Роберт Сьюелл «Забытая империя» (стр. 1 )

РОБЕРТ СЬЮЕЛЛ «ЗАБЫТАЯ ИМПЕРИЯ».

Глава 1. Введение

  В 1336 г., во время правления в Англии Эдуарда III, в Индии произошло событие, которое изменило политическую ситуацию во всей южной части полуострова. С этого года древняя история завершает свой путь и начинается современная история. Эпоха перехода от старого к новому.

  Событием было основание города и королевства Виджаянагар. До 1336 г. Южная Индия представляла владения древних индусских королевств - столь древних, что их происхождение теряется в седой дали времен, но упомянутых уже в буддистских наскальных эдиктах за 16 веков до того; Пандья в Мадуре, Чола в Танджнуре, и другие. Когда Виджаянагар появился на политической арене, прошлое ушло навсегда, и монархи нового государства стали правителями или верховными сюзеренами территорий, лежащих между Деканом и Цейлоном.

  Ничего удивительного - естественная реакция на непрерывные усилия мусульман завоевать всю Индию. Когда страшные захватчики достигли реки Кришны, индусы на юге страны, пораженные жестокостями завоевателей, объединились и сплотились вокруг нового знамени, которое, обещало новую надежду на защиту. Разгромленные старые государства обратились ни во что, и только воинственные короли Виджаянагара стали спасителями юга в течение двух с половиной столетий.

  Однако в наше время о существовании этого королевства едва помнят в Индии; его великолепная столица, находившаяся на северной границе его владений и носившая гордое название "Город победы", полностью исчезла, за исключением разрозненных руин, которые были некогда храмами и дворцами, а также длинных линий огромных стен, что обеспечивали защиту города. Даже имя его исчезло из мыслей и памяти людей, и остатки, отмечающие местоположение столицы, известны только как руины, лежащие около деревни Хампи.

  Его правители, в свое время вершили судьбы империи, большей, чем Австрия, а посетившие столицу в 15 и 16 веках европейские путешественники были изумлены размерами и процветанием города, с которым ни одна западная столица не могла сравниться по богатству и великолепию. Его значение показывает факт, что военные действия португальцев на западном побережье велись с целью защиты их морской торговли; и с падением империи в 1565 году процветание португальского Гоа пришло в упадок вместе с ней и уже никогда не достигало прежних высот.

  Скудные знания о событиях, происходивших в обширных владениях королей Виджаянагара, до сих пор основаны на разрозненных замечаниях путешественников и бессистемных упоминаниях в их отчетах о политике индийских государств; частично также на трудах средневековых историков, как, например, Барруш, Коуту и Корреа, которые хотя и были до некоторой степени заинтересованы в характеристике общего состояния страны, но по большей части ограничились описанием деяний европейских колонизаторов, - ведь их труды предназначались для просвещения европейских читателей; частично - на хрониках нескольких авторов мусульманского периода, которые часто писали в страхе лишиться благосклонности своих повелителей и потому были тенденциозны; и частично на индусских надписях, в которых говорится о дарении земель храмам - эти документы, рассматриваемые как государственные акты, редко сообщают нам что-либо большее, чем несколько имён и дат. Тем не менее, две хроники, переведенные и напечатанные в качестве приложений к данной книге, проливают некоторый свет на состояние города Виджаянагар в начале 16 века, и на историю его последующих династий. Я попытался, собрать доступные материалы из трудов различных авторов, чтобы, связав их в единое последовательное целое, создать основание, на котором в дальнейшем могла бы быть создана история империи Виджаянагар. У меня нет сомнений, что историки, наделенные даром "вдохнуть жизнь в сухие кости", рано или поздно напишут подробную и всеобъемлющую историю Южной Индии; но сами "останки" должны быть собраны и соединены, и моя задача - попытаться скрепить хотя бы основные части скелета.

  В первой половине 14 века полуостров был поделен между множеств отдельных индийских царств, наиболее значительными были Пандья в Мадуре и Чола в Танджнуре.

  В 1001 году произошло первое вторжение мусульман в Индию со стороны северо-западной границы во главе с их предводителем Махмудом Газневи. Он захватил равнины Пенджаба, затем Мультан, и другие города. Год спустя он продвинулся еще дальше, но снова вернулся в свои владения. В 1021 году он дошел до Калинги, в 1023 - до Катхиавара; но он ни разу не пытался создать надежную опору в стране. Его походы - лишь грабительские набеги. Вскоре последовали другие вторжения, и после 200-летнего перерыва мусульмане смогли основательно и прочно укрепиться в Дели. Война следовала за войной, и из-за этого северная Индии не знала покоя. В конце 13 века. Ала-ад-Дин Хильджи, племянник султана Дели, захватил Деванагири. Четыре года спустя, был атакован Гуджарат. В 1303 году была предпринята попытка захвата Варангала. В 1306 г. последовал новый поход на Деванагири. В 1309 г. знаменитый военачальник Малик Кафур с огромными усилиями проник вглубь Декана и завоевал Варангал. Старая столица государства Хойсалов Баллала в Дварасамудре была взята в 1310 году и Малик Кафур проник на Малабарское побережье, где он воздвиг мечеть и впоследствии вернулся с огромной добычей. Новая война вспыхнула в 1312 году. Шесть лет спустя Мубарак, султан Дели, взял Деванагири и жестоко казнил его неудачливого принца, Харипала Дева: содрал с него живого кожу и выставил его голову над воротами его собственного города. В 1323 г. пал Варангал.

 Северная Индия вплоть до гор Виндхья была завоевана мусульманами. Они прорывались вглубь Декана и угрожали югу. К югу от реки Кришны страна еще находилась под властью индийских правителей, но господство старых династий оказалось подорвано быстро распространявшимся террором с севера. Со вступлением на делийский престол в 1325году Мухаммеда Туглака положение стало еще хуже. Повергающие в ужас рассказы о его чрезвычайно суровых наказаниях распространялись среди жителей полуострова, и были основаны на действительных чертах султана - его нетерпимости, амбициях и свирепости.

  Все готовились к единственному неизбежному концу - падению и опустошению индусских провинций; уничтожению их старых правящих династий, их религии, городов и храмов. Дорогие для жителей юга ценности пошатнулись, угрожая окончательным падением

  Вдруг преграда задержала волну чужеземного вторжения, а затем остановила и обратила вспять; и в течение 250 лет Индия была в безопасности.

  Барьер на пути мусульман был образован комбинацией небольших индусских государств - двух уже находившихся на грани падения, - Варангала и Дварасамудры, - и, следовательно, не обладавших достаточными силами; третьим было небольшое княжество Анегунди. Отпор мусульманам оказало Анегунди, развившееся в великую империю Виджаянагар. И страны юга подчинились королям этой династии.

  На северном берегу реки Тургабхадры, около 1330 г. существовал укрепленный город, называемый Анегунди,, который был резиденцией семейства князей, владевших небольшим государством. Они построили цитадель на вершине гранитного скального массива, подножие которого омывали воды реки Тургабхадры. Не имевшая ни единого брода в пределах многих миль река была полноводной, со стремительным течением во все времена года, а в период разливов в её суженном ложе появлялись бурные водовороты с опасными водопадами.

  О князьях Анегунди мало известно, но они были вассалами династии Хойсалов Баллала. Хронист Фиришта утверждает, что они появились в качестве правящей семьи лишь за несколько десятков лет до того.

  В хронике Нуниша содержится рассказ о том, как монархи Виджаянагара начали восхождение к власти, которая впоследствии оказалась столь обширной. Рассказ находит подтверждение в эпиграфических и других источниках того времени. Согласно ему, Мухаммед Туглак, султан Дели, покорив Гуджарат, выступил походом на юг через "Декан Балагхат", или высокое плато, примыкающее к западным Гатам, и незадолго до 1336 года захватил город и крепость Анегунди. Её князь был убит вместе с семьей. После безуспешной попытки организовать управление этой территорий через наместника Мухаммед возвел в княжеское достоинство министра последнего князя, человека по имени Харихара Дева I. Новый князь основал город Виджаянагар на южном берегу реки напротив Анегунди и сделал его своей резиденцией, с помощью великого вероучителя Мадхавы, мудро рассудившего, что, сделав реку границей между собой и грабительскими набегами мусульман, он обеспечит большую, безопасность для себя и подданных. Ему наследовал "некто по имени Букка, который правил 37 лет, и следующим королем стал сын последнего, "Харихара Дева I..

  Успех первых правителей Виджаянагара был феноменальным. Ибн Батута, арабский путешественник, который находился в Индии с 1333 по 1342 год, указывает, что даже в его время мусульманский правитель на западном побережье был вассалом Харихары I; тогда как столетие спустя Абд ар-Раззак, посланник из Персии, сообщает нам, что король Виджаянагара стал уже владыкой всей Южной Индии, от моря до моря и от декана до мыса Коморин - "от границы Цейлона до окраин страны Кулбарги... Его войска насчитывают 11 лаков" (1 лак = 100.000). Уже в 1378году согласно Фериште, раджа Виджаянагара "по могуществу, богатству и протяженности владений" превосходил даже султана Декана из династии Бахманидов.

  Старые государства Южной Индии мирно подчинились власти новой монархии. Возможно, они даже рады были изъявить покорность в обмен на защиту от вторжений чужеземцев. И за краткое время небольшое княжество стало королевством, которое расширилось до пределов империи. Междоусобная война и восстания среди мусульман помогли Харихаре и Букке в их предприятии. Доведенное до предела тиранией и сумасбродствами Мухаммеда Туглака население Декана в 1347 году подняло восстание, и с этого момента отсчитывает независимое существование Бахманидский султанат.

  Хроника Нуниша открывается следующей фразой: "Этими частями Индии правил монарх, величайший из всех когда-либо существовавших. То был король Дели, который с помощью оружия и воинов в течение многих лет воевал против Камбайи, захватив и уничтожив в тот период земли Гуджарата, который принадлежит Камбайе, и в конце концов стал ее повелителем".

  После этого король Дели двинулся против Виджаянагара по дороге из Балагхата.

  "Этот король Дели, как говорят, был мавром (маврами португальские хронисты XVI в. называли всех мусульман вне зависимости от их происхождения.), которого звали Тогао Мамеде. Среди индийцев он имел репутацию святого. Они связывают это с тем, что когда он обратился с молитвой к Богу, Господь даровал ему четыре вида оружия, делавшие его непобедимым; и с тем, что всякий раз, когда он молился, с неба на него падали розы. Он был великим завоевателем, он завладел большей часть этой земли, он подчинил... королей (пропуск в тексте оригинала), убил их, содрал с них живьем кожу и увез ее с собой; поэтому, кроме собственного имени, он получил прозвище... , что означает "владыка..., сдирающий кожу с королей"; он был вождем многих людей.

  Есть рассказ, в котором говорится о том, как он впал в ярость из-за того, что полученное им при восшествии на престол тронное имя содержало в себе 18 букв, тогда как он, согласно собственному расчету, имел право на 24. Есть рассказ о нём, который кажется наиболее невероятным: он приказал армии однажды утром собраться на смотр, а сам в это время одевался в своем дворце, и в этот миг в неплотно закрытое окно дворца проскользнул луч солнца и ударил его в глаза; и тогда он объявил во всеуслышание, что он не будет знать ни отдыха, ни покоя, пока не убьет или не победит кого бы то ни было, кто проник в его покои во время облачения. Его приближенные не могли отговорить его от такого намерения, даже когда пытались объяснить ему, что солнце, "виновное" в "проступке", было небесным светилом, без которого никто не может жить, и что он никогда не смог бы причинить солнцу даже малейшего вреда. Но король оставался глух к их увещеваниям, говоря, что он должен отправиться на поиски своего неприятеля, и т. к. он выступил в поход вместе с огромной армией, на дороге поднялось столько пыли, что она затмила солнце. Не видя больше солнца, король осведомился, куда оно скрылось, и тогда предводители войска сказали ему, что теперь у них нет причины продолжать поход и можно возвращаться домой, т. к. он обратил в бегство того, кого собирался искать. Согласившись, король вернулся обратно по той же дороге, которую выбрал в своем поиске солнца, говоря, что поскольку его неприятель бежал, он чувствует себя удовлетворенным".

  О других прихотях, которые позволял себе этот великий правитель, рассказывают: находясь в Короманделе, он услышал, что на расстоянии нескольких лиг в море лежит большой остров, где земля сложена из золота, а камни, из которых построены дома и те, что находят в земле - сплошь рубины и алмазы; и на том острове есть пагода, куда с неба спускаются ангелы, играют на музыкальных инструментах и поют. Охваченный алчным желанием стать повелителем этого острова, он решил отправиться туда, но не на судах, поскольку не имел их в достаточном количестве, а посуху. Для этого он приказал нагрузить повозки большим количеством камней и земли и ссыпать их в море, чтобы осушить его и таким путем достичь острова; в результате величайшего труда, была сооружена дамба большой протяженности, которая не дошла до Цейлона лишь на 15 лиг. Эта насыпь с течением времени была сильно размыта морем, а ее остатки теперь называются отмелью Чилао. Мелликуиниби, его генерал, видя, какой громадный труд понапрасну расходуется на столь недостижимую задачу, приготовил два корабля в порту Короманделя, которые он нагрузил множеством драгоценных камней и золота, и подделал несколько посланий, якобы от имени направленного королем того остова посольства, в которых тот изъявлял покорность и посылал подарок; и после того король уже не продолжал дальше строительство грандиозной насыпи.

  В память о работе, он возвел там же большую пагоду, которая все еще находится там; она - место многолюдного паломничества.

  Есть 2000 подобных рассказов, с которыми я надеюсь в ближайшее время ознакомить Вашу Честь; и с другими, еще лучшими, если Бог продлит мои дни. Я целую руку Вашей Чести".

  Рассказ может относиться только к Мухаммеду Туглаку Делийскому, который правил с 1325 по 1351 год,

  Нуниш утверждает, что его "Тогао Мамеде" покорил Гуджарат, воевал с Бенгалией и имел проблемы на границе владений шейха Исмаила, т. е. Персии, перечислив указанные события в обратном порядке. Действительно, в начале правления Мухаммеда Туглака многочисленные орды монголов захватили Пенджаб и подступили почти к самым стенам Дели, так что султану пришлось купить мир ценой уплаты огромной суммы денег. Затем был Бенгал. До его правления эта провинция уже была подчинена, затем в ней вспыхнуло восстание, но оно было снова подавлено. Во время правления Мухаммеда Туглака Бенгал был приведен к покорности железной рукой вице-короля из Дели, Гийас-ад-дин Бахадур, который вскоре попытался стать независимым государем этой провинции. Он присвоил себе титул Бахадур-шаха и чеканил собственную монету. В 1327 году на своих монетах он еще признает сюзеренитет Дели, но два года спустя он объявляет себя независимым султаном Бенгала. Мухаммед Туглак выпустил свои собственные монеты для Бенгала и предпринял военные действия против мятежника. Он разгромил его, захватил в плен и содрал с живого кожу, которую приказал набить соломой и провести по всем провинциям империи в качестве предупреждения другим слишком честолюбивым губернаторам. Мухаммед Туглак не совершал поход Гуджарата в 1347 году. Он завоеваЛ Декан. Фиришта упоминает среди его завоеваний Дварасамудру, Малабар, Анегунди (под названием "Кампила" - причина этого будет объяснена ниже), Варангал, и эти местности "столь же прочно вошли в состав империи, как деревни в окрестностях Дели" . Если, возьмем на себя смелость подправить Нуниша и скажем, что "Тогао Мамеде" завоевал "Декан" вместо "Гуджарата", и затем обратил свои силы против Анегунди (несправедливо названный "Виджаянагаром", хотя этот город в то время еще не был основан), мы, не сильно погрешим против истины. История "Тогао Мамеде" является историей Мухаммеда Туглака.

 Современные источники описывают Мухаммеда как одно из "чудес века". Он был человеком весьма свободных взглядов, особенно по отношению к тем, кто знал толк в искусствах. Он основал больницы для бедных и приюты для вдов и сирот. Он был самым красноречивым и образованным принцем своего времени. Он был сведущ во многих науках, как, например, в медицине, логике, астрономии и математике. Он изучал греческую философию и метафизику и был очень строг в соблюдении религиозных предписаний.

  "Но, - продолжает Феришта, из хроники которого мы почерпнули вышеприведенную характеристику, - при всех этих отличных качествах он был полностью лишен милосердия или заботы о своих подданных. Наказания, которым он их подвергал, были не только жестокими, но часто и несправедливыми. Он без малейшего сожаления проливал кровь Божьих созданий, и когда происходило что-либо приводящее его в эту ужасную крайность, то казалось, что его цель заключалась в уничтожении всего человеческого рода. Ни одна неделя не проходила без того, чтобы он не предавал смерти одного или более из знатных и святых людей, которые окружали его, или кого-то из письмоводителей, приходивших к нему".

  Малейшее противоречие его воле приводило его почти в безумную ярость, в приступах которой его свирепость проявлялась в полной мере. Всю жизнь он проводил в химерических проектах, осуществлявшихся столь же иррациональными средствами. Он начал с того, что раздал огромные суммы денег своей знати. Он купил мир с вторгшимися монголами ценой уплаты огромной дани вместо того, чтобы отразить их силой оружия. Вскоре после этого он собрал огромную армию для завоевания Персии, в которой одной только кавалерии, по свидетельству Фериштэ, насчитывалось 370.000 воинов. Но из этого ничего не получилось, поскольку войско, не получая жалования, рассеялось по стране и занялось грабежами. Затем он решил попытаться завоевать Китай и отправил 100.000 армию в Гималаи, где почти вся она погибла, а когда немногие уцелевшие вернулись, то впавший в отчаяние от краха своего замысла султан приказал предать их всех смерти. Он попытался ввести обесцененные деньги в своих владениях."В 1329 г., желая прекратить утечку серебра из казны, он стал платить жалованье армии медными деньгами, а также принимать их в уплату налогов. Но массовое производство медных денег вскоре совершенно обесценило их, и это ещё больше опустошило султанскую казну". Потерпев неудачу в попытке наполнить казну, он затем подорвал сельское хозяйство налогами; "Для пополнения казны Мухаммед увеличил и без того высокие налоги с крестьян и довёл их до полного разорения. В стране начался голод, земледельцы бросали сёла и бежали в леса. Крестьян ловили и загоняли обратно в сёла. Но всё было напрасно. Крестьяне брались за оружие и вместе с феодалами выступали против Мухаммеда. Чтобы засеять заброшенные поля, Мухаммед стал отдавать целые районы откупщикам, бравшим на себя обязательство вновь заселить опустевшие сёла, но не помогло и это". Мухаммед уничтожал целые племена, как будто они были хищными зверьми. Разгневанный отказом жителей одной из областей выполнять чрезмерные требования его подчиненных, он собрал свою армию как будто для охоты, окружил эту область подобно тому, как загонщики травят дичь при облаве, постепенно сгоняя ее к центру, и истребил все живые души, оказавшиеся внутри облавного круга. "Развлечение" повторялось неоднократно; и в следующий раз он приказал устроить общую бойню всех жителей старого индийского города Канаудж. Ужасы привели к массовому голоду, и несчастья индусов не поддаются описанию.

  Во время возвращения из Девагири у него выпал зуб, и Мухаммед Туглак приказал построить на том месте, где зуб был зарыт в землю, великолепный каменный мавзолей, еще существующий в Бхире.

  Но, самым показательным примером его бесчеловечного сумасбродства было его обращение с жителями великого города Дели. Мухаммед решил перенести столицу в Девагири, название которого он изменил на Даулетабад. Два города находились друг от друга на расстоянии в 600 миль. Султан повелел всем жителям Дели немедленно переселиться в Девагири, и до того, как издать этот приказ, он выровнял и обустроил всю дорогу, ведущую к новой столице, полностью обсадив ее специально пересаженными для этого деревьями. Несчастные люди были вынуждены подчиниться, и тысячи горожан - включая женщин, стариков и детей, - умерли в пути, не выдержав тягот долгой дороги. Ибн Батутта, который был очевидцем ужасных сцен, вызванных прихотью султана, описывает:

  "Султан приказал, чтобы все жители от мала до велика покинули Дели, и т. к. часть горожан пыталась всячески оттянуть переезд, издал распоряжение, гласившее, что всякий горожанин, обнаруженный в любом из домов или на любой улице города, получит достойное наказание. После этого они все покинули город; но его слуги обнаружили в одном из домов слепого, а в другом - человека, прикованного недугом к постели. , узнав об этом, приказал парализованного человека зарядить в баллисту и выстрелить им за пределы городских стен, а слепого волоком тащить в Даулетабад, который находился на расстоянии 10 дней пути, и это было исполнено; но поскольку конечности несчастного полностью отнялись во время пути, ему отрубили одну из ног выше колена, принесли в город и бросили там, в знак исполнения приказа султана. Когда я прибыл в Дели, город превратился почти в пустыню".

  Для причудливого деспотизма Мухаммеда характерен изданный им вскоре указ, повелевавший жителям других округов перебраться в Дели и заново заселить его, что они и попытались выполнить, но с малым успехом. Батутта сообщает, что когда столица окончательно опустела, султан поднялся на крышу своего дворца и, видя город безлюдным, без малейшего признака дыма или огня от очага над покинутыми жилищами, промолвил: "Теперь мое сердце удовлетворено и чувства умиротворились".

  Ибн Батута некоторое время состоял при дворе султана, и имел возможность придти к точным суждениям. Он подытожил свои наблюдения над чертами характера делийского монарха следующим образом:

  "Мухаммед больше, чем все остальные люди, любил делать подарки и проливать кровь. В воротах его дворца всегда можно было увидеть либо факира, ставшего богатым от щедрот султана, либо какое-то живое существо, преданное смерти. Его щедрость и доблесть, равно как и его жестокость и свирепость по отношению к преступникам, получили всеобщую известность. Но за исключением этого, он - один из самых скромных и справедливых людей; религиозные обряды при его дворе строго соблюдались; он очень серьезно к ним относится, всегда присутствует на ежедневных молитвах и наказывает тех, кто их пропускает... преобладающим качеством его натуры является щедрость... Однако, редко случается, чтобы в воротах его дворца не видны были трупы казненных им людей. Я часто видел убитых, чьи тела оставались лежать. Однажды я направлялся верхом в его дворец, как вдруг моя лошадь сделала прыжок в сторону, как бы испугавшись чего-то. Я огляделся и увидел белую кучу на земле, и когда я спросил, что это было, один из моих спутников сказал, что это были разрубленные на три части останки человека, казненного накануне. Каждый день в его приемный зал приводят сотни людей с привязанными к шее руками и связанными вместе ногами. Некоторых из них султан приказывал казнить, других - пытать или жестоко избить".

  Человек, в чьей натуре благотворительность, щедрость и религиозный пыл непостижимым образом уживались с разнузданной кровожадностью и, непреодолимой страстью к кровопролитию, обладал столь причудливым характером, так резко контрастирующим с идеалами индусов, что обязательно должен был почитаться в их среде неким сверхчеловеком, чудовищем, святым с сердцем дьявола или извергом с душой святого. Мухаммед Туглак остался в народной памяти спустя столетия окруженный сонмом причудливых рассказов и легенд; и всякий раз, когда его имя упоминается в старых хрониках, с ним всегда связывается особенная история.

Глава 2. Рождение империи (1336 г.)

 Датой основания города Виджаянагар считается 1336 год, и то, что эта дата недалека от истины, может быть установлено на основе двух фактов. Во-первых, это существующая надпись самого раннего короля Виджаянагара - Харихары I,, датируемая 1340 г. Во-вторых, сообщение о походе на юг Мухаммеда Туглака почти во всех деталях совпадает с рассказом, приведенным в начале "Хроники" Нуниша, а набег был в 1334 г.

  Сравнивая повествование Ибн Батутты и рассказ Нуниша о событиях, которые предшествовали и привели к основанию Виджаянагара не остается сомнений, что оба они относятся к одному и тому ж событию. Согласно Ибн Батутте, султан Мухаммед выступил на юг против своего мятежного племянника, Баха-ад-дин Гуштаспа, который бежал под защиту "Райи Камбилы", как Фериштэ называет цитадель среди гор. Имя "Райя" безошибочно указывает на страну канаресцев, где форма "райя" обозначает титул раджи; в то время как "Камбила" - старый город Кампили, укрепленное место на расстоянии 8 миль от Анегунди, которая была оплотом предшественников королей Виджаянагара. Кампили не находится "среди гор", он окружен скалистым массивом, в центре которого впоследствии возник большой город. Естественно предположить, что "Райя", подвергшись нападению султана, должен был покинуть Кампили и спасаться на укрепленных высотах Анегунди, где он мог бы защищаться с большими шансами на успех, чем на прежнем месте. Ибн Батутта продолжает рассказывать, что Райя благополучно отослал гостя к соседнему правителю, вероятно, Хойсалу Баллалу, королю Дварасамудры в Майсуре, тогда жившему в Танджнуре. Он развел огромный костер, на котором совершили самосожжение его жены и жены его знатных приближенных, министров и военачальников; сделав это, он отправился навстречу захватчикам вместе со своими родственниками и был убит. Город был взят мусульманскими войсками, "и 11 сыновей Райи были взяты в плен и отправлены к султану, который обратил всех их в ислам". После падения города "султан обращался с сыновьями короля с честью, как из-за знатности их происхождения, так и из-за восхищения поведением его отца", и Батутта добавляет, что он сам близко познакомился с одним из них - "мы были компаньонами и друзьями".

  Есть два существенных расхождения между этим рассказом и традиционными индусскими сведениями, дошедшими до нас в записи Нуниша. Одно из них касается причины нападения султана. Согласно индусской версии, война была предпринята из чистой жажды завоевания; согласно мусульманской, это была карательная акция против мятежника. Второе - что в то время как по данным индусов, никто из лиц королевской крови не смог бежать, Батутта ясно говорит о том, что 11 сыновей короля остались живы и неоспоримо доказывает свою точку зрения. Но это не портит впечатления общего сходства обоих хроник. Можно предположить, что т. к. 11 сыновей правителя обратились в ислам, их имена были преданы забвению ортодоксальными индуистами - для них королевские сыновья все равно, что умерли.

  После захвата крепости султан, согласно Ибн Батутте, вытеснил Баха-ад-дина к югу и прибыл к городу князя, в котором его мятежный племянник нашел убежище. Правитель города выдал гостя на милость тирана, который осудил его на смерть, полную зверского варварства.

  "Султан приказал отдать племянника женщинам своего гарема, и они оскорбляли его и поносили. Затем он приказал содрать с него живьем кожу, после чего разрезать его тело на куски и сварить вместе с рисом. Некоторые куски были отправлены его жене и детям, остальные положили в большое блюдо и отдали слонам, но те не притронулись к нему. Султан приказал набить его кожу соломой и вместе с останками Бахадур Бура провезти по всей стране для устрашения".

  После захвата Анегунди в 1334 году султан оставил в качестве наместника Малика Наиба, и отправился на север. Вскоре в стране вспыхнуло восстание против узурпатора, и спустя некоторое время султан вернул княжество индусам, но назначил другого наместника, возвысив некоего Райю, прежнего главного министра Дева Райи. Он правил 7 лет. Во время своего правления этот вождь однажды охотился среди гор к югу от реки и увидел, как заяц, вместо того чтобы бежать от гнавшихся за ним собак, набросился на них и стал кусать. Когда король, удивленный этим чудом, возвращался домой погрузившись в раздумья, он встретил на берегу реки мудреца Мадхавачарья, прозванного Видьяранья, или "Лес знаний", который посоветовал правителю основать на этом месте город. "Король так и сделал, и за один день он возвел на новом месте дома и обнес их кругом оборонительной стеной; сделав это, он покинул Нагундим и вскоре заселил новый город людьми. И он дал ему название Видьяджуна, ибо так звали отшельника, который посоветовал построить его".

  Хронист рассказывает, что король построил в городе Виджаянагар великолепный храм в честь мудрого отшельника. Этот храм, все еще посещается паломниками и известен как храм Хампи, по названию окружающей его деревни. На скалах выше его, рядом с группой более современных джайнистских храмов, находится небольшое святилище, целиком сложенное из камня. Всё в скромном архитектурном памятнике говорит о большей древности его сооружения, чем любой другой постройки на всей цепи холмов, но точный возраст святилища установить сложно. Оно выглядит похожим на постройки, относящиеся к 7 в. н.э. М-р Реа, глава Мадрасского археологического управления, отмечает, что использование цементного раствора при строительстве этого святилища ставит под сомнение его древний возраст, т. к. в противном случае такой же стиль должен был получить намного большее распространение. Тем не менее, возможно, что святилище служило пристанищем для нескольких поколений отшельников, последним из которых был великий учитель Мадхава. Если, мы поднимемся на вершину горы и окинем взглядом величественные руины города, видимые отсюда, - дворцы и храмы, статуи, базары и стены, остатки исчезнувших построек. Мы увидим вокруг себя Природу в одном из ее самых диких обликов - высокие холмы вблизи и вдали, образованные почти целиком из огромных гранитных глыб, отколовшихся от основной части массива, и поросших деревьями и травой в низинах. Уединенное место, отделенное рекой от густо населенной области на дальнем берегу, где жили правители Анегунди, и потому избранное для пребывания аскетами прежних дней, которые любили пребывать в одиночестве и изоляции среди картин природного великолепия и красоты.

  Мы, никогда не узнаем, действительно ли этим отшельником, чье существование подтверждают все традиционные рассказы об основании Виджаянагара, был великий Мадхава или менее знаменитый аскет, которому вследствие путаницы было "навязано" это имя.  Существует множество других версий, имеющих отношение к рождению города и империи Виджаянагар.

  Одна из них гласит, что двое братьев по имени Букка и Харихара, находившихся на службе у короля Варангала во время уничтожения королевства мусульманами в 1323 г., бежали вместе с небольшим отрядом всадников в нагорье поблизости от Анегунди, сопровождаемые в их бегстве брахманом Мадхавой или Мадхавачарьей Виджьяраньей, и каким-то, образом сумели стать правителями этой области, впоследствии основав город Виджаянагар. Другая версия утверждает, что оба брата были офицерами на службе у мусульманского губернатора Варангала вскоре после первого захвата города в 1309 г. Они отправились на войну против короля из династии Хойсала Балалла в составе экспедиции под началом Малика Кафура в 1310 г., которая закончилась падением индусской столицы, Дварасамудры; но часть армии, в которой находились братья, потерпела поражение, и они бежали в горную местность около Анегунди. Здесь они встретили брахмана Мадхаву, который вел образ жизни отшельника, и с его помощью основали королевство и его столицу.

  В одном из вариантов предания говорится о том, что братья бежали в Анегунди напрямую из Варангала. Этот рассказ выставляет их в более благоприятном свете как индусов. Вынужденные поступить на службу к своим завоевателям, они под влиянием патриотизма отвергли "египетские котлы с мясом" (намёк на известное место из Библии, где евреи во время Исхода под влиянием трудностей пути возроптали на Моисея, с тоской вспоминая сытую, хотя и подневольную жизнь в Египте: "о, если бы мы умерли от руки Господней в земле Египетской, когда мы сидели у котлов с мясом, когда мы ели хлеб досыта!") и отправились на поиски удачи, примкнув к своим единоверцам.

  Четвертый рассказ утверждает, что город основал сам отшельник Мадхава, после того как обнаружил спрятанный клад, правил в городе сам, а затем, умирая, оставил его семейству Куруба, которое основало первую постоянную династию.

  Пятая версия упоминается португальским хронистом Коуту, который, относя описанные в ней события к 1220 г., говорит, что в то время, когда Мадхава вел жизнь аскета среди гор, ему регулярно приносил еду бедный пастух по имени Букка, "и однажды брахман сказал ему: "Ты будешь королем и императором всего Индостана". Другие пастухи узнали об этом и прониклись к Букке благоговением, и сделали его своим главой, и он получил королевское имя и начал покорять владения своих соседей, которых было 5, а именно: Канара, Талигде, Кангунварао, Неганатао и Бадачас, и он наконец стал их повелителем и назвал себя Бока Рао". Букка подвергся нападению со стороны короля Дели, но разгромил его и отбил вторжение, после чего основал город "и назвал его Висайя Нагар, который мы искаженно называем Виснага, но туземцы на своём языке называют его "королевство Канара". Повествование Коуту представляется смесью нескольких рассказов. Его неправильная дата указывает на частичную зависимость от оригинальной хроники Нуниша, или её краткого пересказа, опубликованного Баррушем, но другая часть рассказа скорее носит привкус индийского романа, чем исторически точного описания. Он сохраняет, версию о нападении короля Дели и его последующем отступлении.

  Другие источники предполагают, что Букка и Харихара, возможно, были вассалами Хойсала Баллала.

  Афанасий Никитин, русский путешественник, который был в Индии в 1474 г., кажется, разделял точку зрения, что основатели Виджаянагара принадлежали к старому королевскому дому Кадамбов из Банаваси, поскольку он пишет об "индийском султане Кадаме", который жил в "Биченегере". Есть целым сонм рассказов, посвященных началу великого королевства, и можем выбирать любой. Разумным было бы объединить общие мотивы из обширного количества индийских легенд с историческими фактами; руководствуясь этим соображением, мы можем полагать, что два брата, индуса из касты куруба, которые были глубоко благочестивыми людьми, служили в казначействе короля Варангала, сумели бежать из этого города до его захвата и уничтожения в 1323 г., и поступили на службу к мелкому радже Анегунди. Оба они и их господин были полны ужаса и отвращения к мусульманским захватчикам из-за их образа действий, и обязались защищать свою страну и свою веру. Братья возвысились к должностям соответственно министра и казначея в Анегунди. В 1334 г. правитель города предоставил убежище Баха-ад-дину, племяннику султана Дели, Мухаммеда Туглака, и был атакован султаном. Анегунди пал, как рассказывает Батутта, и султан вернулся на север, оставив Маллика в качестве наместника, чтобы управлять княжеством. Маллик, не смог подчинить население, и султан вернул власть в княжестве индусам, сделав раджей и министром двух братьев, которые раньше были соответственно министром и казначеем. Это были Харихара I и Букка I