Роберт Сьюелл «Забытая империя» (стр. 8 )

  "Ибрагим-шах еще не переправился обратно через Кришну, когда Рамрайя и его сообщники, привлекшие на свою сторону многих воинов в городе, при помощи подкупа нарушили клятвы и устремились в Биджануггур, решив предать райю смерти как бы в виде мести за убийство его предшественника. Райя Хойе Термул, увидев, что его предали, заперся в своем дворце и, помешавшись от отчаяния, приказал ослепить всех царских слонов и лошадей, а также отрезать им хвосты, чтобы они не достались его врагам. Все алмазы, рубины, изумруды и другие драгоценные камни и жемчуга, которые были собраны в течение многих лет, он растолок в пыль между тяжелыми жерновами и разбросал по земле. Затем он укрепил лезвие сабли в колонне в своих покоях и бросился на него грудью с такой силой, что острие пронзило насквозь его тело и вышло со спины, положив конец его жизни, едва только враги ворвались в ворота его дворца. Рамрайя, избавившись от соперника, стал новым правителем Биджануггура".

  После этого в повествовании Фериштэ не известно о судьбе "молодого райи" или заточенных в темнице монархов Второй династии. Только об одном "Рамрайе" говорится как о короле, и короли Ачьюта и Садашива, - последний из которых признавался королем на протяжении нескольких лет, хотя и содержался под стражей на положении узника.

  Фериштэ и Нуниш согласно утверждают, что Ибрагим Адил-шах как вошел в город, так и удалился из него после выплаты огромной суммы денег и получения многих ценных даров. Указанное событие относится к 1535/36 гг. Этой датой заканчивается историческая часть хроники Нуниша.

  Как только Ибрагим Адил-шах узнал о смерти Хойе Тирумалы и захвате трона "Рамрайей", он приказал Асад-хану захватить важную крепость Адони, которая находилась на территории Виджаянагара. В свою очередь Рама Райя отправил на помощь крепости младшего брата Венкатадри, и последний поспешил туда с большой армией.

  "Ассуд-хан, при его (Венкатадри) появлении, снял осаду и двинулся к нему навстречу. Последовала жестокая схватка, и Ассуд-хан, обнаружив, что враг имеет над ним численное преимущество, отступил, но победители шли за ним по пятам на протяжении 14 миль, пока он не расположился лагерем; и Венкатадри, рассчитывая продолжать беспокоить отступающих на следующий день, остановился в полной беспечности на расстоянии всего лишь двух миль от него. Ассуд-хану оказался на руку такой поворот событий, и на рассвете следующего дня он с 4000 всадниками внезапно напал на лагерь Венкатадри, который в своей самоуверенности не принял никаких мер предосторожности против такого маневра. Ассуд-хан ворвался в расположение шатров врага прежде, чем лагерь облетел сигнал тревоги, и Венкатадри едва успел спастись бегством, бросив свои сокровища, семью и боевых слонов на милость победителей. Когда занялся день, Венкатадри собрал рассеянные войска и выстроил их, как будто для боя; но видя, что Ассуд-хан сделал то же самое и беспокоясь за личную безопасность жены и детей, он не решился рисковать и отступил на несколько миль, после чего направил Рамрайе послание, содержащее рассказ о его бедственном положении и просьбу прислать подкрепление, чтобы выправить ситуацию. Рамрайя немедленно прислал ему на выручку войска и деньги, во всеуслышание объявив, что намеревается продолжать войну, но частным образом сообщив брату, что у него была причина предполагать, что Ибрагим Адил-шах не по собственной воле начал осаду Удни, но по внушению заминдаров этой области, призвавших шаха, и у него есть основания подозревать, что многие представители знати находятся в тайном сговоре с султаном; поэтом благоразумие требует в настоящее время заключить мир с мусульманами и освободить жену и детей Венкатадри, остававшихся в плену у Ассуд-хана. Венкатадри, полдчинившись желаниям своего брата, заручился посредничеством и влиянием Ассуд-хана, чтобы обратиться к султану с просьбой о мире, который и был заключен, а все дела улажены к взаимному удовлетворению. Ибрагим Адил-шах вернулся в Биджапур с Ассуд-ханом и остальной частью знати и армии".

  Асад-хан пользовался большим почетом у султана, несмотря на интриги, которые велись против него. Тем не менее, в течение всего 1542 г. Биджапур потрясали распри и волнения; в этом же году король Ачьюта скончался, и ему номинально наследовал Садашива, во время правления которого фактическая власть в Виджаянагаре перешла в руки Рама Райи и его двух братьев, Тирумалы и Венкатадри.

  Фериштэ был большим поклонником Асад-хана и постарался изобразить его деятельность в самом благоприятном свете. Асад был турком по происхождению, который, начав карьеру под простым именем Хусру на службе у Исмаил Адил-шаха, отличился при защите повелителя во время атаки на Биджапур в 1511 г., защиты, запомнившееся из-за героического поведения тети султана, Дильшад Агхи. Исмаил-шах в награду пожаловал Хусру титул "Асад-хан", имя, под которым он был известен на протяжении остальной жизни, и отдал ему Белгаум в качестве джагира (ленного владения). Со временем Асад стал главным министром и главнокомандующим армии своего господина, и умер на склоне лет в 1549 г., по-прежнему оставаясь в чести у шаха.

  Португальцы в Гоа невысоко ставили личность Асада. Они считали его прожженным интриганом, готовым в любой момент предать лучших друзей, даже самого монарха, если только он мог добиться своекорыстных и эгоистичных целей; и в этом, благодаря умению плести интриги и шествовать по извилистым путям, он неизменно добивался успеха. Если бы позволял объем книги, можно было привести много рассказов о нем, позаимствованных из различных сочинений современников. Барруш называл его "Суфо Лариш" - имя, которое некоторые спецалисты производят от "Юсуф Лар". Каштаньеда писал его имя в форме "Куфоларим".

  Выдержка из "Азии" Барруша. Выше уже говорилось о вторжении в материковую часть владений португальцев в Гоа трех индусских вождей, когда была осаждена Понда. Жители обратились за помощью к Нуно да Кунья, генерал-губернатору, который, однако, не решился вмешаться из-за страха дать этим демаршем повод Адил-шаху для новой войны. Главная опасность исходила от правителя Белгаума, Асад-хана.

  "Асадаган, подобно человеку, который с безопасного и высокого места наблюдает за большим пожаром, бушующем на лежащей ниже равнине, наблюдал из своего города Белгаума за происходящими событиями", - но ничего не предпринимал, пока Адил-шах не направил ему послание с пожеланием, чтобы он вернулся в Биджапур, который Асад-хан временно оставил из-за разногласий с шахом, и оказал ему помощь в управлении султанатом. Асад-хан ответил, что уже пресытился мирскими почестями и заботами и желает теперь лишь одного - отправиться в паломничество в Мекку и умереть там. Получив ответ, Исмаил затаил злобу против своего слишком могущественного подданного, который, чтобы спасти свою жизнь, обратился к Да Кунье и, объявив себя искренним другом португальцев, пригласил их вновь вступить во владение определенными местностями на материке под тем предлогом, что его повелитель - султан Биджапура - был бессилен защитить их от армий Виджаянагара. Это происходило вскоре после победы индусов при Райчуре. Да Кунья передал ответное послание через Криштована де Фигередо, храброго друга Кришна Девы, т. к. последний находился в дружественных отношениях с правителем Белгаума. В ходе состоявшейся между ними беседы Асад-хан заверил Криштована, что испытывает страх перед своим сюзереном, отличавшимся вспыльчивым и непостоянным характером, и что он готов любой ценой сохранить прежнюю дружбу с португальцами. В итоге он просил разрешить ему посетить Гоа и укрепить союз с генерал-губернатором, которому он готов дать слово, что земли, о которых идет речь, навсегда перейдут во владение короля Португалии. Соответственно, земли были захвачены Да Куньей.

  Сразу же после этого Асад-хан затеял интригу с королем Виджаянагара, и, получив приглашение посетить этот город по случаю одного из больших праздников Маханавами, выехал из Белгаума в сопровождении 13000 воинов и 200 слонов. Прежде чем оставить город, он написал Да Кунье, спрашивая, может ли Фигередо сопровождать его и обещая добиться для португальцев от райи окончательной уступки земель. Фигередо отправился в Виджаянагар, но узнал, что Асад-хан уже прибыл туда и был благожелательно принят и обласкан королем, который пожаловал ему два города, "Тунге и Туругел", в надежде на то, что новообретенный ценный союзник окажет ему помощь против султана.

  Когда султан услышал, что Асад-хан переметнулся к его врагу, он, не теряя времени, собрал армию и выступил по направлению к ставке короля Виджаянагара, остановившись в пределах 12 лиг от нее, рядом с тем местом, где, на некотором расстоянии от других индусских правителей, разбил шатры своего войска Асад-хан. Отсюда султан отправил письмо райе, требуя выдать его непокорного "раба"; райя переслал письмо Асад-хану, а тот сообщил королю, что никогда не вернется к мусульманам, но навсегда останется верным слугой владыки Виджаянагара. Последовала короткая пауза, во время которой райя узнал, что обе стороны, султан и Асад-хан, постоянно обмениваются каким-то посланиями. Затем обе армии выступили к Райчуру: райя намеревался отбить город у султана, султан же, ожидал подходящего случая для того, чтобы напасть на райю.

  На третий день похода Асад-хан с войском снялся с места на три часа раньше королевских войск, первым пересек реку и поторопился присоединиться к султану. Адил-шах принял его с явной радостью и полностью простил, поверив объяснению хана, что его интриги с Виджаянагаром и португальцами были лишь обманным маневром в игре, предпринятой для обеспечения интересов султана. Еще до своего побега Асад-хан имел разговор с Криштованом де Фигередо, в котором ему удалось полностью обмануть его относительно своих намерений, и повторил свое обещание добиться от райи, к которому он якобы питал величайшую дружбу, уступки материковых владений в Гоа.

  В конце концов, сообщает Барруш, Адил-шах, втайне опасавшийся двуличия Асад-хана, заключил договор о мире с райей, согласно которому мусульмане удержали за собой Райчур, но уступили Виджаянагару некоторые другие территории.

  Хотя этот рассказ почти во всех деталях отличается от хроники Фериштэ, все же остается предположить, что речь в нем идет о событиях 1535 г., когда султан Биджапура посетил Виджаянагар; в продолжении своего повествования Барруш немного позже упоминает 1536 год. Кажется безнадежной задачей пытаться свести в единое целое противоречивые рассказы Нуниша, Барруша и Фериштэ, но в совокупности они позволяют составить достаточно ясное представление о характере Асад-хана. Нуниш вторит общему мнению, когда называет спасение Асад-ханом Адил-шаха после его поражения при Райчуре в 1520 г. как произведенное "хитростью" в личных целях хана; а также когда он описывает, как при помощи целой серии лживых обвинений Асад добился казни соперника, Салабат-хана, по приказу Кришна Райи.

  Во время правления Ачьюты португальцы основали поселения в различных пунктах на побережье и построили там несколько фортов для защиты торговли. Они постоянно находились в состоянии войны с саморином Каликута и другими вассалами Виджаянагара; но с самим монархом Виджаянагара они поддерживали дружбу, и в 1540 г. ратифицировали мирный договор с султанами Биджапура и Ахмаднагара, а также с саморином.

  На протяжении всего периода индийско-португальских взаимоотношений нет ни единого примера вероломного нарушения мира с индийской стороны; к сожалению, этого нельзя сказать о португальцах. Европейцы, по-видимому, считали, что имеют право грабить и убивать коренное население Индии. Чтобы не утомлять читателя подробностями, приведу лишь одну запись целого ряда зверств, совершенных ими. Печально, что этот эпизод взят из хроники Паэша, который сразу же после рассказа о благожелательном и дружественном отношении "учтивого и непревзойденного" короля Кришна Дева Райи к португальцам и особенно к Криштовану да Фигередо переходит к описанию предательского поведения вице-короля Гоа, обманувшего доверие индусов, с которыми он заключил союз и договоры и открыто провозглашал дружбу. В 1545 г. губернатор Гоа собрал большой флот и 3000-ное войско, но держал в тайне весь процесс приготовлений по очевидной причине. Его цель заключалась в том, чтобы отплыть вокруг берега к Сан-Томе, коло Мадраса, высадить войска, совершить набег вглубь страны и разграбить великий храм Тирумала или Тирупати, исключительно ради жажды добычи и наживы. К счастью, сильный шторм помешал ему выполнить замысел, но он разграбил и уничтожил несколько богатых храмов на западном берегу, и сполна обогатился. Это был обычный бессмысленный набег на владения, принадлежавшие империи Виджаянагар, притом что жившие при храмах миролюбивые брахманы никоим образом не могли оказать отпор и воспрепятствовать португальцам.

  Во время правления Ачьюты представители знати совершили много дарений в пользу храмов Южной Индии, и многочисленные надписи, высеченные на камне или выгравированные на медных пластинах, повествуют об этих милосердных и благочестивых взносах. Одна из наиболее важных надписей опубликована профессором Киелхорном. В ней говорится, что 12 октября 1540 г. на берегах Тунгабхадры в храме Виттхаласвами или Виттхалешвара - великолепные резные павильоны которого до сих пор, несмотря на то, что ни сильно разрушены, вызывают удивление и восхищение всех паломников, - король пожаловал расположенную неподалеку от Мадраса деревню брахманам, занятым изучением Вед.

  Последняя дата правления Ачьюты, дата которой соответствует 25 января 1541 г.; аналогично, самая ранняя надпись, в которой упоминается имя его преемника Садашивы, датируется 27 июля 1542 г.

Глава 14. Начало конца.

  Садашива нача правление в 1541 или 1542 г., но был только номинальным королем, поскольку вся власть была сосредоточена в руках Рама Райи и его двух братьев, Тирумалы и Венкатадри. Что Садашива признавался всеми настоящим монархом, засвидетельствовано многими надписями, охватывающими временной промежуток с 1542 по 1568 г., большая часть которых, еще не изучена. Д-р Шульц сделал осторожный анализ одной из них, датируемой 1566-67 г., т. е. через год после сокрушительного поражения индусов при Таликоте и уничтожения столицы; и она наиболее интересна тем, что подтверждает гипотезу о том, что даже трое братьев признавали Садашиву своим королем, хотя у него не было власти и сам он находился у них в заточении на положении узника. В этом источнике брат Рама Райи, Тирумала, - важная персона, но он носит незначительный титул "махмандалешвара", тогда как Садашива упоминается как монарх. В надписи говорится о том, как некий человек подал прошение "махмандалешваре Рама Райи Тирумала Райе", который, "получив дозволение у ног Садашива-девы Махараджи", пожаловал деревню большому храму в Веллоре. Рама Раджа и Венкатадри были к этому времени уже мертвы, и Тирумала де-факто обладал королевскими полномочиями. Коуту заходит даже настолько далеко, что уверяет, будто три брата "каждый год в один из дней приходили во дворец и простирались ниц перед своим законным монархом, в знак его верховных прав над ними". Но в вопросе родственных отношений Ачьюты к Кришна Дева Райе, и Садашивы - к ним обоим, есть сомнения.

  Согласно Нунишу, Кришна Дева сразу же после своего вступления на трон заточил в темницу трех своих братьев и племянника, которому тогда было 8 лет, сына предыдущего короля, "Бусбалрао". Это произошло в 1509 г., когда Кришна Деве было чуть больше 20 лет. Ни в одном из наших источников мы не находим имени "Бусбалрао" или какого-либо подобного ему, ни имен трех братьев в той форме, в какой их приводит Нуниш, хотя двое сводных братьев короля упоминаются в некоторых хрониках.

  Более чем одна эпиграфическая надпись содержит следующую генеалогию: двое сводных братьев Кришна Девы, носивших имена Ранга и Ачьюта, последний из которых был избран королем; и племянник, по имени Садашива.

  Две надписи, приведенные "Схеме династий Южной Индии", указывают, что Ачьюта был сыном Кришна Девы, в то время как источник, написанный на языке телугу, "Манучаритрам", представляет его вторым сыном Нарасимхи. Коуту сообщает, что он был племянником Кришна Девы.

  Относительно Садашивы некоторые специалисты называют его, племянником Кришна Девы и сыном Ранги, тогда как другие утверждают, что он был сыном Ачьюты.

  Надпись в Кондживираме указывает, что Ачьюта женился на Варади Деви, которая родила ему сына Венкату. Венката действительно взошел на трон, но правил недолго, после чего королем был венчан молодой Садашива.

  Окончательное решение вопроса на доле будущих исследователей.

  Относительно Рама Райи несколько надписей указывают, что он был сыном некоего Ранга Рамы, чья родословная приводится; и профессор Киелхорн считает доказанным, что Рама Райя женился на дочери Кришна Девы. Во время вступления в брак невеста, вероятно, была еще ребенком. У нее был брат восемнадцати месяцев от роду на момент смерти Кришна Девы, - так утверждает Нуниш, - но ничего не известно о нем. Другая дочь Кришна Дева Райи вступила в брак с братом Рама Райи, Тирумалой. Некоторые авторы указывают, что жена Рамы была сестрой Садашивы. Что после смерти Ачьюты в 1542 г. в столице империи произошли волнения, установленный факт; и действительно, едва ли могло быть по-другому, поскольку распад империи, отчуждение знати, которая не стала защищать страну, и мятежи против короны.

  Гашпар Корреа оставил нам рассказ о событиях, происходивших в Виджаянагаре в это время; хотя все же кажется, что он допустил ошибку и сдвинул на этот год события, имевшие место в 1535-36 гг.. Он упоминает о визите Адил-шаха в Виджаянагар, и т. к. маловероятно, что таких визита было два, то, похоже, что он допустил ошибку, поскольку датировка Фериштэ подтверждается Нунишем, заставшим короля Ачьюту еще живым.

  Корреа пишет, что в 1542 г. Ачьюта, король Виджаянагара, умер, оставив малолетнего сына под опекой брата, который вопреки праву провозгласил себя новым монархом. Представители знати решили освободить мальчика, выдвинув из своей среды двух министров в качестве регентов-опекунов; но дядя малолетнего принца выступил против, лишившись вследствие всей своей власти, и на его стороне осталось только несколько приверженцев. Между тем среди представителей знати произошел раскол, они вернулись в провинции, и, отчаявшись заиметь новое правительство, провозгласили себя независимыми каждый в своей провинции. Королева, мать мальчика, попросила Адил-шаха придти ей на помощь и обеспечить власть за ее сыном, обещая за эту услугу по-царски его вознаградить. Султан с этой целью выступил на Виджаянагар, но по дороге его встретили эмиссары министров и подкупили щедрыми дарами. Обладавший реальной властью король (вероятно, дядя мальчика, Ранга), который содержался под арестом в крепости, затем сумел бежать на свободу и тоже стал искать помощи у султана Биджапура. Султана воспользовался преимуществом своего положения как арбитра, чтобы номинально возвести на трон юного принца, которому власть принадлежала по праву, но на самом деле для того, чтобы захватить королевство для себя. Индусы, в страхе за свою безопасность, возвели на трон дядю умершего короля и разгромили армию Адил-шаха вблизи Виджаянагара. Новый король, чтобы упрочить свое положение на будущее, приказал казнить мальчика, своего соперника, а также двух дядей последнего, и племянника умершего короля Ачьюты. Опасаясь могущества главных представителей знати, он призвал их ко двору и выколол глаза тем, кто прибыл первыми; остальные вернулись в свои владения, охваченные великой яростью из-за его вероломства, и начали интриги с султаном. Они побуждали его свергнуть тирана, обещая свою помощь, и предлагая ему самому вступить во владение королевством, как только он освободит их от этого чудовища. Адил-шах так и сделал, вошел с армией в пределы королевства Виджаянагар и был признан многими в качестве монарха; но затем своей нетерпимостью и надменностью возбудил против себя всеобщую ненависть и был вынужден в страхе за собственную безопасность вернуться обратно в Биджапур. "Тем временем на трон Виджаянагара взошел новый король, могущественный правитель из Паликата, вступивший в брак с сестрой предшественника умершего монарха, и в конце концов он завладел королевством".

  Как справедливо замечает сеньор Лопиш, представляется невозможным в настоящее время восстановить истинную картину событий, поэтому, я считаю, лучше всего оставить этот предмет и перейти далее, к рассмотрению событий правления Садашивы, которое продолжалось с 1542 по 1567 г. Слишком очевидно, что источником информации для каждого хрониста служили "рассказы, передававшиеся из уст в уста и искажавшиеся в процессе передачи". [304]

  В 1543 г. Бурхан Низам-шах (правитель Ахмаднагара) заключил союз с Рама Раджей и Джамшидом Кутб-шахом, султаном Голконды, и напал на владения Адил-шаха, после чего Рама Раджа, воспользовавшись возникшими у последнего трудностями, направил Венкатадри с приказом захватить Райчур и Доаб, "так что Биджапур, атакованный с трех сторон тремя могущественными князьями, был полон тревоги и смятения". [305] Верный традиции предшественников, новый султан Биджаупра "призвал Асад-хана из Белгаона к себе и попросил у него совета о тревожном положении дел", в результате чего он заключил мир с Бурхан-шахом, уступив ему богатые округа вокруг Шолапура, и направил посольство обсудить условия мира с Виджаянагаром. После этого коалиция распалась, союзники удалились восвояси, а Асад-хан выступил против Кутб-шаха Голкондского, разгромил его под стенами столицы, и, лично скрестив с ним оружие в бою, тяжело ранил ударом сабли. [306]

  Португальцы в этот период проявляли высокую активность в отношениях со своими индийскими соседями и среди других более или менее удачных предприятий губернатор, Аффонсу де Соуза, напал на владения рани (княгини) Бхаткала, под предлогом того, что она удерживает выплату дани королю Португалии, и опустошил ее страну огнем и мечом. Ее город был сожжен, индусы во множестве убиты, и рани была вынуждена покориться.

  Приблизительно в 1544 г. - дата отчасти неопределенная, - султан Бурхан Низам-шах снова напал на Ибрагима Адил-шаха по подстрекательству Рама Раджи, но потерпел сокрушительное поражение.

  "Султан (Ибрагим) после этой победы стал надменным и властным, презрительно обращался с послами Низам-шаха и тиранически держал себя с собственными подданными, предавая смерти многих и жестоко наказывая других представителей знати за незначительные проступки, которые он рассматривал как посягательство на его верховную власть".

  Вследствие этого ко времени следующего вторжения Бурхана на территорию Биджапура в султанате уже образовалась партия, поставившая своей целью свержение Ибрагима и возведение на трон его брата Абдуллаха. Этот принц, обнаружив, что заговор был раскрыт, бежал в Гоа, где его ожидал хороший прием. Но когда Ибрагим пообещал уступить португальцам определенные провинции в обмен на то, что они отошлют Абдуллаха туда, где он не смог бы сеять смуту в Биджапуре, де Соуза принял это условие, получив территории Сальсетты и Бардеса для короля Португалии и множество сокровищ, накопленных Асад-ханом, как личный подарок для самого себя. Однако, вытянув из султана Биджапура столь огромную взятку, он всего лишь отвез Абдуллаха в Каннанор, а оттуда - в Гоа, и когда в конце следующего года де Кастро сменил Соузу на посту губернатора, первый отказался выдать мятежного принца. Двуличность экс-губернатора породила большие затруднения для султана Биджапура, и в феврале 1546 г. он подписал мирный договор, одним из условий которого было то, что ни единому человеку, прибывшему либо из Декана, либо из владений Низам-шаха или короля Виджаянагара, или других особо упомянутых территорий, не разрешалось никоим образом поддерживать связь с Абдуллахом или его семейством, пока не будет получен ответ короля Португалии посольству, которое предложил направить к нему Адил-шах. Были также и другие условия, и т. к. португальцы не ратифицировали этот договор, султан направил несколько отрядов в провинции Салсьетте и Бардес, которые были изгнаны вице-королем только после упорной борьбы.

  Затем да Кастро заключил договоры с Виджаянагаром 19 сентября 1542 г., с Ахмаднагаром 6 октября того же года, первый из которых подтвердил монополию индусского короля на поставку лошадей из Гоа, [307] а второй укрепил союз между португальцами и Низам-шахом. Они образовали трехстороннюю лигу против Биджапура.

  Вскоре после этого войска Биджапура совершили более решительный натиск на материковые владения Гоа, и в последней битве был убит один из главных военачальников Адил-шаха.

  В 1548 г. вице-король заключил более благоприятные договоры с Биджапуром, а также с рани Бхаткала.

  Португальские историки утверждают, что де Соуза и Асад-хан примкнули к рядам сторонников Абдуллаха, а также, что Асад-хан обещал уступить королю Португалии все территории Конкана после свержения Ибрагима, но вице-король изменил свое решение и пошел на попятную, а смерть Асад-хана положила конец всем этим интригам.

  Рассказ Фериштэ о действиях Асад-хана в этот период, однако, заметно отличается от свидетельств других источников, равно как и приводимые им датировки событий. Он утверждает, что, хотя хан был сильно огорчен неблагодарностью своего сюзерена, его холодностью и подозрительным отношением, сам он всегда проявлял исключительную преданность Адил-шаху во всех своих поступках, вплоть даже до подавления направленного против монарха заговора. В отношении португальцев этот историк сообщает, что хотя они для вида отказались от поддержки притязаний Абдуллаха, на деле же выступили с принцем из Гоа на Биджапур совместно с Низам-шахом, и даже достигли окрестностей Белгаума, но когда стало ясно, что Асад-хана невозможно подкупить, знать Биджапура вновь изъявила преданность законному монарху, и союз распался. Султан Ибрагим двинулся на Белгаум в феврале 1549 г., [308] но по дороге узнал, что Асад-хан скончался.

  Рассказ Феришттэ о поведении султана Биджапура после его прибытия в Белгаум слишком настораживает, чтобы его опустить. Султан, сообщает он, "утешил его (Асад-хана) погруженное в траурсемейство, одарив их халатами (KHELAUTS) и заверив в том, что будет оказывать им низменное покровительство, но все имущество и сокровища он забрал в свою казну", - несмотря на то, что эти сокровища были накоплены человеком, бывшим, по словам Фериштэ, на протяжении всей жизни самым верным, храбрым и преданным сторонником своего господина - султана и не единожды спасавшим его в самом критическом положении! Сообщения португальских источников о судьбе сокровищ, накопленных Асад-ханом, приводит м-р Данверс, который, считая хана беспринципным мятежником, пишет: "Помимо уступки в пользу короля Португалии Сальсетты и Бардеса, Адил-шах также подарил Мартину Аффонсо (де Соуза, вице-королю) множество сокровищ, которые собрал Асад-хан с целью использовать их для подготовки замышляемого им восстания, и стоимость которых, как говорят, равнялась 10 миллионам дукатов, из которых, однако, только 1 миллион перешел в руки Мартина Аффонсо. Некоторые данные указывают, что он переправил примерно половину этой суммы в Португалию для использования на свои личные нужды, но другие утверждают, что он истратил большую часть султанских даров на общественную пользу в Индии, за исключением некоторой суммы, отправленной им королю Португалии". [309]

  Мы видим, как эти два источника сильно разнятся в деталях.

  В это время Ибрагим Кутб-шах, младший брат Джамшида и законный наследник трона Голконды, находился в Виджаянагаре, куда он бежал из страха перед деспотичным и жестоким правлением Джамшида. Фериштэ [310] приводит о нем рассказ, который имеет смысл повторить здесь, отчасти вследствие того, что описываемое им событие происходило в индуской столице, отчасти же потому, что оно иллюстрирует практику поединков, [311] которые, как свидетельствует Нуниш, были распространенным явлением в этот период; кроме того, данный рассказ подтверждает слова Нуниша о том, что король Виджаянагара мог свободно распоряжаться своими провинциями.

  Рама Райя по прихоти своей деспотической натуры отнял владения у одного абиссинского офицера, известного под именем Амбур-хана, и выделил эти земли принцу Ибрагиму для его содержания.

  "Амбур-хан, взбешенный конфискацией его владений и повстречав однажды Ибрагима Кутба на улице Биджануггура, обвинил его в том, что он был виновником этого. Последний отвечал, что монархи вольны распоряжаться своими владениями, и что он получил бывший надел Амбур-хана исключительно по желанию короля Биджануггура. После этого он направился дальше своей дорогой, но абиссинец назвал его трусом и предложил доказать обратное с саблей в руке. Ибрагим пытался предостеречь его от последствий такого опрометчивого вызова, но мягкость принца лишь вызывающе подействовала на разгневанного абиссинца, продолжавшего осыпать его непристойными оскорблениями. В ответ на это принц спешился и обнажил саблю. Абиссинец бросился к нему, но принц, благодаря своему хладнокровному темпераменту, одержал верх над своим противником и убил его, после чего в поединок вмешался брат абиссинца, державшийся раньше в стороне, и он также стал жертвой своего безрассудства".

  Принц Ибрагим унаследовал трон Голконды в 1550 г. В предыдущем году, сообщает Фериштэ, между султаном Ибрагимом Биджапурским и новым правителем Бидара, Али Баридом, был заключен мирный договор.

  В этот период [312], посольство Низам-шаха привезло Рама Райе дары и заверения в дружественном отношении со стороны своего сюзерена, что вызвало негодование султана Ибрагима, обращавшегося с послами Виджаянагара в Биджапуре с таким пренебрежением, что они бежали оттуда в страхе за свою жизнь, и Рама Райя, оскорбленный этим, начал подбивать Бурхан Низам-шаха, чтобы тот напал на Ибрагима. Низам-шах так и сделал, и захватил крепость Каллиан; и когда в отместку Ибрагим захватил один из фортов Ахмаднагара, между Бурханом и Рамой был заключен открытый союз. Два монарха встретились около Райчура в 1551 г., взяли крепость в осаду и овладели ею. Мудкал также капитулировал, и таким образом Доаб еще раз перешел во владение индусского правителя.

  Примерно в это же время, как сообщает мусульманский историк, два брата Рама Райи восстали против него, воспользовавшись его отсутствием в столице, и захватили крепость Адони; для подавления мятежа Рама обратился за помощью к Кутб-шаху Ибрагиму, и получив ее, в течение шести месяцев осаждал Адони. В конечном счете крепость капитулировала, братья попали в плен, но получили прощение.

  Но самым серьезным испытанием, с которым пришлось столкнуться султану Биджапура, было восстание одного из командующих войсками, по имени Айн аль-Мульк, задетого неблагодарностью и дурным отношением к себе со стороны султана. После непродолжительной кампании против этого человека войско султана потерпело сокрушительное поаржение, и султан был вынужден спасаться бегством в Биджапур. В состоянии отчаяния теперь уже он обратился за помощью к Рама Райе в Виджаянагар, и Рама, как обычно, от имени марионеточного монарха, направил своего брата Венктадри с большой армией, чтобы изгнать врага из владений султана. [313]

  Фериштэ следующим образом рассказывает о крушении планов мятежника Айн аль-Мулька от рук Венкатадри: [314] "Сайф Айн аль-Мульк, подобно Асуд-хану, решил внезапно атаковать неверных; но Венкатадри, проникнув в его замыслы, дал приказ войскам пребывать настороже; и, заготовив длинные пучки прутьев с тканью, смоченной в масле и обвязанной вокруг конца каждого такого пучка, приказал своим воинам по сигналу зажечь их и, подняв как можно выше, осветить местность, дав возможность остальным войскам увидеть неприятеля. Айн аль-Мульк, в соответствии со своим замыслом, в одну из ночей выбрал 2000 воинов среди своих сторонников и вместе с ними и Салабат-ханом выступил к вражескому лагерю, куда беспрепятственно проник; но по данному сигналу, все факелы были немедленно зажжены, и Венкатадри со своими заранее подготовленными войсками внезапно обрушился на врагов, которые не ожидали никакого сопротивления, с таким успехом, что 500 из них погибло прежде, чем отряд сумел вырваться из индусского лагеря. Айн аль-Мульк и Салабат с великими трудностями пробились сквозь кольцо врагов, но поскольку в ночной темноте они потеряли обратную дорогу, другие беглецы, вернувшиеся в лагерь раньше их, распространили ложные общения о гибели предводителя; и его войска, охваченные паникой, разделились и бежали в разные стороны. Айн аль-Мульк и Салабат-хан с 200 всадников при свете дня добрались до лагеря и, увидев, что он покинут, бежали в растерянности по дороге на Маат во владения Низам-шаха, где пытались найти защиту, но были предательски убиты вероломным правителем".

  В 1555 г. португальцы во главе с новым вице-королем Педро де Маскареньяшем предприняли попытку возвести своего ставленника, принца Абдуллаха, на трон Биджапура, ослепленные заманчивыми обещаниями принца в случае, если совместные усилия заговорщиков увенчаются успехом. Абдуллах захватил город Понду и здесь объявил о своем восшествии на трон. После смерти Маскареньяша в том же году губернатором стал Франсишку Баррето, и от имени находившегося в Понде принца приступил к сбору податей с населения страны. Но против него выступил один из военачальников Адил-шаха с 7000-ным войском, и произошло несколько ожесточенных стычек.

  Тем временем сам Ибрагим, не теряя даром времени, и с помощью 15000-ной армии, присланной ему на помощь Садашивой из Виджаянагара, сверг и захватил в плен честолюбивого принца, после чего совершил несколько нападений на португальские войска. Война продолжалась в течение всей зимы 1555/56 г., но без решительных результатов. В следующем году свежие войска из Биджапура атаковали Сальсетту и Бардес, но были разгромлены небольшими португальскими силами около Понды, и военные действия на время приостановились.

  Вскоре после этого, в 1557 г., султан Ибрагим умер. "Во время своей болезни он приказал казнить нескольких врачей, которые не сумели его вылечить, а других повелел бросить под ноги слонам, чтобы животные их растоптали, после чего все оставшиеся в живых лекари в страхе бежали из его владений". Ему наследовал старший сын, Али Адил-шах.

  Новый султан сразу же поле вступления на трон подтвердил заключенный его отцом союз с Садашивой и Рама Райей подписанием нового договора и отправил послов с аналогичным заданием к Низам-шаху Хусейну, преемнику Бурхана в Ахмаднагаре. Его послы, однако, встретили недружественный прием, в то время как посланники в индусской столице были приятны радушно и гостеприимно, что побудило Адил-шаха поддерживать по возможности искреннюю и долговременную дружбу с Виджаянагаром. С этой целью он совершил достаточно необычный поворот во внешней политике, суть которого лучше передать собственными словами Фериштэ:

  "Али Адил-шах, который намеревался обезопасить свои владения от потерь, которые они понесли при его отце, союзом с Рамрайей, после смерти сына этого монарха [315] с необычным благоразумием и решимостью отправился в сопровождении ста всадников в Биджануггур, чтобы принести свои соболезнования по этому печальному случаю. Рамрайя принял его с величайшим почетом, [316] и султан при помощи самых любезных убеждений сумел уговорить его отложить свой траур. Жена Рамрайи принимала султана как своего сына, и по истечении трех дней, проведенных в обмене дружественными заверениями, он покинул город; но поскольку Рамрайя не стал провожать его из города, султан был разгневан этим, хотя, будучи человеком предусмотрительным, затаил оскорбление в душе и внешне ничем не выдал своего неудовольствия". [317]