Стенограмма парламентских слушаний Комитета Государственной Думы по труду, социальной политике и делам ветеранов на тему: "Перспективы ратификации Российской Федерацией Конвенции Международной организации труда № 000 "О минимальных нормах социального обеспечения" (стр. 7 )

Всеобщность означает на практике, что в России пенсия назначается не на семью, не на супружескую пару, назначается на каждого отдельного нетрудоспособного человека. Поэтому у нас нет никаких правовых оснований считать коэффициент замещения, учитывая социальную пенсию жены в размер трудовой пенсии по старости, потому что жена получает, в любом случае, если не трудовую, то социальную пенсию, муж получает пенсию по старости. И мы можем посчитать коэффициент замещения либо, если социальная пенсия, нет смысла считать коэффициент замещения - это нестраховая выплата, но мы можем проверить на её соответствие прожиточному минимуму пенсионера индивидуально, по каждому получателю.

Поэтому вот комбинация с зачётом членов семьи, которая позволяет, собственно, обеспечить те цифры, которые были показаны на слайде, она, повторяю, не имеет ни сущностного подтверждения необходимости, ни правового в нашей стране, в которой существует всеобщее пенсионное обеспечение.

То же самое  мы должны отнести и к другим видам пенсии, например, к пенсии по случаю потери кормильца.

Коллеги, у нас уже с конца 90-х годов назначается одна пенсия на семью. У нас каждый нетрудоспособный член семьи, потерявший кормильца, имеет свою пенсию одну, которая индивидуально рассчитывается и индивидуально индексируется, а не в целом на семью. Поэтому считать таким вот образом, что мы суммировали трёх иждивенцев, хотя отнюдь не доказано ни в каких материалах, что это типичная семья с точки зрения получения пенсии по случаю потери кормильца, как и наличие двух иждивенцев у пенсионера по инвалидности. Абсолютно никакими статистическими выкладками это не доказано и показано.

Но, повторяю, даже проблема не в этом, а в том, что наше законодательство исходит из того, что мы должны считать коэффициент по каждому получателю, одна пенсия - один коэффициент замещения. Потому что, если, повторяю, мы идём по тому пути, который предложен в методике, это искусственное, необоснованное завышение коэффициента замещения. Если бы мы, коллеги, имели такие замечательные цифры по коэффициенту замещения под 60 процентов, нам не нужно было ратифицировать 102-ю конвенцию. Это было бы бессмысленно. Нам что, галочку просто поставить? 102-я конвенция поэтому и нужна, что это инструмент, способ повышения нашего коэффициента замещения. Для этого она и нужна стране, по моему глубокому убеждению, что мы, не ратифицировав конвенцию, не сможем постепенно приблизиться к тому, что коэффициент замещения у нас был не ниже 40 процентов.

И давайте вот в открытую идти на эту позицию. Мы должны эти нормы выполнить. Не таким путём, что мы технически это вот так посчитали в методике, и у нас всё замечательно и прекрасно, зачём тогда её ратифицировать. Может быть, по-честному, объективно показать данный показатель, и тогда понимать, каким образом мы его достигаем. Только тогда ратификация 102-й конвенции будет иметь практический смысл в наших условиях. Потому что, извините, ни один специалист, который здесь присутствует, он, делая расчёты, и, оценивая коэффициент замещения, никогда бы вот таких цифр, которые здесь показаны, не рассчитывали, и методологией такой не обладает расчёта.

Следующий момент, говоря о пенсионной методике, и касаясь вопроса пенсионного обеспечения.

Я коротко все эти позиции...

Да, ещё два момента, которые тоже крайне важны, и которые показывают серьёзнейшее искажение.

Это учёт для подсчёта пенсии по инвалидности социальной выплаты, которая предоставляется лицу, ухаживающему за инвалидов. Это вообще, коллеги, беспрецедентно. Мы берём пенсию по инвалидности, которая платится инвалиду, и при этом в её размер на каком-то основании учитываем социальную выплату, которая даётся лицу, которая призвана осуществлять уход за инвалидом взамен заработка, который он не имеет, поскольку он выполняет социальную работу - уход. Равно как, кстати говоря, и учёт для пенсии по случаю потери кормильца социальной доплаты до прожитого минимума, которая установлена в субъектах Российской Федерации, но абсолютно тоже безосновательное завышение, искусственное завышение коэффициента замещения за счёт вот этих вот выплат, не имеющих к страхованию никакого отношения.

Коэффициент замещения считается для оценки уровня страхового замещения, утраченного, застрахованного заработка. Причём здесь другие инструменты, социальные выплаты, которые даются до доведения совокупного размера до прожиточного минимума. Это другая задача. Это не задача социального страхования. Поэтому, повторяю, правовых оснований вот таким вот образом искусственно подтягивать коэффициент замещения нет. И это не требуется, если мы хотим, чтобы, повторяю, был реальный результат ратификации 102-й конвенции.

И второй пенсионный момент - это вопрос о пенсиях при неполном стаже. Они упоминаются, кстати, в методике, но при этом указывается стаж 15 лет, обращаю внимание, стаж, который предусмотрен для получения полной пенсии, а не для неполной. У нас вообще пропал после реформ, которые были проведены, институт пенсии при неполном стаже. Потому что всем требуется стаж 15 лет. Мы предупреждали в своё время, что это то следствие, которое будет иметь место. И это будет не соответствие 102-й конвенции, потому что 102-я конвенция предусматривает минимальный стаж 10 лет. Он прямо предусмотрен нормами конвенции. Конвенция не содержит вообще стажевых показателей. Она говорит о размерах. Но если вы посмотрите размер 30 процентов, 30 процентов, который предусмотрен для неполных пенсий, то это стаж, 30 процентов дается при стаже 10 лет. Вы прекрасно понимаете, это очень простая логика, как можно определять размер, не определяя права. Размер предопределяет прежде всего наличие права на эту пенсию. Если говорится в конвенции о том, что пенсия в размере 30 процентов от утраченного заработка, то есть неполную можно получить при 10 годах стажа. Соответственно, это вот та минимальная граница, которая предусмотрена в 102 конвенции. И здесь я бы предостерег наших коллег от того, чтобы они уж очень уповали на письмо, данное уважаемым департаментом международно-правовых норм. Потому что это не мнение Международной организации труда, это не позиция генерального директора или даже замгенерального директора. Это мнение департамента. А когда мы эту конвенцию ратифицируем, то рассматривать эту конвенцию, это часть будет правовой системы Российской Федерации, ее будут наши отечественные суды, в которые можно будет ссылаться конкретно на ее нормы. И я вполне допускаю себе ситуацию, при которой у судьи, который будет рассматривать конкретное дело на соответствие международным нормам, в том числе, и Конституционный Суд, который рассматривает в соответствии с законодательством, Конституцией и международным договором, будет несколько иная позиция, чем высказанная в письме департамента норма. Это нормально. Мы должны просто четко понимать, что да, есть вот такое мнение, но есть и возможные другие мнения. Конвенция - это юридический текст, его все читают, он объективен. Поэтому вот мы его читаем таким образом, что конвенция допускает как минимальный стаж 10 лет, которому мы по этой позиции не соответствуем. Более того, мы вообще, повторяю, не имеем института пенсии при неполном стаже в результате того, что было осуществлено.

Есть ещё ряд позиций кроме пенсий. Конвенция предусматривает, в частности, статьи 7 и 10, гарантированное государством обеспечение предоставления основных фармацевтических средств, предписанных врачом или другим дипломированным специалистом. Данное обеспечение предоставляется либо непосредственно в виде лекарственных средств, либо в виде размещения расходов на их приобретение. Более того, для того чтобы проверить, выполняется ли данный показатель, конвенция предусматривает определенный процент населения, охваченного лекарственным обеспечением. Вот все положения конвенции нам указывают на то, что эта гарантийная норма о лекарственном обеспечении, она предоставляется всем категориям граждан без изъятий по возрасту, по категориям и по видам заболеваний, в чем усматривается также несоответствие законодательству Российской Федерации, по которому, как вы знаете, лекарственными средствами обеспечиваются не все застрахованные, а только те определенные категории и по видам заболевания, как орфанные, которые требуют компенсации за очень дорогие лекарства, либо жизненно необходимые лекарственные препараты, которые содержатся в соответствующем перечне. Здесь, безусловно, есть риск того, что после ратификации эта претензия будет предъявляться через судебные органы.

Третий момент. В отношении пособий по беременности и родам. Александр Юрьевич демонстрировал здесь графику. Но, тем не менее, коллеги, вы обратили внимание на то, что минимальная гарантия - это 45 процентов по пособию по беременности и родам не от МРОТа, а вот этого самого типового работника, которого, кстати, для этого вида обеспечения нет. Он не определен, и методики расчета нет, о чем я уже говорил, показывая как серьезный изъян. Но, тем не менее, не МРОТ мерило этого пособия, а 45 процентов от утраченного заработка по типичному работнику. Это, во-первых.

И, во-вторых, ограничение по 6 месяцам, оно базируется на требовании 51 статьи о том, что требование к стажу может быть установлено. Но там ведь четко сказано - для недопущения злоупотреблений. Для недопущения злоупотреблений. Вы знаете, доказать в наших судебных органах, что беременность - это есть некое злоупотреблением, наверное, это представляется абсолютно невозможным. Поэтому здесь, скорее всего, в случае ратификации возникнет обязанность предоставлять женщине независимо от наличия 6-месячного стажа и в размере 45 процентов. Ну, правда, Александр Юрьевич тоже согласен, что это ограничение по МРОТу, оно абсолютно абсурдное и не объясняется той демографической политикой, которая проводится, и это предмет для приведения нашего законодательства в соответствие с нормами конвенции.

По временной нетрудоспособности тоже есть маленькое, Андрей Степанович, но тем не менее несоответствие, оно касается иностранцев. Им гарантируется, с одной стороны, полное соответствие с основными резидентами, то есть гражданами страны. А наше законодательство содержит ограничения по шести месяцам работы, которое также может быть здесь поставлено под сомнение с точки зрения соответствия положениям конвенции.