Структурные и семантические типы местоименной редупликации в русском языке (стр. 2 )

О ТЕРМИНЕ РЕДУПЛИКАЦИЯ.

Прежде всего, следует отметить, что редупликация (удвоение, ср. с англ. reduplication, doubling) не является однозначным лингвистическим термином: «понятие «редупликация» не имеет на сегодняшний день четкого и разделяемого всеми исследователями определения».[3] Само название происходит от латинского reduplicatio («удвоение») и, с одной стороны, весьма наглядно демонстрирует суть данного явления. С другой стороны, существует множество ответов на вопрос «Что именно должно удваиваться и при этом называться редупликацией?» В этой главе нам хотелось бы изложить некоторые основные точки зрения на редупликацию, существующие в современной лингвистике.

Традиционно под редупликацией понимается фономорфологическое явление, которое заключается в удвоении начального слога или целого корня.[4] В качестве примера удвоения начального слога (частичной редупликации) можно привести образование формы аориста в греческом языке: di-domi «даю»→ de-doka «дал». Примером частичной редупликации в русском языке могут послужить звукоподражания типа шушукать, хихикать и т. д.

Примером полной редупликации, исходя из данного в ЛЭС определения, является образование формы множественного числа в языке агта: takki «нога» → tak-takki «ноги». Удвоение всего слова (рус. синий-синий, старый-старый, далеко-далеко, еле-еле) в рамках этого подхода называют предельным случаем редупликации, граничащим со словосложением.

В «Encyclopedia of Language and Linguistics» (2005 г.) редупликация определяется как морфологический способ формо - и словообразования, суть которого сводится к удвоению всего слова или его части. При этом удвоение части слова или его корня называют частичной редупликацией (partial reduplication), а удвоение всего слова – полной редупликацией (total reduplication).[5] Таким образом, в этом случае мы сталкиваемся с более широким понятием редупликации: случаи типа синий-синий, далеко-далеко и т. д. с «периферии» явлений, относящихся к редупликации, переходят в группу случаев полной редупликации, наряду, например, с образованием множественного числа имени существительного в индонезийском языке: buku «книга»→ buku-buku «книги».

К «сфере действия» редупликации относятся самые разные значения, многие из которых объединяет общая черта – семантическая иконичность (см. в «Encyclopedia of Language and Linguistics»). Часто редупликация выступает как средство образования множественного числа существительных, выражает интенсивность признака (ср. красный-красный, больно-больно в рус. яз.), интенсивность действия (tupu «расти»→ tutupu «бурно расти» в яз. роротонга).

Также с помощью редупликации может выражаться длительность действия (progressivity, continuity): например, в языке гангта (тибето-бирманский яз.) это значение передается за счет удвоения специального «глагольного наречия» (verbal adverb) или самого глагола: «Din pumin thu agen agen hi» = «He lectured while standing»; «Кoki aka cucui» = «I’ve been sitting on this chair for a long time».[6] Ср. со значением «длительного и постоянного предикативного признака, «сплошь» заполняющего собою значительный промежуток времени», которое выделяет у бессоюзных сочетаний типа ходишь-ходишь, копили-копили и т. д. в русском языке.[7]

Еще одним распространенным значением редупликации является значение итеративности: «Кhai sourәng sourәng khouroi soukathe» = «Clothes wash wash got torn» = «Clothes got torn of excessive washing» (см. Abbi 1990: 175). В русском языке мы также можем наблюдать нечто похожее: (см. Шведова 1960: 41) отмечает редкое, но все же имеющее место в системе русского языка значение «эпизодичности, прерывистости, нерегулярной повторяемости» в случаях типа «Костылин все отстает и охает. Жилин шикнет-шикнет на него, а сам все идет» (, «Кавказский пленник»); «Только все как будто собачка эдак залает, залает где-то» (, «Бежин луг»).

Также в языках, в которых редупликация представлена своим «предельным случаем» (удвоением всего слова), выделяют такую функцию редупликации, как указание на достоверность. описывает это значение для редупликации существительных и прилагательных во французском языке: «она заменяет эпитеты «настоящий», «подлинный», например, rose-rose – по-настоящему розовый, а не красновато-, лиловато-, оранжевато-розовый цвет».[8]

В статье «Contrastive Focus Reduplication in English. The Salad-Salad paper» (2004 г.) в современном разговорном английском эта функция, помимо существительных и прилагательных, описывается для редупликации глаголов, притяжательных местоимений, и даже словосочетаний: «Are you leaving-leaving?»(= Ты действительно уходишь, или выходишь на минутку?); «My car isn’t mine-mine, it’s my parents’» (=Моя машина не совсем моя, она принадлежит моим родителям); «Oh, we aren’t living-together-living-together» (= Мы живем вместе, но не по-настоящему). Интересно, что в случае с удвоением прилагательных в русском языке, авторы этой работы также говорят о значении достоверности, подлинности и приводят в пример высказывание «Он желтый-желтый, а не лимонно-желтый», однако при этом не указывают источник примера.[9]

Выше мы рассмотрели некоторые трактовки редупликации как явления, тем или иным образом имеющего отношение к удвоению элементов плана выражения. Кроме того, редупликацией часто называют удвоения, оперирующие планом содержания языковых знаков при необязательном тождестве их плана выражения. Например, в сборнике «Clitic Doubling in the Balkan Languages» (2008 г.) под удвоением клитики понимается «удвоение (или редупликация) в клитическом местоимении глагольного аргумента в составе одной пропозициональной структуры»[10]: албанское предложение «Ana mё pa mua nё rrugё» (где mё - клитика, а mua - личное местоимение) в дословном переводе на русский язык выглядит следующим образом «Ана меня видела меня на дороге».

В книге «Microvariation in Syntactic Doubling» (2008 г.) описанное выше явление относится к случаям синтаксического удвоения (syntactic doubling), наряду с согласованием (англ. яз. «He walks»; рус. яз. «Она спала»; фр. яз. «une bonne histoire»), двойным отрицанием в разговорном английском языке («At the end of the month, nobody ain’t no money»), удвоением детерминаторов (например, в разговорном варианте швейцарского немецкого: «ä ganz ä liebe Frau» = a really a lovely wife) и т. д. Авторы этой книги характеризуют такие явления как «неожиданный феномен»: показатель того или иного грамматического значения, морфема, слово или фраза дублируется в предложении, тогда как, с точки зрения принципа экономии, синтаксической структуре не должно быть лишних «шагов» и избыточных элементов.[11]

В качестве редупликации элементов плана содержания можно также рассматривать случаи типа «Зонтик – он всегда пригодится в Санкт-Петербурге», описанные в статьях «Конструкции с плеонастическим местоимением в разговорной речи» О. Б Сиротининой (1974 г.) и «Individual Level Predicates and Pronoun Doubling in Colloquial Russian» S. McCoy (1997 г.) ставит под сомнение ненужность и неоправданность таких повторов[12] и одним из главных их назначений считает облегчение восприятия и порождения речи при большой глубине предложения: плеонастическое местоимение, «будучи вынужденным следствием ее [речи] спонтанности, не должно считаться недопустимым, подлежащим искоренению и т. д.»[13]

Также интересным кажется плеонастическое употребление местоимений в конструкциях типа «Батист – он хорошо проглаживается», «Яблоки – они полезные», «Студенты – они существа живучие» и т. д., в которых оно «оформляет модель качественной характеристики, постоянного свойства и невозможно при передаче конкретного действия»[14] (ср.* «Студенты – они опоздали на семинар по экспериментальной фонетике»).

Редупликация вопросительно-относительных местоимений в русском языке, которой посвящено настоящее исследование, относится к первой группе явлений, называемых редупликацией: здесь удваивается «физическая оболочка» языкового знака, тогда как семантика местоименных редупликатов может иметь самые разные значения, причем некоторые значения выходят за рамки местоименной семантики.

Необходимо отметить, что отечественные авторы называют редупликацией еще более широкий круг явлений: «В работах по русскому и славянскому языкознанию понятием «редупликация» обозначаются и слоговые (типа хихикать, шушукаться, колокол), и аффиксальные (типа попоходити, попоносити), и словные удвоения (типа ходишь-ходишь, далеко-далеко), и повторения иного рода (например: Пристал, купи да купи; За теми деревнями леса, леса)».[15]

По форме местоименные удвоения в большинстве случаев (кроме «Кто, кто тебе сказал это?) приближаются к образованиям типа далеко-далеко, черный-черный – бессоюзным конструкциям с тождественными словоформами. Однако значения местоименных редупликаций часто не укладываются в толкования, предложенные для удвоений соответствующих им частей речи (существительных, прилагательных и наречий).[16] Наиболее распространенным значением бессоюзных удвоений существительных, прилагательных и наречий признана интенсивность признака (см. Крючкова 2004: 71; Санников 2008: 363). Очевидно, что местоименные редупликаты таким значением обладать не могут.