Проблемы кризиса цивилизации в трудах Зосима и других историков IV - VI вв. н. э (стр. 11 )

Границы могут быть сужены. Другой современный взгляд на Зосима предлагает связь с персидской войной Анастасия (502 – 506гг.) Как и более ранние историки Евтропий, Аммиан Марцеллин и Евнапий (последний из которых почти прямой источник) (Amm. Marc., XXV. 9. 9-11), Зосим останавливается на мире Иовиана (363 г.), чтобы сделать общие наблюдения: «Когда я достиг этой точки в истории, мне пришло в голову обратиться к прошлым временам и выяснить, соглашались ли когда-либо римляне предоставить другой стороне какое-либо из их приобретений, или, говоря вообще, разрешалось ли другой стороне владеть чем-либо, когда она попадала под их власть. Валерий даровал персам свободу присваивать эти области, для потери которых было достаточно смерти императора Юлиана. Однако, до этого дня римские императоры не смогли восстановить ни одну из них, но постепенно теряли еще больше, некоторые становились независимыми, другие сдавались варварам, а другие были сокращены до полного запустения. С продвижением нашей истории, эти факты будут рассматриваться и далее (Zos., III. 32. 1)cxxxi.

Зосим обещал довести «Историю» до своих дней. Его оценка современных условий на Востоке могла успешно охраняться текущими событиями. Война с Персией, разрешившаяся в 502 году, после двух поколений мира, началась с серии катастроф, и особенно от потери города Амиды. Результаты были усилены естественными катастрофами (природными) - стаи саранчи, неурожай зерновых, голод и чума, - которые предшествовали ее развалу. Несмотря на дорогостоящие приготовления, генералы Анастасия предприняли не так уж много действий, чтобы предотвратить дальнейшее ухудшение положения в последующие годыcxxxii. С того времени, как дела Византии изменились к лучшему в 504 году, и мирный договор был удовлетворительным, война выглядит незначительной на расстоянии. Но в то же самое время она явилась причиной огромного разочарованияcxxxiii. Процитированный из Зосима абзац не подтверждает хронологической связи между войной и написанием «Истории»; он дает только предположения. А. Камеронcxxxiv из этого отрывка делает вывод, что Зосим писал перед войной. Замечания Зосима вполне согласуются с заключением о том, что он писал во время первой, разрушающей фазы войны, т. е. до 504 года. Было бы неудивительно, если бы Зосим писал в середине войны, напомнив о мире Иовиана другим историкам, а не самому себе.

Штрихи современности в «Истории» Зосима – ценный источник. В мае 502 года Анастасий отменил представления мимов, расценивавшиеся как порочное зрелище. В этом случае язычник Зосим разделяет мнение своего христианина-современника: предмет не остается незамеченным в «Истории», так как Зосим отождествлял язычество, то есть традиционную культуру, с крайним пуританизмом. Первым шагом к катастрофе Рима, говорит он, был переход от республики к империи. «Это было доказано последовавшими событиями, в особенности теми, что происходили в последни годы правления Октавиана: пантомимам уделялось столько же времени, сколько всем остальным делам по причине большого распространения пороков той эпохи» (Zos., I. 6. 1). Сомнения Зосима о возможности одного человека занимают столько места, что императорская власть должна рассматриваться в контексте современных сомнений по поводу административных способностей индивида. Например, ключевая мера в реорганизации Юстинианом Египта в 538 – 539 годах заключалась в лишении префекта Августала его власти над египетской провинцией и ограничение его власти в целом. Зосим приводит свои доказательства, дважды ассоциируя Феодосия I, своего главного злодея, с «танцорами, полностью порочными» (Zos., IV. 33. 4, 50. 1) и приписывая бездеятельности Стилихона увлечению «смешными мимами» (Zos., V. 7. 2; Lyd., 3. 53; Zos., V. 16. 5; V. 25. 3). Мимы были животрепещущей проблемой в правлении Феодосия I, и Зосим чувствовал себя обязанным прокомментировать ее.

Зосим практически предвидел научный трактат Иоанна Лида «О властях (или магистратурах) Римского государства», своего младшего современника, чья литературная деятельность приходится на правление Юстинианаcxxxv. Иоанн Лид вошел в префектуру в 511 году, но писал в 550-ых. Зосим дискредитирует первого христианина – императора утверждением, что Константин открыл путь варварам, отозвав войска с границ и расположив их в городах (Zos., II. 34). Иоанн Лид, не язычник, рассказывает сходную историю, но более подробно. Одной из удивительных черт трактата является то, что эта история повторяется четыре раза почти теми же словами (Lyd., 2. 10, 3. 31, 33, 40). Случайные толкования, представленные Зосимом, чтобы прояснить черты или происхождение различных официальных лиц, заставляют нас поверить в то, что Иоанн Лид мог бы пойти и дальше (Zos., II. 25, 43, III. 29 (magister officiorum), II. 39. 2 (nobilisimi), II. 40. 2 (patricius), V. 2. 2 (comes Orientis), V. 32. 6 (quaestor palatii)cxxxvi. Как и Зосим, Иоанн Лид тоже считал, что он мог бы разглядеть, где были сделаны ошибки. Важным был отказ от латинского языка. Речь Ромула гласила, что «фортуна оставила римлян, когда они забыли свой родной язык», это пророчество исполнилось, когда Кир Египетский, который не знал ничего, кроме поэзии, был возвышен до префектуры претория (439 – 441 гг. н. э.): «Итак, он осмелился пренебречь древней практикой и издал свои декреты на греческом языке, и вместе с языком римлян империя потеряла свою удачу» (Lyd., III. 32)cxxxvii.

Вся книга трактата Иоанна Лида посвящена оплакиванию постепенного падения когда-то могучей власти префекта претория, полного разрушения которой Юстиниан, «наш щедрый император не пережил» (Lyd., 3. 1). На полвека ранее сходные мысли появлялись и у Зосима. В связи с административными новшествами Константина, он подробно описывает императорскую переделку коллегиальной префектуры претория и его учреждение «magistri» как основных генералов, перенявших военные функции префекта. Он продолжает: «Таким образом, умаляя власть префектов, он наносил вред делам и мира и войны, что я сейчас объясню. Некоторое время префекты настоятельно требовали доходы повсюду через своих агентов и платили за их военные расходы из этих доходов; и они держали этих солдат под контролем, прибегая к наказанию, когда им казалось, что это необходимо; естественно, что солдаты, осознав, что тот, кто снабжал их провизией, также и наказывал правонарушителей, не осмеливались бы сделать ничего против обязанностей, частично из страха, что их рацион будет урезан, частично из-за того, что они будут наказаны. Но в настоящее время, когда один платит, а другой налаживает дисциплину, солдаты действуют, как им нравится во всем, а большая часть провизии достается военачальнику и его агентам» (Zos., II. 33). Независимо от того, правильно ли Зосим описал административную реорганизацию Константина, этот абзац отражает озабоченность Византии VI века пониманием отношений между прошлыми мерами и настоящими проблемами. Параллель его мыслям появляется в новеллах Юстиниана, описывающим нового префекта Фракии: «Мы знаем, что два человека имеют свои епархии вдоль «Длинной стены», и оба называются викариями, один командует военными когортами (так как их много в этом месте), другой ведает гражданскими делами; каждый сверх этого владеет викариатом, первый – один из самых прославленных префектов, другой – очень храбрый magister militum. Никто из них, однако, не имеет согласия с другим; но фиск (императорская казна) дает жалование каждому и дает другие награды, в то время как их продолжающееся и бесконечное дело – спорить вечно друг с другом»cxxxviii. Другими словами, разделение гражданской и военной власти, представленной здесь викарием префекта и викарием magistri в Фракии было источником споров. Юстиниан отменил две власти и заменил их единой властью с комбинированными функциями, как он делал повсюду (законы 535 – 536 гг.)cxxxix. Ясно, как такие реформы повлияли на Зосима. Схожие административные проблемы, излеченные Юстинианом, уже обсуждались во времена Анастасия и наблюдались историком как результат ошибок Константина.

Основной предмет повествования «Новой истории» и дата ее написания, а также тенденция считать Зосима язычником, воспоминания о Ливании и Симмахе внесли свой вклад в сокращении огромной дистанции между Зосимом и веком, о котором он писал. То, что Зосим не был свидетелем всех событий того времени, отчетливо проиллюстрировано в следующем отрывке: «Так Константин, желая причинить зло достаточно состоятельным людям, навязывал им звание претора и, используя это как прикрытие, требовал от каждого огромное количество серебра» (Zos., II. 38. 3). Тот же самый стиль истории появляется в некоторых новеллах Юстиниана, например, о происхождении муниципальных курий: «Те, кто недавно учредил наше государство, решили, в подражании царственному городу, собрать богатых людей в каждом городе и дать курию каждому городу, при помощи которого общественные инструменты могли быть отобраны и все могло быть передано законным путем»cxl. Во всей классической античности и, конечно, после Константина, состоятельные люди добровольно взваливали себе на плечи проблемы государства, рассматривая свою публичную щедрость просто как компенсацию за неравное распределение богатств общества. Честь магистрата мирилась с тяжелой платой. Структура закона росла, чтобы упрочить эту практику и окружить их необходимой охранойcxli. В 401 году римский государственный деятель Квинт Аврелий Симмах заплатил две тысячи фунтов золота, чтобы отпраздновать претура своего сына и очень страдал от этого, но ему не пришло и в голову, что тяжестью был несправедливый налог на его собственность. Линия от Симмаха ведет к Марку Крассу и его замечанию, что по-настоящему богатый человек должен содержать армию из своих личных ресурсовcxlii. Следует отметить, что все вышесказанное более точно отражает положение дал на Западе, чем на Востоке. «Среди других учреждений во втором Риме – Константинополе – был создан и сенат, и в этом нередко видят акт подражания Риму, поскольку создание сената в Константинополе, по словам видного исследователя поздней античности А. Альфельди, не отвечало политической реальности того времени. Все это, действительно, было бы так, если бы в Константинополе создавался сенат, подобный римскому, объединявшему родовитую знать империи. Однако дело обстояло иначе»cxliii. Одним из любопытнейших вопросов в современном рассмотрении данной проблемы является тенденция рассматривать налоги с беспристрастием, и категорически не одобрять систему греческих литургий и римских мунер, как если бы они могли качественно отличаться. Все это было скрыто от Зосима. В новой эпохе общественные выплаты были просто налогами, в принципе чудовищными, а правители могли жить сами по себе. Евагрий писал о Юстиниане и его амбициозной «строительной» программе: это была бы хорошая работа если бы император выполнял ее на свои деньги. В работе объясняется, как в течение века традиция была полностью забыта.