Формирование экономического механизма предпринимательской деятельности в венчурном бизнесе (стр. 6 )

Основной удельный вес в структуре источников затрат на технологические инновации принадлежал собственным средствам организаций – 137,5 млн. руб., или 84,6 %. Доля средств краевого бюджета составляла соответственно 15,4 %.

В 2007 г. инновационно активными предприятиями было приобретено 2 018 новых технологий, из которых 2 000 были связаны с покупкой (продажей) оборудования, 7 – с целенаправленным приемом (переходом) на работу квалифицированных специалистов, 4 – с приобретением ноу-хау, соглашений на передачу технологий, 1 – с приобретением результатов исследований и разработок, 6 – с приобретением прочих технологий.

Сведения об инновационной деятельности организаций малого предпринимательства представлены в табл. 9.

Таблица 9

Инновационная деятельность организаций малого предпринимательства [62]

Год	2001	2003	2005	2007
Число обследованных предприятий, единиц	952	1211	613	155
Из них:
занимающихся инновационной деятельностью	16	7	11	4
Удельный вес предприятий, занимающихся инновационной деятельностью в общем числе обследованных предприятий, %	1.7	0.6	1.8	2.6
Затраты на технологические инновации, млн. руб.	20.2	1.3	3.4	3.4
в том числе по видам деятельности:
	2001	2003	2005	2007
приобретение машин и оборудования	18.2	1.1	2.5	2.0
приобретение новых технологий	1.1	0.2	0.1	0.1
приобретение программных средств	-	-	-	1.3
исследование и разработка новых продуктов	0.9	-	0.8	-
из общего объема затрат:
собственные средства предприятий	17.2	1.3	2.8	3.4
федеральный бюджет	2.6	-	-	-
прочие	-	-	0.6	-
Удельный вес инновационной продукции в общем объеме отгруженной продукции по инновационно активным промышленным предприятиям, %	47.2	1.5	-	11.4

По информации, представленной в таблице, можно сделать вывод, что за период 2001–2007 гг. наблюдалось снижение в абсолютном выражении всех показателей инновационной деятельности субъектов малого предпринимательства. В частности, сократилось число предприятий, занимающихся инновационной деятельностью, с 16 до 4. Уменьшились затраты на технологические инновации с 20,2 до 3,4 млн. руб., причем если в 2001 г. в качестве источника финансирования затрат привлекались средства федерального бюджета в размере 2,6 млн. руб., то в 2007 г. весь объем затрат осуществлялся за счет собственных средств предприятий. Снизился и удельный вес инновационной продукции в общем объеме отгруженной продукции по инновационно активным промышленным предприятиям – с 47,2 до 11,4 % [20].

В 2008 г. в Приморском крае исследования и разработки выполняли 49 организаций (1,3 % от числа таких организаций на территории Российской Федерации), в Дальневосточном федеральном округе – 169 организаций (против 1 445 в Центральном федеральном округе). Численность персонала, занятого исследованиями и разработками, в крае составила 1 193 чел. (0,16 %), в округе – 13 496 чел. против 396 272 в Центральном федеральном округе. Внутренние затраты на исследования и разработки в 2008 г. составили 4 233 млн. руб., объем инновационных товаров, работ, услуг – 2 111,8 млрд. руб. (около 1 % и 2 % от уровня Российской Федерации соответственно). Для Дальневосточного федерального округа данные показатели оказались равны 4 099,4 млн. и 13 092,9 млн. руб., для Центрального федерального округа – 62 633,9 млн. и 281 388,4 млн. руб. соответственно.

В 2008 г. в крае подано 269 патентных заявок на изобретения и полезные модели, выдано 236 патентов (0,7 и 0,75 % соответственно), использовалось 1 747 передовых производственных технологий (0,95 %). Инновационная активность организаций в Приморском крае в 2008 г. составила 6,0 %.

В Дальневосточном федеральном округе за этот же период подана 681 заявка, выдано 584 патента; в Центральном федеральном округе – 17 678 заявок и 15 062 патента соответственно. В Дальневосточном федеральном округе было использовано 5 004 передовые производственные технологии против 60 169 технологий в Центральном федеральном округе. Инновационная активность в Дальневосточном и Центральном федеральном округах была зафиксирована на уровне 7,2 и 9,4 % соответственно [63].

Основные выводы, которые можно сделать по результатам анализа российского опыта венчурного предпринимательства и потенциала для его развития, следующие:

1)  В стране отсутствует разделение инвестиций на прямые и венчурные, ввиду чего получение достоверной статистики по деятельности венчурных предприятий затруднено;

2)  В Дальневосточном федеральном округе отсутствуют действующие венчурные фонды;

3)  На долю российских источников прямого и венчурного капитала приходится 46 %, зарубежных – 54 %. Основным источником капитала (как российского, так и зарубежного) являются средства институциональных инвесторов (67 и 72 % соответственно);

4)  Основной отраслью инвестирования является потребительский рынок (40,5 %), финансовых услуг (21,2 %), телекоммуникаций (9,83 %);

5)  Совокупный объем инвестирования на венчурных стадиях (посевной и начальной, а также ранней) составляет всего 10,99 %;

6)  Зафиксированный объем инвестиционных сделок в Дальневосточном федеральном округе составляет всего 14 млн. долл., или 0,95 %, против 989,72 млн. долл., или 67,22 %, в Центральном федеральном округе;

7)  Основными сдерживающими факторами на пути формирования экономики инновационного типа являются низкий удельный вес малых инновационных предприятий (1,4 % в 2007 г.), организаций, осуществляющих производство в высокотехнологичных отраслях (16,4 %), низкая отдача от реализации технологических инноваций (4,4 руб. инновационной продукции на 1 руб. затрат на технологические инновации в 2007 г. против 5,5 руб. в 1995 г.), большой удельный вес инновационной продукции, основанной на процессных инновациях, в совокупном объеме технологических инноваций (почти 54 %), слабые конкурентные позиции российских производителей на внешних рынках;

8)  Статистика предпринимательской деятельности в области научных исследований и инноваций в Приморском крае показывает, что удельный вес значений, принимаемых показателями, в совокупных объемах страны очень мал (порядка 1 %);

9)  Динамика показателей инновационной деятельности промышленных предприятий Приморского края за период 2001–2007 гг. может быть определена как отрицательная. За наблюдаемый период имело место сокращение в абсолютном выражении большинства анализируемых показателей;

10)  Инновационный потенциал Дальневосточного федерального округа в сопоставлении с Центральным федеральным округом низок. Предпринимательская активность в области научных исследований и инноваций находится в зачаточном состоянии.

Таким образом, на настоящий момент в стране в целом и в Приморском крае в частности отсутствует эффективный механизм венчурного предпринимательства и крайне низок потенциал инновационного развития экономики.

1.3  Проблемы формирования экономического механизма предпринимательской деятельности в венчурном бизнесе

Мировое сообщество в настоящее время перешло в ту стадию развития экономик, которая называется «экономика, основанная на знании», и это неизбежный путь развития. Особенное значение в этих условиях приобретает не только финансирование собственно знаний, но и превращение знания в эффективное производство. Основу финансирования новых технологий, новых отраслей промышленности, новых экономик составляет венчурный капитал [64].

В развитых зарубежных странах венчурная индустрия существует уже более 60 лет, и давно уже отработан механизм финансирования рисковых инновационных проектов. В России же, несмотря на то, что венчурные фонды в нашей стране действуют с начала 1990-х, так и не удалось создать реально действующую систему венчурного финансирования. Этому помешали и августовский кризис 1998 г., закрывший многие действующие и планирующиеся венчурные фонды, и непродуманная политика государства в сфере законодательного регулирования венчурного финансирования. Сейчас в России венчурный бизнес начинает развиваться, но процесс движется довольно медленно – сказывается влияние факторов, оказывающих воздействие на все бизнес-процессы в стране: высокие темпы инфляции, упор на краткосрочные инвестиции, слабая юридическая и судебная база. Хотя именно в России развитие данного направления является актуальным по трем основным причинам:

1) данный механизм позволяет сократить отставание по многим составляющим экономического благополучия;

2) Россия «насыщена» огромным количеством инновационных идей;

3) в России значителен объем частного капитала (а именно он зачастую становится основой инвестирования венчурных проектов) [65, 66].

По материалам РАВИ, сегодня в России насчитывается 43 действующих венчурных фонда с суммарным объемом капитала 2 млрд. долл. Очевидно, что эти показатели пока не идут в сравнение с масштабами рынка венчурного капитала в США и других индустриально развитых странах. Основными преградами для успешного развития венчурного бизнеса в России сегодня являются:

1) несовершенство законодательной базы;

2) отсутствие квалифицированных кадров и достаточного количества высокотехнологичных венчурных проектов с хорошей проработкой;

3) низкий уровень развития финансовых институтов венчурного предпринимательства;

4) недостаток вложений в венчурные проекты в России;

5) отсутствие льготного налогообложения.

Далее рассмотрим эти проблемы более подробно.

Несовершенство законодательной базы

В российском законодательстве не имеется специального нормативного акта, регулирующего венчурную деятельность, нормативно не определены понятия «венчурная деятельность», «венчурный капитал», «венчурная компания». Правовое регулирование в области венчурных инвестиций осуществляется в рамках общих юридических норм действующего законодательства, определяющих правила инвестиционной и инновационной деятельности, организационно-правовые формы, объекты инвестиций, ограничения и преференции при осуществлении деятельности [67].

По сути, венчурный капитал как правовое понятие просто не существует. Одной из причин такого положения является отсутствие адекватной законодательной базы. Как следствие, для венчурного капитала нет благоприятных правовых условий, которые удовлетворяли бы как потребностям венчурного капиталиста, так и инвестируемой компании. Механизмы реализации венчурного финансирования юридически недостаточно разработаны. Необходима законодательная база, которая позволила бы широкому кругу российских инвесторов осуществлять прямые инвестиции в малые инновационные предприятия.

Одной из основных проблем венчурных инвесторов при финансировании предприятий является формирование структуры капитала с целью эффективного управления предприятием на основе баланса интересов инвестора и инноватора. Действующее российское акционерное законодательство характеризуется суперконцентрированностью акционерного капитала, значительным объемом императивных норм, что препятствует формированию гибкой системы управления венчурным проектом [67–70].

Форма закрытого паевого инвестиционного фонда не в полной мере реализует потребности венчурного инвестирования. В России должна быть создана реальная организационно-правовая форма, учитывающая все методы и подходы, которые венчурный бизнес использует в своей работе.

В рамках нынешнего закрытого паевого инвестиционного фонда управляющая компания венчурного фонда, по сути, должна просить разрешения на вложение в тот или иной объект инвестирования, а именно: согласовывать свои вложения с депозитарием и регистратором, пользоваться услугами независимого оценщика для определения стоимости активов фонда. Имеется и жесткий контроль со стороны Федеральной службы по финансовым рынкам России. Все это требует дополнительных финансовых и временных издержек. Кроме того, существует риск, что фонд может не получить согласия со стороны депозитария или ФСФР на то или иное вложение.

По мнению частных инвесторов и экспертов, наиболее удобный для России путь регистрации венчурного фонда − договор простого товарищества, но из-за недостаточного количества прецедентов эта методика еще не освоена российским бизнесом, поэтому венчурные фонды предпочитают регистрировать за рубежом.

Необходимо создавать все условия для того, чтобы и управляющие компании венчурных фондов, и малые инновационные предприятия юридически перемещались в Россию, поэтому создание венчурных фондов с государственным участием в рамках государственно-частного партнерства есть реальное решение.

Кроме того, осложнен правовой режим коммерциализации интеллектуальной собственности. Эффективное регулирование отношений собственности является основным средством формирования рыночных отношений и в конечном итоге определяет результативность инновационной деятельности.

Наконец, отсутствует защита интересов инвестора при наступлении возможных разногласий между сторонами, поскольку закон об АО стоит на стороне владельца контрольного пакета [71].

Отсутствие квалифицированных кадров и хорошо проработанных проектов

В последнее время российские венчурные фонды сталкиваются еще с одной проблемой: обилие денег при сравнительно небольшом числе проектов. Это связано с тем, что проекты лишены тщательной проработки и грамотного анализа профессиональных менеджеров. Большинство из таких проектов находится в стадии «посева», а классические венчурные фонды практически не финансируют посевные стадии. Сектор «посевного» финансирования аналогичных стимулов для развития со стороны государства не получает. А ведь исходя из мировой практики, для того чтобы получить два «start up», представляющих коммерческий интерес для венчурных фондов, необходимо профинансировать 10 «посевных» проектов. Это связано с высокими рисками, поскольку большая часть «посевных» проектов быстро прекращает свое существование. Совокупного объема государственных программ недостаточно для финансирования таких проектов, а бизнес-ангельский сектор пока только развивается. Многие физические и юридические лица, которые могли бы стать бизнес-ангелами, инвестируя в перспективные «посевные» проекты, еще не осознают, что это высокоприбыльный инвестиционный сектор, доходность от вложения в который превышает доходность от вложения в недвижимость, в потребительский сектор, в акции сырьевых компаний. Такая ситуация складывается в основном из-за небольшой истории венчурного финансирования инновационных компаний в России.

Отсутствие системы подготовки кадров в сфере венчурной индустрии также является огромным препятствием. Объясняется это просто: до настоящего времени этот вид деятельности практически отсутствовал в стране, и международная венчурная индустрия развивалась с минимальным участием представителей России. Сейчас государство должно задуматься над разработкой образовательных программ по подготовке команд для инновационных компаний, венчурных специалистов и управляющих, включая изучение лучшей мировой практики.

Действительно, на Западе для решения задачи предоставления консультационной, методической и образовательной поддержки созданы специализированные структуры, именуемые «коучинг-центрами». Также деятельное участие в организации и финансировании мероприятий по подготовке соответствующих кадров принимает государство [72].

Низкий уровень развития финансовых институтов венчурного предпринимательства

Необходимо констатировать ряд настораживающих факторов, которые усиливают риски, влияющие на перспективы развития финансовой инфраструктуры.

1.  Серьезный перекос государственных программ федерального уровня, ориентированных на создание финансовой инфраструктуры, в сторону развития институционального венчурного капитала. Проблема с «потоком сделок» для прямых инвесторов стала ключевой − и она не может быть решена в полной мере даже созданием системы небольших «посевных» фондов венчурного капитала.

2.  Региональные власти наиболее инновационно активных регионов предпринимают разрозненные шаги по созданию собственных институтов, использующих иные финансовые инструменты, кроме прямых инвестиций: это фонды и программы финансирования НИОКР, фонды соинвестирования и гарантийные фонды.

3.  На федеральном уровне успешно работает единственный институт, частично заполняющий указанные «ниши», – Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере (Фонд содействия), действующий в условиях жестких ограничений по выбору инструментов, по сути имеющий возможность только предоставлять субсидии на выполнение небольших по объему НИОКР. Российский фонд технологического развития (РФТР), который может в том числе предоставлять ссуды на выполнение «средних» НИОКР, из-за ряда юридических проблем практически приостановил свою деятельность.

4.  В настоящий момент нельзя говорить о существовании целостной системы финансовых институтов и инструментов, обеспечивающей непрерывный цикл финансирования и инвестирования инновационных компаний, реализующей мягкий переход от субсидий на «посевной» стадии до 100 % доли частного капитала на поздних стадиях [73–75].

Региональные администрации, понимая необходимость развития финансовой инфраструктуры на местах, создают методом проб и ошибок не всегда эффективные механизмы с точки зрения мотивации для мобилизации частного капитала. Кроме того, они фактически не имеют возможности привлекать дополнительные федеральные деньги, что в конечном итоге не позволяет сформировать критическую массу ресурсов для заметного изменения ситуации в области финансирования инновационного развития. Причем речь может и должна вестись не столько о субсидиях, сколько о деньгах возвратных, ликвидирующих финансовые разрывы, активизирующих использование коммерческих финансовых источников.

Одно из основных препятствий − сложности с проработкой и сомнения в правильности предлагаемых к реализации конкретных инструментов.

Даже в единичных регионах, где уже созданы крупные элементы региональной финансовой инфраструктуры, отмечаются аналогичные затруднения: спектр предлагаемых компаниям и частным инвесторам схем работы узок, субъективен и не соответствует международным стандартам.

Надо понимать, что многие предприниматели не пользуются услугами существующих окологосударственных источников финансирования в силу ряда объективных и субъективных обстоятельств, но и коммерческими пользуются ограниченно – высоки риски, недостаточно ликвидного обеспечения. Возможности для более высокого роста ограничиваются, теряется время [76].

Недостаточность вложений в венчурные проекты

Наличие научно-технического потенциала само по себе не является залогом эффективного развития венчурного предпринимательства. Необходимым условием также выступает наличие финансовых ресурсов, позволяющих коммерциализовать результаты научных исследований.

Частные инвесторы отдают предпочтение проектам, требующим капитал в основном для расширения, когда уже сам продукт или услуга доступны покупателям, но в то же время предприятие хоть и приносит доходы, прибыльным еще не является. Для того чтобы довести проект до такого уровня, необходима эффективная поддержка институциональных инвесторов. В России в настоящий момент действуют 43 активных венчурных фонда с общим капиталом в размере около 2 млрд. долл., однако совокупного объема этих средств пока недостаточно. Есть тенденция к развитию адресных методов господдержки на основе «посевного» фонда «Российской венчурной компании», но объем финансирования в 2 млрд. руб. (всего $67 млн.) также относительно невелик (по материалам [77]).

Вместе с тем 54 % денежных средств, вкладываемых в развитие венчурного предпринимательства, относятся к зарубежным источникам капитала. Западные портфельные фонды, вкладывая средства в российские акции, расценивают свои вложения как высокорисковые, постоянно отслеживая ситуацию и меняя степень своего присутствия на российском рынке. Стратегический же западный инвестор может прийти в некотирующуюся компанию, лишь если у него есть серьезные планы присутствия на российском рынке и он готов принять серьезные страновые риски. Еще большие трудности возникают в случаях с малыми предприятиями, так как потенциальная прибыль компании в сочетании с высокими рисками не оправдывает затраты по выходу на российский рынок [78].