Влияние православной культуры на духовную жизнь в сибири в XVII-начале ХХ веков (стр. 13 )

Внешняя проблема христианской церкви связана с тем, что христианские общины стали терять первоначально строгий образ жизни. Особой потребностью христианства становится сохранение своей внутренней основы. Христианская культура выработала один из универсальных методов самосохранения – институт монашества. Образ монаха-аскета формируется благодаря отдельным подвижникам (Павел Фивейский, Антоний Великий и др.), которые уходят из мира, чтобы за него молиться. Если на заре христианства его адепты активно обращались к обществу, то монахи «бегут» от псевдохристианского мира, в котором уже невозможно спастись. В условиях понижения духовного уровня христиан и значительной утраты напряженности религиозной жизни монашество становится тем самым духовным институтом, который стал духовно объединять церковь и сдерживать те негативные процессы в обществе, которые были направлены на разрушение христианских ценностей и норм жизни. Постепенно в христианской культуре стало доминировать три вида монашеской жизни: одиночный, общежительный и смешанный. Общежительный образ жизни естественно становится доминирующим. Монашество в идеале было призвано воспроизводить должную христианскую общину. Институциализация монашества в церковной структуре выводит его на ведущие позиции в иерархической организации. В православной культуре только монах мог стать архиереем – духовным и административным руководителем.

Идеальное понятие монастыря и реальная деятельность монастырей может отличаться. В данной исследовательской работе преследуется цель рассмотреть реальную жизнь сибирских монастырей и сибирского монашества через призму совпадения с идеальным представлением о христианском монастыре. В основу модели русского монашества был заложен пример византийского монашества. В монастырской системе каждый монах мог найти свою нишу. Монастырская жизнь регулировалась уставом, который определял степень строгости внутренних порядков. В одних монастырях устав был более мягким, в других более строгим. Выделяется значительная часть монашествующих, для которых духовное спасение становилось доминирующей ценностью и именно это заставляло уходить их в монастырь, уединенную пустынь и затвор. Три вида монастырей и монашествующих было как в Византии, так и России.

Монастыри играли особую роль в развитии духовной культуры в Сибири. Следует выделить две основных формы сибирских монастырей, которые имели свою специфику: городские и «пустынные» монастыри. Эти монастыри отличались не только по способу основания, сколько по преследуемым целям. Городские монастыри основывались, как правило, представителями духовных и светских властей. Они активно участвовали в социокультурных процессах на данной территории и в их деятельности общество и власть были крайне заинтересованы. Властная элита при помощи монастыря изыскивала дополнительные ресурсы социально-политической и экономической стабильности в данном регионе. Недостаток городских храмов и белого духовенства функционально компенсировался деятельностью монастыря.

Монастыри становились не только духовно-культурными, но и социально-хозяйственными центрами. Экономическая мощь монастырей держалась за счет землевладения, а уровень эксплуатации крестьянства на этих землях был относительно низким. Следует отметить, что экономическая сторона деятельности монастырей не являлась основной, она была призвана обеспечить стабильное развитие материальной культуры православия. Специфика сибирских монастырей состояла в том, что на них, по причине недостатка священников и не достаточно высокого развития православной культуры в среде местного населения, ложились дополнительные обязанности.1

Осуществление идеи настоящего монашества следует искать именно в пустынных монастырях. Такие монастыри основывались подвижниками, которые бежали в Сибирь от мира. Аскетизм понимается как подвиг духовного делания: молитва и уединение, пост и бдение и другое.2 Строгость жизни основателя монастыря способствовала тому, что к такому наставнику постепенно приходили другие монахи, вокруг селились крестьяне и появлялось новое селение. Образ жизни в таком монастыре способствовал особому внутреннему настрою среди монашествующих. При организации «»пустынного» монастыря монахи смирялись прежде всего работой, от которой зависело само их дальнейшее существование. Иноки должны были питаться от своих трудов, а не жить подаяниями мирян. Монашество было открыто всем сословиям - дворянам, купцам, мещанам, и крестьянам. Наиболее благочестивые христиане уходили в Сибирь в поиске удалённых мест для аскетических подвигов и молитвы. Все они либо уже были монахами, либо становились ими в Сибири. Власть настороженно и даже подозрительно относилась к подвижникам веры Христовой, видя в них порой только безродных бродяг. Но постепенно вся их праведная жизнь убеждала светские власти в искренности их действий и намерений. Тогда им позволяли становиться монахами. Несколько «легче» было уже постриженным монахам, им не надо было доказывать свою искреннюю принадлежность к православию и они могли спокойно служить во славу Христову. Вокруг монашествующих и подвижников постепенно могли создаваться общины, которые приводили к образованию монастырей.

Первые монастыри в сибирских городах появились в Тюмени и Тобольске ещё до появления отдельной сибирской епархии. Наличие монастыря свидетельствовало о том, что у данного города есть будущее. В начальный период освоения Сибири монашествующих было недостаточно. В самом Тобольском Знаменском монастыре в 1621 г. подвизалось около десяти монахов. Успешное проникновение русских колонистов в Западную Сибирь способствовало появлению Томского Успенского монастыря в 1621 г.3 До середины XVII в. тобольские и томские обители были главными монашескими центрами, определявшими монашескую культуру в Западной Сибири.

Нравственная жизнь сибирских монахов из городских монастырей была достаточно низкой, т. к. в число монашествующих стремились попасть представители тех социальных групп, которые не смогли адаптироваться к сложным сибирским условиям. Институционально монашеская жизнь была организована слабо. Например, в Туринском Покровском монастыре, можно с определенной долей уверенности утверждать, что нравы были далеки от идеалов иночества.4 Монастыри открывались, а должного руководства ими не было, что вело к распущенности части сибирского монашества. Деятельностью монастыря руководит игумен, который следит за духовным состоянием насельников. Более того, епархиальный архиерей также нёс ответственность за все то, что происходило в монастыре, находящемся на его территории. В начале XVII в. в Сибири не было ни одной архиерейской кафедры, а игумены не могли справиться со своими «иноками». Наиболее благочестивые монахи, сталкиваясь со своими «братьями», стремились покинуть город и уйти в уединенное место.

Нравственный уровень монашества начинает улучшаться только после появления отдельной сибирской епархии. Архиепископ Киприан в 1621 г. по пути в Тобольск обнаружил в Туринском остроге разбежавшихся монахинь. Он собрал их вместе и основал за острогом женскую обитель. Иеромонах Макарий по приказу владыки Киприана ввел в Туринском Покровском монастыре должный порядок. Он отделил монахов от монахинь и определил их в новый мужской Николаевский монастырь. Более того, в Никольский Верхотурский монастырь Киприан назначил прибывшего с ним из Европейской России пострижника Иосифова Волоколамского монастыря Германа. В Верхотурье архиепископ организовал Покровский женский монастырь из местных стариц, до того «живших на посаде с мирскими людьми не по монашескому чину».5 Все это было сделано для укрепления монашеской духовной дисциплины. Монастырю, несмотря на всеобщий запрет, разрешили получать земли в дар. Исключение для обители было сделано по причине его особого значения в культурно-идеологическом плане.

Роль православных царей в деле образования сети монастырей в Сибири была определяющей. Троицкий Кондинский монастырь был организован в 1653 г. по инициативе царя Алексея Михайловича.6 Сибирские архиереи являлись наиболее заинтересованными в открытии монастырей, более того, они лучше знали, где они больше всего нужны. Так архиепископ Симеон в 1653 г. на реке Шанталыке, около Тобольска, основал Иванно-Введенский мужской монастырь, который был приписан к Тобольскому архиерейскому дому. В XVII в. монахи активно проникали в самые отдалённые уголки Восточной Сибири. Троицкий Туруханский монастырь основан уже в 1660 г. возле устья реки Нижней Тунгуски. На протяжении всего XVII в. шел именно экстенсивный прирост монашества. Следует учитывать, что сибирские монастыри, как правило, испытывали постоянные материальные трудности и создавались в труднейших условиях.7 констатирует: «Всего в конце XVI-XVII вв. в Сибири возникло 36 монастырей. Однако именно с конца XVI в. правительством был взят курс на ограничение роста церковного землевладения».8 По этой причине материальное положение монастырей постепенно ухудшалось.

Важное значение для изменения сибирского монашества в лучшую сторону придавалась образцам благочестивой жизни отдельных подвижников.9 Яркий пример иноческой жизни показывает строитель Туруханского Троицкого монастыря Тихон. Он попал в Енисейск вместе с переселенцами из Устюга Великого, Соли Камской и реки Двины, т. е. Северного Поморья Европейской России. В миру его звали Тимофей и он занимался изготовлением восковых свечей. В свободное время Тимофей читал жития святых, книги Св. Писания и молился. Около 1656 г. он поступает в Енисейский Спасский монастырь и желает предаться уединённой жизни. Получив благословение от игумена Леонида, Тихон со старцем Дионисием прибывает в 1657 г. в Туруханское зимовье, которое в 1662 г. получает статус города с наименованием Туруханск. В 30-ти верстах от Туруханска они срубили деревянную часовенку и сделали келью. В глухом лесу они сами добывали себе пищу. Постепенно к ним стали присоединяться другие монашествующие и таким образом к 1660 г. образовалась иноческая община. У Тихона и у всех собравшихся с ним было большое желание организовать на месте церковь и настоящий монастырь. С такой просьбой Тихон от имени жителей Мангазеи обращается к архиепископу Тобольскому и Сибирскому Симеону. Владыка Симеон рукоположил Тихона в иеромонаха и благословил освятить церкви в Туруханске. В 1660 г. Туруханская пустынь по указу царя Алексея Михайловича получила статус настоящего монастыря.

Тихон, как строитель монастыря, пользовался уважением и большой любовью между братией. Тихон довольно часто почти все ночи проводил в молитве, готовясь утром совершить богослужение в монастырской церкви. В особо строгие посты он принимал пищу и воду только в конце недели в субботу и воскресение. На теле он носил железные вериги по примеру великих христианских подвижников. Иеромонах Тихон участвовал в освидетельствовании мощей святого Василия Мангазейского. Скончался старец в глубокой старости в 1682 г. Наиболее благоприятный период для Туруханского Троицкого монастыря начинается при игумене Илиодоре в середине ХIХ в.10

Интересен пример появления Якутского монастыря. Житель Якутского острога Иван Афанасьев, изъявив желание построить обитель, был избран служилыми людьми «в черные священники и строители монастыря».11 В 1663 г. он добился от Тобольского архиепископа разрешения на открытие Спасского Якутского монастыря, но в ходе реформы 1764 г. Якутский и Нерченский монастыри оказались заштатными. Иркутская епархия не могла содержать оба монастыря. В этих условиях Якутский Спасский монастырь был оставлен, а Нерченский Успенский монастырь был упразднён.

Большое влияние на развитие духовной жизни в Сибири в XVII в. оказал Дмитрий Иванович Мокринский. Выходец из тобольских казаков, за заслуги перед Отечеством был пожалован дворянским титулом. Со смертью любимой жены у начинается совершенно новый этап в его жизни. Смерть очень близкого человека заставила его задуматься о бренности «мира сего» и обратиться к духовным ценностям. Дмитрий Иванович становится монахом, постригшись с новым именем Долмата в Невьянском Богоявленском монастыре. Появление новых монастырей было сопряжено и с другими трудностями. Местные инородческие князьки видели в них своих врагов. Вот почему в истории основания сибирских монастырей встречаются сообщения о божественной помощи. Основная идея повествований – никто не может противостоять богоугодному делу, если сам Бог, Богородица и святые идут на помощь подвижникам.12

Сибирь стала местом для проверки многих и многих монахов. Некоторые монахи поддавались соблазну «свободы», будучи духовно неокрепшими или ленивыми, начинали жить по «своей» воле, что приводило к нравственному падению. Постепенно архиерейский надзор в Сибири усилился и такие проявления стали скорее исключением. В Сибирь шли монахи, которые искали место для сурового или уединённого испытания. Одним из них был инок Тимофей Иванов, который построил келью в районе будущего Енисейского острога в 1592 г. Для православной культуры имеет особую значимость молитва. Подвижник земли Сибирской Тимофей возносил молитвы Богу, а через четверть века на этом месте основывается будущий город.

Ряд монастырей возникал за счет инициативы только самих монашествующих. В 1623 г. в районе Енисейского острога несколько монашествующих женщин поставили келии, заложив основу Христо-Рождественского монастыря. Во главе монашеской общины встала Параскева Племянникова, которая была игуменьей до 1664 г. Тобольский архиепископ Киприан считал, что открытие монастырей в Сибири должно способствовать христианизации сибирских народов и повышению уровня религиозности русского народа. В 1673 г. сгорела деревянная церковь Христо-Рождественского монастыря. Удалось быстро восстановить сгоревший монастырь. Символом возрождения женского монастыря становится церковь в честь Владимирской иконы Божией Матери. При Енисейском Христо-Рождественском монастыре в 1810 г. открывается богадельня.

В 1642 г. на месте бывших скитов Тимофея Иванова появляется мужской Енисейский Спасский монастырь, который планировался как пристанище для старых и немощных служилых людей. Строителем Спасского монастыря был иеромонах Феодосий. В 1646 г. в монастыре находилось шесть монахов. Енисейский Спасский монастырь в конце ХVII в. становится достаточно крупным. Он возглавляется уже не игуменом, а архимандритом. Первым архимандритом стал в 1679 г. Матфей, который за особые заслуги был пожалован белой митрой. Монастырь постепенно стал достаточно обеспеченным, что для Сибири является исключением. К началу 1686 г. у Спасского монастыря было три тысячи десятин земли, три мельницы и доходы соляных варниц в Усолье.13

Другие монастыри строились по инициативе общества. Николаевский Верхотурский монастырь основан «мирскою дачею» игуменом Ионой из Пошехонья в 1604 г.14 Еще в 1602 г. иеромонах Иона просил у верхотурского воеводы лес, но получил отказ. Иона не стал унывать, а обратился с челобитной к самому царю. Верхотурскому воеводе пришлось дать лес, но были оговорены срок и размер платы. У монахов денег не было, вот почему возникли проблемы с местными властями. Только повторное вмешательство царя Бориса Годунова спасло монахов от гнева воевод Н. Плещеева и М. Хлопова.15 Несмотря на сопротивление местной административной власти монастырь был отстроен благодаря поддержке населения. Дело в том, что монахи, стремясь реализовать общехристианские ценности, часто выступали заступниками народа перед светскими властями. Вот почему воеводы на местах иногда сопротивлялись появлению новых монастырей.

Духовный путь сибирских монахов является для нас в значительной степени недоступным, но его можно восстановить по сравнению с классическими примерами христианского подвижничества и сохранившимися фрагментарными сведениями о сибирских святых. Тюменский Преображенский мужской монастырь основал монах из Казани Нифонт в 1616 г. у Ямской слободы. В 1702 г. монастырь стал называться Свято-Троицким. Преображенский монастырь в Тюмени действительно возник не по указу властей, а благодаря подвижническому подвигу старца Нифонта в 1616 г., вот почему старцы обители не получали ежегодного жалования, а «питаетца пашнею, пашет пашню собою, свою роспаш, и мирскою, дачею, что давали всякие люди по душам своим …».16

Стараниями и по просьбам старца Рафаила в 85 верстах от Тюмени на реке Исети в 1651 г. появился Троицкий мужской монастырь, который был призван выполнять миссионерские функции. В XVII - начале XVIII вв. при монастыре действовало духовное училище. Сибирь испытывала серьёзный недостаток в подготовленных кадрах. Монастырь стал важным пунктом по укреплению стабильности в этом регионе. Например, по высочайшему указу насельники Троицкого Рафаиловского монастыря должны были молиться Богу о здравии его высочества в 1741 г.17 Подобные указы направлялись и в другие монастыри. Это свидетельствовало о возросшем влиянии государства на дела Русской православной церкви, что не противоречило её внутренней автономии. Представители власти как православные люди были призваны способствовать развитию и укреплению православия в России. Иными словами, церковь стремилась к гармоничным отношениям с властью, которая относила себя к части православного мира.

Особая роль в духовной жизни всей Сибири принадлежит Абалакскому в честь иконы Божией матери «Знамение» мужскому монастырю, основанному в 1783 г. по ходатайству Тобольского и Сибирского епископа Варлаама (Петрова) в селе Абалак. Новый монастырь, как было ранее отмечено, образован не на случайном месте.18 Центром монастыря стал Знаменский собор, возведённый в гг. на месте сгоревшей деревянной церкви в честь иконы «Знамение». Собор принадлежит к числу «древнейших» каменных храмов Сибири. Абалакский монастырь находился от Тобольска в 25 верстах, на Иркутском тракте. Прибывавшие паломники позволили монастырю не испытывать материальных затруднений.

В Иванно-Введенском Междугорском мужском монастыре находилась икона Почаевской Божией Матери, которая считалась чудотворной. В 1836 г. монастырский дьякон Василий Симонов из паломнической поездки привёз копию с иконы Почаевской Божией Матери и поместил в церкви Междугорного монастыря. Прославление иконы произошло в 1848 г. В Тобольске была эпидемия холеры, с которой справиться было очень трудно. 12 июля мещанин Иван Пермяков услышал во сне голос: «Вот Абалакская икона Божией Матери из Абалака принесена в Тобольск. Зачем же не принесут сюда икону Почаевскоей Божией Матери из Ивановского монастыря, поднимите её и молитесь». Он объявил об этом тобольчанам, которые уговорили настоятеля монастыря иеромонаха Гавриила перенести Икону Почаевской Божией Матери в Тобольск для совершения перед ней молебствий. 14 июля 1848 г. после литургии архиепископ Георгий с духовенством и народом совершили крестный ход с иконами Почаевской и Абалакской Божией Матери и Христа Спасителя. Болезнь стала постепенно затихать и во второй половине августа окончательно прекратилась.

Сибирские монастыри служили пристанищем для старых и беспомощных людей, а также для миссионерской деятельности. Эти функции выполняли появившиеся монастыри: в Тобольске – 1610 г. во имя святых Зосимы и Савватия; в Туринске – 1604 г. Покровский; в Верхотурье в 1604 г. – мужской Николаевский и женский Покровский монастыри; в Тюмени в 1616 г. – Преображенский. по этому поводу делает следующее замечание: «Идя на создание монастырей … государство реально оценивало обстановку в малоосвоенном регионе. Было очевидно, что монастыри могли выжить только имея собственное хозяйство. Поэтому правительство без колебаний ответило положительно на просьбы о наделении землей монастыри».19 Более того, в первые сибирские монастыри церковная утварь, богослужебные книги и ризы поступали от имени самого царя.20

При митрополите Павле интенсивно развивается процесс строительства монастырей в Сибири.21 Только в 1681 г. открыты Селенгинский монастырь игуменом Феодосием и Посольский Преображенский монастырь. Селенгинский Троицкий, Посольский Спасо-Преображенский монастыри и некоторые другие пользовались поддержкой государственной власти, т. к. они активно занимались миссионерской деятельностью. В том же 1681 г. организуется православная миссия в западной Даурии, во главе которой были поставлены игумен Феодосий и иеромонах Макарий. Костяк миссии составили девять монахов из Темникова Сретенского монастыря. Они руководствовались наставлением митрополита Сибирского Павла: «Приехав в Даурию, в Селенгинске и других городах и острогах приглашать всяких иноверцев к истинной христианской вере православной, поучать со всем тщанием и ревностью из божественного писания и крестить; а приводить к тому божьему делу без тщеславия и гордости, с благим намерением, без всякого оскорбления; опасаться, что какими-нибудь словами не отдалить строптивых иноземцев от святого дела … ».22

Монастыри как часть церковной организации, так и отдельные монахи принимали участие в приобщении к православию представителей сибирских народов. С 1843 г. Кондинский Троицкий монастырь по-настоящему становится миссионерским. Настоятель и члены миссии после крещения новоначальных обязывались заботиться об их дальнейшем духовном росте. отмечает: «Кондинский Троицкий монастырь в конце своего существования находился в упадке, тем не менее в ХIХ в. является одним из центров просвещения русской культуры на северо-западе Сибири».23

В миссионерском движении монахи, как более строгие и последовательные носители христианского образа жизни, достигали больших результатов, чем просто священники. В качестве примера приведем деятельность иеромонаха Тихона (). Трофим Петрович Сокольский, крестьянский сын, получил образование в уездном училище и закончил Харьковские учительские курсы. Желание послужить Богу привело его к миссионерской деятельности в Алтайской духовной миссии. Потребность в духовном служении была столь велика, что в 1874 г. он постригается в монахи. Так с гг. он ввёл в лоно Русской православной церкви после предварительной подготовки более 300 человек. Это значит, что ежегодно было крещено около 150 человек, что в два раза больше, чем окрестили все алтайские миссионеры за тот же период времени. по этому поводу пишет: «Может быть, действительно, монашества …становилось все меньше. Но зато качественный, богословский уровень экклезиологического, аскетического, если угодно, православно-государственного сознания становился выше».24

Таким образом, XVII в. является наиболее благоприятным для распространения монашества в Сибири. Несколько монастырей удалось открыть после указа 1698 г., который практически запрещал строительство новых монастырей: Успенский Нерченский мужской (1706 г.), Спасский Кашиношерский мужской (начало XVIII в.), Успенская мужская пустынь (1717 г.), Знаменский Абалакский мужской монастыри (1785 г.).25 В XVIII в. часть монастырей была закрыта: Введенский Красноярский, Воскресенский Березовский, Богоявленский Невьянский, Параскево-Пятницкий Тарский, Покровский Верхотурский, Спасский Нижнеудинский, Спасский Тарский, Рождественский Кузнецкий, Рождественский Тобольский, Рождественский Томский, Успенский Нерченский, Успенский Тюменский монастыри и Троицкая Кодская и Успенская Нижнекамская пустыни.26

Заключение

К моменту проникновения РПЦ в Сибирь православная культура на Руси и в России прошла несколько параллельных этапов развития. Первый этап – это становление материальной базы православной культуры – строительство храмов, изготовление и икон и церковной утвари, увеличение числа священников и организационное оформление церкви в форме митрополии, делившейся затем на отдельные епархии. Этот этап связан с процессом формального обращения в христианство большинства населения. Хотя «крещение» Руси и носило в значительной степени формальный характер, но нельзя утверждать, что христианизация проходила при помощи применения мер насилия. Во-первых, христианство основывается на добровольном принятии веры в Спасителя Иисуса Христа. Во-вторых, византийская модель православия предполагала активное привлечение государства к этому процессу. Властная элита искусно использовала административный ресурс, лоббируя интересы церкви. В-третьих, сама Церковь Христова по внутренней своей сущности не могла использовать насильственные меры в распространении христианства.

Второй этап связан с длительным и противоречивым процессом воцерковления восточных славян. Постепенно русский человек в религиозно-культурном плане стал идентифицировать себя как «православный», а в социально-экономическом и культурном отношении он – «крестьянин», т. е. христианин, член церкви Христовой и т. д. На втором этапе шла бескомпромиссная борьба, хотя и не достаточно ровная, с проявлениями в русском народе религиозного «двоеверия». Религиозное двоеверие является духовной болезнью маловеров, которая излечивается только при помощи воцерковления христианина, его непосредственного желания быть в православной церкви и участвовать в ее делах. Проблема РПЦ заключалась в том, что двоеверие должно было последовательно «выдавливаться» из народа в течение многих столетий. Примером этому служит еврейский народ, когда один из источников его истории – Ветхий завет, свидетельствует, что в условиях ослабления религиозного присмотра за обществом ряд его членов стихийно обращался к язычеству. Если даже еврейский народ в течении многих столетий боролся с духовно чуждыми проявлениями, то что говорить о русском народе, не в меньшей, а наоборот, в большей степени подверженный влиянию прежней языческой культуры.

Феномен двоеверия действительно существовал в религиозном сознании русского народа и Русская православная церковь по мере возможности боролась с этим явлением, но синкретические черты не были свойственны духовной культуре православия. В современных условиях так называемая теория «синкретического языческого православия» устарела и является анахронизмом, но в научной среде ещё велико число её сторонников. В нашей работе предпринята попытка развеять миф о формировании «православного синкретизма» на примере христианизации сибирских народов. Трудность заключается в том, что обвинение Русского православной церкви в насаждении религиозного синкретизма является в руках политиков своеобразной козырной картой в жульнической игре за идеологического господство над обществом.

В советское время теория синкретизма обслуживала интересы коммунистической идеологии. В современной России либеральные партии и националистические силы опять видят в православной церкви политического оппонента и стремятся с ней бороться на идеологическом фронте. Это очень опасно. Попытка ряда политических сил свести целый ряд социально-политических и экономических проблем к противостоянию между православием, исламом и язычеством чревата самыми отрицательными последствиями. Христианство и ислам являются самыми мирными религиями и попытка отдельных деструктивных сил поссорить представителей мировых религий не допустима.

Третий этап характеризуется развитием религиозно-духовной жизни у тех членов РПЦ, которые до этого доросли. Наиболее яркие примеры подвижнической жизни мы встречаем у монахов исихастской ориентации. Постепенно повышался уровень религиозности всего российского общества, в котором обряду придавалось важное значение. Преодоление доминирования обрядовой стороны православной культуры связано с развитием духовного и религиозного образования в стране. Только к ХIХ в. были созданы предпосылки для массового открытия духовных и церковно-приходских школ, но историческая практика показала, что этого было уже не достаточно.

Православная культура в Сибири прошла сходные этапы развития с религиозно-культурными процессами в Европейской России, но со своей спецификой. В XVII в. основная задача РПЦ в Сибири состояла в массовом строительстве церквей. Первые храмы возникали по инициативе самих казаков, т. к. они, оказавшись в чрезвычайно сложных жизненных обстоятельствах, нуждались в духовно-моральной поддержке. Церкви строились из наиболее доступного материала – дерева, что, с одной стороны, позволило в XVIII в. ликвидировать недостаток культовых построек, с другой стороны, ненадёжность и ветхость деревянных строений приводила к частым пожарам и необходимости заново отстраивать храмы. В XVIII в. каменное строительство ещё не способно стать достойной альтернативой деревянным церквям, и даже в ХIХ в. каменные храмы могли построить себе относительно богатые церковные общины крупных сибирских городов.

Становление материальной базы Русской православной церкви в Сибири в XVII в. при поддержке государственной власти создало благоприятные условия для духовного окормления сибиряков. Во-первых, русское население, получив возможность посещать православные храмы, смогло преодолеть те негативные проявления, которые были связаны с освоением новой территорией. Во-вторых, были созданы предпосылки для повышения нравственного уровня местного населения. В-третьих, у сибирских инородцев появилась реальная возможность приобщиться к православной культуре.

В XVII-XVIII вв. религиозное образование в Сибири развивалось в основном через религиозно-литургическую практику, т. е. непосредственного посещения церковных служб. Первоначальные сведения о Боге, вере и православии сибиряки традиционно получали в семье. Теоретических знаний не хватало, население отчасти знало только основные молитвы, что компенсировалось «наивностью» веры и господством в обществе религиозных представлений. Уровень образования священников был не на высоте, что объяснялось недостатком духовных учебных заведений в Сибири. Но это не мешало всем желающим приобщаться к ценностям православной культуры через монастыри. Стихийные бедствия и трудность сибирской жизни чуть ли не вынуждала уповать только на силу Всевышнего, когда только человеческих усилий не хватало. Постепенно в Сибири появляются местные чудотворные иконы, святые, подвижники и духовные центры в виде конкретных монастырей, храмов и других мест, через которые была возможность приобщиться к Святыне.

В ХIХ в., особенно во второй половине, в Сибири религиозное образование приобретает целостную систему. В Сибири действуют духовные училища и семинарии, а в начале ХХ в. вопрос стал об открытии даже духовной академии. Изменения в сфере духовного образования были связаны с процессом модернизации России во второй половине ХIХ в. Благодаря духовному образованию православию удалось укрепиться в Сибири. У православного населения была реальная возможность приобщиться к основам православного вероисповедания через воскресные и церковно-приходские школы. Система духовного образования способствовала ликвидации в Сибири дефицита священнических кадров. Особая роль в религиозном образовании принадлежала церковной литературе и иконам. Если читать умели далеко не все, то через икону – Слово, писанное в красках, к духовной культуре православия приобщались все сибиряки.

В Сибири духовная культура православия могла свободно утверждаться только до Октябрьской революции 1917 г. Даже в синодальный период у церкви не было материальных ресурсов для организации более широкой миссионерской деятельности.

Православие не одобрительно относилось к языческим духовно-религиозным направлениям и не было способно идти с ними на компромиссы. Так называемое «двоеверие» - это попытка чуждых православию культов приспособиться к христианству. Русская православная церковь считала проявление двоеверия в качестве духовной болезни, которая постепенно врачуется молитвами, постами, посещением служб и участием в церковных таинствах, т. е. постепенном воцерковлении.

Духовная культура православия подразумевает признание влияния мира Небесного на мир земной, почитание святынь, подвижничество и старчество, паломничество, крестные ходы. Более редкие, но яркие формы духовной жизни проявились в подвижничестве и старчестве. Христиане, от «простого» прихожанина до архиерея, жизнь старцев всегда ставили себе в пример. Духовный путь старцев, их молитвы и советы помогали православным не отпасть от Христа и следовать его заповедям, что бы быть достойными войти в Царство Небесное.

Реальная жизнь затягивала людей, они духовно ослабевали и только в церкви их нравственные силы восстанавливались. Сибирские старцы имеют важное значение для всего православного мира. Конечно, что общепризнанные православные святые достигли гораздо больших духовных высот, но сибирские подвижники были реальным примером духовной жизни для сибиряков. Это очень важно, т. к. в рассматриваемый нами период в обществе постепенно шло религиозное оскудение. Атеистическое мировоззрение хотя и не было господствующим, но постепенно ему удалось укрепиться. Обмирщение культуры в конечном счете привело к тому, что православная духовность стала вытесняться из общественного сознания.

Наиболее благочестивые христиане уходили в Сибирь в поиске удалённых мест для аскетических подвигов и молитвы. Все они либо уже были монахами, либо становились ими в Сибири. Власть порой настороженно и даже подозрительно относилась к подвижникам веры Христовой, видя в них только безродных бродяг, но постепенно вся их праведная жизнь убеждала светские власти в искренности их действий и намерений. Тогда им позволяли становиться монахами. Несколько «легче» было уже постриженным монахам, т. к. им не надо было доказывать свою искреннюю принадлежность к православию и они могли спокойно служить во славу Христову. Вокруг монашествующих и подвижников постепенно могли появляться общины, которые приводили к образованию монастырей.

Внутренняя жизнь монахов в значительной степени сокрыта, но у нас оказалась возможность проникнуть в ее некоторые тайны. Среди сибирских монахов выделяется особая группа (кузнецкие монахи Зосима и Василиск, архиепископ Нектарий, старец Нил, старец Тихон и некоторые другие) которые показали настоящий пример жизни во Христе. Не случайно все они очень почитаются в сибирских православных епархиях, и некоторые из них православная церковь канонизировала. Сибирские монахи в духовной практике не придумали ни чего нового, но они сумели повторить накопленный культурой православия духовной путь великих подвижников благочестия.

Процессы конца XIX - начала XX вв. в России усилили и без того значительную социальная напряженность, острейшей формой реализации которой стали религиозные конфликты, вылившиеся в ряде мест Сибири в открытое противостояние. В ходе революции гг. сибирские епархии старались сгладить «классовые» противоречия в обществе, чтобы избежать кровопролития. Сибирские священники использовали проповедь, обряды, личные беседы и обращения для уменьшения социальных противоречий в обществе. Независимо от причин и характера религиозных конфликтов в Сибири резко усилилось распространение революционных и атеистических взглядов населения, прежде всего рабочих. Параллельно начался процесс усиления влияния «языческих» религий ряда сибирских этносов.

Положение РПЦ в Сибири характеризуется рядом факторов исторического, политического, этнического, правового, социального и экономического и культурного характера. Не последняя роль в усилении негативного отношения к православию в Сибири в начале ХХ в. принадлежала различным национальным общественным движениям, широко использовавшим в своих призывах национального возрождения тезис «религиозной самобытности», а через это и приоритетности интересов местных народов, ранее якобы задавленных великодержавным шовинизмом русского народа.

Православная церковь в Сибири поступила совершенно правильно в приобщение к духовной культуре православия сибирских инородцев. Церковь постаралась локализовать и изолировать от «тлетворного влияния» старообрядчества на православных и инородцев. Цель была достигнута административными и законодательными мерами, но полностью решить проблему не удалось. Успех, с одной стороны, был обусловлен обособленностью старообрядческих общин и их недоверием по отношению к православным, с другой стороны, старообрядцев было достаточно много и они отрицательно влияли на религиозные представления сибиряков.