Влияние православной культуры на духовную жизнь в сибири в XVII-начале ХХ веков (стр. 7 )

Для духовной культуры православия и русского народа особое значение имеют религиозные праздники. пишет: «В понятие о празднике коренные сибирские крестьяне, как и российские, вводят элемент необходимости полного прекращения важных работ дома и вне его. … В практике же сельской местности, впрочем, допускается исполнение работ, не только по воскресным дням …, но иногда и в большие праздники. Причины – недостаток рабочих рук, страда, уборка хлеба, сложная рыбная ловля».10 Исследователи «народного православия» установили, что «Пасху в Сибири называли «паской» святой или красной неделей. Она считалась одним из главных крестьянских праздников, к ней тщательно готовились, этот праздник сохранял в Сибири многие элементы весеннего дохристианского аграрного цикла обрядов, посвященных разгоранию солнца и весеннему севу».11 У крестьян прослеживается особая роль «народного календаря», суть которого состоит в том, что цикл сельскохозяйственных работ сверялся с православными праздниками, которых было достаточно много. Сибирские крестьяне почитали святых, хотя сохранилось много суеверий.12

по этому поводу отмечает: «Вряд ли, в частности, справедливо считать, что до середины ХIХ в. в функционировавших на масленицу представлениях, нормах поведения, коллективных настроениях сохранялись верования в возможность активного воздействия на природу, что определенное магическое содержание русские крестьяне Сибири продолжали вкладывать в обрядность таких праздников, как семик, Троица, Новый год. Внешне многие праздничные действа, действительно, напоминали ушедшие в прошлое языческие ритуалы. Однако языческий смысл этих действ, во всяком случае в ХIХ в., был надежно забыт».13 В повседневной жизни крестьяне вели отсчёт времени не по месяцам и числам, а по религиозным датам и постам: от Рождества до Пасхи, от Пасхи до Крещения Господня, от Покрова до Казанской и т. д. Даже цикл сельскохозяйственных работ рассчитывался по религиозно-православному календарю.

В трудных условиях приходилось действовать православным священникам в Сибири. Якутское духовенство, во-первых, выполняло обычные требы, во-вторых, занималось миссионерской деятельность, в-третьих, стремилось повысить моральный уровень служилых людей, которые «крестов не носят».14 Якутские священники терпели унижения от местных властей. Например, воевода П. Головин посадил своего духовника монаха Симеона в тюрьму, а иеромонаха Порфирия по его приказу вообще подвергали пыткам. Самодурство воеводы П. Головина зашло так далеко, что даже церковные службы временно были прекращены, но постепенно в Якутске был сформирован стабильно функционирующий клир, состоящий в середине XVII в. из четырёх священников и одного дьякона.15

Православные в Сибири сами стремились приобщиться к целостной церковной жизни. Так, «…инициатива строительства большинства приходских церквей в Сибири ХVIII века исходила из мирского общества. Оформлялась она по-прежнему челобитной, или прошением мира к архиерею».16 Население испытывало постоянную потребность в духовном окормлении, вот почему общение с духовенством не ограничивалось только рамками храма. пишет, что существовал «обычай приглашать священника в дома для служения молебна; постоянное странноприимство, сопровождавшееся рассказами странников на духовные темы и просьбами хозяев о молитвах за них в монастырях и у известных святынь…; религиозно-нравственная тема звучала в семье в назиданиях, замечаниях и указаниях, адресованных детям; учащиеся дети и грамотные взрослые нередко читали вслух Евангелие, жития святых, Псалтырь и другую духовную литературу; подавалась милостыня нищим…»17

Важное значение для начала духовной жизни имело крещение. Детей приносили в храм «… ко Христу на восьмой день по рождении. В этот день в таинстве крещения Господь омывает их от первородного греха, снимая с них проклятие. В таинстве миропомазания, следующем непосредственно за крещением, Господь усыновляет ребёнка себе, даруя ему благодать».18 Не везде в Сибири была возможность быстро добраться даже до ближайшей церкви. В этом случае русские крестьяне на Индигирке «обходились обычно без священника. Наливали в чистый таз теплую воду, опускали в нее серебряный крест, после чего вода становилась «святой». Крестный отец несколько раз окунал ребенка головой и ногами в воду со словами: «Крестим раба божьего Николая (Петра, и т. д.)». Крестные отец и мать почитались почти наравне с родителями. В случае смерти последних они опекали своих крестников».19 Благодаря таким православным формам поведения происходило настоящее воцерковление христиан.

Одному всегда трудно следовать христианским нормам поведения, а приход позволял укрепить веру отдельного человека. С развитием церковной приходской жизни происходит укрепление духовной культуры православия в Сибири.20 Трудно не согласиться с мнением : «Сибирские приходы к началу XVIII в., по-видимому, во многом напоминали северо-русские…».21 Весьма противоречивы позиции исследователей по отношению членов приходской общины к священникам. Приведем основные примеры. утверждает: «Изменения статуса духовенства в системе абсолютизма содержали в себе устойчивую тенденцию его отрыва от паствы».22 правильно отмечает: «Мнение о якобы непочтительном отношении крестьян к священникам основывается на ограниченном круге источников и не имеет связи с народными идеалами и религиозной практикой. Бытовавшие относительно священников суеверия (например, встретить попа – плохая примета и т. п.) носили скорее характер языческого пережитка и не отражали реальную практику взаимоотношений священника и его паствы… Уважение к священническому сану сочеталось с требовательностью, предъявляемой прихожанами к его носителю».23 признаёт особую роль священников, т. к.«…духовенство по-прежнему принадлежало к самой просвещенной части местного общества…»24 Также противоречивы представления о роли священника в управлении приходом.25

Уровень морально-этических норм сибиряков был значительно ниже, чем в Европейской России. Недостаток подготовленных церковных кадров привёл к тому, что в Сибири был распространён принцип выборности священников. С одной стороны, такой священник пользовался уважением среди прихожан, как наиболее благочестивый из местной среды. С другой стороны, «выбранный» батюшка в значительной степени зависел от прихода и мог идти у него на поводу, не замечая те неблаговидные поступки, которые совершались среди членов религиозной общины. Более того, у «выбранных батюшек» не хватало знаний по ведению богослужений, да и вообще они могли быть более самостоятельными по отношению к правящему архиерею, чем назначенные священники. Для укрепления духовной культуры православия в Сибири требовались священники крайне преданные служению Богу.

Достаточно долго и безуспешно Русская православная церковь в Сибири вела борьбу с азартными играми, шахматами и т. п. Российские учёные абсолютно правильно зафиксировали отрицательное отношение церкви к шахматам в рамках русской средневековой культуры и терпимое к ним отношение с периода преобразований Петра I.26 Достаточно будет отметить, что шахматы приравнивались к азартным играм (карты, кости и т. п.) и гаданиям. Терпимое отношение к шахматам в более позднее время объяснялось тем, что игра была настолько популярна в народных массах, что РПЦ вынуждена была отступить. Следует согласиться, что шахматная игра не является магическим действием или бесовским гаданием, но где гарантии, что это не так. Вопрос о «сакральном» происхождении шахматной игры является дискуссионным.

До сих пор вопрос о происхождении шахмат считается весьма сложным. Вот почему во второй половине ХХ в. был наиболее популярен следующий ответ: «Точной даты создания шахмат нет. Известно, что созданы они были не отдельными изобретателями, а творческим гением многих народов на протяжении веков. Современную же форму приобрели в результате длительной эволюции».27 Проблему происхождения шахмат следует разделить на два вопроса: возникновение праигры и формирование современной формы игры. Данную проблему частично возможно решить при помощи системного метода. Необходимо точно определить отличие шахмат от похожих по форме и содержанию игр. Суть игры в шахматы заключается в достижении победы над противником. Победа присуждается в случае объявления королю противника мата. Такой тип игры зафиксирован в Иране и Средней Азии.28 И в этом смысле уже не столь важно, действительно ли среднеазиатский шатрандж «реформировал» более древнюю индийскую чатурангу или какую-либо другую игру, возник самостоятельно в ходе «озарения» одного из мудрецов или мыслителей. Таким образом, время и место возникновения шахматной игры определяется Ираном VII в. Но современные шахматы в значительной степени отличаются от шатранжа. Это связано с отрывом некоторых шахматных фигур от первоосновы, то есть «реального» боя. Этот вопрос будет рассмотрен ниже.

Предшественницей шахмат принято считать праигру, возникшую в начале первых веков нашей эры в Индии.29 В Индии под чатурангой подразумевалась армия, которая состояла из четырех родов войск: пади (пеший воин), хасти (боевой слон), ашва (конница) и ратха (колесница).30 Во главе войска стоял раджа. В игре принимало участие четыре участника, а их «армии» располагались по углам шестидесятичетырехклеточной квадратной доски. Игра носила стихийный характер, так как ход боя в значительной степени зависел от удачного броска костей того или иного игрока. Выигрыш определялся уничтожением сил противника, в том числе раджей. Движения пешки, ладьи и короля совершались как в современных шахматах, а слон ходил на третье поле по диагонали, перепрыгивая через фигуры. Чатуранга просуществовала в Индии до начала ХХ в. и, как отметил бенгальский автор Рагхунанда (ХV-ХVI вв.) стала со временем называться « чатурраджа», то есть игра четырех королей.

В Азии примерно в конце V-начале VI вв. на основе чатуранги формируется новая игра чатранг или шатранг. Но вместо четырех участников в игре остается уже два игрока. Цель игры, как в современных шахматах, поставить королю мат. Названия фигур несколько поменялись: пияда (пешка), пил (слон), асп (конь), рух (ладья).31 Конь и ладья имели традиционную форму воинов тех лет – вид боевого всадника и повозки с воинами. На игру значительное влияние оказал буддизм, который порицал азартный характер какой-либо игры. Следует учитывать, что хотя чатранг принципиально стал отличаться от первоначального прототипа чатуранги, но благодаря влиянию индийской культуры они по традиции назывались азиатскими народами «индийской игрой». В VIII-IX вв. шатранг распространился практически по всей Азии, где стал широко известен под арабским названием шатрандж.

На шатрандж влияние оказала мусульманская религия. Доска, расстановка фигур остались прежними, только незначительно изменились названия некоторых фигур: фил (слон), байдак (пешка), фарас (конь), фирзан (ферзь). Значительное влияние арабы оказали на внешний вид фигур. По мусульманской традиции запрещалось под страхом смерти изображать живых существ и прежде всего человека. Вместо изображения реальных праобразов воина, лошади, шаха стали использоваться фигуры абстрактной формы весьма малого размера. Шатрандж стал особенно популярен на Ближнем и Среднем Востоке. Игроки в зависимости от уровня делились на пять классов.32 Высший уровень игры назывался алия, игрокам более низкого ранга как правило давалась фора от коневой или ферзевой пешки до коня. Следует помнить, что ферзь был одной из слабейших фигур. Ферзь перемещался лишь на одно поле по диагонали. Пешки всегда ходили вперед только на одно поле, слон передвигался по диагонали через одно поле и мог прыгать через фигуру, отсутствовала рокировка. Ладья, конь и король ходили по современным правилам. По причине отсутствия дальнобойных фигур игра развивалась достаточно медленно, а в случае пата засчитывался выигрыш. Чтобы ускорить ход игры использовались особые положения (табии), которые отражали положение фигур через десять-пятнадцать ходов.

Дело в том, что в научной литературе существует мнение, что шахматы произошли от одной из разновидности магических игр, пытаясь определить то китайские, то индийские корни магических культов. В индийской мифологии довольно много места уделено борьбе между светлыми и темными силами. В этом смысле шахматы отражают на идеальном уровне двух противостоящих мировых начал. В Китае также были игры, основанные на применении магического понимания мира. В этом смысле появление ферзя как «сверхфигуры» вписывается в рамки магической теории происхождения шахмат. В средневековых шахматах ладья ассоциировалась с мифической птицей «рух», которая в реальных битвах вряд ли принимала участие. В этом смысле ферзь есть своего рода «модифицированный рух».

Следует сразу отметить, что на культурном уровне между индийской чатурангой и шатранджем лежит непреодолима пропасть. На шатрандж очень сильно повлияло религиозное мировоззрение стран Востока – ислам. Даже если чисто гипотетически предположить о существовании связи предшественницы шатранджа (чатуранга) с элементами магии, то в шатрандже нет и намека на использовании или подразумевании этих темных сил. Шахматы были только моделью реального боя и не более того. Подтверждение тому мы найдем в главной фигуре шатранджа – шахе. Таким образом, жатрандж на культурно-духовном уровне принципиально отличается от «прародителя» чатуранги. Действительно, чатуранга по характеру была весьма азартной игрой, которая мало чем отличалась от игры в кости, более того вполне возможно, что в основе строения «поля битвы» и фигур заложен некоторый ведийский смысл. Этому есть объяснение, так как основной формой мировоззрения создателей чатуранги был индуизм (традиционное мировоззрение индусов), вполне возможно, что буддизм попытался повлиять на философию восприятия предшественницы одной из популярных игр на Востоке, но шатрандж по форме реализовывал идеи ислама, ведь не случайно шахматные фигуры были абстрактной формы, так как религия запрещала какое-либо изображение живых существ и прежде всего человека.

Из вышеприведенного видно, что шахматы в том виде, в котором они попали на Русь, уже не были азартной игрой. Проблема заключается в том, что православие, являясь духовным стержнем русского народа, была вынуждена оберегать свою паству от ложных культурно-религиозных новшеств.33 По прошествии нескольких веков шахматы прошли достаточную проверку и запрет на них был снят.

Русская православная церковь стремилась повысить нравственный уровень в Сибири. Во второй половине XVII - XVIII вв. сибирским архиереям действительно удалось повлиять на духовную жизнь сибиряков. Митрополит Иннокентий (Кульчитский) лично воздействовал на паству через поучения и проповеди. Он многих направил на путь нравственного исправления. Сибиряки, хотя и были более свободного поведения, чем христиане прочих епархий, но стихийно они всегда тянулись к Богу. Жизнь в Сибири была чрезвычайно трудна. Хотя сибиряки рассчитывали на свои силы, но, попадая в особо опасные условия выживания, они надеялись только на Божью помощь. В этом проявляется особый характер сибиряков, заключающийся в свободном поведении, но уважительном отношении к православной вере.

Во второй половине XVIII в. продолжается процесс организационного укрепления церкви: строятся храмы, увеличивается число священников, появляются новые епархии.34 В этих условиях создались благоприятные условия для дальнейшего воздействия на народные массы. Во второй половине XVIII в. в Иркутской епархии находилось 145 церквей, прихожанами в которых было 89578 лиц мужского пола и 83699 лиц женского пола.35 Таким образом, на один храм в среднем приходилось чрезвычайно большое количество прихожан – 1194. Н. Сапожникова отмечает: «Сеть церквей в Сибири была значительно реже, а церковный надзор за народныи сознанием слабее, чем в Европейской России».36

Учитывая большое расстояние между храмом и отдельными сибирскими деревнями, приходим к выводу, что часть сибиряков не имела возможности регулярно посещать богослужения и приобщаться к таинствам. Вот почему строительство новых церквей и привлечение дополнительного числа священников в Сибирь продолжало быть актуальным. Слабая воцерковленность части населения и его разбросанное расселение не способствовали скорейшему искоренению отрицательных привычек, например, ранних браков. В сложившихся условиях Иркутский епископ Софроний в 1756 г. запретил священникам венчать малолетних и браки между родственниками.37 Таким образом продолжалась борьба с наиболее худшими крестьянскими обычаями, которые вредили и духовному, и телесному состоянию.

Русская православная церковь в своей деятельности традиционно ориентировалось прежде всего на крестьянство. В XVIII - XIX вв. отмечается «готовность, с которой крестьяне-сибиряки ради строительства храма шли на всевозможные тяготы и жертвы, позволяет говорить о высокой степени приверженности их официальной церкви».38 В XIX в. существовала традиция, идущая из предыдущих веков, что инициатива возведения приходских храмов, часовен, молитвенных домов исходила не от официальных церковных органов или священников, а непосредственно от мирян. Письменное прошение отправлялось архиерею на рассмотрение через Духовное правление, позднее через благочинного.

Храмы довольно часто строились на добровольные пожертвования сибирских купцов. Например, в 1836 г. томский купец Степан Иванович Попов пожертвовал для «нужд Сибири» значительный капитал.39 В тех местах, где была церковь, местное население охотно приобщалось к православным ценностям по собственной инициативе. точно подмечает: «Явно выражена была православная вера как явление массовое и сугубо добровольное в молебнах вне храмов, т. к. служили их по просьбам прихожан: инициатива в этом деле была не за священником, а за общиной или отдельными мирянами».40

Православная культура отрицательно относилась к стяжательству. Она выступает не против богатства, а лишь предупреждает, что материальные ценности способны овладеть душами, сделать их рабами. Нечто подобное произошло в Енисейске в середине XIX в. Енисейские золотые прииски приносили большую прибыль, в городе было много обеспеченных людей, которые постоянно впадали в разгул и пьянство. Действительно, нравственная атмосфера была подорвана. Людей интересовала нажива, деньги, а о Боге стали забывать.

Одна из основных проблем, с которой боролись священники, было пьянство. По этому вопросу Русская православная церковь вступала в противоречие с «интересами» государства и торговцев. Не секрет, что государство в значительной степени пополняло свой бюджет за счет «пьяных» денег. Но культура потребления спиртных напитков у сибирского населения была не на высоте. Создавались благоприятные условия для спаивания инородцев. В конце ХIХ в. священник Терентий Каншин писал о досуге инородцев Кондомо-Енисейской волости: «Пьянство у нас страшно развито – пьют хлебную самогонку, покупают казенную водку. …Немного дней в году наши инородцы проводят трезвыми. …Мы, конечно, при каждом удобном случае увещевали своих прихожан отстать от этой пагубной для души и тела страсти. На другой день утром обошел дома новокрещенных для увещевания, чтобы они начали говеть. Некоторые изъявили согласие, а иные отказались, ссылаясь на неимение денег на свечи Богу. Нам показались несостоятельны их отговоры. Для винопития находится и время, и деньги, а в то время как позовут Богу молиться, говеть, сейчас явятся неотложные дела и много других препятствующих причин».41

Важную функцию по повышению ответственности священников выполняли консистории. Они рассматривали жалобы на представителей клира. В зависимости от проступка принимались разные способы воздействия на священников. Это позволяло поддерживать в священнической среде высокую дисциплину. Не следует забывать, что духовенство, как и миряне, нуждалось в духовной помощи. По некоторым обстоятельствам священники также могут подпадать под влияние греха и им тоже требуется помощь. Жалоба в духовную консисторию на представителя клира должна была стать началом для его исправления в ходе заслуженного наказания.

В конце ХIХ -начале ХХ вв. активно действуют различные общества, попечительства, радеющие за обездоленных, способствующие воспитанию нравственности. Священники принимали активное участие в их деятельности. Попечительные общества заботились о тюрьмах, детских приютах, народной трезвости, бедных духовного звания. В Якутске местное духовенство традиционно пользовалось значительным общественно-культурным влиянием. Священники неоднократно становились депутатами городской думы и добивались открытия домов призрения, школ, приютов, богаделен и т. д. отмечает: «Тобольские епархиальные ведомости … начиная с 1900-х гг. на страницах этого печатного издания значительное место занимают вопросы борьбы с распространением в губернии табакокурения и пьянства и как следствие последнего, хулиганства и других антисоциальных явлений».42

Положение Русской православной церкви в Сибири характеризуется рядом факторов исторического, политического, этнического, правового, социального, экономического и культурного характера. Не последняя роль в усилении негативного отношения к православию в Сибири в начале ХХ в. принадлежала различным национальным общественным движениям, широко использовавшим в своих призывах национального возрождения тезис «религиозной самобытности», а через это и приоритетности интересов местных народов, ранее якобы задавленных великодержавным шовинизмом русского населения. Много написано в советский период об «особом» положении православия, об «узурпации» православным духовенством духовной миссии в Сибири.

Процессы конца XIX - начала XX в. в России усилили и без того значительную социальная напряженность, острейшей формой реализации которой стали религиозные конфликты, вылившиеся в ряде мест в Сибири в открытое противостояние. В ходе революции гг. сибирские епархии старались сгладить «классовые» противоречия в обществе, чтобы избежать кровопролития. Сибирские священники использовали проповедь, обряды, личные беседы и обращения для уменьшения социальных противоречий в обществе.43 Независимо от причин и характера религиозных конфликтов в Сибири резко усилилось распространение революционных и атеистических взглядов населения, прежде всего, среди рабочих. Параллельно начался процесс усиления влияния «языческих» религий ряда сибирских этносов.

Глава 3

Развитие православной культуры в сибири

3.1 Вовлечение в сферу православной культуры

народов Сибири в ХVII- ХVIII вв.

Русская православная церковь в Сибири с начала процесса колонизации стала играть важную роль как в социально-экономической, так и культурной жизни окраинной территории. Православие, как идеология, стабилизировало межэтнические отношения в сибирском регионе, предотвращая социально-экономические конфликты. И. Арзуманов по этому поводу пишет: «Именно из христианского сознания полноты бытия в Боге исходили и исходят национально-государственные идеалы для этносов, входящих в великую семью российских народов. Они определили в конечном итоге и само понятие «русский» прежде всего как духовный, подверженный православному единству. В этом смысле совпадение интересов государства и апостольской, миссионерской природы церкви послужило методологическим началом для национальной политики стремительно растущей империи, включившей в себя в течение XVIII-XIX вв. обширные пространства Сибири, Центральной Азии и Дальнего Востока с разнообразным этноконфессиональным составом».1 Формирование духовной культуры православия в Сибири, особенно в среде сибирских народов, это не только вопрос «насильственной» христианизации и формального «отправления» богослужебной практики, а гораздо более важная и сложная проблема, включающая вопросы формирования межэтнического культурного пространства и перспективы дальнейшего социально-экономического и политического развития в этом регионе.

Русская православная церковь в XVIII - начале XX вв. получила возможность приобщить к православию многочисленные сибирские народы, утвердить за христианством такой важный регион, как Сибирь. Православие, стремясь к воплощению заповедей Христа, постоянно проповедует Евангелие разным народам. Вот почему РПЦ в Сибири стало ориентироваться не только на русских, для которых православная культура была традиционной, но и на сибирские народы. Именно сибирские епархии в определяющей степени повлияли на приобщение сибирских народов к общероссийским культурным ценностям и сформировали у сибиряков общероссийское самосознание и чувство патриотизма. Заслуга Русской православной церкви состоит в том, что ей действительно удалось закрепить православие в Сибири и тем самым поставить заслон перед другими духовно-религиозными направлениями. Принципы миссионерской деятельности заложены в христианской идее спасения. Примером православной миссионерской работы стала деятельность Стефана Пермского в ХIV в. по обращению к христианству народов коми (древних пермян).2

Повышенный интерес вызывают способы и методы, итоги и значение миссионерской деятельности Русской православной церкви в Сибири. Некоторые ученые, как было ранее отмечено, считают, что христианизация сибирских народов осуществлялась насильственным способом. Это устойчивое мнение вызвано тем, что исследователи отождествляли внутреннюю политику государства с интересами церкви.3 Православная церковь действительно использовала поддержку государства в процессе христианизации сибирских народов. Разрешение на активизацию миссионерской деятельности исходило от царской власти. В православных миссионерах сибирские инородцы видели представителей государственной власти, но их деятельность не являлась «насилием». Дело в том, что насилие подразумевает совокупность физических и психологических мер воздействия. Ничего подобного православные миссионеры в Сибири не делали. «Психологические» методы воздействия использовались в виде беседы, проповеди и уничтожения идолов. Если проповедь и беседы являются «насилием», то вся деятельность апостола Павла и других евангельских апостолов тоже является «насильственной». Представители православной церкви исходили из христианских норм и меры физического воздействия на людей не использовали.

Другое дело, если касаться алчных авантюристов и лихоимцев, которые, прикрываясь мундиром, своим высоким положением и подкупом, при помощи крещения инородцев пытались сделать их своими крепостными и добиться для себя большей материальной выгоды. Но они не имеют никакого отношения к православной церкви. Отдельные чиновники окраинных территорий в условиях ослабления административного контроля всегда стремились извлечь прибыль из своего положения даже порочным способом. Православная церковь далеко не всегда могла привлечь таких людей к ответственности, т. к. это было не в сфере её компетенции. Светская власть сама стремилась пресекать подобные действия. Как только отдельные чиновники в узкокорыстных интересах заставляли людей насильственно креститься, так сразу у власти возникали проблемы по причине инородческих волнений. Государство было заинтересовано в стабильной социальной обстановке по всей стране, в том числе и в Сибири. Инородцы поставляли государству «мягкую рухлядь», т. е. пушнину, которая давала весьма ощутимый доход в казну. Таким образом, государство, преследуя цель не потерять стабильный источник доходов, пресекало попытки отдельных представителей власти крестить инородцев.

Русская православная церковь использовала не методы насилия, а помощь государства, т. е. административный ресурс. Новокрещенным давались подарки за счёт государственной казны, которые несомненно способствовали созданию более благоприятных условий для христианизации.4 Приобщение к православию делало инородцев равными другим подданным империи, которые имели определенные права и обязанности. Неофиты из сибирских народов на несколько лет освобождались от такой обязанности, как налоги. При помощи крещения инородцы имели возможность показать свою лояльность верховной власти и использовать этот фактор в своих целях. На миссионерские нужды государство выделяло средства из казны в виде подарков, жалования миссионерам, средств на обустройство инородческих храмов и т. д., что также способствовало христианизации сибирских народов. Таким образом, Русская православная церковь не отказывалась от использования административных ресурсов, которые нельзя отождествлять с «насильственными» мерами.

Начало распространения христианства среди народов Сибири относится к XVII в., хотя только в XVIII в. процесс христианизации становится достаточно сильным.5 Северные районы Сибири ещё только осваивались правительством, которое обоснованно опасалось поспешными «акциями» по христианизации вызвать волнения среди аборигенов, и тем самым потерять такой важный источник доходов, как ясачные платежи. Так, обдорский князь Василий, приняв в Москве крещение, построил в Обдорске церковь во имя святого Василия Великого в 1600 г. В 1599 г. мать и сын князя Игичея вошли в лоно Русской православной церкви с новыми именами Анастасии и Петра. Им удалось поставить в Коде церковь во имя соловецких чудотворцев Зосимы и Савватия (1602 г.), которая стала форпостом утверждения православия на их родине.

Храм был посвящен соловецким чудотворцам не случайно. В середине XVI в. Зосима был глубоко почитаем не только на Соловецких островах и на поместном церковном соборе 1547 г. он был причтён к лику святых. Святой Савватий монашеский путь начал в Кирилло-Белозерском монастыре, затем он перебрался на остров Валаам. Хотя жизнь на острове была достаточно суровой он, встретив на реке Выге инока Германа, вместе с ним перебрался на Соловки, где он умер в 1435 г. Но монастырь как таковой был основан именно Зосимой, который построил свою келию на далёком острове в 1436 г. Европейский Север и Сибирь сходны по суровости природных условий, а пример Зосимы и Савватия показывал новокрещённым их единство с другими верующими. Первоначально инородцам были нужны реальные примеры подвижнической жизни их недавних предшественников. Вряд ли даже самые известные имена подвижников, живших многие столетия назад в пустынной Северной Африке произвели бы на них должный эффект.

Тем временем на следующий год уже сам князь Игичей решил креститься, а в 1603 г. один из его сыновей выбрал новую веру отца.6 Он поехал в столицу, т. к. тогда крещение представителей элит чуждого православию вероисповедания осуществлялось преимущественно в Москве.7 В Мангазее 1603 г. появляется Николаевская церковь, в Верхотурье – Воскресенская церковь в 1607 г. До 1621 г. церкви были построены также в Таре, Сургуте, Нарыме, Томске, Кузнецке и Енисейске.8 считал, что желающим креститься инородцам необходимо оказывать помощь. По царской грамоте 15 января 1621 г. воеводе , князю и дьяку И. Шевереву следовало: «А которые иноземцы, татарова и остяки, и самоедь, и вагуличи похотят креститца в православную крестьянскую веру греческого закона. А в их платье крестить немочно. А архиепископ Киприян учнет к вам присылати тем людям для платья, и выб тем людям для крещенья посылали к архиепископу лутчим люде сукна на однорядки меншие земли, а мелким людем сукна летчину. И кафтаны, и шапки, и рубашки, и портки, и сапоги велели покупать у торговых людей. А деньги за то платье велели по цене платити из нашей казны…».9

С целью привлечения язычников и мусульман вблизи инородческих поселений устраивались церкви и молитвенные дома. Реже возводились монастыри. Эта практика на первоначальном этапе дала положительный результат. Дело в том, что церковь способствовала привлечению в лоно православия тех представителей инородцев, которые волею судеб избрали русскую, а стало быть, и православную культуру, в качестве своей. В благоприятных условиях открывается в 1657 г. Кондинский Троицкий монастырь. Монастырю была отведена земля на реке Исети и он благодаря хозяйственной самостоятельности активно развивается. В 1683 г. в монастыре было две деревянные церкви: во имя соловецких чудотворцев святых Зосимы и Савватия и Благовещения Божией Матери. При обители располагалось несколько деревянных строений для «братии» и одна отдельная келия для старцев. Монастырь разворачивает активную хозяйственную деятельность, но миссионерская работа как таковая проводилась слабо.

В XVII в. распространение христианства в Якутском крае реализовывалось через естественные межэтнические контакты между русскими и инородцами. Православные храмы и монастыри стали центрами по приобщению инородцев к православной культуре. Возможности Русской православной церкви по распространение православия в XVII в. были крайне ограничены по причине кочевого образа жизни значительной части сибирских народов, различий по этническому составу, языку и религиозным верованиям и ментальности. В Якутском остроге находились две церкви: во имя Живоначальной Троицы и церковь святого Михаила Малеина.10 Организация миссионерской деятельности осуществляется через Якутский Спасский монастырь, учрежденный в 1664 г. Монахи Меливсипп и Алексей в последней четверти XVII в. считались миссионерами. Церкви располагались по острогам. В Индигирском, Среднеколымском, Олекминском острогах, Усть-Вилюйской, Амгинской слободах в этот период уже находились церкви. Отрицательное влияние на успех распространения официального православия в Якутском крае оказала миграция раскольников-старообрядцев. Так в 1678 г. из четырёх посадов Якутска один был полностью старообрядческий.

С целью активизации христианизации народов Сибири в 1681 г. открывается Даурская православная миссия в Забайкалье. На реке Селенге по благословению патриарха Иоакима игумен Иоаким с братьями во Христе основывают Троицкий монастырь. Действия миссионеров основывались на указе сибирского митрополита Павла: «… крестить в православную христианскую веру иноземцев, и приводить к тому святому и божию делу иноверцев без чеславия и гордости, без всякого ослабления… чтоб от каких слов строптивых иноземцев чем не отлучить от святого дела не отвратити».11 В конце XVII в., когда миссионерская работа в Сибири как целостная система ещё только формировалась, инородцы не достаточно активно стремились стать православными христианами. Именно в этих условиях возникали легенды, подтверждающие силу православия. В трудах Г. Фаста есть замечательный пример: «Один татарин хотел креститься, но откладывал таинство. И вот, находясь на острове и почувствовав смерть, он позвал священника отца Дмитрия. Тот отказывался его крестить, т. к. по канонам должен был оглашать инородца в храме шесть недель. Но наконец-то по усиленной просьбе татарина крестил его. Тот вскоре умер, завещав священнику своего коня и попросив похоронить его около церкви». 12

Частично русское населения испытывало влияние сибирского шаманизма. Одной из причин приобщения русских к язычеству был соблазн воспользоваться магическими услугами для достижения материального и душевного благополучия. Некоторые русские люди, сталкиваясь с реальными или мнимыми результатами шаманских практик, желали сами добиться успеха при помощи архаичных форм магии. Таким образом, христианизация сибирских народов была вызвана ещё и потребностью защитить русское население от влияния сибирских языческих культов. Миссионерская деятельность в Сибири проходила в трудных условиях: огромные территории, низкая плотность населения, мобильность кочевых и полукочевых народов, трудные климатические условия, особенности языческой материальной и духовной культуры сибирских инородцев.

Крещением сибирских народов в начале XVIII в. руководил замечательный православный миссионер Филофей Лещинский.13 Он, закончив Киевскую духовную академию, в 1702 г. был рукоположен в сибирского митрополита из архимандритов Брянского Свенского монастыря. В том же году он прибыл в Тобольск. Себе в помощники он взял пятерых монахов, до этого исполнявших обязанности учителей в церковных школах Киева. Через четыре года митрополит Филофей направил царю челобитную, суть которой состояла в том, чтоб чисто экономическими мерами принудить туземцев уничтожать идолов.14 Указ Петра I о крещении северообских народов появился в 1706 г., повелев крестить местных жителей « от мала до велика … которые пожелают сами перейти в православие».15 Однако этот указ не давал право применять методы прямого насилия и угроз. Новообращённым предоставлялись определённые льготы, а в частности, с них снимались все ясачные недоимки и им выдавались за казённый счёт рубашки и хлеб. В 1706 г. остяцкие князьки Шекша и Тучабалда не выступали против миссионерской проповеди, но результат был незначительным. По мнению : «Остяки, по привязанности к древнему верованию своих предков, не хотели слышать о новой для них вере и с ожесточением встречали и провожали миссию».16