Философия (стр. 7 )

К философско-историческим методам, разрабатываемым Фуко, относят археологию и генеалогию. Археологический метод предполагает изучение документов исторического периода, которые формируют и, одновременно, отображают границы и особенности дискурса данного периода. Археология противопоставляется исследованию, основанному на принципе «историзма», согласно которому история человечества представляет собой историю взаимосвязанных идей. Такой подход, в основном опирающийся на практику исследования исследований, особенно ярко проявляет себя в философии Георга Гегеля и Карла Маркса. Генеалогический метод изучает дискурсивные практики, позволяющие поддерживать рамки определенного дискурса.

Археология и генеалогия, по мнению Фуко, помогают вновь открыть те проблемы, о которых традиционные исторические исследования обычно умалчивали, хотя эти проблемы отображались в источниках описываемых эпох. К таковым относятся проблемы тюрьмы, безумия, сексуальности, больницы. Проводя археологическое и генеалогическое исследование источников Средневековья Фуко убедительно показывает, что безумие в указанный период воспринималось иначе, нежели в эпоху Нового Времени. В Средневековом дискурсе безумие не считалось одним из фундаментов границы, разделяющим понятия «социальная и медицинская норма» и «социальная и медицинская не норма». Болезнью, наделенной подобным статусом оставалась проказа. Именно прокаженных, а не безумных изолировали от общества. Само происхождение понятия «безумие», являющегося производным от «неразумия», было связано с культом Разума, начавшим формироваться в Эпоху Возрождения. Таким образом, через формирование категории безумия, начинает формироваться новый дискурс, который, в свою очередь, порождает новые дискурсивные практики, отражающие тенденцию усиления контроля рационально организованной власти, . Фуко, между тем отмечает, что стремление к выходу за пределы господствующих дискурсивных практик – называемое трансгрессией, свойственно всем людям, а так же, особенно в периоды рождения, целым эпохам. С точки зрения эпохи Нового Времени, многие практики раннего Возрождения, которую обычно представляют в качестве раннего этапа эры Разума, кажутся безумными. Фуко предлагает рассматривать безумие как определенный предел свободы индивида, за которым невозможно творчество, но из которого это творчество появялется, порождая новые дискурсы: «Неразумие в современном мире, после Сада и Гойи, принадлежит к решающим моментам любого творчества, – иначе говоря, к тем смертоносным, властным стихиям, которые заложены в творчестве как таковом».

Современную власть Фуко описывает как скрытую, распыленную и даже противоречивую структуру, которая реализуется неразрывно со знанием, организует социальное пространство по принципу «всеподнадзорности» — каждый находится под наблюдением, и должен постоянно следить за собой. Власть также дисциплинирует и нормирует индивидуальное поведение. Несмотря на то, что власть реализуется во всем пространстве социума, в любом учреждении, идеальным ее пространством, по мысли Фуко, остается тюрьма, которую он учреждает. Специфические практики власти конституируют тело человека посредством наказания, описаний удовольствий (сексуальность). Даже сознание человека выстраивается «научными дискурсами», одновременно прививающими признание власти в любом качестве. Власть, таким образом, порождает познающего, способы познания и само познаваемое. Власть — и это главное – порождает то, что индивид противопоставляет власти.

В современной культуре субъект теряет власть над практиками заботы о себе, препоручая ее медицине (больница), педагогике, государству (в виде абстрактной заботы о человеке). Исчерпанность новоевропейских систем нормирования диктует необходимость возвращения к «искусствам существования», касающимся конкретных поступков, а тем самым дает шанс получения индивидуальной свободы.

К наиболее последовательным постмодернистам относят Жана Франсуа Лиотара (1924 – 1998). Известные работы философа: «Феноменология» (1954), «Состояние постмодерна» (1979). В 1979 году Лиотар в работе «Постмодернистское состояние» окончательно закрепил смысл термина «постмодерн». В основе концепции Лиотара лежит концепция «заката метанарраций». Значение слова «нарратив», «наррация» - повествование о чем-то, рассказ. По мнению Лиотара, нарратив в европейской научно-философской традиции, как правило, противостоит теоретическому рассуждению. В каждую эпоху существуют свои «метанарративы», фундаментальные повествовательные структуры, устанавливающие определенный порядок обоснования знания. Метанарративы зависят от существующего политического строя, социальных институтов, правовых норм. Однако «теории сами представляют собой повествования, только в скрытом виде, и не следует позволять вводить себя в заблуждение их претензией на всевременность». Мир очень долго находился в состоянии подобного «выдуманного повествования». В своих письмах 1982 – 1985 года Лиотар поясняет, что постмодерном «оказывается то, что внутри модерна подает намек на непредставимое в самом представлении», «что находится в непрестанном поиске новых представлений». Эпоха постмодерна играет со смыслом старых представлений, пытаясь создать из их остатков новые. Следуя такой логике, если мы не можем представить то, что стоит за тем или иным текстом, то сам текст становится событием. Художник и писатель, работая уже без каких-либо правил, работают, чтобы установить самим эти правила того, что «еще только будет – но уже созданным», пожалуй, это и есть состояние дежа-вю, «уже-виденного» (см. выше).

Ряд фундаментальных понятий постмодернизма предложен французским философом Жилем Делезом (1925—1995) в работах «Эмпиризм и субъективность» (1952), «Различие и повторение» (1968), «Логика смысла» (1969), совместно с Феликсом Гваттари – двухтомник «Капитализм и шизофрения, "Что такое философия?» (1991).

По духу философии Делеза относят либо к посткантианцам, либо постструктуралистам, либо говорят как о «философе становления» в духе ницшеанства. Многообразие трактовок доказывает многогранность его фигуры. Философия Делеза имеет две стороны. Делез начинал как блестящий интерпретатор философских идей Платона, Лукреция, Давида Юма, Бенедикта Спинозы, Готфрида Лейбница, Иммануила Канта, Карла Маркса, Фридриха Ницше и Анри Бергсона. Другая сторона его философии заключается в изобретении небывалых доселе философских концептов (понятий): различие и повторение, сингулярность, ризома, складка, образ-движение и образ-время как элементы онтологии кино. Вслед за «трансцендентализмом» Канта философ отказывается положить в основание своей особой онтологии идеи Бога, мира и души, особенно характерно эти мысли изложены в программной работе «Эмпиризм и субъективность», поэтому его философию часто называют трансцендентальным эмпиризмом. Философия Делеза представляет собой альтернативу другому учению постмодерна – «деконструкции» Деррида. Вместо теории языковой деконструкции Делез разрабатывает номадологию. Номадология (от общевропейск. nomad – кочевник) – теория «кочевого» мышления. Философ вводит понятие «сингулярность». Сингулярность – кочующая единичность, стоящая вне качественных и количественных отношений, доиндивидуальная установка мировосприятия. Номадология призвана заменить как классические теории субъекта, так и структуралистские теории, связанные с анализом означающего. Современному человеку приходится быть сингулярностью, «кочевником», «сорняком» в социальной реальности. Это то, что Делез и Гваттари назвали ризомой (фр. rhizome – корневище). Ризома – «кочевая» структура, содержащая в себе «скрытый стебель», существующая и размножающаяся наподобие «споры» или «луковицы». В современной реальности принцип ризомы воплощает собой та или иная социальная сеть.

Особо необходимо сказать о таком методе как шизоанализ (греч. Schizein – расколоть). Программным сочинением по шизоаналитической методологии выступил двухтомный труд Делеза и Гваттари «Капитализм и шизофрения». Отправной точкой философствования в этой работе является критика теории Фрейда. Согласно Делезу и Гваттари, понять истинную природу бессознательного, того гигантского резервуара сил, который движет общественной жизнью, можно, только преодолев фрейдовскую концепцию Эдипова комплекса. Эта концепция весьма ограничена и не способна объяснить сложные социальные процессы. Необходимо понять бессознательное вне каких-либо символических форм – как «производство желания». Шизофрения как процесс – это производство социального желания, предел производства в капиталистическом обществе. Делез и Гваттари полагают, что надо перейти к активным, контролируемым ее формам. Нельзя становиться рабом процесса потребления.

Основные идеи новейшей гносеологии идеи выражены в фундаментальном философском проекте Делеза – «Различие и повторение». Делез критикует Гегеля и возвышает Маркса, утверждая приоритет практики как живой теории над феноменологией представления. «Все тождества только симулированы, возникая как оптический «эффект» более глубокой игры — игры различия и повторения». Зачастую понимание структуры в социуме, в культуре, базируется на признании тождественных неизменных основ. Создается иллюзия, что принципиально по сути старая структура способна обуздать хаос, между тем как она уже исчерпала все свои возможности на былых планах самоосуществления. То, что Делез называет «философией представления». Обуздание хаоса в современном обществе происходит лишь на внешней границе борьбы с ним, между тем как бессмысленность, абсурдность бытия личности на доиндивидуальном уровне вызывает протест. Готовая структура нужна государству, некий усредненный и упрощенный знаковый язык нужен социуму, но полноценная личность сама должна быть способна создавать структуру и ранжировать ценности, соблюдается, разумеется, все правила игры человеческого общежития. Делезовская онтология различия может быть, напротив обозначена синергетической парадигмой «порядок из хаоса». Хаос понимается не как бес-порядок, т. к. в данном случае большее не может выводиться из меньшего, а как совокупность виртуально существующих со-возможностей. Итак, если тождество воспроизводится, то различие существует в повторении, различие живет в повторении, различие существует между двумя повторениями. Действие повторения противостоит действию воспроизведения так же, как движение – понятию и представлению.