Особенности осмотра места происшествия при насильственных преступлениях, совершенных в труднодоступном месте (стр. 5 )

По словарю , «обнаружение» означает «заметить, раскрыть», а «выяснение» – «привести в ясность», стать явным, понятным»53. Да и понятия «следы преступления» и «обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела» – разного порядка.

и указывают, что «местом происшествия может быть не только то место, где совершено преступление, но и то, где обнаружены различные следы, указывающие на его связь с преступлением. Обычно это место подготовки к преступлению, место сокрытия объектов преступного посягательства, орудий совершения преступления и других вещественных доказательств»54.

и отмечают, что при совершении одного пре­ступления в сфере компьютерной информации может быть несколько мест про­исшествия: место обработки информации, ставшей предметом преступного по­сягательства; удаленное место управления сетевыми ресурсами, хранения, ре­зервирования информации, ставший предметом преступного посягательства;  место использования технических средств для неправомерного доступа к ком­пьютерной информации, для создания, использования и распространения вредоносных программ для ЭВМ; место наступления вредных последствий55.

и другие ученые, определяя место про­исшествия как участок местности или помещения, в пределах которых обнару­жены следы и объекты, относящиеся к расследуемому событию, далее указыва­ют, что преступный результат и другие последствия преступления могут быть обнаружены не только там, где совершено преступление, но и в других местах. Поэтому место происшествия не обязательно должно совпадать с местом преступления56.

В целом  аналогичной точки  зрения придерживаются многие авторы57.

Категория «осмотр места происшествия» является общей, независимо от того что является непосредственным объектом осмотра – помещение (в том числе и жилище)или участок местности. Недопустимо рассматривать осмотр помещения или местности в качестве разновидности осмотра места происшествия, в связи с этим, на взгляд автора, трудность трактовки понятия места происшествия может быть обусловлена только степенью вероятности связи события с местом которое осматривается, с преступлением, при этом данная связь может быть либо дей­ствительной, либо предполагаемой. Отсутствие хотя бы предположения о такой связи исключает проведение осмотра места происшествия. Значит, в качестве основополагающего фактора при определении места происшествия нужно рассматривать пространственную связь места происшествия с местом преступле­ния. Исходя из этого, место происшествия необходимо рассматривать исключи­тельно в узком смысле, как место, где было совершено преступление.

Сторонники58 узкой трактовки места происшествия полагают, что местом происшествия следует признавать только место совершения преступления либо события, некриминальный характер которого на момент осмотра, не известен.

Следы преступления – объект поиска, фиксации, изъятия, осмотра, исследования, оценка источника информации, с помощью ко­торой устанавливаются временные, пространственные и иные параметры исследуемых в уголовном производстве событий во всем многообразии обстоятельств, входящих в предмет позна­ния и доказывания.

Анализ диспозиции ст. 176 УПК РФ выявил существенный ее недостаток, как соотношение целей осмотра лишь с задачей обнаружения следов преступления. Этот недо­статок выявляется на основе не простого формально-лингвис­тического, а главным образом фактического, содержательного анализа. Многовековым мировым и отечественным оперативно-разыскным, следственным и экспертным опытом убедительно доказано, что при всей значимости следов преступления важ­нейшее, порой решающее, значение для выявления преступ­лений в стадии возбуждения уголовного дела, раскрытия пре­ступления в ходе предварительного расследования, решения других задач имеют следы действий, деятельности, поведения подозреваемых и обвиняемых не при подготовке, совершении и сокрытии преступлений, а следы до и посткриминальных дей­ствий и поведения (деятельности), не содержащие состава пре­ступления, а также следы поведения лиц, ставших впоследствии жертвами преступлений, в период, предшествующий преступ­лениям, а то и после этого.

Кроме того, по диспозиции ст. 176 и других статей УПК РФ предлагающих нормативные модели, связанные с осмотром, совсем не просто понять, какое содержание законодатель вкла­дывает в понятие «следы преступления». Однако даже компе­тентный толкователь и применитель права, который на основе предпринятого предметного и сравнительного анализа соответ­ствующих норм может проникнуть в содержание мысли законо­дателя, неизбежно окажется перед лицом вопросов, ответы на которые проливают свет на допущенные в законе упущения, ошибки, содержательную и лингвистическую неточность нор­мативных формулировок.

В ч. 1. ст. 176 УПК сказано лишь об осмотре местности, жи­лища, предметов и документов. В той же норме отражена позиция законода­теля, согласно которой осмотр местности, жилища, предметов и документов производится «в целях обнаружения следов преступления, выяснения других обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела». Эта формулировка вызывает ряд вопросов. Прежде всего, непонятно, почему в законе говорится только об обстоятельствах, имеющих значение для уголовного дела, а не для уголовного производства.

Следы преступления по определению , это «объект по­иска, фиксации, изъятия, осмотра, исследования, источник информации, с помощью которой устанавливаются временные, пространственные и иные параметры исследуемых в уголовном производстве событий во всем много­образии обстоятельств, входящих в предмет познания и доказывания»59.

Отграничив одну из функций осмотра обнаружением только следов преступлений, законодатель сослужил плохую службу субъектам уголовногопреследования, поставив практику обнаружения, изъятия, осмотра, исследо­вания не следов преступления, а иных уголовно-релевантных следов (имею­щих значение для уголовного производства) в условия ее нелегитимности, и как следствие – возможность признания полученных при этом доказательствнедопустимыми.

Так, в ст. 177 УПК РФ о порядке про­изводства осмотра говорится о том, что осмотр «следов пре­ступления и иных обнаруженных предметов производится на месте производства следственного действия, за исключением случаев, предусмотренных частью третьей настоящей статьи». В последней норме предусматривается возможность при опре­деленных условиях изъятия обнаруженных объектов без про­ведения их осмотра по месту обнаружения в целях последую­щего осмотра, но в рамках другого действия. О каких же объектах идет речь в приведенных нормах? Ответ на этот воп­рос содержится в части 2 ст. 177 УПК РФ. В ней говорится о следах преступления и иных обнаруженных предметах. Полу­чается, что при производстве первичного осмотра могут быть обнаружены не только следы преступления, как об этом объяв­лено в части первой предшествующей статьи, но и предметы. С учетом изложенного содержание одной нормы не кор­респондируется с содержанием другой.

Как вытекает из анализируемого текста ч. 2 ст. 176 УПК РФ, при осмотре могут быть обнару­жены и изъяты только следы преступления и предметы. Далее в ч. 4 этой же статьи говорится о том, что все обнаруженное и изъятое при осмотре должно быть предъявлено понятым и другим учас­тникам данного действия. Что означает это «все»? От­вет на этот вопрос дает часть третья той же статьи. Но в ней говорится лишь об изъятии предметов. Возникает вопрос, куда же подевались сле­ды преступления, возможность обнаружения и изъятия которых предусмотрена частью второй той же статьи, не ясно. Но стано­вится понятным другое: из указания на следы преступления и иные предметы, содержащегося в ч. 2 ст. 177 УПК РФ вытекает, что следами преступления могут быть лишь предме­ты, а не какие-либо другие материальные субстанции. Совер­шенно очевидно, что подобное представление весьма далеко от реального положения вещей. Понятием «след» в теории позна­ния и в криминалистической науке обозначается любое изменение, произо­шедшее в материальном мире в связи с каким-либо событием, процессом, действием и т. д.60

Вполне понятно, что в задачу ос­мотра не может входить обнаружение и изъятие идеальных (пси­хических) следов. Иначе говоря, следов памяти, представлен­ных в виде мысленных образов, они не могут быть отображены в протоколе осмотра.  Однако если иметь в виду материально фиксированные следы, то в их круг включаются не только следы, определяемые как предметы, но и другие следы (отпечатков пальцев рук, ног, обуви, веществ различной природы, документов). И все эти следы, как показывает уголовно-процессуальная практика, входят в круг объектов поиска, фиксации, осмотра, изъятия, исследования и оценки, причем не только при производстве различных видов осмотра, но и при производстве других следственных действий поискового, познавательного и поисково-познавательного характера. И то, что не просматривается в статьях УПК по поводу осмотра, четко прописано в текстах других статей настоящего кодекса, содержащих правовые модели обыска, выемки и некоторых следственных и судебных действий. О предметах и документах говорится, например, в ст. 81 УПК РФ «Вещественные доказательства», а об изъятии предметов, доку­ментов и ценностей –в статьях, регулирующих основания, поря­док и правила производства обыска.

Аналогичной проблеме уделено внимание в работах , , и др.61.

При этом, на взгляд автора, должен быть учтен еще и такой важный момент. Российское законодательство устанавливает ответственность за совершение ряда преступных деяний, свя­занных с незаконным изготовлением, сбытом, использованием различных видов веществ и иными противоправными действия­ми с данными объектами. В УК включены, например, та­кие понятия, как взрывчатые, бактериологические, химические, наркотические, одурманивающие, отравляющие, психотропные, радиоактивные, сильнодействующие, экологически опасные ве­щества и их соединения. Еще более широким кругом понятий, связанных с веществом, оперирует оперативно-разыскная, след­ственная практика и судебная экспертиза, имея дело с самыми различными видами и разновидностями вредных и иных веществ, являющихся в одних случаях предметом преступления, в других – средством совершения преступления, в третьих – следами содеянного. Вещества естественного происхождения (глина, вода, кровь и т. д.) как и вещества, являющиеся продуктами че­ловеческой деятельности, выступают в качестве объекта след­ственного поиска, фиксации, осмотра и изъятия, сохранения, передачи, исследования и использования в целях доказывания. Довольно часто они признаются вещественными доказательства­ми и приобщаются к материалам дела. Однако если подходить к этой деятельности строго с правовых позиций, для признания ее легитимности не имеется достаточных правовых оснований. Все дело в том, что нормы уголовно-процессуального права не используют такого понятия, как вещество. Указание на вещество, как объект осмотра, как впрочем, и объект обыска, выемки, дру­гих процессуальных действий по собиранию и проверке доказа­тельств, не включено в соответствующие статьи, определяющие основания, цели, порядок, правила, условия производства всех этих действий. Это серьезное упущение законодателя, ставящее современную уголовно-процессуальную практику в весьма дву­смысленное положение, чреватое возможностью самых худших последствий для достижения целей уголовного судопроизвод­ства по весьма значительному массиву уголовных дел. Мнения о том, что вещество охватывается понятием «предмет», широко распространено среди юристов, и представляется нам, не совсем точным.