Структурные и семантические типы местоименной редупликации в русском языке (стр. 4 )

В примерах № 1 и 3 головная боль занимает конечную позицию – законное местоположение ремы, по , говорившему о том, что в предложении движение обычно совершается от известного к неизвестному с целью облегчить слушателю (или читателю) его понимание («объективный порядок» следования темы и ремы).[23] Здесь мы имеем дело с «субъективным порядком»: головная боль остается темой высказывания, но «уступает место» реме, что придает ей (реме) особую значимость.

Попытаемся «повторить» элементы исходного предложения: 1) Наконец-то, наконец-то прошла головная боль, 2) Прошла, прошла наконец-то головная боль, но *3) Головная боль, головная боль наконец-то прошла! Повтор в примере № 3 возможен только тогда, когда это предложение является ответом на переспрос «Что-что у тебя наконец-то прошло?». В этом случае головная боль выступает в качестве ремы высказывания. объясняет парадоксальное совпадение ремы с известным спецификой коммуникативной цели высказывания: например, рема может целиком обозначать данное тогда, когда «коммуникативная цель высказывания состоит лишь в подтверждении или отрицании уже известного факта».[24] Можно сказать, что предложение № 3 подтверждает тот факт, что прошла именно головная боль, а не что-то другое.

Таким образом, наше предположение о связи повторов типа «весело, весело было» с актуальным членением предложения кажется нам вполне осмысленным. И это логично, с точки зрения прагматики: зачем помещать коммуникативный фокус высказывания (именно этому способствует повтор) на то, что уже известно, т. е. тему данного высказывания? Исходя из этого, несоответствие таких конструкций принципу экономии (одному из важнейших постулатов общения Грайса[25]), о котором говорит [26], требует пояснения. С одной стороны, мы имеем плеонастическое употребление слова. С другой стороны, это слово входит в состав ремы высказывания, и мы хотим обратить на него внимание адресата. Возможно ли считать повтор одним из средств маркирования того элемента ремы, который кажется говорящему наиболее важным? Даже если мы признаем то, что рассматриваемые конструкции нарушают принцип экономии, нам придется согласиться с тем, что запрет на повторение любого элемента высказывания определенным образом с этим принципом соотносится.

Кроме того, важно отметить тот факт, что повторы кажутся более уместными в начале предложения, т. е. при «субъективном порядке» следования темы и ремы. Таким образом, они «сотрудничают» с другим способом выдвижения новой информации – позиционным: рема переносится в инициальную позицию, что придает ей особую значимость: ср. «Я давно, давно поджидал такого случая!!» (, «Шутка мецената») и? «Я поджидал такого случая давно, давно!!»; «Громко, громко Киприда вскричала, и волна шумливо роптала, ей вторя» (, «Сети») и? «Киприда вскричала громко, громко, и волна шумливо роптала, ей вторя». Более подробное изучение соотношение повторов и актуального членения предложения заслуживает самостоятельного исследования и выходит за рамки настоящей работы.

Итак, мы пришли к выводу о важности рассматриваемых повторов с точки зрения прагматики высказывания. Определение их семантики – вопрос гораздо более сложный. Видимо, часто подобные удвоения действительно не влияют на смысл высказывания. Однако в некоторых случаях все же ощущается неуловимое изменение значения: 1) «Ты сделаешь это для меня?» - а) «Сделаю» и – б) «Сделаю, сделаю»; - 2) «Ты написал письмо?» - а) «Написал» и б) «Написал, написал»; 3) «Сделал, сделал предложение. Мама! Мама!» (, «Война и мир»). Во всех случаях удвоение глагольной формы указывает на достоверность свершения действия в прошлом или ручательство за его выполнение в будущем и заменяет слова действительно, точно, на самом деле. Можно провести аналогию с трактовкой семантики удвоенных прилагательных во французском языке: rose-rosе – по-настоящему, чисто розовый.[27] Такое объяснение не работает в случае с удвоенными прилагательными типа синий-синий в русском языке (все-таки их значение связано с повышенной интенсивностью признака – насыщенностью цвета), но, судя по всему, подходит для приведенных выше примеров. Кроме того, в ответах б) в примерах № 1 и 2 можно «уловить» значение утомленности / раздраженности отвечающего (видимо, этот вопрос задается ему уже не в первый раз и ему неприятен: ср. «Написал, написал. Отстань!»)

Аналогичным образом описывается семантика случаев «контрастивной редупликации» в английском языке, рассматриваемых в статье «Contrastive Focus Reduplication in English. The Salad-Salad paper»: «Are you leaving-leaving?» (= ты действительно покидаешь нас, а не выходишь на минутку?); - «Are you nervous?» - «Yeah, but you know, not nervous-nervous» (= - Ты нервничаешь? – Да, но, знаешь, не по-настоящему).[28] Значение таких конструкций в этой работе описывается как «прототипическое», «действительное», «настоящее». Ср. «Я ухожу, ухожу», «Я понял, понял» и т. д. Иногда граница между достоверностью и интенсивностью может стираться: «Скоро, скоро обнимем их дрожащими руками!» = «Очень скоро мы обнимем их дрожащими руками» = «Мы действительно скоро обнимем их дрожащими руками».

Выше мы обозначили некоторые вопросы, которые кажутся нам важными, когда речь идет о случаях типа весело, весело было, и, таким образом, заложили «фундамент» для построения рассуждений о местоименных повторах этого типа.

Мы уже упоминали, что такие повторы отличаются от других типов местоименной редупликации, которые мы будем рассматривать в рамках настоящего исследования. Как отмечает , в отличие от случаев типа «Кто-кто, а я смогу это сделать», «Кто-никто поможет мне», «Кого-кого он только не знает», повторы типа «Кто, кто это сделал?» не обладают обязательным свойством неразрывности: ср. «Кто, кто тебе это сказал?», «Кто, скажи мне, кто тебе сказал?» С другой стороны, между повторяемыми единицами отсутствуют синтаксические отношения (т. е. они занимают одну позицию в структуре предложения), о чем может свидетельствовать невозможность включения в такую местоименную конструкцию сочинительного союза и без изменения смысла вопроса: ср. а) «Кто, кто это говорил?» и б) «Кто и кто это говорил?», а) «Где, где ты был?» и б) «Где и где ты побывал?» и т. д. , рассматривая такие конструкции с местоимением кто, связывает их с желанием узнать всех участников ситуации.[29] Действительно, в примерах под буквой б) подразумевается то, что в первом случае несколько людей говорили одно и то же, а во втором – то, что собеседник говорящего побывал в нескольких местах. Очевидно, что вопросы под буквами а) и б) не синонимичны.

Следует отметить, что повторы типа Кто, кто это тебе сказал? характерны для языка художественной литературы. Вероятно, это связано с тем, что в арсенале говорящего человека есть более «удобные» (с точки зрения экономии усилий при речепорождении) средства выражения экспрессии, не доступные человеку пишущему, - интонация, мимика, жесты. Поэтому большинство примеров, которые мы будем использовать в этой главе, мы нашли в художественных и публицистических текстах.

Анализ интересующих нас местоименных повторов мы начнем с замечания, которое может показаться тривиальным. Такие повторы возможны только в вопросах. Сложно представить себе предложения типа *«Я не знал, когда, когда снова увижу его», *«Было место в деревне, где, где по вечерам собиралась местная молодежь», *«Он спросил, почему, почему Аня пропустила так много лекций» и т. д. В этих случаях слова когда, где, почему в «Грамматике 80» называются союзными словами, особенность которых заключается в совмещении свойств самостоятельной и служебной части речи. Именно наличием свойств служебной частей речи можно объяснить невозможность их повторения: точно так же не могут дублироваться предлоги и союзы: ср. *«Он споткнулся и, и упал», *«Из-за, из-за тебя мы теперь страдаем» и т. д.

Хочется также рассмотреть местоименные удвоения типа Кто, кто это сделал? в свете соотношения повторов и актуального членения предложения, о котором мы говорили в начале этой главы. Актуальное членение традиционно исследуется на материале повествовательных предложений. Однако при этом не отрицается, что «актуальное членение представляет собой необходимое и неотъемлемое свойство любого предложения».[30] Действительно, вопросительное предложение является наглядным образцом «субъективного порядка» следования нового и данного: в начальной позиции помещается вопросительное местоимение (обозначающее неизвестную информацию), причем его перенос в конечную позицию представляется если не невозможным в принципе, то весьма затруднительным.

Можем ли мы назвать вопросительное местоимение элементом ремы? Ему подходит определение «неизвестное», но нельзя сказать, что вопросительное местоимение сообщает нам новую информацию о том, что известно. При этом именно его можно охарактеризовать как исходный пункт сообщения вопросительного предложения, так как коммуникативная функция такого предложения – запрос информации. Однако связь вопросительного слова и ремы очевидна: информация, о которой спрашивается, будет ремой повествовательного предложения – ответа на поставленный вопрос: - «Куда ты ездил?» - «Я ездил в Москву»; - «Кто уехал в Москву?» - «В Москву уехал Вася» и т. д. Часто в работах, посвященных актуальному членению, рему иллюстрируют с помощью постановки вопроса к повествовательному предложению, что не случайно.

Интересно, что в вопросе допустимо повторение только вопросительного местоимения, повтор же других его элементов, как правило, невозможен: *«Куда уехал, уехал Вася?», *«Где ты это, это нашел?, *«Что ты, ты купила?» и т. д. Это отвечает нашему предположению о том, что удваиваться могут лишь составляющие ремы, нового. Но, видимо, имеют смысл вопросы, в которых повторы других элементов обладают семантикой контрастивности, семантикой альтернативного пути развития событий: «Почему ты меня, меня об этом спрашиваешь?» (= почему ты спрашиваешь меня, а не кого-то другого?), «Зачем ты в зеленый, в зеленый цвет покрасилась?!» (= зачем ты покрасилась в зеленый, а не какой-то другой цвет?), «Но почему ты стол, стол купила?!» (= почему ты купила стол, а не что-то другое?), «Куда Вася, Вася уехал?!» (= Куда уехал Вася? Меня не интересует, куда уехал кто-то другой.) и т. д.