Процесс международных переговоров (стр. 4 )

В то же время было бы неправомерным говорить только о полной противоположности этих двух методов, несмотря на то, что часто они именно так и рассматриваются большинством авторов. Будучи действительно принципиально различными и даже антагонистическими по своей сути, переговоры и силовые подходы к решению международных проблем на протяжении многих веков составляли диалектическое единство: войны, как правило, заканчивались мирными переговорами, а заключенные посредством переговоров соглашения нарушались в результате войн. Более того, во многих случаях они использовались как дополняющие друг друга средства. "Открытое сражение и переговоры представляют собой сопутствующие, иногда конкурирующие типы отношений между человеческими обществами," - замечает французский исследователь А. Плантей [, с.60]. Классическими примерами здесь могут быть случаи, когда одна из сторон начинала военные действия против другой и, завоевав часть территории - на окончательную победу не оказывалось средств - садилась за стол переговоров, но уже с "позиции силы". Силовые методы (к ним относятся, как показано в исследовании , не только военные []) также часто использовались и используются для того, чтобы подтолкнуть или заставить ту или иную сторону сесть за стол переговоров или подписать соглашения. В качестве только одного из многих примером могут служить санкции ООН в отношении Сербии в начале 90-х для стимулирования решения югославской проблемы мирным путем. Более того, участники конфликта могут одновременно вести боевые действия и налаживать переговорный диалог, что неоднократно наблюдалось на практике, особенно в последнее время.

Соотношение силовых и несиловых методов решения международных проблем не является раз и навсегда заданным. Оно менялось на протяжении исторического развития. Первоначально роль международных переговоров сводилась, главным образом, лишь к подведению итогов войны или попыткам переделки мира в ее предверии. Как отмечает отечественный исследователь , "в течение столетий международные переговоры использовались в основном как средство легализации результатов вооруженных конфликтов или как инструмент подготовки новых войн. Вследствие этого переговоры являлись частью военной стратегии, призванной компенсировать военную слабость государства или полнее реализовать его военное превосходство" [, с. 118]. Близкая точка зрения высказывается канадским автором Дж. Уинхэмом, который замечает, что на заре истории дипломатии основным предназначением переговоров было восстановление отношений между государствами, которым угрожал конфликт или которые уже страдали от конфликта [].

Надо заметить, что не только понимание, но и такое использование международных переговоров, было характерным на протяжении многих веков. Так, еще в античности, по свидетельству Фукидида, с помощью переговоров афиняне пытались навязать свои условия мира более слабым милиянам, угрожая в противном случае их полностью уничтожить []. Исторических примеров, в которых переговоры использовались в подобном качестве, можно привести множество от древности вплоть до настоящего времени. Многие авторы подчеркивали, что в конфликтных ситуациях стороны прибегают к переговорам обычно только после достижения некого тупикового результата [], когда становится очевидным, что ни одна из сторон не может одержать победу. Интересно, что например, и в толковом словаре русского языка, изданном в СССР в 1939 году под редакцией [, с. 112] упоминаются только мирные переговоры. Иные переговоры вообще не рассматриваются.

Такое довольно узкое понимание и применение международных переговоров, господствовавшее в течение долгого времени в истории, объясняется, прежде всего тем, что международные отношения на протяжении многих веков строились, главным образом, как отношения, направленные на распределения и перерасрпределение сфер влияния, ресурсов и т. д. Силовой фактор был доминирующим в определении роли государства на международной арене. Как отмечает , "исторические факты свидетельствуют, что искусство дипломатии чаще всего преуспевало тогда, когда оно опиралось на внушительную военную силу..." [, с. 57]. Отсюда переговоры рассматривались, а следовательно, в основном и использовались, лишь как средство, дополняющее односторонние, и прежде всего, силовые методы воздействия. Подтверждения этому можно найти в трудах историков, политиков, дипломатов прошлого. Так, в одной из первых работ, посвященной переговорам и принадлежащей перу французского дипломата XVIII века Франсуа де Кальера, подчеркивается, что участник переговоров должен быть прежде всего хорошо информирован о состоянии вооруженных сил противоположной стороны для того, чтобы представлять пределы оказываемого на него давления [].

Представления о скорее вспомогательной роли переговоров по отношению к силовым мерам нашли отражение в концепциях "баланса сил", "балансирование на грани войны" и других.

Из сказанного однако не следует, что в прошлом господствовали только силовые методы урегулирования конфликтов и лишь развитие цивилизации повлекло за собой применение переговорных форм и методов. В этом отношении интересны записи, опубликованные американским автором У. Юри [], о том, как подходят к разрешению конфликтов в так называемых традиционных культурах, в частности, в бушменских племенах, живущих на юго-западе Африки. Вывод, к которому приходит У. Юри, и с ним трудно не согласиться, заключается в том, что в традиционных культурах конфликты и споры необязательно разрешаются силой. Уже там существуют различные переговорные процедуры и механизмы для того, чтобы избежать насилия. При при этом однако следует иметь в виду, что сами по себе традиционные культуры не являются однородными. В них имеются значительные различия в представлениях о человеке, взаимоотношениях людей [] и, соответственно, о соотношении силовых и переговорных методов разрешения конфликтов.

В целом же эволюция соотношения переговорных и внепереговорных средств воздействия на международной арене, особенно в последние десятилетия, шла по пути все большего повышения роли переговоров в международных отношениях. В результате сегодня можно констатировать, что "... набирает силу и противоположная тенденция... Ее суть в том, что необротимый процесс утраты "силовым фактором" своей роли фундамента мировой политики обусловливает рост значения политических инструментов. Поэтому акценты в современной дипломатии смещаются от методов "принуждения" к искусству "урегулирования" и "соглашения". Конечно, этот процесс противоречив и неоднороден, но магистральное направление развития современной дипломатии, он, безусловно, характеризует достаточно выразительно" [, с. 57]. Главная причина данной тенденции - развитие и совершенствование военных средств, которые, подойдя к определенной грани - появления средств массового уничтожения, - резко ограничили возможность применения открытого силового воздействия, сделав его во многих случаях по сути бессмысленным в связи с угрозой полного уничтожения всех участников конфликта. Стороны оказались сильно зависимы от военно-политических действий друг друга.

Кроме того, односторонние, прежде всего военные, действия все в большей степени ограничивались не только растущей военной, но также экономической, экологической, информационной, социальной взаимозависимостью мира. В результате, переговоры стали не просто ведущим, но и единственным возможным средством урегулирования глобальных международных проблем. Одновременно шел процесс политической и экономической интеграции в мире, создание различного рода союзов, что также вело к развитию переговоров в мире. Таким образом, взаимозависимость мира и интеграционные процессы, происходящие в нем, принципиально изменили роль и место переговоров в международных отношениях во второй половине ХХ столетия, ликвидировав, точнее ограничив, до известных пределов их альтернативу - применение военной силы. Это дало возможность Дж. Уинхэму утверждать, что "современные переговоры становятся наступательным, а не оборонительным инструментом в международных отношениях... Развитая технология парализовала возможности военного реагирования на международной арене..." [, с.6].

Разумеется, данный процесс может рассматриваться только как самая общая тенденция. Реально же, на том или ином историческом промежутке роль переговорных факторов то возрастала, то вновь падала. "В послевоенной истории можно насчитать несколько "всплесков", "пиков" переговорной активности. Наиболее значимые из них: конец 40-х годов - создание ООН, попытки коллективно выработать общеприемлемые условия послевоенного урегулирования в Европе и на Дальнем Востоке; середина 50-х - начало 60-х годов - серия крупнейших совещаний и конференций на высоком и высшем уровнях, подтолкнувших или обозначивших возможности развязки многих узлов международного противоборства. Первая половина 70-х - годы разрядки. Наконец, вторая половина 80-х, обозначившая своеобразный ренессанс переговорной дипломатии, сменившей нарастание конфронтационных тенденций конца 70-х - начала 80-х годов." [, с. 3].

В начале 90-х годов мир вновь столкнулся с падением роли переговоров как средства урегулирования международных проблем, однако уже не по линии взаимоотношений Восток-Запад, а на локальном уровне, выразившимся в резком разрастании количества вооруженных конфликтов в различных регионах Земли. Все это происходит, на фоне того, что вооруженные конфликты порождают массу проблем глобального характера, в частности:

- нестабильность и конфликты в различных частях Земного шара в значительной мере нарушают растущую мировую взаимозависимость. Многие локальные конфликты ведут к разрыву экономических и других связей;

- внутренние вооруженные конфликты, особенно в странах, где имеются ядерные реакторы и развитая химическая промышленность, угрожают миру экологическими катастрофами;

- многие конфликты, в частности этнические, затрагивают интересы групп, проживающих за пределами зоны конфликта, что порождает опасность их интернационализации;

- большое число жертв и беженцев в локальных конфликтах влечет за собой социальные проблемы за его пределами.