Роберт Сьюелл «Забытая империя» (стр. 7 )

  Осорио, следующий автор, подтверждает наш рассказ утверждая, что после поражения Адил-шаха Кришна Райя в личном послании предложил Руи де Мелло ("Родериго Мелос") завладеть землей на материке, и обещая после возвращения Секвейры прислать регулярное посольство для торжественного заключения договора. Де Мелло последовал королевскому совету.

  Обращаясь к Фериштэ, я нахожу у него отличия. Он указывает, что битва при Райчуре произошла в 927 г. хиджры (с 22 декабря 1520 по 1 декабря 1521), что, в сопоставлении с указанием на май, дает нам дату - май 1521 г. То, что Фериштэ пишет о той же самой битве, очевидно из следующих деталей. Он упоминает огромную численность индусской армии, поход шаха к реке Кришна, поспешную переправу через реку, стойкость мусульман в бою, их поражение и разгром, отступление сил Адил-шаха к реке и их массовую гибель при попытке обратной переправы. Он сообщает о том, как шах оказался на волоске от гибели и едва сумел бежать при помощи Асад-хана.  Приводимая Нунишем дата битвы при Райчуре отличается от истинной на два года, и битва состоялась в 1520 году. Это был день новолуния в мае и суббота, согласно Нунишу. Кришна Дева райя был готов вступить в бой накануне, но отложил атаку на следующий день, поскольку пятница у индусов считалась несчастливым днем.

  В мае 1520 г. новолуние приходится на 2:27 ночи в четверг 17 мая. Нуниш был обычным человеком, не квалифицированным астрономом, и он вполне мог назвать день, в котором на небе после захода солнца стал виден серп молодой луны, "днем новолуния". Первое появление луны в растущей фазе произошло в следующую субботу. Первый день мусульманского месяца джумада аль-акхир, соответствующий в этом случае появлению нарождающейся луны, пришелся на субботу 19 мая.

  Следовательно, великая битва при Райчуре состоялась в субботу 19 мая 1520 года.

  Численность войск, участвовавших в битве

  Когда был подытожен приводимый Нунишем список колонн, выступивших в поход из Виджаянагара, получилась столь огромная величина, что появилось сомнение в правдоподобности рассказа португальского хрониста: 703000 пехотинцев, 32600 всадников и 551 боевой слон, помимо лагерной обслуги, торговцев и т. д., а также бесчисленной массы людей, присоединившихся к войску поблизости от Райчура. Невозможно принять на веру эту цифру, но большая численность армий всегда была правилом в Индии и что Кришна Дева Райя, был достаточно могущественным монархом, чтобы собрать огромную армию, хотя была ли она настолько велика - другой вопрос. Вся империя была разделена на провинции и вассальные владения, чьи правители были обязаны вставлять по первому требованию своего сюзерена значительные контингенты войск.  Для доказательства того, что индийские короли повелевали огромными армиями, мы сошлемся на целый ряд авторов. Барруш отмечает большое могущество монарха Виджаянагара и его невероятное богатство и старается дать понять, каким образом он мог собрать столь огромные силы "на тот случай, если его рассказ сочтут невероятным".

  Во втором томе "Истории Декана" Скотта помещен перевод журнала, который вел некий чиновник по имени Бондела (Bondela) в правление Аурангзеба, - этот чиновник служил при "Дульпуте Райя (Dulput Roy)" в 1690 г. Рассказывая о Виджанагаре в течение прежнего времени, когда эта империя находилась в зените своего великолепия и могущества, он сообщает: "Они (короли Виджаянагара. - Aspar) содержали армию в 30000 всадников и миллион пехотинцев, а богатство их превышало всякое представление".

  Конти, который был в Индии за столетие до рассматриваемой нами войны, сообщил Браччолини, что армия Виджаянагара состояла из "миллиона и даже больше воинов".

  Абд ар-Раззак (1442 г.) приводит те же сведения, определяя количество войск в 1100000 человек и 1000 слонов.

  Двадцать лет спустя Афанасий Никитин указывал, что войска Кулбарги, выступившие в поход против индусов, состояли из 900000 пехотинцев, 190000 всадников и 575 слонов.

  Сам султан, помимо тех отрядов, что привели представители знати, выступил в поход с 300000 воинов, и даже когда он всего лишь отправлялся на охоту, его сопровождали 10000 всадников, 500000пехотинцев и 200 слонов. Никитин указывает, что один лишь Малик-аль-тиджар располагал двухсоттысячной армией при осаде одного города. Индусы сражались почти обнаженными, и быливооружены только щитом и саблей.

  Еще во времена Александра Македонского (около 320 года до н. э.) греки исчисляли величину армии Магадхи в 600000 пехотинцев, 30000 всадников и 9000 слонов, хотя оценка Квинта Курция является более скромной. (Видимо, имеется в виду следующая цитата: "Получив от Фегея необходимые сведения, он (Александр) узнал, что... противоположный берег его населяют гангариды и прасии, а их царь Аграмм занял дороги с 20 тысячами всадников и 200 тысячами пехотинцев. 4. Кроме того, он везет за собой две тысячи квадриг и -- самое ужасное -- слонов, которых у него, говорят, до 3 тысяч." . Квинт Курций Руф - древнеримский историк 1 века.

  Лорд Эгертон утверждает, что армия конфедерации индусских княжеств, собравшаяся для защиты севера страны против вторжения мусульман в 1192 году насчитывала, "согласно умеренной оценке", 30000 всадников, 3000 слонов и множество пехотинцев. Цитата выглядит так: "В следующем году, собрав большое войско в 120000 воинов, султан встретился с объединенными силами, как утверждается, не менее 150 раджей Индостана. Их армия, по самым скромным подсчетам, состояла из 300000 всадников, 3000 слонов и большого количества пехотинцев" Эгертон. Индийское и восточное оружие.

  В 1259 г. прибывших в Дели монгольских послов сопровождал эскорт из 50000 всадников; послы проехали через выстроившиеся в честь их прибытия отряды пехоты, насчитывавшей до 200000 человек. Цитата из Эгертона: "Решив произвести на монголов впечатление военным могуществом своего правителя, он (военачальник Улуг-хан) встретил посла в сопровождении 50000 всадников в полном снаряжении и с развернутыми знаменами. 200000 пеших воинов были построены вдоль дороги плечом к плечу, в 20 шеренг, а между ними расположились 3000 колесниц и 2000 боевых слонов"

  Султан собрал, согласно хронике Фериштэ, армию в 370000 воинов для покорения Персии, и когда он захотел уничтожить всех жителей определенной области, он "приказал своей армии выступить якобы на охоту", окружить область и затем, сжимая кольцо, истреблять всех находившихся в нем жителей, его сопровождали, на мнимую охоту, огромные массы воинов.

  Шихаб-ад-дин утверждал, что у Мухаммеда Туглака была армия в 900000 всадников; и Нуниш, в начале хроники, сообщает, что этот султан захватил Балагхат во главе армии, состоявшей из 800000 всадников. Эта оценка, основывалась на традиции, бытовавшей в 1535 г.

  Фариа-и-Соуза, писавший в 17 веке, оценивал силы Бахадура, султана Камбая, в 1534 г., в 100000 всадников, 415000 пехотинцев и 600 слонов.

  Даже в 1762 г. маратхи, по утверждению некоторых, располагали армией в 100000 всадников.

  Нуниш рассказывает о численности войск, которые могли выставить 11 наместников провинций Виджаянагара из общего числа 200 представителей знати, между которыми быларазделена империя; итог этих 11 армией равнялся 19000 всадников, 171700 пехотинцев и 633 слона.

  Каштаньеда подтверждает сообщения других источников и пишет, что пехота Виджаянагара была неисчислимой, страна - большой протяженности и густонаселенной, так что король мог при желании собрать под свои знамена миллион или даже два миллиона мужчин. Этот автор побывал в Индии как раз во время правления Кришна Дева Райя. Он указывает, что король только за свои собственные средства содержал 100000 всадников и 4000 слонов.

 Доказано, что все хронисты верили в способность короля Виджаянагара выставлять на бой, если он того хотел, огромные массы вооруженных людей. Они не все были хорошо вооружены, не обладали достаточной выучкой или дисциплиной, но в огромной численности индийских армий не остается сомнений.

  Повествование Фериштэ

  Рассказ Фериштэ о битве при Райчуре интересен тем, что он описан с враждебной точки зрения. Исмаил Адил-шах выступил в поход, "чтобы отнять Мудкул и Роджор у райи Биджануггура, который, проведав о его намерениях, выступил ему навстречу с большим войском и расположился лагерем на берегу реки Кришна, где к нему присоединились многие его вассалы; так что общая численность армии составила, по меньшей мере, 50000 всадников, не считая множества пехотинцев. Султан вынужден был приостановить поход, т. к. все переправы через Кришну находились теперь в руках неприятеля; но т. к. он уже разбил шатры и считал позорным забрать назад обещания, он выступил вперед вместе с 7000 всадников, - все они были иноземными наемниками, - и встал лагерем на берегу реки, напротив врага, ожидая прибытия паромов, чтобы переправиться через реку и атаковать его.

  Несколько дней спустя, когда он отдыхал в своем шатре, султан услышал, что один из его придворных за ширмой читал стихи: "Поднимается и опускается золотой бокал с вином веселья, перед тем, как сама чаша будет лежать в пыли". Султан, вдохновленный стихами, призвал фаворитов и, расстелив ковер удовольствия, развлекался музыкой и вином. Когда пирушка затянулась, а винные пары возобладали над рассудком собравшихся, у султана возникла идея пересечь реку и атаковать врага... Разгорячившись от действия вина, он решил немедленно предпринять переправу и, воссев на спину любимого слона и не раскрывая намерений, бросился на нем в реку, как будто для того, чтобы разведать путь, но внезапно отдал приказ одной части войска погрузиться на плоты, а другой, - следовать за ним через реку на слонах. Напрасно офицеры пытались его отговорить, указывая на то, что такой приказ является опасным и опрометчивым; султан, не отвечая им, направил слона прямо в воды реки, а за ним вынужденно последовали военачальники и сопровождающие их воины, на 250 слонах.

  Они достигли противоположного берега, а вместе с ними всадилось и столько воинов, сколько смогли перевезти плоты за два рейса туда и обратно. Когда неприятель изготовился к бою с такими огромными силами, что у султана, имевшего не более чем 2000 воинов против 20000 врагов, исчезла надежда на возможность бегства. Герои ислама, воодушевленные единым порывом, оказали такое упорное сопротивление, что на поле боя пали около 1000 неверных, среди которых был и Санджит Райя, главнокомандующий восками Биджануггура; но, наконец, потеряв убитыми более половины от их числа вследствие стрельбы из пушек, мушкетов и "огненных стрел", уцелевшие сами бросились в реку в надежде спастись бегством, и Нурсу Бахадур и Ибрагим-бей, которые ехали на одном слоне с Исмаил Адил-шахом, направили животное в воды потока, но его течение было таким стремительным, что кроме султанского слона и еще семерых солдат, все остальные утонули. Султан понес наказание за опрометчивость, стоившую ему огромных потерь. Он принес клятву не искать наслаждения в вине до тех пор, пока не отмстит за поражение; и, справившись с отчаянием, стал размышлять о том, как преодолеть последствия этого злополучного предприятия.

  Мирза Джихангир пал в бою и султан обратился к Асуд-хану, прося его дать совет, какие меры следует предпринять в отчаянном положении. Асуд-хан отвечал, что поскольку потери были велики, а боевой дух армии подорван неудачей, будет лучше отступить в Биджапур. Султан, одобрив совет, вернулся от Кришны в Биджапур и возвел Асуд-хана в достоинство сипахсалара, добавив несколько округов к его джагиру и сделав его главным советником по особо важным делам".

  Сравнение данных хроник

  Сравнение рассказов Нуниша и Фериштэ, не оставляет сомнения, что оба они описывают одно и то же событие, хотя есть ряд несоответствий. Начало войны они представляют по-разному. Фериштэ указывает, что султан, прибыв к берегу реки, обнаружил индусскую армию уже расположившуюся лагерем на противоположной стороне; Нуниш же сообщает, что Кришна Дева Райя узнал о появлении Исмаила Адил-шаха на берегу реки в то время, когда сам он стоял лагерем под стенами Райчура, в 15 милях от нее; и что он двинулся вперед и вступил в бой с врагом в 9 милях от реки, куда и загнал разгромленные и отступающие войска мусульман.  Но учитывая, что Нуниш сбирал материалы для хроники всего лишь 15 лет спустя, что некоторые португальцы участвовали в битве, и Нуниш мог лично консультироваться с кем-то из них, представляется более разумным верить ему, а не мусульманскому историку, который компилировал свой труд через 60 лет после данных событий.

  В рассказе Нуниша есть подробности, которые убеждают, что либо он сам, либо его осведомитель присутствовал в индусском лагере во время событий. Повествование о кампании, читается так, как если бы оно принадлежало перу очевидца; особенно в тех местах, где описывается крепость Райчур и лагерь, в таком изобилии снабжавшийся припасами, что "вы могли бы найти в нем все что угодно", где "вы увидели бы и златокузнецов и ремесленников, занятых своим делом так, будто они работали в городе", где "вы нашли бы выставленные на продажу драгоценные камни всех видов" и где "тот, кто не понимал бы значения увиденного, даже не мог и представить, что он находится на войне, а скорее решил бы, что находится в процветающем городе". Отметьте также описание невообразимого шума, вызванного рёвом труб, боем барабанов и гулом людского скопища, так что даже птицы падали в руки солдат, пораженные ужасом, и "создавалось впечатление, что само небо готово было упасть на землю", и "если бы вы спросили о чем-то, вы сами не услышали бы собственных слов, и должны были бы объясняться с помощью знаков". Далее Нуниш пишет о том, как король, принимая делегацию жителей города после его сдачи, остановил взор на Криштоване де Фигередо, указал на него движением головы и, обратившись к людям, сказал, что они сами стали свидетелями достопамятных деяний, которые может совершить всего лишь один выдающийся человек; описывает поведение павших духом горожан, когда Кришна Дева Рая совершал торжественный въезд в Райчур; и рассказывает о том приеме, который оказал король Виджаянагара послу после завершения кампании. Другой хронист, Доминго Паэш, был в Виджаянагаре вместе с Криштованом де Фигередо несколько месяцев спустя после завершения кампании.  Интерес повествования Нуниша заключается в том, что оно является единственным дошедшим подробным отчетом. Барруш также описал события, но он никогда не бывал в Индии, и его "выжимка" лишена глубины и силы живописного рассказа Нуниша. Другие португальские авторы лишь вкратце упоминали эту войну. Она интересует их в связи с тем, что по ее окончании Руи де Мелло удалось расширить португальские владения на материковой части Индии около Гоа.

  Политические последствия битвы

  Победа индусов так ослабила могущество и престиж Адил-шаха, что он бы вынужден оставить мечты о завоеваниях на юге, и перенести внимание на укрепление союза с другими мусульманскими монархами, его соседями. Победа вынудила всех мусульманских правителей Декана серьезно присмотреться к политическому состоянию страны; и это, привело их к созданию коалиции, соединенным силам которой удалось низвергнуть могущество империи Виджаянагар и открыть путь к экспансии в южном направлении. Успех при Райчуре оказал влияние и на индусов, наполнив их духом гордости и высокомерия, который добавил масла в огонь, сделав их нетерпимыми к соседям, и ускорил их собственное падение.

  Битва при Райчуре также воздействовала на положение португальцев. Возвышение и упадок португальского Гоа происходило синхронно с возвышением и падением Третьей династии Виджаянагара; и это было неизбежно, учитывая, что торговля зависела от индусской поддержки, поскольку король Португалии не преставал считать мусульман - "мавров" наследственными врагами. Двое авторов, оставивших самые новейшие работы по этому предмету, м-р Данверс ("Португальцы в Индии") и м-р Уайтуэй ("Рост португальского могущества в Индии") уделили крайне мало внимания внутренней политике великой страны, на окраине которой укрепились португальцы, и к берегам которой приходили и отплывали их корабли. М-р Данверс посвящает битве при Райчуре всего один краткий параграф, а другой - уничтожению Виджаянагара. М-р Уайтуэй не упоминает первое событие и завершает хронологию своей книги до наступления второго. Однако успех или неудача крупной торговли напрямую зависели от условий в империи, поскольку вся торговля базировалась на снабжении последней. Когда Виджаянагар, с его великолепием, роскошью и процветанием, с его огромным богатством и неисчислимыми армиями, находился в зените могущества и иностранные купцы добились выдающегося успеха. Когда же империя пала, а столица стала заброшенной и обезлюдевшей торговцы лишились рынка сбыта для и торговля пришла в упадок. Поэтому великая победа индусов при Райчуре заслуживает лучшей судьбы и более пристального внимания со стороны историков.

  События, последовавшие после битвы

 .

  Нуниш сообщает, что когда Райчур сдался, король индусов совершил триумфальный въезд в город и обращался с гарнизоном с добротой и обходительностью; но когда другие мусульманскиеправители, узнав об успехе Кришна Дева Райи, направили к нему посланников, король Виджаянагара едва удостоил их надменного и вызывающего ответа. Затем Кришна Дева Райя вернулся в столицу и устроил пышное празднество. Вскоре после этого от побежденного шаха Биджапура ко двору Кришна Девы прибыл посол; его приняли с холодной учтивостью и лишь спустя месяц король соблаговолил дать ему аудиенцию; на ней Кришна Дева Райя велел предать врагу, что вернет ему земли и крепости только в том случае, если Адил-шах лично явится к нему, окажет почтение и поцелует ему ногу. Райя полагал, что под влиянием поражения шах будет вынужден подчиняться, пренебрегая тем впечатлением, которое мог произвести на других правителей Декана этот обдуманный акт публичного унижения одного из их собратьев. Султан отказался исполнить его пожелание. Тогда Кришна Дева выступил с армией в новый поход на север вплоть до самого Биджапура, столицы Адил-шаха, которую он спустя некоторое время занял и оставил опустошенной. Затем Асад-хан, хитроумный придворный шаха, с помощью интриг добивавшийся смерти своего личного врага, Салабат-хана, убедил Райю отдать приказ о его казни; действие, которое совершил король под влиянием махинаций архи-интригана, подчинившего интересы своего сюзерена собственным эгоистическим целям.

  В Биджапуре король Кришна захватил в плен трех сыновей последнего султана династии Бахмани, пленника Адил-шаха, и провозгласил старшего из них королем Декана. Эта авантюрная попытка свергнуть власть пяти султанов, установивших господство на руинах прежде единой деканской монархии, провалилась, и закончилась лишь углублением враждебности, которую эти страны испытывали к общему врагу.

  Позже сын Кришна Райи, молодой принц, которому он намеревался передать корону и в чью пользу хотел даже вскоре открыто отречься, внезапно скончался от яда, и король, будучи при смерти, арестовал и бросил в тюрьму своего собственного министра, Салюва Тимму, и его семейство. В этом ему оказали помощь некоторые португальцы, которые присутствовали на совете знати при монархе.. После того, как сын Салюва Тиммы сумел бежать в "горную местность" - возможно, Сандур к югу от столицы, где все еще видны остатки прочного укрепления, сложенного из циклопической каменной кладки на вершине самого высокого холма, теперь называемого Рамадруг, - король приказал привести к нему Тимму и его сына и ослепить обоих в своем присутствии.

  Примерно в то же время Адил-шах снова выступил в поход против Виджаянагара, чтобы попытаться вернуть милость фортуны, но обратился в бегство сразу же после того, как узнал, что Кришна Дева лично выступил с войсками навстречу ему. То, что король, хотя и тяжело больной, действительно возглавлял этот поход, подтверждается утверждением Нуниша, что по пути он купил у португальцев 600 коней. Кришна начал готовиться к атаке на Белгаум, находившийся тогда во владении Адил-шаха, и отправил посла, чтобы пригласить португальцев принять участие в этом предприятии; но болезнь слишком подорвала его силы, чтобы он смог выполнить свое намерение, и король вскоре скончался в возрасте 42-45 лет. Это было в 1530 г.

  Ему наследовал Ачьюта.

 Барруш указывает, что в 1523 г. Салюва Тимма, министр короля, захватил материковые владения около Гоа, которые лишь недавно приобрели португальцы под началом Руи де Мелло; что затем он продвинулся к Понде с небольшим отрядом, но был разбит и изгнан. Вскоре после этого, в апреле 1524 г., во время правления вице-короля дона Дуарте де Менезиша, удачное вторжение в эти владения совершили мусульмане из Биджапура. 31 октября этого года Совет Гоа отправил послание королю Португалии, в котором говорилось следующее: "во владения на материке, завоеванные Руи де Мелло, бывшем капитаном этого города, совершили вторжение мавры и завладели ими в апреле 524 года как своей собственной землей; первый округ (Тханадара), который они захватили, называется Перна, он расположен на побережье. Там они захватили двух португальцев, и еще одного - в Тханадаре; они заточили их в крепости Билган, капитан которой носит имя Суффиларим".

  Отсюда следует, что действия "мавров" были успешными. Можно сделать ввод, что "мавры", о которых идет речь, были не королевскими войсками, действовавшими по приказу султана, но скорее местными отрядами на службе у Асад-хана, бывшего тогда правителем Белгаума.

  Согласно Фериштэ, вслед за поражением при Райчуре произошли следующие события: женитьба Бурхан-шаха Низама из Ахмаднагара на сестре Исмаила Адил-шаха; ссора и сражение между ними (1523 г.); повторная битва между обоими султанами (1528 г.); вступление в брак с другой сестрой Адил-шаха Умара из Бирара; битва с султаном Амиром Баридом из Бидара, в которой султан Бидара, человек преклонных лет, потерпел сокрушительное поражение и был взят в плен. После смерти Кришна Девы Исмаил воспользовался неурядицами среди индусов, чтобы отбить владения Мудкал и Райчур.

  Фериштэ не приводит никаких дат для двух последних событий, но подчинение Амира Барида Адил-шаху не могло произойти ранее 1529 года т. к. Барруш подразумевает, что оно произошло после эпизода, а именно, нападения на Понду двух индусских вождей, которые питали ненависть к населению города за помощь, оказанную им тогдашнему губернатору Гоа, Нуньо да Кунья. Да Кунья стал губернатором только в 1529 г. "В это время", - пишет историк, - "Мелике Веридо подчинился Хидальхану по совету Мадре Малуко и Кота Малуко, пришел одетый в рубище в его лагерь и распростерся у его ног". В этом эпизоде, речь идет о пленении Адил-шахом Барида, султана Бидара.

  В 1526 году падишах Бабур захватил Дели и объявил себя первым монархом династии Великих Моголов, этот факт напрямую не связан с историей Виджаянагара. В 1530 г. ему наследовал Хумаюн, а после смерти последнего в 1556 г. на трон взошел великий Акбар.

Глава 12.

  Постройки, работы и надписи Кришна Дева Райя

  Паэшем и Нунишем застали город в момент величайшего великолепия и процветания, хотя во время Нуниша Виджаянагар уже вступил в полосу своего политического упадка.

  В начале царствования Кришна построил "гопуру", или башню, и реконструировал другую, в храме Хампе, который был построен первыми королями в честь Мадхавачарьи, - мудреца, прозорливо предсказавшего будущую судьбу Виджаянагара. Великий храм Кришнасвами был создан королем Виджаянагара в 1513 г., после возращения Кришна Девы из кампании на востоке. В том же году он заложил рядом с дворцом храм Хазара Рамасвами.

  В более поздние годы правления король лично занимался работами по орошению сухих земель около Виджаянагара. Он приказал построить в 1521 г. большую дамбу и канал в Коррагале, а также канал Басаванна, которым до сих пор пользуются. Другой работой была постройка огромного водоема или запруженного плотиной озера, которую он предпринял с помощью Жоао де ла Понте, португальского инженера, поступившего к нему на службу по поручению генерал-губернатора Гоа. Как Паэш, так и Нуниш упоминают это озеро, и первый видел его в процессе строительства, развернувшегося в 1520 г. Это - большое озеро, теперь высохшее, находящееся в северо-западном устье долины, примыкающей к холмам Сандура к юго-западу от Хоспетта, огромная дамба которого используется для перевозки грузов из Хоспетта в южные округа. Описание, данное Нунишем, согласуется с положением этого водоема, который, несомненно, предназначался частично для целее орошения, а частично для подвода воды в "новый город", Нагалапуру, любимую резиденцию короля, теперь известную как Хоспетт. Хронист (Нуниш) упоминает о существовании высоких "зубцов" на каждой стороне крепостной стены, укрепленных воротах и башнях, охраняющих вход, и указывает, что это был главный поход к столице с юга; все эти данные совпадают с местоположением водоема и дороги, о которых шла речь. Данную точку зрения поддерживают и записи Паэша. Рассказывая о подходе к Виджаянагару с западного побережья, и описывая "первую область", т. е. первое, что открывалось взгляду на пути вверх с равнин, он утверждает, что через эти холмы пролегал главный вход с этой стороны. Он упоминает ворота и стену, и город Нагалапур, простроенный королем Кришной. Затем он пишет: "Король построил водоем здесь", т. е. рядом с Хоспеттом, во впадине между двух холмов, и для его сооружения был "срыт холм". Он видел многочисленных людей, занятых на строительстве водоема. Для обеспечения надежности дамбы были принесены в жертву 60 человек.  До 1520 г. Кришна Дева построил лежащий на окраине город Нагалапур, который был создан в честь его любимой жены, бывшее придворной дамы, Нагала Деви, и король сделал его любимой резиденцией.

  Он также начал строительство храма Виттхаласвами на берегу реки, наиболее богато украшенного из всех религиозных сооружений королевства. "Он показывает, - пишет м-р Реа, - крайний предел цветистого великолепия, достигнутого в области стиля". Работы над возведением храма продолжались в течение правления преемников Кришна Девы, Ачьюты и Садашивы, и, вероятно, были прерваны только уничтожением города в 1565 г. В одной из надписей говорится о дарении, сделанном храму в 1561 г.

  В 1528 г. был создан один из наиболее интересных памятников, какие можно увидеть в городе. Огромная статуя Вишну в его аватаре Нарасимхи, человека-льва. Она была высечена из цельного гранитного валуна, который лежал около юго-восточного угла храма Кришнасвами, и король совершил дарение земли браминам для ухода за статуей. Хотя статуя и была сильно изуродована, вероятно, непримиримо относящимися к изображениям живых существ мусульманами, в 1565 г., или после того, она до сих пор представляет поразительный предмет искусства.

 Есть надпись на основании внешней стороны башни (гопала) храма в Виринчипураме. В надписи, датированной вторником 20 сентября 1513 годом в Сакалапуре, рядом со столицей, говорится о пожаловании земель этой деревни храму Ганапати в дворцовом комплексе.  Последняя надпись его правления содержит дату, соответствующую пятнице 23 апреля 1529 г. Она стоит перед великой статуей Нарасимхи.

Глава 13.

  Правление Ачьюта Райя.

 Ачьюта, согласно Нунишу и некоторым другим источникам, был братом предыдущего короля и вместе с двумя другими братьями и племянником был заточен Кришна Девой в крепости Чандрагири, чтобы предотвратить распри в королевстве. Новый монарх был избран Кришна Девой. Выбор оказался на редкость неудачным, поскольку Ачьюта был трусливым человеком и во время его правления индусская империя начала распадаться на части.

  Министр нового монарха происходил из могущественного семейства Салюва, к которому принадлежал и Тимма, министр короля Кришны. Нуниш называет его "Салваней". Самая ранняя дата правления Ачьюты содержится в надписи и соответствует понедельнику 25 августа 1530 г.

  Начало его правление зловеще отмечено потерей приграничных крепостей Мудкал и Райчур. Фериштэ указывает, что Адил-шах за некоторое время до смерти Кришна Девы начал совершать приготовления к тому, чтобы вернуть под свою власть эти города, после чего:

  "Султан... выступил в поход со своей армией, сопровождаемый Шахом Умадом и Эмиром Биридом с их силами; и поскольку дела Виджаянагара пребывали в беспорядке из-за смерти Химрайи, которому наследовал теперь его сын Рамрайя, столкнувшийся с поднятыми против него восстаниями, то армии султана не встретили никакого сопротивления. Роджор и Мудкул были взяты после трехмесячной осады вследствие сдачи гарнизонов; неверные владели ими в течение 17 лет".

  Радость и восхищение Адил-шаха успехом, равно как и смертью его заклятого врага Кришна Девы, были велики; и Фериштэ пишет, что султан, "давший клятву воздерживаться от употребления вина до захвата крепостей, по просьбе своей знати предоставил полную свободу в веселье и удовольствиях". Райчур и Мудкал больше никогда не принадлежали индусским князьям.

  Новый король Виджаянагара отвратил от себя самых лучших друзей сильным деспотизмом, и в то же время доказал империи, что он был трусом. Его образ действий и манера правления подорвали индусское господство в Южной Индии и отдали целую страну на милость завоевателям.

  После падения Райчура и потери Доаба, Исмаил Адил-шах снова встретился в битве со своим соперником из Ахмаднагара и разгромил его; после чего два зятя заключили прочный союз. Три года спустя Исмаил умер, подхватив лихорадку во время осады принадлежавшей Кутб-шаху Голконды. Его смерть произошла в четверг 13 августа 1534 года и ему наследовал сын, Малу. Асад-хан был назначен регентом Биджапура, но сразу же после вступления на трон новый монарх нанес своему могущественному подданному такую сильную обиду, что он удалился в Белгаум, а султан Малу, предававшийся всем видам излишеств, был свергнут после шестимесячного правления и ослеплен по приказу собственной бабки. На трон взошел Ибрагим Адил, его младший брат. Это случилось в 1535 г.

  Да Кунья, португальский губернатор Гоа, воспользовался этими событиями, чтобы построить крепость в Диу, а в начале 1536 г. снова захватил материковые владения Гоа, которыми в течение 10 лет владел Асад-хан. Хан направил войско, чтобы отбить земли, но в состоявшемся в феврале сражении португальцы одержали победу. Второе нападение мусульман было снова отражено. Третья битва произошла в июле, и снова мусульмане понесли разгром; но затем Асад-хан собрал крупную армию, и чужеземцы были вынуждены отступить, взорвав все свои крепления.

  Две надписи в Кондживераме, датируемые соответственно 1532 и 1533 гг., подразумевают, что король Ачьюта покорил область около Тинневелли; но он не участвовал лично в этой кампании.

  "На следующий год после его вступления на престол, - пишет Фериштэ, - Ибрагим Адил-шах выступил вместе с армией на Виджаянагар по просьбе райи". Это относится к 1536 г. Но что привело к такому необычному повороту дел? Может ли это быть истиной, что король Ачьюта был так унижен и отстранен от власти, что вынужден призвать на помощь армию своего наследственного врага?

  Нуниш, хотя и подтверждает этот факт, умалчивает о его причинах. Возможно, что Фериштэ прав, а рядовое население не удостоилось доверия деспотических правителей, и что войска Биджапура выступили в поход на индусскую столицу действительно по просьбе короля Ачьюты. То, что поход имел место, не вызывает сомнений, и Нуниш в это время присутствовал в столице; но в его повествовании зияет лакуна, которая может быть заполнена только ссылкой на хронику Фериштэ. Соглашаясь с версией Фериштэ, легко понять, почему король Ачьюта не оказал сопротивления продвижению армии султана, как утверждает Нуниш, и почему мусульманский правитель получил великолепный подарок, перед тем, как отступить обратно в свои владения. Для Нуниша, такой образ действий не мог быть объясним ничем, кроме как малодушием и сплошной бездарностью Ачьюты. В отношении утверждения Нуниша, что султан вошел в Нагалапур или Хоспетт и "стер его с лица земли", мы можем вспомнить отношение Кришна Дева Райи к городу Биджапуру; и нельзя также исключить, что дома в окрестностях Виджаянагара попросту растащили мусульманские солдаты в поиске дров для лагеря.

  "Хим" Райя, или, как передает имя Бриггс, "Тим" Райя - является искаженной записью имени "Тимма", что указывает на Салюва Тимму, верного министра Кришна Дева Райи, - за 40 лет до этого стал де-факто правителем Виджаянагара, после смерти двух сыновей прежнего короля, "Сео" Райи. Он отравил ребенка-младенца, родившегося у младшего из этих сыновей, и таким образом стал главой государства. В течение этих 40 лет все подчинялись ему. После его смерти правителем стал его сын Рама Райя. Брак Рамы и "дочери сына Сео" Райи позволил ему значительно упрочить свое могущество и возвысить престиж, и теперь он попытался закрепить трон за собой и своим семейством. Тем не менее, знать Виджаянагара вынудила его признать в качестве короля "младенца из женской линии", заботу о котором он поручил дяде младенца, "Хойе" Тирумала Райя, человеку слабоумному. За 5 или 6 лет Рама казнил большинство своих противников в рядах знати. Затем он совершил поход в Малабар, после чего выступил против могущественного заминдара на юге Виджаянагара, который продержался 6 месяцев и отбил войска Рама Райи. В это время Виджаянагар управлялся рабом, которого Рама назначил на высокую должность, и этот человек, заведовавший снабжением столицы, был так изумлен богатством, увиденным им в королевском казначействе, что решил попытаться завладеть им. Он освободил ребенка-короля, сделал Хойю Тирумалу сообщником, занял министерскую должность и начал поднимать войска. "Несколько подчиненных райи, которые испытывали отвращение к Рамрайе, поспешили в Биджануггур, чтобы выразить верноподданические чувства законному государю; и в течение короткого времени 30000 всадников и множество пеших воинов собрались в городе под его знаменем". Тирумала затем убил раба-губернатора. Рама Райя сразу вернулся в столицу, но не сумел при сложившемся положении дел утвердить свою власть. Обнаружив, что многие представители знати покинули его и переметнулись в противоположный лагерь, он заключил договор с законным монархом и вернулся в провинцию, которую в соответствии с соглашением он мог сохранить за собой в качестве независимого владения. Вскоре после этого Тирумала задушил короля и завладел троном. Знать королевства починилась ему, т. к. он был королевской крови и представлял, более предпочтительную кандидатуру, чем Рама Райя; но когда впоследствии они оказались не в состоянии выносить его тиранию, они подняли восстание и призвали Рама Райю вернуться.

  Тирумала, оказавшись в затруднении, отправил послов с богатыми дарами к Адил-шаху Ибрагиму, прося его придти к нему на помощь и обещая, что королевство Виджаянагар станет данником Биджапура. Ибрагим, пришедший в восторг от этого замысла, посовещавшись с Асад-ханом, принял сделанное ему предложение, выступил из столицы и подошел с армией к Виджаянагару "в 942 г. хиджры", который соответствует периоду со 2 июля 1535 по 20 июня 1536 г. Тирумала впустил его в город, усадил на царский трон и устроил в честь султана семидневное празднество". Это вынудило партию Рама Райи и его сторонников сменить тактику. Они упросили Тирумалу ради благополучия страны сделать так, чтобы султан вернулся в свои владения, со своей стороны пообещав изъявить подчинение и покорность, если это будет сделано; и Тирумала, полагая, что теперь отпала необходимость в присутствии союзника, уговорил султана вернуться домой. Он выплатил ему согласованную ранее субсидию в размере, эквивалентном 2 млн. ф.стерлингов, и преподнес много других даров. История затем обернулась трагедией.