­щие дан­ной. На­ту­раль­ный объ­ект, к ко­то­ро­му от­но­си­лось со­цио­ло­ги­че­ское зна­ние, из­ме­ня­ет­ся са­мим этим зна­ни­ем. Изменение объекта, в свою очередь, требует конструирования нового знания: логические условия истинности той идеализации, на которую опиралось знание, перестают действовать, что приводит к смене исходных абстракций и порождению новых рефлексивных самообразов.

Объ­ект, который со­дер­жит ком­по­нен­ты, по­ро­ж­даю­щие са­мо­об­ра­зы, на­зы­ва­ется рефлексивным6 . К таким объ­ек­та­м относится ор­га­ни­за­ци­он­но-управ­лен­че­ский под­ход, но тип предлагаемых им ре­ше­ний вряд ли мо­жет быть удов­ле­тво­рительным. Здесь можно согласиться с , полагающим, что в данном случае “эффект социального действия незначителен, поскольку не затрагиваются основные глубинные структуры и процессы той системы, на которую оказывается воздействие”7 .

Де­ло в том, что ес­ли понимать мо­дер­ни­за­цию не плос­ко-натуралистиче­ски, то за си­туа­ция­ми, обычно рассматриваемыми как социально-по­ли­ти­че­ские (но не социально-культурные!), не­об­хо­ди­мо ви­деть нормирующее воздействие куль­тур­ных об­раз­цов, по об­ра­зу и подо­бию ко­то­рых подоб­ные си­туа­ции формиру­ют­ся, а саму реформу рассматривать не столько как “преобразование, строгую программу или проект в традиционном смысле”, а как “втягивание в новый тип культуры”8 . Такое формирующее (нормирующее) воздействие плана “культурного” осуществляется через менталитет, структуры повседневности, обыкновения различных слоев населения. Без из­ме­не­ния куль­тур­но­го об­раз­ца модерни­за­ция ин­сти­ту­та – это про­сто порожде­ние псев­до­фор­мы без из­ме­не­ния су­ти де­ла. “Обра­зец, – пишет Э. Дюркгейм, – это не толь­ко при­выч­ный способ дей­ст­вия; это пре­ж­де все­го обя­за­тель­ный спо­соб дейст­вия, т. е. в ка­кой-то ме­ре неподвла­ст­ный ин­ди­ви­ду­аль­но­му про­из­во­лу”9.

Можно ли предположить, что наши проблемы решит культурологический под­ход, и что в общественно-историческом процессе необходимо признать “направляющую” роль плана “культурного”, считая план “социального” чем-то вторичным, производным? “Но, – продолжает Э. Дюркгейм, – толь­ко сформирован­ное (кур­сив наш. – В. М. и А. М.) об­ще­ст­во поль­зу­ет­ся мораль­ным и ма­те­ри­аль­ным превосход­ст­вом, не­об­хо­ди­мым для то­го, что­бы иметь си­лу за­ко­на для ин­ди­ви­дов...”, ситуация же становления под­ра­зу­ме­ва­ет, что предъявляе­мые чле­нам об­ще­ст­ва обра­зы-об­раз­цы так­же мо­гут из­ме­нять­ся в све­те “коррекций про­цес­са реа­ли­за­ции” и “ак­тив­но­го и положитель­но­го вмешатель­ст­ва в создание вся­ко­го об­раз­ца”10. А по­это­му и культурологический под­ход оказыва­ется подвержен то­му же па­ра­док­су, что и со­цио­ло­ги­че­ский.

1.2. Анализ становления правовой культуры: базовые принципы и понятия
социокультурного подхода

Исходя из вышеизложенного можно сформулировать основные принципы социокультурного анализа как подхода:

1. Постулируется принципиальная различенность планов культурных норм (образцов) и социальных ситуаций, причем вторые должны схватываться в конкретных обстоятельствах своей реальной динамики на фоне “относительной вечности”11  первых.

2. Признается нормирующая функция культурных образцов по отношению к социально-политическим ситуациям12.

3. Опираясь на принцип различения планов “социального” и “культурного” и предположение о том, что каждый из этих планов обладает собственной внутренней динамикой, социокультурный анализ учитывает рефлексивность социокультурных объектов (ситуаций).

Если рефлексивный объект является “действующим” и/или “целеустремленным”, то рефлексивность придает ему ту обратную связь, благодаря которой он становится “самодвижущимся”, самоизменяемым. С учетом такого рефлексивного самодвижения нами и описывается внутренняя динамика плана “социального”. Характерными же частными случаями порождения социальной деятельностью рефлексивных самообразов являются социальное познание и общественная коммуникация.

4. Культурные образцы представляются как личностные и олицетворяемые, причем сразу в двух смыслах: с одной стороны, культурное единство понимается и осознается личностно, происходит герменевтическая диверсификация культуры, порождающая ее множественность и разнообразие; с другой, отдельные личности становятся живыми образцами для остальных, нормы и образцы персонифицируются. Применительно к политической реальности это означает, что политические отношения не только проявляются, но и напрямую зависят от личных взглядов и убеждений конкретных политиков (лидеров), а образцы политической культуры данного народа в конкретную историческую эпоху социализируются через актуальный набор политических позиций.

5. Необходимо учитывать два типа динамики плана “культурного”, задаваемые разным отношением к процессам рефлексии и мышления: эволюционный и эмерджентный. Первый тип представляет собой имманентную динамику культурных образцов, второй – характерный для некоторых обществ процесс постоянного порождения новых культурных норм за счет интервенции в план “культурного” рефлексивных самообразов социальной деятельности в условиях, когда темп социальных изменений, приходящихся на одно поколение, значительно опережает скорость культурных новообразований.

Общество с подобным качеством изменений называется динамическим. Динамическое общество как тип противостоит статическому (где структурные изменения достаточно медленны – настолько, что при анализе социальных ситуаций план “культурного” можно считать неизменным) и гомеостатическому (где изменения настолько медленны, что в большинстве случаев ими вообще можно пренебречь).

Что касается имманентной динамики культурных образцов, то она является вполне традиционным предметом гуманитарного знания. Фактически гуманитарные дисциплины впервые появляются как описательно-оформляющее знание, фиксирующее исторические изменения характера общественных отношений в той или иной сфере жизни. Например, если в обществе исторически изменяется язык, то эти сдвиги сначала фиксируются в виде нормативных описаний. Описания некоторого “идеального”, “типичного” или “нормального” (напр., литературного) языка – реально все люди говорят по-разному – переводятся либо в предписания (как правильно говорить), либо в систему возможностей (как можно говорить), определенную границами “хорошего вкуса” или норм данной культуры. Поэтому закономерно появление целого корпуса культурологических дисциплин, связанных с эстетикой, этикой, историей литератур и классической древности и т. д. – как фиксацией некоторых идеальных образцов. Тип отношения мышления и рефлексии, порождающих подобное гуманитарное знание, к культурным образцам определяется как преимущественно созерцательный, т. е. считается, что описательно-оформляющее знание лишь реконструирует и описывает – а не конструирует и формирует – культурные образцы.

Применительно к политико-правовой проблематике классический образец и наглядный пример знания, производящего реконструкцию норм к изменяющейся реальности, дает правоведение, развивающееся в таком качестве со времен рецепции римского права (ХII–ХIII вв.). Однако, если в те времена общественные изменения были сравнительно редкими и медленными, то сейчас они стали непрерывными и быстрыми.

Современное правоведение имеет дело с постоянным пересмотром норм и институтов права, отражающим тенденции общественной динамики. Речь идет как об имманентной динамике культурных норм (изменениях в правовой традиции, обычаях, идеологии, доктринах), так и о социальных механизмах искусственного изменения норм в результате рефлексии проблем общественной жизни (законотворчество, создание прецедентов).

Характеризуя тип отношения мышления и рефлексии к культурным образцам в данном случае, уже нельзя пренебречь влиянием знания на собственный объект и считать это отношение чисто созерцательным, – напротив, следует признать активную конструктивную роль мышления в конституировании культурных образцов.

Далеко не всякое социально обусловленное изменение правовых норм и институтов признается культурным (право)сознанием и закрепляется образом жизни. В условиях быстрой динамики только часть социализированных норм и образцов-предписаний удается проинтерпретировать в рамках развития “высокой” правовой культуры. Некоторые же из социализированных норм, оставаясь “не прописанными” в “высокой культуре”, тем не менее, определяют массовое социальное поведение, осуществляя функцию, аналогичную культурной нормировке. В простейшем случае план “культурного” приходится мыслить как “расслаивающийся” и образующий иерархированную структуру, включающую слои “высокой” (“элитарной”) и “массовой” культуры.

К политической культуре данный принцип применим в еще большей мере, чем к правовой. Здесь социальная (социально-политическая) практика очень часто “противоречит культуре” – во всяком случае, тому ее образу, который дает классическое гуманитарное знание: политика и “высокая” культура помещаются в разные “модальности”. Политика является “искусством возможного” (а не должного!), отчего с позиций “высокой” культуры получает характеристики “грязной”, “безнравственной” и т. д. “Реальные” политические силы, действуя в пределах наличных возможностей, преследуют “сиюминутные” цели, определяемые их интересами, а не устоявшимися формами культуры. В то же время и динамика плана “культурного” может оказывать достаточно активное формирующее влияние на социально-политические ситуации. Самоопределение в рамках истории и культуры позволяет политикам выходить за границы существующей реальности, раздвигая тем самым горизонты возможного.